Жанр: Триллер
Солнце мертвых
... есть, паук растопырил свои
мохнатые ножки. Она усмехнулась. Это всегда сулит одно и то же - перемены. Неожиданные
и неотвратимые. Она засмеялась и снова улеглась на кровать. Ерунда! Сущая ерунда!
Она сонно зевнула. Изображение в зеркале на потолке словно подернулось туманом, оно
расплывалось и меркло. Через минуту Татьяна спала. И приснился ей сон.
Она умерла и лежит совершенно голая на огромном мраморном столе. Мерцают лампы.
Тишина. Где-то капает вода. Непонятно почему - ведь она мертва - очень хочется пить. Звук
капающей воды еще больше усиливает жажду. Все внутри словно ссохлось, организм
полностью обезвожен. Она мертва, мертвее быть не может, и в то же время она стоит рядом с
собой и внимательно вглядывается в свое мертвое лицо. Что-то шуршит и поскрипывает.
Шорохи наполняют комнату. Свет то меркнет, то вспыхивает нестерпимо ярко. Вот вода уже не
капает, а бежит тонкой струйкой, падая на гулкую поверхность. Ох как хочется пить!
Живая Татьяна смотрит на мертвую безучастно, отстраненно, словно это не она сама, а
кто-то посторонний, чужой. Но вот созерцание закончено. В руке у живой Татьяны оказывается
широкий сверкающий нож. На вид он невероятно острый. Секунду живая стоит в
нерешительности, потом делает надрез между правой и левой грудью. Ткань расползается,
словно бумага, и она бела, словно бумага. Ни единой капли крови. Сверкнула сахарная кость
грудины. Снова сильный и глубокий разрез ножом, на этот раз вдоль тела, до самого паха. Нож
взрезает ребра. Слышен хруст костей. Откуда такая сила?
Белая плоть с тонкой прослойкой жира. Крови по-прежнему нет. Татьяна запускает руку
глубоко в свою грудь и со страшным усилием вырывает сердце. Оно чуть заметно вздрагивает,
точно скомканная тряпица, словно нераспустившийся гигантский цветок. Оборванные сосуды,
как увядшие стебли. Прозрачная жидкость медленно капает из них. Татьяна отшвыривает
сердце и начинает методично отрезать от тела куски белой плоти. Она знает: мясо
предназначено для еды. Очень скоро его изжарят. Ни ужаса, ни боли - тупое отчаяние. Вот
все, что владеет ею. И жажда. Пить! Так хочется пить.
Она проснулась, еще не понимая, что это был всего лишь сон. Судорожно дернула
головой. Приподнялась. Какое счастье. Кошмар кончился! Но действительно, нестерпимо
хочется пить. Жара. Голова тяжелая, точно налитая свинцом. Татьяна поспешно спрыгивает с
постели, натягивает платье. Щелкает задвижкой, вот она уже в комнате, где еще недавно
беседовала с сыном. Здесь пусто. Татьяна бегом выскакивает на улицу и идет к колодцу.
Звякает ведро, скрипит деревянный барабан. Слышен плеск в глубине. Медленно, очень
медленно поднимается ведро из темного зева. Вот оно на поросшем мхом краю. Женщина
опускается к ведру и судорожно пьет.
Какое блаженство! "Теперь и умереть не страшно", - приходит мысль. Татьяна пьет, не в
силах оторваться от края ведра, потом погружает в него голову. Ледяной обруч сжимает лоб и
виски, в затылке будто взрывается маленькая атомная бомба. Она выпрямляется. Холодные
струйки сбегают по лицу, затекают за шиворот, скользят по спине... Все! Наваждение
кончилось. Она снова в порядке. Она в порядке. Она дома. Она там, где ее ждут. Она хочет
быть здесь. Она стремилась сюда всю жизнь. Она... Она... Она...
- Мама, что с тобой? - послышался сзади голос сына.
- Ой, Стас! Сон. Дурной сон. Но теперь все прошло. Только очень хочется есть.
- Нет проблем. Сегодня у нас на ужин отличный бифштекс, - Стас, казалось, чуть
заметно усмехнулся.
- А что, мать, нравится тебе здесь? - спросил Стас.
