Жанр: Триллер
Черное дело
...нов и Хохотва переглянулись.
- А еще что-нибудь ты помнишь? - спросил Безменов.
Мальчик пожал плечами.
- Может, мама знает, она придет через час, далеко добираться. А может,
на кладбище поехала. Она часто туда ездит. На Востряковское. Тогда вообще
появится к ночи. Помню, они все время ругались, а вот теперь...
Он не закончил, судорожно сглотнул, и из глаз его закапали слезы.
- Пойдем, - потянул Илью за рукав Хохотва.
- Может, у отца записки какие были, дневник? - не отставал Безменов.
Мальчик продолжал беззвучно плакать, не обращая внимания на вопрос.
Безменов и Хохотва, стараясь не шуметь, поднялись с дивана и вышли из
квартиры, осторожно прикрыв за собой дверь.
- Кажется, зацепка? - спросил Хохотва.
- Кинорежиссер? Возможно. Фамилию узнать - один момент по названию
фильма. - Он взглянул на часы. - Сейчас уже шесть. Все разошлись по домам, а
завтра суббота, но действовать нужно сегодня, не теряя ни минуты: чую,
промедлим, и парню - труба. Версия с кинорежиссером, на мой взгляд, довольно
сомнительна. Но это хоть что-то. Как же его фамилия? Я помню эту картину.
Очередной вздор. Пленный танкист, немецкая девушка... Что-то вроде этого.
Любовь на фоне альпийского пейзажа. Замки, ледники... Он потом вступает в
единоборство с целой дивизией "СС". Ересь, но как же его фамилия?
- Жаль, нет в живых Марьи Ивановны Шранк, - задумчиво произнес Хохотва.
- А это еще кто?!
- Смотрительница нашего музея, которую убили, помните, еще когда первый
раз кости хотели похитить. Она раньше на "Мосфильме" работала гримершей.
Всех там знала. Бывало, как начнет рассказывать разные сплетни про актеров,
хоть уши затыкай. Матерщинница страшная.
- Она на "Мосфильме" работала? Слушай, и брат этой генеральши тоже.
Помнишь, лифтерша сказала: "Начальник на "Мосфильме", звали его Сергей
Васильевич". Интересное кино получается. Давай, дорогой товарищ Хохотва Марк
Акимович, я тебя сейчас завезу домой, потом в управление. Постараюсь узнать,
кто снял замечательный фильм "Пастушка и танкист". Покойный Иона тоже
говорил, что оборотень - большой человек, его просто так не ухватишь.
- А можно, я с вами поеду?
- Я, в общем, не возражаю, но что скажет твоя жена? Моя хоть привыкла.
- Я не женат, в разводе.
- Ах, так! Ну ладно, тогда перекусим - и в управление.
2
В управлении они появились в половине восьмого.
- Звоню на "Мосфильм", - заявил Илья, снимая трубку.
- Никто не отвечает, - через пару минут удрученно сказал он, -
следующий номер...
Но и по этому номеру никто не ответил.
- Вымерли они там, что ли?
- Ну кто же томится на работе летом в пятницу вечером?
- Мы.
- Мы - это другое дело. Позвольте, Илья Ильич, трубочку, есть у меня
одна знакомая киноманка, уж она-то наверняка знает.
- Звоните, ученый!
- Танечка, - вкрадчиво произнес Хохотва, и Безменов даже удивился
непривычно, ласковым ноткам в его голосе, - добрый вечер. Как поживаешь?
Замечательно. Почему не звоню? Долгий разговор. Послушай, нужна твоя
консультация. Ты не помнишь такой фильм - "Пастушка и танкист"? Помнишь?
Замечательно! А кто его снимал? Ну постарайся, напряги память. Ну-ну. Очень
нужно, мы тут кроссворд отгадываем... Сколько букв? Да не то чтобы
кроссворд. Ну, вспомни! Если вспомнишь, с меня коробка конфет. Как, как?
Комов? Говоришь, очень известный? А как его имя, отчество? Посмотри,
пожалуйста.
