Жанр: Триллер
Черное дело
...ил в тупик. Да найдутся ли
такие люди, которые с целью мистификации затеют нечто подобное? Дадут
совершенно незнакомому парню достаточно большие деньги, помогут ему
поступить в институт? Вряд ли.
Ему не терпелось посмотреть на,оборотня, но он почему-то все время
откладывал встречу. Однако деньги нужно было отрабатывать.
Неведомый, но зловещий Пантелеев жил, как следовало из записей,
врученных стариками, где-то на Поты-лихе. Но прошло полгода пребывания Ионы
в Москве, и только тогда он отважился на первую экспедицию. По-тылиху он
обнаружил не сразу и только на третий раз нашел нужный дом. Это была старая,
видно, дореволюционной постройки, трехэтажная многоквартирная трущоба. Иона
с содроганием приблизился к логову оборотня. Он совершенно не знал, что
делать дальше.
Стоял слякотный московский декабрь, где-то рядом гремели проходящие
поезда, кругом было сумрачно и грязно. Иона некоторое время покрутился
вокруг дома, потом присел на обледенелую скамейку во дворе и стал наблюдать
за подъездом. Странная безжизненность вокруг напугала его еще больше. Дом,
казалось, вымер.
Никто не входил в него, никто не выходил. Иона просидел минут двадцать и
поднялся. Нужно было что-то делать.
Превозмогая себя, он поднялся на третий этаж, еще раз сверился с
бумажкой и остановился перед дверью, за которой обитал оборотень. В подъезде
нестерпимо воняло мочой и кошками. Но Иона, казалось, был готов вечно
вдыхать тошнотворный аромат, лишь бы ничего не предпринимать. Он томился
перед дверью, скованный страхом. Внезапно она отворилась, и чья-то рука
стремительно схватила его за лацкан пальтеца и втащила внутрь. Рывок был
настолько силен, что Иона чуть не упал. За дверью стоял полумрак, и сослепу
Иона едва различил, что его держит за грудки какое-то странное существо
непонятного пола. "Вот он!.. - содрогнулся Иона. - Все! Конец!" - И закрыл
глаза в предчувствии неминуемой гибели.
- Ты что, мерзавец, - загремело у него над ухом, - воровать сюда
пришел? Чего зенки зажмурил? Я давно за тобой наблюдаю. Видела, как ты во
дворе крутился, а теперь сюда забрел! Отвечай, сволочь! Зачем пришел?! На
чердак идешь, белье красть?!
Поняв, что смерть, видимо, откладывается, Иона открыл глаза и обнаружил,
что существо, вцепившееся в него, никакой не оборотень, а гражданка
неопределенных лет, всклокоченная, в полураспахнутом халате и чрезвычайно
возбужденная.
- Я... я... - залепетал он.
- Чего бормочешь! Кто ты и зачем сюда прикандехал?
- Я студент, - неожиданно для себя ответил Иона.
- Студент! Тут вроде не академия...
- Жилье хочу снять, - заявил находчивый Иона. Он уже несколько пришел в
себя и понял, что пока опасность не столь очевидна.
- Ты жид? - вдруг спросила женщина.
- Нет, русский...
- А как зовут?
- Иона.
- Точно, еврей! Ну-ка, иди сюда на свет. Коли ты студент, у тебя должны
документики иметься. Студенческий билет есть?
Иона трясущимися руками достал из-за пазухи серые корочки. Женщина
выхватила их из рук и принялась изучать.
- Московский библиотечный институт им. Молотова, - прочитала она
вслух, - Иона Фомич Ванин, студент первого курса библиографического
факультета. На библиотекаря учишься, что ли? Вроде не мужицкая работа.
Значит, Ванин твоя фамилия? Вроде не еврейская. А может, не Ванин, а Ванич?
Иона отрицательно замотал головой.
- Говоришь, угол хочешь снять? Ну-ка, зайди ко мне в комнату.
Повинуясь строгой женщине, Иона покорно пошел вслед за ней. Женщина
внимательно и придирчиво оглядела его.