Вечерело. Жаркий безоблачный день кончился. Откуда-то набежали тучи. Заходящее
солнце окрасило их края в причудливо тревожные цвета: багровый, фиолетовый, оранжевый.
Духота сменилась свежестью. Сильно пахло травами. С небес упал мелкий теплый дождик, но
скоро прекратился.
Татьяна, Стас и молодой человек, тот самый, что приезжал к ней и которого, как она
знала, звали Володей, сидели под навесом в старых, но еще крепких креслах, плетенных из
камыша. В руках у Володи была гитара, и он время от времени лениво перебирал струны.
На душе у Татьяны было смутно. Она сама не могла понять своего состояния. Приступы
неожиданного подъема вроде того, какой она пережила после пробуждения, сменились
беспричинной тревогой и тотчас же заглушались ленивым покоем. Причем смена настроений
происходила беспрестанно. Казалось, внутри появились и борются неведомые силы, каждая из
которых старается склонить ее на свою сторону.
Вопрос сына заставил задуматься. А действительно, нравится ли ей здесь? Как будто
нравится. Во всяком случае, очень необычно. Вот только... она рылась в памяти, пытаясь
подобрать подходящее слово, выразившее бы настроение, но не могла. Неожиданно обратила
внимание, что Стас впервые назвал ее "мать". Не мама, как говорил он обычно, а грубовато и
ласково, точно подчеркивал, что теперь он с ней на равных.
- Хорошо, - наконец сказала она, - только еще непривычно. Мне иногда становится не
по себе.
- Отчего же?
- Не знаю. Почему-то делается грустно, словно я потеряла что-то нужное. А что - и
сама не знаю.
- Ты не потеряла, а скорее обрела. Ты, наверное, не знаешь, что здесь, в Лиходеевке, твоя
родина.
- Родина? - . Татьяна недоуменно посмотрела на сына. - Ты имеешь в виду
городишко?!
- Вовсе нет, при чем тут Светлый? Я вовсе не о том. Наша родословная, так сказать,
корни растут именно отсюда.
- Никогда ничего подобного не слыхала.
- Естественно, тебе никто не рассказывал. Впрочем, возможно, твой отец и не знал об
этом. Времена были глухие, недобрые... Поэтому о предках предпочитали не распространяться.
Но живя в Светлом, уже после того, как ты уехала, я попытался провести кое-какие изыскания.
И они, к счастью, увенчались успехом. А началось все с этого завещанного мне дома. Почему?
С какой стати? Оказалось, наш дальний родственник, некий Асмодей Чернопятов, проживал тут
с незапамятных времен.
При упоминании имени Асмодея тихонько тренькавший на гитаре Володя резко дернул
струну, и от ее густого печального звука Татьяна вздрогнула.
Стас недовольно поморщился, но смолчал. Он лишь покосился в сторону Володи.
- Продолжай, - попросила Татьяна.
- Так вот, наши предки жили здесь, по крайней мере, лет триста, но потом твой дед, не
поделив что-то со своим старшим братом, а это и был Асмодей, уехал отсюда.
- Чего же они не поделили?
- Темное дело. До причин мне пока не удалось докопаться. Видимо, обычные семейные
дрязги.
- То есть, ты хочешь сказать, что мой дед жил когда-то в этом доме?
- Именно! Но это еще не все. Не знаю, как бы выразиться поточнее. Ты, как и все мы,
принадлежишь к совершенно особой породе людей... - Стас запнулся, подыскивая
подходящее слово. - Если так можно выразиться, к обществу посвященных.
- Посвященных во что?
- Просто посвященных. Ну, скажем, в древнее знание.
- Но я не ощущаю себя посвященной в какое-то особое знание: в древнее - не в
древнее. Я обычный человек. Медицинский работник. К сожалению, мне не удалось стать
врачом, но все же я не жалею ни о своей жизни, ни о выборе профессии.
- Тем не менее, ты - одна из нас.
- Из кого - из вас? - Татьяна стала раздражаться. От подобных разговоров у нее
начинала болеть голова.