- Сейчас она выяснит, - сказал он Безменову. Тот поднял большой палец
вверх.
- Ага, слушаю. Сергей Васильевич? Ну, спасибо. Конфеты с меня. Целую.
Итак, его зовут Сергей Васильевич Комов, очевидно, это брат генеральши
Сокольской.
- Похоже, в точку попали, - потирал руки Илья, - неужели это и есть
предполагаемый оборотень? Так просто, ведь мы могли сразу навестить
семейство Ванина и все выяснить. Даже странно, что не пришло в голову.
Теперь нужно разузнать адрес этого кинорежиссера, и вперед.
Известный деятель кино, как оказалось, жил на Кутузовском. Машина снова
понеслась по московским улицам. Дом, в котором обитал предполагаемый
оборотень, был в отличие от генеральского и видом пониже, и чином пожиже.
Правда, ненамного. Главная разница - отсутствие в парадном надзирательницы.
Но и тут их ждала неудача. Они долго звонили в дверь, потом принялись
молотить кулаками.
- Вам, товарищи, чего тут надо? - неодобрительно спросила немолодая
женщина в шелковом халате, выглянувшая на шум.
- Сергея Васильевича, - холодно сказал Безменов.
- Сергей Васильевич на даче.
- А где она находится?
- Не имею представления, - сказала соседка, поджав губы, и захлопнула
дверь.
- Так! Приехали. Двигаем в обратном направлении. Теперь предстоит
выяснить, где прохлаждает свои телеса известный кинорежиссер, по
совместительству оборотень. Это, я чувствую, будет сделать потруднее. Боюсь,
что наш неведомый враг свое местопребывание не афиширует, а дача скорее
всего записана на чужое имя. Помнится, Осипов рассказывал, как его возили на
"Волге" на встречу с таинственным гражданином, подсказавшим ему, кого именно
нужно ловить. По-моему, он говорил, что его везли сначала по Кольцевой
автодороге, потом свернули на какой-то проселок. Но там проселков - сотни.
Знать хотя бы направление. Остается одно - вернуться в контору и привести в
действие все силы: знакомых, незнакомых, милиционеров, киношников,
руководство Союза кинематографистов... Словом, всех. Не может такого быть,
чтобы кто-нибудь не знал, где у него дача.
И еще один нюанс меня волнует. Что, если он действительно обладает
некими парапсихическими способностями? Например, даром гипноза. А это очень
похоже на правду. Что делать в таком случае? Не стрелять же в него из
пистолета.
- А если все-таки выстрелить? - поинтересовался Хохотва.
- Вы, наверное, шутите, ученый. Ну, пристрелим мы его, а что потом?
Даже если удастся доказать его виновность, то и тогда неприятностей не
оберешься. Знаю я тамошнюю публику. Такой вопеж поднимут. Это не
какой-нибудь Ванька с макаронной фабрики. Заслуженный человек, гордость
отечественной кинематографии. Вы же сами подтвердили. А если ошибка?! Тогда
вообще тюрьма. Влепят срок и не посмотрят на заслуги и звания. Нет, так
просто, как я понимаю, с ним не справиться. Что делать?
- А если попробовать его усыпить?
- Интересно, как? Подойти и спросить: "Как пройти в библиотеку?", как в
"Операции Ы", а потом платочек с хлороформом на лицо? Нужно что-то другое.
- У меня есть приятель, собственно, почти коллега, он занимается
изучением редких видов животных, вот он рассказывал про усыпляющие пули.
Например, с помощью таких пуль в уссурийской тайге ловят тигров.
