Жанр: Сказка
Лучшие сказки мира
...ыцарь. Но если жизнь
тебе дорога, берегись входить в круг и веселиться с нами. А не то погибнешь.
Но граф Грегори только рассмеялся.
- Я дал себе слово догнать рыцаря в зеленом, - сказал он, - и я сдержу
это слово, даже если суждено мне провалиться в преисподнюю.
И он переступил через черту круга и очутился в самой гуще пляшущих
духов.
Тут все они закричали еще пронзительней, запели еще громче, закружились
еще быстрее, чем раньше. А потом вдруг умолкли все сразу, и толпа
разделилась, освободив проход в середине. И вот духи знаками приказали
графу идти по этому проходу.
Он тотчас же пошел и вскоре приблизился к самой середине заколдованного
круга. Там за столом из красного мрамора сидел тот самый рыцарь в
одежде, зеленой, как трава, за которым граф Грегори гнался так долго.
Перед рыцарем на столе стояла дивная чаша из цельного изумруда, украшенная
кроваво-красными рубинами.
Чаша эта была наполнена вересковой брагой, и брага пенилась, чуть не
переливаясь через край. Рыцарь-эльф взял в руки чашу и с величавым поклоном
подал ее брату Грегори. А тот вдруг почувствовал сильную жажду.
Поднес чашу к губам и стал пить.
Он пил, а брага не убывала. Чаша по-прежнему была полна до краев. И
тут впервые сердце у графа Грегори дрогнуло, и он пожалел, что пустился
в столь опасный путь.
Но жалеть было уже поздно. Он почувствовал, что все тело его цепенеет,
а по лицу расползается мертвенная бледность. Не успев даже крикнуть
о помощи, он выронил чашу из ослабевших рук и как подкошенный рухнул на
землю, к ногам повелителя эльфов.
Тут толпа духов испустила громкий крик торжества. Ведь нет для них
большей радости, чем заманить неосторожного смертного в свой круг и так
его заколдовать, чтобы он на долгие годы остался с ними.
Но вскоре их ликующие крики поутихли. Духи стали чтото бормотать и
шептать друг другу с испуганными лицами - их острый слух уловил шум,
вселивший страх в их сердца. То был шум человеческих шагов, таких решительных
и уверенных, что духи сразу догадались: пришелец, кто бы он ни
был, свободен от злых чар. А если так, значит, он может им повредить и
отнять у них пленника.
Опасения их оправдались. Это храбрый граф Сент-Клер приближался к ним
без страха и колебаний, ибо он нес на себе священный знак.
Едва он увидел заколдованный круг, как решил сразу же переступить магическую
черту. Но тут старенький седой эльф, что незадолго перед тем
говорил с графом Грегори, остановил его.
- Ох, горе, горе! - шептал он, и скорбью веяло от его сморщенного личика.
- Неужто ты, как и спутник твой, приехал уплатить дань повелителю
эльфов годами своей жизни? Слушай, если есть у тебя жена и дитя, заклинаю
тебя всем, что для тебя священно, уезжай отсюда, пока не поздно.
- А кто ты такой и откуда взялся? - спросил граф, ласково глядя на
эльфа.
- Я оттуда, откуда ты сам явился, - печально ответил эльф. - Я, как и
ты, когда-то был смертным человеком. Но я пошел на эту колдовскую пустошь,
а повелитель эльфов явился мне в обличий прекрасного рыцаря. Он
показался мне таким храбрым, благородным и великодушным, что я последовал
за ним и выпил его вересковой браги. И вот теперь я обречен прозябать
здесь семь долгих лет. А твой друг, сэр граф, тоже отведал этого
проклятого напитка и теперь замертво лежит у ног нашего повелителя.
Правда, он проснется, но проснется таким, каким стал я, и так же, как я,
станет рабом эльфов.
- Неужели я не смогу помочь ему раньше, чем он превратится в эльфа? -
горячо воскликнул граф Сент-Клер. - Я не боюсь чар жестокого рыцаря, что
взял его в плен, ибо я ношу знак того, кто сильнее его. Скорей говори,
человечек, что я должен делать - время не ждет!