- Чернявый, - констатировала она, - и шнобель вислый. Ты из деревни,
что ли? Ладно. - Она вновь уставилась в его лицо. Во взгляде ее появилось
нечто похотливое. Она прищурилась, видимо, размышляя. - Могу сдать тебе
угол. Договоримся. Поставлю вот туда, - она кивнула в угол, - раскладушку, и
живи. Ну как, идет?
- Я подумаю, - осторожно сказал Иона.
- Еще и думать будешь! Ну ты лихой! Я ему, можно сказать, от себя метры
отрываю, а он - думать! Убирайся!
Иона опрометью выскочил из квартиры.
Он стал спускаться по загаженной лестнице, но тут словно что-то щелкнуло
его по голове. Он вернулся к страшной двери и осторожно постучал.
- Надумал, что ли?
- Еще нет. А как вас звать?
Женщина в первый раз улыбнулась. Сверкнул золотой зуб.
- Олимпиада, - со зловещей кокетливостью сообщила она.
4
Зачем он вернулся? Зачем спросил имя золотозубой гражданки? Он и сам не
знал. Но что-то, однако, заставило его сделать это. Конечно, ни в какой
жилплощади Иона не нуждался. Он жил в общежитии библиотечного института, в
огромной светлой комнате вместе с еще девятью студентами.
Иона вернулся в общагу, улегся на свою кроватку, заправленную солдатским
одеялом, и принялся думать. Оборотня Пантелеева он так и не увидел. Плохо!
Но теперь он, во всяком случае, хоть знает, где тот проживает. Ну и что из
этого следует? Ведь второй раз явиться туда он не посмеет. Эта Олимпиада его
наверняка выставит, да еще и обругает. Значит, придется выслеживать
Пантелеева на улице. А выслеживать он не умеет, к сожалению, не следопыт...
А что если... Именно! Простой и надежный способ. Написать на оборотня донос.
И очень просто. Изложить суть дела, пусть разбираются. Ведь коли он
действительно злодей, то на его совести есть преступления. Не раскрытые
милицией преступления. А он, Иона, поможет органам и одновременно выполнит
наложенную на него миссию. Конечно, он не уничтожит оборотня. Но, может
быть, этого и не нужно. Того наверняка посадят. А там?.. А там видно будет.
Он поднялся с кровати, сел за стол, обмакнул ручку в чернильницу и
написал следующее:
"В уголовный розыск г. Москвы Заявление
Довожу до вашего сведения, что мне известны факты, разоблачающие весьма
опасного преступника - убийцу Пантелеева Сергея Васильевича, проживающего...
(далее он указал адрес). Означенный Пантелеев на протяжении долгого времени
совершал многочисленные убийства. Сколько точно человек он убил, не знаю.
Это ваше дело - разобраться, но уверен, что много. Мне известно то, что
Пантелеев очень ловко маскируется, выдавая себя за медведя".
Тут Иона задумался, бессмысленно тыча в щеку кончиком обгрызенной ручки.
Фраза "выдавая себя за медведя" ему явно не понравилась. Не то. Могут
подумать, что писал сумасшедший. Лучше так. Он зачеркнул "медведя" и написал
"за дикого зверя".
Подумал еще малость и продолжил:
" С этой целью он пользуется медвежьей шкурой. Пантелеев - очень опасный
преступник и должен быть немедленно арестован".
Он не подписал свое послание, положил его в конверт, вывел адрес и
немедленно бросил в почтовый ящик, висевший возле входа в общежитие. Дело
сделано. Во всяком случае, никто не обвинит его в бездействии.
И тут его осенила новая идея. А ведь он может совершенно спокойно
вернуться в квартиру, где проживает оборотень. Для этого нужно всего-навсего
поближе познакомиться с этой самой Олимпиадой. А к знакомству она,
несомненно, расположена. Сказано - сделано. Через пару дней он решил нанести
грозной Олимпиаде визит.