- Вздор, - засмеялся Илья, - просто сказки; если подобное оружие где-то
и есть, то только не у нас, уж поверь мне. Тебя просто разыгрывали. Но
допустим, что такие пули существуют. И что же? Придем к твоему приятелю,
мол, одолжи десяточек, нам нужно с оборотнем разобраться. Ерунда! Следует
придумать что-то более доступное... Вот только что? Прежде всего, конечно,
нерв-нопаралитический газ. Есть у нас такая штука. Мгновенный шок, а пока
мерзавец очухается, вкатываем ему пару кубиков сильного снотворного, и
привет. Это более реально. Но сначала, мой друг ученый, давайте определимся
с кинорежиссером. Я вовсе не уверен, что это тот, кто нам нужен. Но другой
ниточки, к сожалению, нет. Вперед, на поиски.
1
1977 год. Подмосковье.
3 августа, пятница
Мpaк обступил извлеченного из колодца журналиста, тени сгустились, стало
трудно дышать, казалось, голову сжал ледяной обруч. Он сделал несколько
неуверенных шагов по подземному коридору и чуть не упал, заботливо
подхваченный под локоть Джорджем. Впереди шел хозяин дома. Миновали подвал,
поднялись по ступенькам в дом, и он снова оказался в знакомом зальце.
- Садитесь, - услышал Осипов холодный спокойный голос и машинально
опустился на кожаный диван.
Он не мог сказать, какое сейчас время суток, тяжелые портьеры на окнах
были тщательно задернуты. Тускло горело электрическое освещение. Джордж сел
рядом, то ли для того, чтобы контролировать поведение Осипова, или просто
ради присутствия.
В кресле напротив уселся хозяин.
- Вот вы и снова у меня, - продолжил он, - что должно было случиться,
то случилось. И не нужно вздрагивать, суетиться, бить, что называется,
копытом. Я избрал вас задолго до того, как мы в первый раз встретились. Дело
в том, что я хотел передать свой... - он задумался, - свой дар, что ли? Но
не первому встречному. Хотел передать сородичу. Может быть, не совсем
современное понятие, проще сказать, родственнику.
Осипов тупо смотрел на Комова, не понимая, о чем это он.
- Именно родственнику. Кровному.
- Мы разве родственники? - наконец нашел в себе силы спросить
журналист.
- Прямые. Ведь ваша бабушка, Ксения Львовна, - родная сестра моего
отца. Ее девичья фамилия - Пантелеева. У нее было две дочери, Ольга и
Людмила. Старшая - Ольга - уехала вместе с родителями за границу, а
младшая - Людмила - отстала во время бегства из Севастополя, оказалась в
одной семье, потом попала в Москву, где впоследствии вышла замуж за вашего
отца - Георгия Степановичу. Я очень много сил, времени и денег отдал на
поиски хоть кого-нибудь из нашего рода здесь, в России. Так что мы с вами -
двоюродные братья.
Восторга от обретения нового родственника Осипов не выразил, ему в
настоящий момент было все равно.
- Я вначале возлагал надежды на племянника, Валентина Сокольского.
Потом понял: не наш он, не тот человек. Дрянь, мусор, по сути, выродок. А
вы, вернее ты, настоящий Пантелеев и полностью подходишь...
- Для чего? - заплетающимся языком спросил Осипов.
- Узнаете. Очень скоро узнаете. Переход произойдет нынче ночью, в
наиболее оптимальный момент. Сегодня пятница, тринадцатое, и к тому же
первая ночь полнолуния. Все рассчитано и предопределено. Лучшего времени для
перемещения не придумаешь.
Осипов молча смотрел на Комова и с трудом, но начинал понимать, что
вот-вот произойдет нечто страшное. Думать о предстоящем не хотелось,
единственное сожаление сверлило мозг: как глупо он попался.
- Что со мной будет? - спросил он.
- Древняя сущность обитает во мне, - прищурившись, сказал Комов, -
грозная и мудрая. Из века в век она возрождается, внедряясь в конкретного
человека и управляя им, существует в нем до определенного срока. Потом нужен
переход в другую личность.
- Но ведь это же зло! - воскликнул Осипов.
- Зло?.. - Хозяин засмеялся. - А почему бы и нет?! Можно назвать и так,
но, поверь, этому нет четкого названия. Его нельзя квалифицировать
человеческими понятиями. Зло! - Голос хозяина в момент произнесения этой
тирады становился все ниже и ниже, и последнее слово было больше похоже на
звериное рычание.