- Я, конечно, понимаю, - спокойно продолжал Стас, - что так, сразу, мало кто поверит
в то, что я сейчас расскажу. С незапамятных времен на этой земле поселились люди, которые
владели секретами магии, тайноведением... Поселились не по своей воле, но тем не менее,
несмотря на гонения, знания своего они не растеряли. А главное, они, даже не будучи
посвященными, обладают особой силой.
- Что еще за сила?
- Ну, скажем, сверхъестественная способность.
- Что ты все вокруг да около? Какая именно сила, что за способность?
- Послушай, мать, - не отвечая на вопрос, спросил Стас, - ведь у тебя на теле есть
знак?
- Знак?
- Родинка в виде паука!
Татьяна внезапно застыла. Откуда он знает о родинке? Или подсмотрел случайно в
детстве?
- Так есть или нет?
- Допустим, есть, но что это доказывает?
- Родинка - знак, проходящий через поколения и присущий только женской части рода.
Он означает, что ты - ведьма.
Татьяна засмеялась.
- Какая чушь! Нашел ведьму! Я даже не рассердилась, уж слишком все глупо выглядит.
Знаки! Ведьма!.. Может быть, ты еще заявишь, что у меня и хвост имеется?
- Твои способности просто-напросто не получили толчка для развития. Но согласись,
иногда тебе казалось, что ты не такая, как все. Разве не так? Вспомни: ты, работая в больнице,
очень часто рассказывала мне о пациентах и невольно предсказывала, кто из них в скором
времени покинет этот свет, а кто выздоровеет.
- Но тут ничего особенного нет. Просто я неплохо разбираюсь в диагностике, ведь
проработала в медицине не один год.
- А вспомни, как-то раз ты сказала про нашу соседку, тетю Наташу, что жить ей осталось
всего несколько дней, хотя она выглядела совершенно здоровой и в больнице не лежала. И
действительно, ее сбила машина.
- Обычное совпадение.
- Допустим. А твоя способность лечить прикосновением? Ведь ты сама не раз говорила
мне, что облегчала страдания больным, лишь только прикоснувшись к ним рукой.
- Говорила. Но это только доказывает, что во мне нет зла. Иначе как бы я смогла
помогать людям?
- Неужели ты думаешь, что добро и зло нельзя творить одними и теми же руками? А
помнишь, как много лет назад ты возила меня к старухе-знахарке? И та говорила тебе примерно
то же, что и я сейчас. Ведь говорила?
Татьяна неопределенно покачала головой. Она была в смятении. Слова сына, странные и
зловещие, вызвали целую бурю в душе. Для чего он все это говорит? Откуда он знает, что
нашептала ей старуха в тот давний день? А главное - для чего он затеял этот разговор?
Допустим, она действительно из какого-то древнего рода колдунов. И что из этого выходит?
Абсолютно ничего. Никогда, никогда в жизни она не желала зла. Вот он сказал - лечила
прикосновением рук. Что же, возможно. Ей всегда говорили, что у нее легкая рука. Однако это
не значит, что она колдунья. Наоборот! Именно добрая сила исходит от нее. Да и вообще все
это - бред.
- Нет, не бред! - зло сказал Стас.
Татьяна удивленно открыла рот. Неужели он прочитал ее мысли?
- Нет, не бред! Ты обладаешь огромной силой. И сила эта до сих пор не находила
применения, а теперь с моей помощью ты обретешь свое истинное "я". И не надо улыбаться.
Все, что я тебе рассказал, - истинная правда. Могу сказать больше. Вся твоя жизнь, можно
сказать, с момента рождения, находилась под контролем. За тобой постоянно приглядывали.
Незаметно, исподволь, но надзор был постоянный. А мое рождение... Неужели ты думаешь,
что это случайность? Ты никогда не рассказывала мне про моего отца, считая увлечение им
ошибкой молодости. Хотя до сих пор вспоминаешь его. Ведь вспоминаешь? Романтическое
увлечение. Случайная встреча в кинотеатре. Ваши места оказались рядом. Он вроде бы
случайно дотронулся до твоей руки. Так сказать, в порыве чувств. Фильм уж больно попался
трогательный. Как он там назывался? Что-то, помнится, индийское. "Цветок в пыли", кажется?