Иона прикупил в соседнем гастрономе бутылочку дешевого портвейна, разных
сомнительных закусок, как-то: килек, кусок соленой горбуши, паштет из лапок
странгуляриев, а также небольшой бородинский - посыпанный тмином хлебец - и
отправился в гости. На этот раз до Потылихи он добрался довольно быстро. К
его удивлению, во дворе злополучного дома было полно народу. Играли в грязи
золотушные дети, древние старухи, сидя на лавочках, вели нескончаемую
беседу, возле них ходил полупьяный гармонист и запевал: "Мы рождены, чтоб
сказку сделать былью..." Все, казалось, ликовало. Не понимая причины такого
веселья, Иона тем не менее обрадовался. Он почти бегом поднялся на третий
этаж и остановился перед знакомой дверью. Даже в подъезде микроклимат,
казалось, изменился. К извечной вони примешался новый волнующий запах. То ли
это был аромат тройного одеколона, то ли каких-то цветов, Иона не понял.
Вообще-то он даже не осознавал странных превращений в подъезде, но душа его
пела.
Дверь, как и в первый раз, неожиданно распахнулась, и на пороге
предстала... Олимпиада. На этот раз она была при полном параде и напоминала
знаменитую кинозвезду Марлен Дитрих.
- А, это ты, - без особого интереса произнесла она, - надумал, что ли?
Вместо ответа Иона приподнял авоську с выпивкой и снедью на уровень глаз
и легонько потряс ею, словно приглашая Олимпиаду приступить к невиданному
кутежу. Под лучом выскочившего неведомо откуда солнечного зайчика глаз
Олимпиады сверкнул.
- Ну, заходи, миленок, - проворковала она. И Иона шагнул в бездну
порока.
1
1971 год. Июль. Крым
О Крым! Сияющий Крым!
Стоит ли повторять о его красотах... Бархатное море-Мельчайший
белоснежный песок. Пляжи, полные разноцветной гальки. А фрукты?! Персики,
абрикосы, подернутый матовой изморозью виноград... А вина?! За двадцать
копеек, недовольно пофырчав, наливает автомат почти полный стакан мутноватой
кислятины под названием "Столовое белое". Еще двадцать копеек - еще стакан.
Пей - не хочу! А желаешь чего-нибудь поизысканней, тут же рядом усатый дядя
цедит из бочки терпкую пенную "Изабеллу". И это не по вкусу? Тогда ступай в
Массандру. Знаменитые погреба. И тут же дегустаци-рнные залы, где вас ждет
изобилие: мадера, мускат, херес, "Абрау-Дюрсо" урожая 1968 года. Ладно бы
только вина. А женщины!!!
Осипов почти поверил, что попал в рай. Он и думать забыл про какие-то
там расследования, каких-то монстров... Его "Волга" носилась по крымским
дорогам, словно ласточка. Байдарские ворота, Ялта, Севастополь. Красоты
мелькали, словно в лирической комедии, виденной несколько лет назад. Он
вдруг вспомнил: уединенный пляж, палаточка под деревом, компания молодых,
красивых, независимых мужчин... помнится, одного из них играл Андрей
Миронов. А рядом - девушки... Легкий флирт на песке. Дымок вечернего костра,
заплывы с подводным ружьем... Все это осуществилось. Все, как в том фильме.
Он и Илюшка Безменов отлично провели время.
К концу второй недели калейдоскоп чудес начал приедаться.
Неожиданно Осипов вспомнил, что намеревался уточнить некоторые детали
расследования. Ведь одно из последних убийств, схожих по почерку с убийством
Валентина Сокольского, произошло именно в Крыму неподалеку от Приморского
городка. Помнится, какой-то молодой женщины. У него даже где-то записано.
Проверить или нет? Он напомнил Илье.
- А ты все о том же, - кисло улыбнулся Безменов. - Заехать, конечно,
можно. Приморский городок рядом, но вот стоит ли? Начнутся вопросы: что да
как... С чего это посторонние нос суют... Но если только для очистки
совести...
Как и предполагалось, в горотделе их встретили без особого восторга.
- А в чем, собственно, дело? - поинтересовался майор, равнодушно вертя
в руках корочки сотрудника МУРа, принадлежащие Безменову.
- Есть одна версия, - неопределенно протянул тот, - похожий эпизод,
проходит по одному из моих московских дел.