- Однако хватит философствовать, - произнес он уже нормальным
голосом, - пора и к делу приступать... Иди за мной.
Осипов словно автомат поднялся и поплелся за ним, а следом неотступно
шел Джордж.
На дворе было темно и тихо. Густая августовская ночь пологом укрыла
странный дом, дачный поселок, всю бескрайнюю землю. Пахло дождем, скошенной
травой и неведомыми цветами. Вдали прокричала ночная птица. Стояло
абсолютное безветрие. Тьма, казалось, окутывала все вокруг, словно живое
существо.
- Пора начинать, - отрывисто произнес хозяин, - дай руку.
Осипов протянул во тьму вялую руку, которая тут же была схвачена цепкой
сухой ладонью. От этого прикосновения смертельная тоска навалилась на
журналиста, ноги подкосились, и он едва не упал. Однако тут же почувствовал,
как незримая энергия вливается в него, заставляя выпрямиться. Он судорожно
рванулся, пытаясь высвободиться, но чужая страшная воля сжимала его, держала
крепче, чем самая сильная рука. Именно так судорожно бьется муха, попавшая в
тенета паука.
Но и с самим Осиповым начали происходить непонятные изменения.
Неожиданно для себя он стал видеть в темноте. Сначала он было подумал, что
просто-напросто глаза привыкли к мраку, но потом понял, что видение это
вовсе не человеческое. Травы засветились слабым зеленоватым свечением,
стволы деревьев - сосен - едва заметно мерцали красноватым рдеющим светом,
ему чудилось, будто вокруг присутствуют еще какие-то незримые существа,
непрестанно перемещающиеся с места на место. Из заросшей лужи потянуло
болотной сыростью, вновь прокричал филин, на этот раз прямо над их головами.
- Давай! - приказал хозяин.
Джордж сорвался с места и побежал вперед. Он тоже едва заметно светился,
словно контуры его тела обвели синим огоньком.
В низинке вспыхнул костер. Почему-то он горел неярко, словно не
настоящий.
- Идем, - потянул за руку хозяин.
Осипов приблизился к костру и тотчас заметил лежащую возле него груду
костей. Костер вдруг вспыхнул очень ярко, словно в него плеснули бензином.
Но свет сразу же померк, над соснами взошла полная тяжелая луна. Огромная,
красновато-желтая, каким бывает иногда яичный желток, она поднялась над
деревьями, холодная и равнодушная, видевшая все происходящее множество раз.
Хозяин отпустил Осипова и издал низкий приглушенный звук, похожий на
стон. Он упал на траву и, распластавшись, лежал на ней будто мертвый.
Костер давал достаточно света, к тому же ярко сияла луна, и Осипов
отчетливо видел дальнейшее.
На том месте, где лежал Комов, внезапно возникла фигура огромного
медведя. Вначале она была похожа на тень, призрачное отражение, потом стала
постепенно загустевать, обретать форму и даже как будто расти.
Несмотря на свое состояние, Осипов не мог поверить глазам. Перед ним,
совсем рядом с костром, черной глыбой лежал огромный медведь. Он глухо
зарычал и поднялся на лапы. Джордж стоял совсем близко от костра. Неожиданно
он неизвестно откуда извлек фотокамеру, и ослепительная вспышка заставила
Осипова зажмуриться. Когда он открыл глаза и снова стал видеть, то
обнаружил, что тело фотографа, словно сломанная картонная кукла, валяется
прямо на груде костей. Кровь, кажущаяся в неверном свете костра совсем
черной, стекает на огромный звериный череп. Гул пронесся в верхушках сосен.
Осипов дернулся, словно от мощного электрического разряда. Он почувствовал,
как в его разум, в его тело вторгается нечто нечеловеческое.
Как-то несколько лет назад журналист писал о работе водолазов,
поднимающих со дна Черного моря потопленный в войну эсминец. Тогда ему
рассказали о кессонной болезни, которая поражает подводников, нарушивших
режим подъема с глубины.