- Ты можешь кое-что сделать, сэр граф, - молвил эльф, - но это очень
опасно. А если потерпишь неудачу, тебя не спасет даже сила священного
знака.
- Что же я должен сделать? - повторил граф.
- Ты должен недвижно стоять и ждать на морозе и холодном ветру, пока
не займется заря и в святой церкви не зазвонят к заутрене, - ответил
старенький эльф. - А тогда медленно обойди весь заколдованный круг девять
раз. Потом смело перешагни через черту и подойди к столу из красного
мрамора, за которым сидит повелитель эльфов. На этом столе ты увидишь
изумрудную чашу. Она украшена рубинами и наполнена вересковой брагой.
Возьми эту чашу и унеси. Но все это время не говори ни слова. Ведь та
заколдованная земля, на которой мы пляшем, только смертным кажется твердой.
На самом деле тут зыбкое болото, трясина, а под нею огромное подземное
озеро. В том озере живет страшное чудовище. Если ты на этом болоте
вымолвишь хоть слово, ты провалишься и погибнешь в подземных водах.
Тут седой эльф сделал шаг назад и вернулся в толпу других эльфов. А
граф Сент-Клер остался один за чертой заколдованного круга. И там он,
дрожа от холода, недвижно простоял всю долгую ночь.
Но вот серая полоска рассвета забрезжила над вершинами гор, и ему показалось,
будто эльфы начинают съеживаться и таять. Когда же над пустошью
разнесся тихий колокольный звон, граф Сент-Клер начал обходить заколдованный
круг. Раз за разом он обходил круг, несмотря на то, что в
толпе эльфов поднялся громкий гневный говор, похожий на отдаленные раскаты
грома. Сама земля под его ногами как будто тряслась и вздымалась,
словно пытаясь стряхнуть с себя незваного гостя.
Но сила священного знака помогла ему уцелеть.
И вот он девять раз обошел круг, потом смело переступил через черту и
устремился к середине круга. И каково же было его удивление, когда он
увидел, что все эльфы, которые здесь плясали, теперь замерзли и лежат на
земле, словно маленькие сосульки! Они так густо усеяли землю, что ему
едва удавалось не наступить на них.
Когда же он подошел к мраморному столу, волосы его стали дыбом. За
столом сидел повелитель эльфов. Он тоже оцепенел и замерз, как и его
подданные, а у его ног лежал окоченелый граф Грегори.
Да и все здесь было недвижно, кроме двух черных, как уголь, воронов.
Они сидели на концах стола, словно сторожа изумрудную чашу, били
крыльями и хрипло каркали.
Граф Сент-Клер взял в руки драгоценную чашу, и тут вороны поднялись в
воздух и стали кружить над его головой. Они яростно каркали, угрожая выбить
у него из рук чашу своими когтистыми лапами. Тогда замерзшие эльфы
и сам их могущественный повелитель зашевелились во сне и приподнялись,
словно решив схватить дерзкого пришельца. Но сила трилистника помешала
им. Если бы не этот священный знак, не спастись бы графу Сент-Клеру.
Но вот он пошел обратно с чашей в руке, и его оглушил зловещий шум.
Вороны каркали, полузамерзшие эльфы визжали, а из-под земли доносились
шумные вздохи страшного чудовища. Оно затаилось в своем подземном озере
и жаждало добычи.
Однако храбрый граф Сент-Клер ни на что не обращал внимания. Он решительно
шел вперед, веря в силу священного трилистника, и сила та оградила
его от всех опасностей.
Как только умолк колокольный звон, граф Сент-Клер снова ступил на
твердую землю, за черту заколдованного круга и далеко отшвырнул от себя
колдовскую чашу эльфов.
И вдруг все замерзшие эльфы пропали вместе со своим повелителем и его
мраморным столом, и никого не осталось на пышной траве, кроме графа Грегори.
А он медленно пробудился от своего колдовского сна, потянулся и
поднялся на ноги, дрожа всем телом. Он растерянно оглядывался кругом и,
должно быть, не помнил, как сюда попал.