- Ах, московских дел, - майор сделал почтительное лицо, - тогда,
конечно... - в его тоне сквозила явная издевка. - Московские сыскари...
Понимаю! Но если вы у нас по делу, - он покосился на спортивный наряд
Без-менова, - то где же тогда отношение от вашего руководства? Где, в конце
концов, командировочное удостоверение? Или вы именно так, походя,
расследуете ваши дела?
Безменов внутренне проклял Осипова, который остался на пляже, и
попытался исправить положение.
- Товарищ майор, - проникновенно заговорил он, - дело, так сказать,
неофициальное. Просто рассчитываю на вашу помощь. Очень прошу содействия,
как коллега коллегу. Не откажите. - Просительные нотки, видимо, смягчили
сердце майора. Он скептически посмотрел на Безменова. Снял трубку.
- Василий, сейчас к тебе подойдет капитан из Москвы. Да, из Москвы!
Проконсультируй его. По тому делу, помнишь, прошлой осенью отдыхающую
убили... Да, на пляже. Вот ему нужны подробности. Да, из МуРа. Он тебе
объяснит, в чем дело.
Василий оказался своим парнем. Видимо, он сначала опасался какого-то
подвоха, но Безменов и подошедший к тому времени Осипов произвели на него
большое впечатление. Особенно он был польщен знакомством с Оси-повым,
публикации которого, как оказалось, хорошо знал.
- Тот самый, - недоверчиво крутил он головой, - а к нам зачем? - Узнав,
что на отдых, опасливо косился в угол, фыркал в сомнении. Снова помогло
магическое удостоверение. Он разглядывал его минут, наверное, пять, по-
том почтительно тряс руку известного журналиста, заглядывал в глаза...
Василий рассказал все, что знал, однако ничего нового, увы, не сообщил.
Единственное, на что обратил внимание Осипов, - присутствие в Приморском
городке в это время цирка шапито...
- Была у меня одна идейка, - рассказывал Василий, - думал, может, какой
из мишек убежал да и прикончил эту самую Поволокину. Там в цирке как раз
перед этим небольшая заварушка вышла. Медведи вроде взбунтовались. Правда,
без всяких инцидентов. Никого, к счастью, не покалечили. Укротитель у них
опытный, цыган. Фамилия Лазаренко, но по-цирковому зовут его как-то чудно.
Мазарини, что ли. Не помню. Они и сейчас гастролируют где-то на побережье.
Не у нас, а в Солнечном, по-моему... Так вот. Я пытался связать убийство и
инцидент в цирке. Но оказалось - ерунда. Медведи из клеток не бегали. В
общем-то и все. Так что, ребята, рад бы помочь, да нечем.
- А далеко до Солнечного? - поинтересовался Осипов.
- Километров тридцать.
- Ты что, в цирк захотел? - обозлился Безменов.
- Надо бы проверить, найти этого цыгана.
- Тебе же сказали, медведи клеток не покидали.
- И все-таки!
- Можешь съездить один. Я туда не ходок. Достаточно мне здешней
милиции. Отправляйся, а я буду на пляже.
Дорога на Солнечное шла высоко над морем, а сам поселок лежал в низине,
в уютной зеленой бухте, и Осипов еще издали увидел шапито. Его пестрый
круглый шатер казался кораблем, который вот-вот должен выйти в открытое
море. Радостно трещали на свежем ветру разноцветные флажки и вымпелы,
вздувался и опадал купол. Осипов давным-давно не видел ничего подобного, и в
душе у него возникло неясное детское воспоминание. Ощущение праздника.
Возле шапито было пустынно. Осипов уже хотел покинуть машину и идти на
поиски неведомого укротителя, как вдруг к машине подскочил длинноволосый
смуглый мужчина средних лет, одетый, несмотря на жару, в теплые вельветовые
шаровары, такой же просторный синий пиджак и хромовые сапогИ.
- Эй, парень! - воскликнул он. - Заработать хочешь?!
- Не хочу. - Осипов уже почувствовал, что от вельветового не
отвяжешься.
- Слушай! Очень надо! Заплачу, не обижу. И в кабак свожу, - сказал
человек в сапогах, с надеждой вглядываясь в лицо Осипова.