Татьяна вздрогнула и с ужасом посмотрела на сына.
- Потом, как водится, он проводил тебя, - не унимался Стас, - а дальше... А дальше
все было, как в твоих любимых душещипательных романах. Соблазненная и покинутая!
Светлые слезы печали, потом малютка-сын. Гнев праведного отца... А ведь человек, который
стал моим отцом, был тоже из наших. Он оказался специально избран. Ты понимаешь! Избран!
Чтобы ты зачала от него ребенка, то есть меня. А все охи и вздохи многократно
отрепетированы, и нежные слова, кстати, тоже. Татьяна покачнулась.
- Секте нужен был преемник взамен стареющего главы. Вот я и появился! Все так
просто, даже смешно. - Стас деланно захохотал.
Татьяна сидела, как неживая.
- Может быть, ты не веришь? - глумливо поинтересовался Стас. - Так я могу привести
еще подробности. Весьма, кстати, пикантные.
В этот миг Володя снова резко и зло дернул струны гитары.
- Что это ты, паренек, инструмент насилуешь, - зло поинтересовался хозяин, - или,
может быть, наша семейная беседа тебя коробит? Нервничаешь? Желаешь уйти? Нет уж, сиди и
слушай. Так что, мамочка, - снова повернулся Стас к Татьяне, - тебе придется свыкнуться с
мыслью, что ты не какая-нибудь там обычная гражданка, ты Мать. Именно такая роль была
тебе уготована. Или ты думаешь, что не смогла выйти замуж только по своей нерешительности
или из-за отсутствия к тебе интереса со стороны мужского пола? Нет! Интерес был, и замуж
хотелось, да почему-то никак не получалось. А не получалось потому, что согласно древним
обычаям ты должна находиться при сыне до самого его совершеннолетия, то есть до
тринадцати лет. А потом ты была милостиво отпущена, и вышла замуж за своего тупоголового
милиционера. На его, кстати, несчастье. Обычно смертный долго не выдерживает рядом с
такими, как ты. Поэтому счастье продолжалось недолго. Помер твой Николай Капито-нович. И
туда ему и дорога. Вот ты на меня пеняешь, мол, не приехал на похороны, хотя посылала
телеграммы. Да с чего бы я к нему поехал? Кто он вообще такой?! Холуй и хам! - Стас
перевел дух и замолчал.
Татьяна тоже молчала, не в силах вымолвить ни слова, наконец тяжело вздохнула и
поднялась с кресла.
- Ты куда? - невинным тоном поинтересовался Стас.
Она, ничего не ответив, шагнула к порогу дома.
- Куда ты? - повелительно произнес он.
Она, не отвечая, так же молча продолжала свой путь.
- Стой! - приказал Стас. Она не слушала.
Тогда молодой человек поднял руки над головой и направил ладони в сторону матери.
Татьяна остановилась и повернулась к сыну. Глаза ее, как показалось Володе, засветились
в полумраке. Она тоже подняла правую руку и протянула ее по направлению к Стасу. Словно
невидимая борьба завязалась между ними. Стас тяжело задышал и подобрался, точно кот,
готовящийся к прыжку. Володя чувствовал, как поток тяжелой злобной силы исходит от него.
Татьяна стояла неподвижно, все так же держа руку перед собой, и внезапно Володя уловил
слабый запах горелого. Он завертел головой, не понимая, что горит, и внезапно увидел:
дымилось камышовое кресло, на котором сидел Стас. Слабые струйки дыма поднимались от
его спинки. Через мгновение огненные червячки заползали по сухой древесине, и наконец
кресло вспыхнуло, словно факел.
Володя в ужасе вскочил, но Стас так и продолжал сидеть среди языков огня. Пламя
касалось его лица, которое вдруг стало невероятно древним и жестоким. Мстительная радость
мелькнула на нем, а может быть, Володе только показалось. Языки пламени внезапно исчезли,
и густая тьма окутала все кругом. Ледяной порыв ветра пронесся по двору. Володя поежился, а
когда снова посмотрел на кресло, в котором сидел его хозяин, то обнаружил, что темный
силуэт, выделявшийся на фоне стены, исчез.