Тут подбежал граф Сент-Клер. Он обнял друга и не выпускал из своих
объятий, пока тот не пришел в себя и горячая кровь не потекла по его жилам.
Потом друзья подошли к тому месту, куда граф СентКлер швырнул волшебную
чашу. Но там они вместо нее нашли только маленький обломок базальта.
На нем была ямка, а в ней капелька росы.
НЕВЕСТА-МЫШЬ
Было у крестьянина три сына. Старшего и среднего отец любил, ни в чем
им не отказывал, а младшего считал дурачком и во всем его обижал.
Жили-пожили, сыновья стали взрослыми, пришло время их женить. Говорит
отец:
- Вот, сыновья, вы уже взрослые, жениться вам пора. Поезжайте, кто
куда пожелает, а завтра утром вернетесь и скажете мне, каких невест себе
сосватали.
Принарядились старшие сыновья, дал им отец по коню, а младшему ничего
не дал. В чем был, в том и отправился он за невестой. Старшие братья поехали
прямо в богатые дома, быстро себе невест сосватали, дочерей богатых
крестьян, пригожих да с большим приданым. А младший брат пошел куда
глаза глядят, думает: "Кто за меня, горемычного, пойдет, да и одет-то я
не как жених!" А идти надо. Шел, шел по тропке, зашел в лес, да потерял
тропку. Много ли, мало ли верст прошел, кругом лес глухой, деревья стоят
высокие, кусты непроходимые. Видит - стоит избушка. Маленькая такая, низенькая
- надо зайти, отдохнуть, спешить-то некуда! Зашел в избушку, а
там никого. Посреди избушки стол стоит, на столе мышка сидит, на гостя
глазенки таращит. Сел парень на лавку, думает: "Подожду хозяев, должен
же кто-то прийти!" Тут мышь заговорила, ласковым голосом спросила:
- Куда, добрый человек, путь держишь?
Удивился крестьянский сын, отвечает:
- А ведь ты мне ни помочь, ни помешать не можешь, так зачем тебе
знать, куда я иду?
- А ты скажи, не скрывай, - молвит мышь, - кто знает, может, я и смогу
тебе помочь!
Понравилось парню, что мышь так приветливо с ним говорит, решил сказать
ей правду:
- Жениться мне надо, невесту ищу, - и рассказал, как отец наказал
всем братьям найти невест и как отправил их в путь.
Мышь ему говорит:
- А ты женись на мне!
Это показалось парню до того забавным, что он рассмеялся, но как
вспомнил свой дом, отца, задумался: "Раз все надо мной смеются, называют
дурачком, я и невесту приведу по себе!" Согласился он жениться на мышке,
обручился с ней и вернулся домой.
Собрались все братья, отец спрашивает у них, кто какую невесту сосватал.
Старший и средний сыны похваляются невестами, а младшему хвалиться
нечем. Отец говорит:
- Ну, а ты, дурачок, кого сосватал?
- А я в лесу невесту нашел.
- Кого это ты там сосватал?
- А что в лесу есть, то и нашел, - ответил сын.
Не стал он больше ничего объяснять, забрался на печку и лег спать.
На следующий день отец опять позвал сыновей и говорит:
- К завтрашнему утру принесите мне хлеб, испеченный вашими невестами.
Я посмотрю, кто лучше печь умеет.
Отправились братья к своим невестам. Старший и средний едут, весело
напевая. Младший тоже пошел, хоть и не надеялся ничего получить. "Какой
от мышки хлеб! - думает. - Разве что сухую корочку найдет да принесет".
Добрался он до избушки, а мышь, его невеста, на столе сидит, словно
ждет. Спрашивает она у жениха:
- Зачем пожаловал, мой суженый, не за мной ли приехал?
- Пришел за хлебом. Отец всех нас отправил к невестам, чтобы испекли
для него хлеб. Хочет посмотреть, кто лучше печь умеет, - сказал он.
- Не тужи, ложись спать.
Только жених уснул, мышка вышла на крыльцо, позвонила в колокольчик:
- Родичи мои славные, слуги мои верные, собирайтесь все ко мне!