- А в чем дело?
- Очень надо в Феодосию.
- А сколько до нее?
- Километров пятьдесят.
Осипов отрицательно покачал головой.
- Ну выручи, земляк. Тут такое дело... - Мужчина в сапогах утер смуглое
потное лицо и с тоской посмотрел на Осипова.
- Я, понимаеешь, в этом цирке работаю. Номер у меня. Дрессированные
медведи.
Осипов насторожился.
- Да. Выступать сегодня вечером, а один мишка возьми да заболей. Не
знаю, что с ним. Совсем вставать не хочет. Если бы заноза или еще что, я бы
сам справился. А тут не могу. Ветеринара нужно. Да еще помощник, собака,
загулял. Ветеринара поблизости нигде нет. Только в Феодосии. Там хороший
такой парень. Костей зовут. Молодой, но понимает животных. Давай его
привезем сюда.
Пусть медведя посмотрит. Яшку пусть посмотрит. Часа два, наверное, на
это уйдет, но я заплачу. Не волнуйся. Отблагодарю! Яшка сдохнуть может, а
без него номер развалится.
Человек, бессвязно произнося все это, внимательно вглядывался в лицо
Осипова, пытаясь прочесть на нем согласие.
- Садись, - сказал Осипов.
- Ну ты молодец, - просиял смуглолицый, - выручил. Мы мигом. Лишь бы
Костя на месте был.
- Вас, собственно, как величают? - поинтересовался Осипов, когда они
выехали из поселка и рванули по шоссе.
- Гаврила Лазаренко моя фамилия, - отозвался человек, - в цирке
называют Габриель Сабатини, а по паспорту Гаврила Лазаренко. Я с
медведями...
- А ведь я именно к вам ехал...
- Ко мне? - переспросил Лазаренко, не особенно удивившись. - А ты кто?
Только давай на "ты". Не люблю я это "ты - вы", "вы - ты". Не обижайся. Ты
мне крепко помог. Лишь бы Костя на месте... Так зачем я тебе нужен?
- Я, собственно, журналист из Москвы.
- А-а. То-то смотрю, номер московский. Про цирк пишешь?
- Да не то чтобы...
- А я зачем тогда тебе нужен? Про меня редко пишут. Кто я такой? Не
Запашный, не Филатов... Хорошо у тебя машина идет, через полчаса в Феодосии
будем. А там Костю берем - и сюда. Костя обязательно поможет. Не может не
помочь. Лишь бы дома был. Яшка, ты понимаешь, самый шустрый в номере. На нем
все держится. Не дай бог, сдохнет. Так зачем я тебе нужен?
- Ты в прошлом году тоже здесь гастролировал?
- Недалеко отсюда. В Приморском городке. Сезон там кончали.
- И вот я слышал, у тебя медведи взбунтовались.
- Медведи?! У меня?! Ты что-то путаешь, друг.
- Ничего не путаю. Мне об этом в милиции сказали...
- В милиции... Слушай, ты кто?
- Я же говорю - журналист из Москвы.
- А не ревизор?
- Вот мои документы.
- Да не нужны мне документы. Верю. Ты вроде хороший парень. Вот только
я не понимаю: "В милиции сказали - медведи взбунтовались". Чего ты хочешь?
- Видишь ли, я пишу материал об одном убийстве, вернее, серии
убийств... Одно из убийств произошло в те дни в Приморском городке. Похожее
по почерку... По обстоятельствам, то есть.
- И что же? Медведь, что ли, их убивал?
- Это-то я и хотел узнать.
- Ты, парень, весельчак. Неужели ты думаешь, если бы мой зверь
кого-нибудь убил, я об этом не знал бы? А если бы знал, то держал бы такого
зверя при себе?
- Я ничего не думаю...
- Да. Ты прав. Той осенью произошел маленький базар. Немножко мишки
пошумели, но из клеток - ни-ни. Что ты! За такое могут и по шапке дать.
Подсудное дело. У меня ни разу звери не бегали. Да, к слову сказать, медведь
не тот зверь, чтобы, вырвавшись из клетки, мог что-то особенное натворить.