Но Стас был рядом, потому что вновь раздался его голос.
- Ну что, убедилась? - он захохотал. - Убедилась в своих возможностях? Ты ведьма!
И у тебя, несмотря на отсутствие опыта, неплохо получается. Вон стул как заполых&т... Очень
неплохо для первого раза. Я специально тебя спровоцировал, чтобы ты рассердилась как
следует. Ну, молодец, да мы вдвоем горы свернем, не то что справиться с парой черномазых
ублюдков. Одному, конечно, мне тяжеловато, а с тобой, мать!..
Но Татьяна, не слушая сбивчивые речи сына, ушла в дом.
Некоторое время сохранялась тишина. Володе даже показалось, что хозяин уснул. Он
задумался, пытаясь понять только что услышанное. Для чего разыгрался весь этот спектакль? И
почему именно в его присутствии? Неужели мать и сын не могли объясниться наедине? Для
чего он - ненужный свидетель? Ведь все сказанное весьма интимного свойства. Впрочем, черт
их разберет.
Напротив кашлянул Стас.
Володя вздрогнул и очнулся от своих мыслей.
- Иди-ка спать, - довольно ласково произнес Хозяин, и краевед послушно поднялся,
положил гитару в кресло и удалился.
Татьяна лежала на неразобранной постели как была, в одежде, даже не сняв обуви. Кругом
была непроглядная темень. В приоткрытое окно доносился неумолчный шум дождя. Журчала
стекающая по желобу в бочку вода, под порывами ветра шелестели липы, но несчастная
женщина не замечала прелести летней ночи.
Душа ее была выжжена дотла. Вечерний разговор с сыном расставил все на свои места.
Она и раньше знала, что Стас холодный и эгоистичный человек, расчетливый и беспощадный в
гневе. Но тогда Татьяна считала, что причина этому - продолжительная болезнь в детстве,
отчужденность, неумение найти контакт со сверстниками. А теперь... Теперь она наконец
поняла истинную причину всего происходящего. А причина, оказывается, проста. Она
усмехнулась. За всем стоят силы тьмы. И она тоже принадлежит к этим силам. И вся ее жизнь,
все, что она пережила - любовь, страх потерять сына, смерть родителей, удачи и
неприятности, - оказывается, кем-то спланированы. Даже вот этот падающий за стеной поток
дождевой воды, и тот задуман специально, чтобы дополнить, так сказать, картину.
Но самое главное - совершенно непонятно, кем и для чего это запланировано. А может
быть, все это выдумки? Нет. Похоже, он не врет. Некоторые подробности, которые он ей
напомнил, кроме них двоих, не мог знать никто. Эх, жизнь, жизнь! Скулишь ли в щенячьей
тоске, закрыв голову подушкой, веселишься за праздничным столом, радуешься или негодуешь,
а оказывается, тебя дергают за ниточки некие силы, непонятно для чего и зачем. Вот и сейчас
она игрушка в чьих-то руках. Чьих? Неужели собственного сына? Но зачем? Он делал какие-то
неясные намеки... Она их не поняла. Можно ли разорвать порочный круг? Можно ли
вырваться?
Дождь прекратился. За окном воцарилась почти абсолютная тишина, лишь иногда
нарушаемая звуком падающей с крыши одинокой капли. Капли падали размеренно и
неторопливо, и казалось, само время медленно отсчитывает ступеньки на пути в вечность.
Татьяна продолжала лежать без движения и думать. Одновременно она считала капли: сто
двадцать семь... триста восемьдесят... Еще ступенька, еще шажок...
Решение пришло неожиданно и словно откуда-то извне. Выход, конечно же, есть! Нужно
уничтожить причину ее страданий. А причина - Стас. Вот прямо сейчас встать, взять в руки
какой-нибудь тяжелый предмет и стукнуть по его хитромудрой головке. И все! А потом?.. А
потом найти веревку потолще и уйти из жизни самой.
Она проворно соскочила с кровати. Все было предельно ясно. Вот только где его найти? В
этом доме столько комнат. Ничего, найдет. Осторожно ступая босыми ногами по прохладному
полу, она прокралась к двери, медленно, очень медленно отворила ее.