Сбежалось тут мышей видимо-невидимо! Говорит им мышь-невеста:
- Принесите мне каждая свое лучшее пшеничное зернышко!
Мигом разбежались все по норкам, принесли по зернышку, смололи, замесили
тесто и хлеб испекли. Утром подает невеста парню хлеб. Обрадовался
он, но ничего не сказал, только поблагодарил и пошел домой. Явились сыновья
к отцу в назначенное время, каждый подает ему свой хлеб. У старшего
сына хлеб из ржаной муки, у среднего - из ячменной, обыкновенный
крестьянский хлеб. Раскрывает отец хлеб младшего сына - он такой ароматный,
румяный, мягкий - из чистой пшеницы, хоть на царский стол подавай!
Удивился отец, откуда у дурачка такой хлеб, но промолчал, не хотел обидеть
старших, любимых сыновей. Дает он другое задание:
- Теперь пусть ваши невесты соткут по куску полотна! Я хочу посмотреть,
кто лучше ткет.
Опять идут братья к невестам. Младший глядит уже повеселее, надеется,
авось и его мышка что-нибудь придумает. Пришел в избушку, мышка тут как
тут. Сказал он ей, зачем на этот раз пришел. Она уложила жениха спать,
взяла колокольчик, вышла на крыльцо.
- Родичи мои славные, слуги мои верные, соберитесь все ко мне!
Тут сбежалось много мышей, ждут, что она скажет. Мышка-невеста говорит:
- Принесите мне каждая свое лучшее льняное волоконце!
Мыши юркнули в норки, выбрали волокно, что получше, мигом вернулись к
хозяйке. И закипела у них работа: быстро спряли нитки, стали основу сновать,
ткать - к утру полотно было готово, да такое белое и тонкое, как
паутина. Невеста свернула полотно, вложила в ореховую скорлупку, сколько
вошло, и подала жениху. Парень поблагодарил мышку и отправился домой.
Другие братья уже там с полотном - с большими кусками. Стыдно стало
младшему, что у него так мало, да думает: "Пусть смеются, не впервой мне
терпеть насмешки!" Показали старшие - обыкновенное грубое льняное полотно.
Младший мешкает. Отец и говорит ему:
- Что же ты, дурак, не показываешь мастерство своей невесты? Видать,
и невеста в тебя!
Подает он отцу орех, а братья хохочут. Взял отец орех, раскрыл его,
вытащил полотно, расстелил - оказалось пятьдесят локтей такого тонкого и
белого полотна, какое только у царей, наверно, и бывает! Отец больше
прежнего удивился, но не говорит сыну доброго слова:
- Ладно, хорошо, что и ты принес, иди на печку, спи!
Проходит сколько-то дней, опять говорит отец сыновьям:
- Настало время, сыновья, и невест показать. Поезжайте за ними, а
завтра утром все будьте здесь!
Старшие, как всегда, на конях, а младший пешком. Идет и думает: "Вот
будет потеха братьям и отцу, как приведу я свою мышку. Теперь-то уж выгонят
из дому!.. Ах, лучше по свету скитаться или в той лесной избушке
жить, чем терпеть обиды в отцовском доме!" С этими думами входит в избушку
и говорит невесте:
- Отец хочет тебя видеть.
- Что ж, поедем, - отвечает мышка.
Запрягла она трех черных мышей в карету из ореховых скорлупок, одну
мышь посадила за кучера, сама села в карету:
- Ну вот, я готова, едем!
Поехали. Мышь едет, а парень рядом шагает. Хоть и страшно ему, и
стыдно, а чему быть, того не миновать! Надо им через речку ехать, по
мосту. Въехала мышь в своей карете на мост, а тут прохожий навстречу
идет, дивуется:
- Что за путники такие, сроду не видал, чтобы мышь в карете ехала!
Вот так барыня! - взял и пнул. И невеста с каретой, и упряжка - все полетело
с моста в реку и скрылось под водой.