Тигр и лев, те - да. Но мишка... - Лазаренко покачал головой. - Мишки у меня
смирные.
- Но ведь из-за чего-то они в тот день изменили своему характеру?
- Кто знает. Медведь не человек. У него не спросишь: "Ты чего, дорогой,
балуешься?" А вот и Феодосия. Езжай пока прямо, теперь направо.
К счастью, Костя оказался на месте. Он без лишних разговоров прихватил
свой чемоданчик и влез в машину.
На обратном пути дрессировщик и ветеринар вели в основном
профессиональные разговоры, и Осипов помалкивал. Он уже жалел, что позволил
себя уговорить. Наверняка Безменов уже ждет его и, очевидно, поминает
недобным словом.
Возле шапито было по-прежнему пустынно. Лаза-ренко и Костя поспешно
выскочили из машины и побежали куда-то на задворки цирка.
- Ты погоди немного, - бросил на ходу Лазаренко Осипову. - Сейчас я
освобожусь, и поговорим.
- Так вроде все ясно.
- Нет, ты обожди! - настойчиво попросил дрессировщик.
Осипов, приоткрыв дверцу, сидел в машине и смотрел, как горячий ветер
закручивает на пустыре перед шапито маленькие пыльные вихри. Было жарко,
хотелось есть, и он в недоумении спрашивал себя: чего еще ждет? Неожиданно
рядом с ним плюхнулся дрессировщик. На этот раз он был без пиджака, а в
руках имел объемистый сверток.
- Уф! - воскликнул он. - Вроде все нормально. Костя с Яшкой возится,
говорит, ничего страшного. Прямо от сердца отлегло. Это я тебе принес:
подкрепись! Уж не обижайся, если что не так.
В свертке оказалось холодное мясо, свежий хлеб и объемистая бутыль.
- Квас, - пояснил Лазаренко, - а хочешь, чего-нибудь покрепче принесу.
Но Осипов отрицательно замотал головой и хлебнул прямо из горлышка. Квас
был холодный, ядреный, шибал в нос что твое пиво. Осипов наслаждался.
- Ты знаешь, я тут дорогой подумал, - неожиданно сказал Лазаренко, - и
хочу дорассказать про тот случай прошлой осенью. С медведями. Только не
подумай, что я что-то фантазирую. Рассказываю, как мне представляется все
это. Ты закусывай, не стесняйся... Я, правда, не совсем понимаю, зачем тебе
все это нужно... Но все равно... Слушай.
В тот вечер я совсем не ожидал, что медведи взбесятся. Обычно
чувствуешь. Заранее знаешь. У каждого зверя свой характер. Или он вдруг
затосковал, или ему бабу, медведицу то есть, хочется, или обожрался чего,
вот как сегодня Яшка... Словом, знаешь, чего ожидать. А тогда сдурели
совершенно ни с чего. Только вижу, куда-то наверх все смотрят, на крайние
ряды то есть. Кто-то их там привлекает.
Я спервоначалу подумал было, что какой-нибудь придурок представление
сорвать хочет. Бывают иногда такие. Хулиганы! Принесет под полой кусок
тухлого мяса, а во время представления подкинет его на арену... Встречаются
такие мерзюки. Но они обычно близко садятся. А тут нет. Я ничего не понимаю,
однако стараюсь представление "вытащить". Довести до конца, то есть. Но нет!
Сударь первым по рядам пошел, за ним остальные. - Дрессировщик крякнул и
вытер потное лицо широкой ладонью. - Даже вспоминать неохота. Переживать то
есть по новой. Короче, побежали мишки в публику. Народ, конечно, завизжал. Я
следом. Вижу, наверху человек сидит. К нему мои мишки бегут. Смотрю я на
него и думаю: "Ах ты, падло, вон как далеко залез, сейчас я тебя..." У меня
в руках хлыст, думаю: "Держись, весь об тебя обломаю". Но вот тут... -
Лазаренко остановился, перевел дух. - Не знаю, как и сказать...
Осипов ждал, медленно пережевывая холодное, сдобренное чесноком мясо.