Страшная, как оказалось, штука, эта кессонная болезнь. Водолаз теряет
сознание, а потом, когда приходит в себя, испытывает чувство, словно у него
закипает кровь, а кости хрустят и разламываются. Что-то подобное теперь
ощутил Осипов. Его тело корежило и вертело, кровь как будто пропиталась
углекислотой. Нечто втискивалось в него, как влезают в только что сшитый
костюм, приноравливаясь, притираясь, казалось, ощупывая изнутри каждый
уголок тела. Но сознание - его сознание - пока что оставалось его
собственным. Он ощущал, как нечто осторожно, но требовательно пытается
проникнуть в мозг, стучится в закрытую дверь, сначала вкрадчиво, потом все
упорней и упорней.
Медведь между тем двинулся к распростертому телу Джорджа, со страшной
силой ударил по нему, отчего голова отлетела в сторону, а кровь еще обильней
полилась на кости. Потом он приблизился к Осипову, встал на задние лапы и
положил передние на его плечи, обдав горячим зловонным дыханием. Маленькие
глазки сверкали, словно красные фонарики, шершавый язык неожиданно лизнул
лицо, пасть издала ласковое урчание.
Все закружилось, завертелось перед глазами вчерашнего журналиста, а
нынче неведомо кого, он пошатнулся и рухнул лицом во влажную от выпавшей
росы траву.
1
1971 год. Подмосковье. 14 сентября, суббота
Только в четыре часа утра удалось выяснить адрес дачи кинорежиссера
Комова. На ноги были подняты десятки людей: недовольные, раздраженные, а
порой и откровенно злобные голоса шипели, рычали, плевались в телефонную
трубку. Где находится логово кинематографиста, никто не знал. Похоже, оно
было засекречено лучше иных военных объектов. Наконец добрались до
ассистента режиссера, некоего Миши, который долго спросонок не мог понять,
что от него хотят, а потом просто повесил трубку. Пришлось звонить во второй
раз. Прошло минут пятнадцать, пока Миша снова поднял трубку и, неистово
ругаясь матом, пригрозил Илье всяческими карами. В ответ Безменов сообщил,
что кары, возможно, ожидают самого ассистента, что среди ночи просто так не
звонят и что в конце концов знаменитому кинорежиссеру грозит опасность.
Миша неожиданно возразил: поскольку ему наплевать на мерзавца Комова, то
и безразличны все опасности, которые тому угрожают.
- Боюсь, если я сообщу адрес, неприятности будут у меня. Хотя мне и на
это тоже наплевать, - так выразился Миша и некоторое время молчал, видно,
обдумывая, говорить или не говорить.
- Ладно, - наконец произнес он, - вам нужно выехать на Кольцевую и
двигаться в калужском направлении. Километров через пятьдесят по дороге на
Калугу будет съезд, там стоит указатель: "поселок Мосоловка". Вот в этой
самой Мосоловке и находится дача Комова. Улочка, на которой она стоит,
называется Болотный тупик. Я одного только не пойму, неужели нельзя было
дождаться утра. И еще прошу: не говорите Комову, кто дал наколку на его
хату.
- Наколку на его хату, - задумчиво повторил Илья, положив трубку. -
Такое впечатление, что наша кинематография сплошь состоит из уголовников. По
фене, видишь ты, ботают. Будем надеяться, что этот Миша не соврал, ну а если
все-таки соврал, то я ему устрою такой хипеш, что он у меня не только по
фене ботать, по тюле вязать будет!
- А что такое "по тюле вязать"? - с интересом спросил Хохотва. Но Илья
не счел нужным объяснять и приказал садиться в машину.
Выехали из Москвы еще в темноте, но когда выскочили на Калужское шоссе,
начинало едва заметно светать. Местами на дорогу наползал туман, в раскрытое
наполовину окно врывался холодный утренний воздух. Илья гнал машину на
предельной скорости, благо шоссе было совершенно пустынно, рядом дремал
Хохотва.