Парень остановился в смущении, не знает, как и быть, что же он теперь
отцу скажет? Сосватал себе мышь, и та утонула, но не успел он еще с места
тронуться, как вдруг вода в реке забурлила и на берег выскочила тройка
вороных коней, запряженных в золоченую карету! Выбрались кони на дорогу,
кучер осадил их, тройка остановилась. А из кареты выходит девушка
невиданной красоты, и во сне ему такая никогда не снилась! Стоит он,
будто к месту прирос. А девушка смотрит на него, улыбается и говорит:
- Что же ты стоишь? Садись в карету и вези меня к своему отцу! Это я,
твоя невеста!
Ничего не понимает парень, но все-таки сел в карету. Подумал, что это
сон. Тут девушка стала ему рассказывать о себе:
- Я дочь короля. Злая Сюоятар превратила меня и все наше царство в
мышей за то, что я не согласилась выйти замуж за ее сына. И до тех пор я
должна была быть мышью, пока не найдется человек, который согласится жениться
на мне и пока меня не сбросят в воду. К счастью, прохожий сбросил
меня в реку, и я смогу показаться твоему отцу девушкой.
Счастливый жених подъехал с красавицей-невестой, с дочерью короля, к
отцовскому дому. Там ждали его, остальные братья с невестами уже были на
месте. При виде такой богатой упряжи все опешили. Но когда младший сын
подвел свою невесту к отцу - никто глазам своим не поверил, а отец и рта
раскрыть не смог. Вот так дурачок, всех одурачил! Тут отцу стыдно стало,
что он обижал его, называл дураком. Уж подругому стал смотреть он на
младшего сына. На свадьбе отец спрашивает у него, где он нашел такую невесту.
А сын опять и отвечает:
- В лесу нашел.
Хотел отец обозвать сына по привычке дураком, да вовремя спохватился.
Девушка услышала это и рассказала отцу все без утайки.
После свадьбы младший сын уехал в королевство своей жены, где все уже
стало по-прежнему. Там они и сейчас живут в счастье да богатстве, если
еще живы.
ЙОРИНДА И ЙОРИНГЕЛЬ
Стоял когда-то в большом и густом лесу старый замок, и жила в том
замке только одна старуха, и была она самая большая колдунья. Днем превращалась
она в кошку или ночную сову, а вечером принимала опять свой
прежний вид. Она умела приманивать всяких зверей и птиц, убаюкивала их,
варила и жарила себе на еду. Если кто подходил на сто шагов к этому замку,
тот останавливался как вкопанный и не мог сдвинуться с места, пока
она не снимала с него заклятия; а если заходила в тот заколдованный круг
невинная девушка, колдунья обращала ее в птицу, запирала в клетку и уносила
в одну из комнат замка. Гак собрала она в замке целых семь тысяч
клеток с разными диковинными птицами.
А жила-была в ту пору девушка, звали ее Иориндой, и была она прекрасней
всех остальных девушек на свете. Посватался за нее такой же прекрасный
юноша, звали его Дорингель, и это были предбрачные дни, - и весело,
радостно было им вместе.
И вот, чтобы поговорить наедине, пошли они раз в лес.
- Только смотри, - говорит ей Иорингель, - к замку близко не подходи.
А вечер был хороший, ярко светило солнце сквозь деревья в темную лесную
зелень, и жалобно пела горлинка над старыми буками.
Иоринда несколько раз принималась плакать, потом села она на солнышке
и пригорюнилась. Иорингелю тоже стало грустно. И были они так печальны,
будто предстояла им близкая смерть. Они оглянулись - видят, что заблудились,
не знают, как найти им теперь дорогу домой. А солнце еще не зашло
за горы, но скрылось уже наполовину за вершинами.
Глянул Иорингель сквозь заросли лесные, видит - стоят перед ним уже
близко-близко старые стены замка. Испугался он, и стало ему до смерти
страшно. А Иоринда запела:
Как птичка красногрудая все жалобно поет,
Про гибель неминучую все голубку поет,
Так жалобно, все жалобно,
Тю-вить, тю-вить, тех-тех!
Посмотрел Иорингель на Иоринду и видит - обернулась она соловьем, который
пел свое "тю-вить, тю-вить".