Рассказ не особенно занимал его. Но из вежливости он решил дослушать до
конца.
- Ты понимаешь, я всю жизнь при медведях. Еще до войны в таборе
мальчишкой... И отец мой медведей водил, и дед... Знаю, одним словом, их
звериную повадку. И ничего понять не могу. Вижу, мишки его боятся. Лапами
перебирают, пофыркивают, и в то же время их к нему тянет. Смотрю я на того
человека. Ничего особенного. Средних лет, так себе мужичонка. Глаза такие
острые... А звери больше пугаются. Сударь, мой самый старый, дрожит. С чего
бы? Медведь дрожит, когда медведицу течкующую учует. От страсти то есть. А
тут... Да и бьет его не так, как обычно. Боится! И боится этого мужика.
И тут до меня дошло. Этот мужик - медвежий барон.
- Кто? - не понял Осипов.
- Медвежий хозяин то есть.
Осипов покосился на Лазаренко: не издевается ли? Но лицо цыгана было
серьезным, даже строгим. Он, казалось, о чем-то задумался, видимо, вновь
прокручивал в сознании перипетии того вечера.
- Понимаешь, - вновь заговорил он, - еще пацаном я слышал разные
рассказы. Может, сказки... Будто есть люди, да и не люди они вовсе...
Которые имеют власть над медведями. Отец рассказывал, что встречал такого
человека, я, правда, тогда не верил... Вот и ты теперь не веришь.
- Ну почему же... - осторожно сказал Осипов. Цыган хмыкнул.
- Вижу, не веришь. Все правильно. Мудрено поверить. На другой день я
искал этого человека. Весь городок обегал - не нашел.
- Откуда же берутся эти медвежьи хозяева? - поинтересовался Осипов.
- Не знаю. Разное рассказывали. Колдовство, одним словом. Говорили, что
они сами могут медведями оборачиваться. Оборотни то есть.
- Но зачем ему надо было представление срывать? Лазарев пожал плечами.
- Кто его знает, может, покуражиться захотел. Силу свою показать... А
может, к своим потянуло. - Он нервно зевнул. - Ты же все равно не веришь.
- Не верю, - подтвердил Осипов.
- Вот видишь. Хорошо, хоть правду сказал. А я не сомневаюсь. Другой
причины такого поведения своих мишек не нахожу.
- Ты сам себе противоречишь. Говорил же про хулиганов...
- На хулигана тот парень не похож. Не мальчишка - взрослый мужик.
Потом, сидел слишком высоко. Но главное, медведи вели себя совсем не так,
как если бы их раздразнили. Не так, - он запнулся, - я что-то все говорю не
по делу. Путанно как-то то есть.
- Допустим, все это правда. Допустим! - Осипов старался сохранить
серьезное выражение лица. - Как вы считаете, этот самый оборотень мог
кого-то убить?
- Все! - вдруг воскликнул Лазаренко. - Беседа окончена. Я очень жалею,
что начал ее.
- Но почему же?
- Все, дорогой! Все! Спасибо за помощь. Очень признателен. Ты
совершенно прав, никаких оборотней не существует. Бывай здоров!
- Так-так, - задумчиво протянул Илья, - значит, про оборотня он тебе
рассказал. Интересно. Весьма! В принципе, во всем этом деле прослеживается
влияние нечистой силы.
- Кончай издеваться! - нахмурился Осипов.
- А чего? Именно поэтому его так долго поймать и не могут. Ведь
оборотень не оставляет следов. Сначала грохнет кого-то в образе медведя, а
потом превращается в человека, и никаких... "Локиса" Мериме читал? Там тоже
жених ни с того ни с сего превращается в медведя и убивает прекрасную
невесту. Правда, непонятно для чего. Неужели не нашел для нее лучшего
применения? Вообще-то я все время считал, что оборотни - это в основном
волки, а тут вдруг медведь. Но чего только не бывает на свете!
В общем, я так тебе скажу. Плюнь ты на эти цыганские сказки, не забивай
себе голову. Отдыхай, купайся... Не пренебре
...Закладка в соц.сетях