Однако дверь все же скрипнула. Татьяна замерла и прислушалась. Кажется, все тихо.
Ощупью она двинулась вдоль стены.
Впрочем, подумала Татьяна, а чего, собственно, она боится? Чего крадется, словно
подзаборная кошка. Встала среди ночи? Да мало ли что! В туалет захотела. Тем не менее она
продолжала все так же осторожно, ощупью идти вдоль стены. Наконец рука наткнулась на
дверь. Та или не та? Кто мешает проверить. Она тихонько вошла в незнакомую комнату.
Привыкшие к темноте глаза различили широкую кровать и неясный силуэт на ней. Татьяна
замерла и задумалась. "Стас ли это?" - она на цыпочках приблизилась к кровати и попыталась
распознать черты лица. В это мгновение свет луны пробился сквозь тучи и упал на спящего.
Татьяна всмотрелась. Стас! Точно он! Белокурая прядь, заостренный нос.
Лунный свет заполнил комнату. Серебристое сияние делало все вокруг призрачным и
нереальным. Но Татьяна не обращала внимания на это обстоятельство. Она озиралась в поисках
подходящего оружия. Взгляд упал на большой круглый стол, стоявший поодаль. На нем лежал
непонятно как очутившийся здесь большой увесистый молоток.
Татьяна не стала задумываться, почему он тут лежит.
Вот отличное оружие!
Она подскочила к столу, схватила молоток и приблизилась к кровати. Некоторое время
стояла в нерешительности, крепко сжимая гладкую деревянную ручку. На мгновение ею
овладело просветление. Она с ужасом разглядывала лицо сына, и какое-то давно забытое
чувство кольнуло душу. Вот так же, бывало, давным-давно по ночам стояла она возле кроватки
Стаса и подолгу смотрела на спящего.
Татьяна безвольно опустила руки. Молоток чуть не выпал из ослабевшей ладони.
Но что-то толкало ее к кровати. Волна нежности прошла и уступила место ледяной злобе.
Надо покончить с гадиной, и поскорее. Она крепко стиснула ручку молотка и что есть силы
опустила его на голову сына. Раздался неприятный чмокающий звук. Спящий вскрикнул и
попытался приподняться. Татьяна нанесла новый удар. Жертва застонала и упала лицом в
подушку. Тут уж, не помня себя, женщина стала наносить удары куда попало. Луна снова
скрылась за тучами, и густая тьма наполнила комнату. Руки были в чем-то мокром.
Лежащий на кровати давно перестал хрипеть, а она все била и била...
Внезапно вспыхнул электрический свет. Татьяна в ужасе обернулась и увидела, что на
пороге стоит... Стас! Не веря своим глазам, она вновь уставилась на то, что лежало на кровати.
Кровавое месиво вместо головы, судорожно сжавшая край простыни рука. Кто же это? Взгляд
упал на прислоненную к изголовью кровати гитару. Володя!!! Неужели она обозналась?!
Не может быть! Татьяна опять обернулась к стоящему в дверях сыну. Тот холодно
улыбнулся и покачал головой.
Все поплыло перед глазами несчастной женщины, и она грохнулась на пол.
14
Все то недолгое время, пока Казаков метался по городу в поисках необходимых, по его
мнению, вещей для борьбы с зомби, он постоянно думал об оставленном в музее лейтенанте
Копытове. Как он там? Не случилось ли что-то экстраординарное? Что же конкретно может
случиться? Казаков даже не пытался представить.
В глубине души он до сих пор не верил в эти причудливые события. Конечно, факты -
упрямая вещь, но, возможно, они стали жертвами грандиозной мистификации. Правда, после
того, как обнаружили трупы Балашова и Курехина в краеведческом музее, Казаков
основательно поколебался в своих представлениях.
Попытки найти рациональное объяснение всему происходящему явно зашли в тупик. И
все же... Все же сначала нужно разобраться в происходящем, а потом делать выводы.