- А что, ученый, - спросил Илья, - может быть, оборотни действительно
существуют?
Хохотва открыл глаза и посмотрел на водителя.
- А черт его знает, может быть, и вправду существуют. Уж больно легенды
о них живучи, проходят сквозь века. Многие легенды бытуют до сих пор. Про
домовых там разных, леших...
- Это другое. У первобытных народов существовал культ зооморфного
предка. Волка или медведя, как в нашем случае. Ему поклонялись, его
запрещено было убивать...
- Вы уже об этом, по-моему, рассказывали, - зевнул Илья.
- А вы заметили, что отдельные люди до странности похожи на животных?
- В основном на свиней.
- Нет, серьезно. Иной раз просто карикатурное подобие, скажем, лисы или
курицы. Вот моя бывшая жена...
- При чем тут ваша жена? Я серьезно спрашиваю, бывают ли оборотни. Что
на этот счет наука этнография говорит?
- В нашей Советской стране оборотней, как известно, не имеется, -
холодно сказал обиженный Хохотва, - появись они - соответствующие органы тут
же бы с ними разобрались. На загнивающем Западе или на разлагающемся
Востоке, возможно, и существуют, но только не у нас.
- А знаете, я тут, наслушавшись этих историй про оборотней, изготовил
несколько особых пулек и снаря-
дил ими патроны. Восемь пулек, - Илья похлопал себя по левой стороне
груди. - Как раз полная обойма к "Макарову". Пошел, знаете ли, к оружейнику,
взял необходимые причиндалы, расплавил газовой горелкой царские полтиннички,
пять полтинников ушло, в детстве собирал, - он смущенно хохотнул. - Теперь
вот вооружен для охоты.
- Серебряные пули?!
- Вот-вот. Они самые. В гараже проделал всю эту операцию, чтобы никто
не увидел, не дай бог. Смешно, конечно.
- А можно посмотреть?
Илья достал из-под мышки пистолет. Протянул его Хохотве:
- Умеете обращаться?
- Умею. - Хохотва вытащил обойму, выщелкнул верхний патрон, поднес к
глазам. Блеснуло еще не успевшее потемнеть серебро.
- Нужно еще на пуле крест вырезать, - сказал Хохотва.
- Вы это серьезно?
- Где-то читал, что при охоте на оборотня на серебряной пуле
процарапывается крест.
- А без креста не сработает?
- Кто его знает? Я лично ни разу на оборотней не охотился.
- В "бардачке" лежит отвертка, - деловито произнес Илья, - достаньте и
нацарапайте на каждой пуле крест. Все должно быть по правилам, а то потом
скажут: доверили дилетантам, вот и вышло черт-те что. У нас обязательно
скажут!
Рассвело. На востоке сначала чуть заметно заалело, потом по небу
расплескали море клюквенного киселя, и наконец из-за горизонта выглянул
огненный глаз солнца.
- Сейчас должен быть съезд на эту самую Мосолов-ку, - сказал Илья,
глянув на спидометр, - а вот и он.
Поселок встретил их высокими заборами и тишиной. На улочках не было ни
души, а заборы казались непробиваемыми. За такими преградами могло
происходить все, что угодно, и никто бы ни о чем не узнал.
- Где этот проклятый Болотный тупик? - раздраженно промолвил Илья. - И
спросить-то не у кого. А уже начало седьмого. Где же весь народ?
- Вон кто-то бежит, - заметил Хохотва.
Действительно, навстречу машине приближался пожилой гражданин в
тренировочном костюме, двигавшийся медленной трусцой.
- Эй, отец, - окликнул его Илья, - где тут находится Болотный тупик?
Бегущий остановился возле машины и взглянул внутрь. У него была чисто
профессорская внешность: седые короткие волосы, аккуратная бородка
клинышком, круглые очки, закрепленные резинкой, чтобы не потерялись на бегу.