Запасшись всем необходимым, Казаков вновь очутился возле музея. Прошло всего два
часа с того момента, как он оставил здесь своего напарника. Возле здания, как всегда, никого не
было. Он дернул знакомую дверь черного хода, которая оказалась незапертой. Это несколько
озадачило. Он никак не мог вспомнить, закрыл ли он ее, или впопыхах забыл это сделать. Но
размышлять было некогда, и Казаков пулей бросился вперед.
В самом помещении музея было по-прежнему темно. Казаков замер и прислушался.
Тишина.
- Андрей, - позвал он одними губами. Ответа не последовало.
- Андрей?! - произнес он погромче. И вновь не услышал ни звука.
Капитан бросился к выключателю, и как только вспыхнул свет, тут же подскочил к
экспозиции "стоянка первобытного человека". С основными действующими лицами ничего не
произошло. Младенец все так же неистово цеплялся за грудь матери, старичок ковырялся в
земле, и даже саблезубый тигр не предпринял никаких действий, видимо, выжидая, но вот двух
субъектов, развалившихся возле входа в пещеру, на этот раз не было.
Казаков похолодел.
- Не успел! Не успел! - повторял он, обшаривая углы музея. Несколько раз он громко
позвал в надежде, что лейтенант отзовется, но, увы, музей был пуст.
Капитан притащил стул и уселся прямо перед "стоянкой каменного века", бессмысленно
взирая на застывшую группу. Похоже, дело зашло в тупик. Да были ли здесь мертвецы? Не
привиделось ли ему? Не стал ли он жертвой гипноза?
Капитан перелез через парапет и стал внимательно осматривать пространство. Возле
входа в пещеру на песке видны явственные следы лежавших здесь тел. А вот и отпечатки босых
ступней. Кроме них, несколько следов от обуви, вот эти от его сандалет, а другие?.. Летние
туфли примерно сорок третьего размера. У Андрея размер обуви поменьше. Значит, чужие. За
мертвецами пришли. Но что же с лейтенантом? Одно из двух: либо его обнаружили,
ликвидировали и утащили с собой, либо он осторожно проследовал за странной компанией.
Второе вернее. Не видно следов борьбы. Но вот куда они отправились? Ведь сейчас день, и
незаметно пройти по городу не удастся. Значит, скорее всего их увезли на автомобиле. Но в
таком случае Андрей должен вот-вот появиться, транспорта у него нет, значит, преследование
невозможно. Хотя он мог поймать попутку или такси. Что же делать? Ждать или самому
отправиться на поиски?
Он медленно спустился на улицу и осмотрелся. Тихо, жарко. Пыльная акация скрывала
улицу. Казалось, вокруг ни души. Казаков присел на ступеньки музея и задумался.
- Эй! - неожиданно услышал он чей-то приглушенный шепот.
Казаков недоуменно завертел головой, но никого не увидел.
- Мирон Захарович! - снова раздался чей-то зов.
- Да кто здесь?
- Это я, - голос шел прямо из зарослей акации.
- Кто "я"?!
- Каковенко.
Капитан опешил. Он считал, что мужественного водопроводчика нет в живых.
- Да где вы?!
- Здесь, в кустах.
- Так вылезайте!
- Этого нельзя.
- Почему нельзя? Как же я вас увижу? И если нельзя, тогда зачем вы меня зовете?
- С вами хотят увидеться! -Кто?
- Некие господа.
- Что вы мне голову морочите? Какие господа?! Вылезайте сейчас же!
- Нет никакой возможности. Нужно соблюдать крайнюю осторожность. Делайте вид,
словно ничего не происходит. Оставайтесь на своем месте, не двигайтесь.
- Что за глупости?
- Вовсе не глупости. Сейчас я расскажу, что делать дальше.
- А Андрей с вами?
- Андрей?
- Лейтенант Копытов.
- А-а, нет, не со мной, я сам по себе. Вернее, я как бы умер.
- Это я знаю. Непонятно, для чего вы проделываете эти трюки.
- Это очень необходимо. Для моей, да и для вашей безопасности. Спасибо, добрые люди
помогли, а иначе... Наверное, я обретался бы уже среди тех...
- Кого тех?
- Да тех... Зомби. К счастью хороших людей на свете много. Иногда, правда, у них
бывает странный вид.
...Закладка в соц.сетях