- Вы, по-моему, назвали меня отцом? - иронически полюбопытствовал он.
- Извините, если обидел, - буркнул Илья.
- Нет-нет, вы мне даже польстили. Исконно народное обращение... Так что
вы хотели узнать?
- Где находится Болотный тупик?
- Болотный тупик? Забавное название. Почему именно Болотный? Откуда
взялась подобная этимология? Тут в округе нет никаких болот. Я как-то
пытался выяснить...
Речи словоохотливого физкультурника надоели Илье. Он прищурился и снизу
вверх посмотрел на него.
- Так где же он находится?
- О, простите, я вас, наверное, заговорил. Проедете прямо, потом
повернете направо, выедете на соседнюю улицу - и по ней до самого конца. Там
еще живет этот киношник, не помню фамилию. Вы знаете, в том краю сегодня всю
ночь собаки выли. Я так плохо сплю, а они своим воем и вовсе не давали
забыться...
Не дожидаясь продолжения рассказа, Илья поблагодарил доброго старичка и
двинул машину вперед.
- Видимо, в этом поселке обитает творческая и научная интеллигенция, -
вслух предположил он. - И этот старец из их числа. Еще немного, и он
прочитал бы нам лекцию, а то и научный доклад.
Они проехали еще несколько сотен метров и остановились возле одиноко
стоявшей дачи.
- Здесь, что ли? - с сомнением произнес Илья. - Ладно, вылезаем.
Он приблизился к тяжелым металлическим воротам, подергал ручку.
- Заперто. Я надеялся на более гостеприимную встречу. Придется лезть
через забор. Вторжение в чужие владения карается по закону, но деваться
некуда.
Он, подтянувшись, вскарабкался на ворота и заглянул во двор.
- Пусто, - изрек он, - сейчас я спущусь вниз и открою калитку.
Когда Хохотва вошел во двор и осмотрелся, в первую минуту ему
показалось, что здесь вообще никто не живет.
- По-моему, дом необитаем, - предположил он.
- Сейчас проверим. Для начала обследуем территорию. Вы идите в левую
сторону, а я - в правую.
Хохотва отправился в указанном направлении и вскоре увидел чуть заметный
дымок, поднимающийся из небольшой низинки. Он приблизился к ней и обнаружил,
что возле почти потухшего костра лежит чье-то тело.
- Илья Ильич! - закричал он, забыв об осторожности. - Идите быстрее
сюда.
- Чего вы вопите?! - недовольно проговорил Илья, появившись словно
из-под земли.
- Тут кто-то есть, - сказал Хохотва, показывая на лежащую фигуру.
Илья спустился в низинку и наклонился над лежащим.
- Э-ге-ге, - озадаченно произнес он, - сегодня здесь, видать, творились
лихие дела. Не зря собаки выли. Парень-то мертв. Да не просто мертв, кто-то
снес ему башку. Подойдите-ка сюда. Здесь какие-то кости...
- Я не люблю мертвецов.
- Придется перебороть это вполне естественное чувство. Спускайтесь
смелее. - Илья снова нагнулся к лежащему. - А вот и голова. - Он поднял с
земли круглый предмет и осмотрел его.
- Да это же гражданин Грибов Юрий Иванович: возраст 45 лет, профессия -
свободный художник, фотограф-анималист. А вот и его камера. - Он снова
нагнулся и подобрал фотоаппарат. - Интересно, что он здесь снимал? Видно,
нечто такое, за что поплатился головой. Эта часть тела явно оторвана,
смотрите, нет и следов действия режущих предметов.
- Уберите, пожалуйста, - взмолился Хохотва, - меня сейчас стошнит.
- Посмотрите, не те ли это кости, что похитили из вашего музея?
Хохотва склонился над грудой костей, залитых уже подсохшей кровью.
- Похоже, они. Но что же здесь произошло?
- Я думаю, очень скоро все выяснится. Идемте в дом.
Илья торопливо достал знакомый Хохотве пистолет и передернул затвор
...Закладка в соц.сетях