Ночная сова с горящими глазами трижды облетела вокруг соловья и трижды
ухнула: "угу-угу-угу". И не мог Иорингель сдвинуться с места, стоял
точно вкопанный - ни плакать, ни слова молвить, ни рукою пошевельнуть,
ни ногой двинуть Вот закатилось и солнце. Улетела сова в лесную чащу, и
вышла тотчас оттуда горбатая старуха, желтая да худая, большие красные
глазищи, нос крючком до самого подбородка. Проворчала она что-то себе
под нос, поймала соловья и унесла с собой на руке. И слова вымолвить не
мог Иорингель, и с места не сойти ему было: пропал соловей. Вернулась,
наконец, старуха и говорит глухим голосом:
- Прощай, Захиэль! Как глянет месяц в клеточку, ты развяжись - и прощай.
Освободился от чар Иорингель. Упал он перед старухою на колени, взмолился,
чтобы вернула она ему назад Иоринду.
Но старуха ответила:
- Никогда тебе больше не видать Иоринды, - и ушла.
Он кричал, горько плакал и горевал, но все было понапрасну. "Ах, что
же мне делать теперь?" И ушел Иорингель оттуда и попал, наконец, в какую-то
чужую деревню; там долгое время он пас овец. Он часто бродил вокруг
замка, но близко к нему никогда не подходил. И вот приснился ему
ночью сон, будто нашел он алый цветок, а в середине его большую, прекрасную
жемчужину. Цветок он сорвал и пошел с ним к замку, и к чему он ни
прикасался тем цветком, все освобождалось от злых чар; и приснилось ему
еще, что и Иоринду он нашел благодаря тому же цветку.
Проснулся он утром и стал искать по полям и горам, не найдется ли где
такой цветок. Он все искал и на девятый день нашел на рассвете алый цветок.
И лежала внутри цветка большая росинка - такая большая, словно жемчужина.
Пошел он с этим цветком, и он шел целый день и целую ночь в сторону
замка. Он подошел к нему на сто шагов, и никто его не остановил, и
вот подошел он к самым воротам. Сильно обрадовался Иорингель, прикоснулся
цветком к воротам - и распахнулись они перед ним. Вошел он, идет через
двор, прислушивается, не слыхать ли где птичьего пенья; и услышал он
вдруг птичьи голоса. Он отправился дальше и нашел зал, а в нем колдунью,
и увидел, что она кормит птиц в своих семи тысячах клеток. Как увидела
она Иорингеля, рассердилась, сильно разгневалась, стала браниться, плевать
на него ядом и желчью, ну, а подступиться к нему и на два шага не в
силах. Он на нее и не смотрит, идет себе по залу, осматривает клетки с
птицами, и видит он много сотен соловьев в клетках, но как найти ему
свою Иоринду?
Присматривается он и замечает, что старуха тайком достает одну клеточку
с птицей и несет ее к двери. Мигом прыгнул он за нею, дотронулся
цветком до клеточки и до старухиколдуньи, - тут потеряла она свою колдовскую
силу, и вот явилась перед ним Иоринда; она бросилась к нему на
шею, и была она такая же красивая, как и прежде. И он обратил тогда и
всех остальных птиц в девушек и воротился домой со своей Иориндой, и жили
они счастливо долгие-долгие годы.
ДОЧЬ ГРАФА МАРА
В один прекрасный летний день дочь графа Мара выбежала, приплясывая,
из замка в сад. Там она бегала, резвилась, а порой останавливалась послушать
пение птиц. Но вот она присела в тени зеленого дуба, подняла глаза
и увидела высоко на ветке веселого голубка.
- Гуленька-голубок, - позвала она, - спустись ко мне, милый! Я унесу
тебя домой, посажу в золотую клетку и буду любить больше всех на свете!
Не успела она это сказать, как голубь слетел с ветки, сел ей на плечо
и прильнул к ее шее. Она пригладила ему перышки и унесла его домой в
свою комнату.
День угас, и настала ночь. Дочь графа Мара уже собиралась лечь спать,
как вдруг обернулась и увидела перед собой прекрасного юношу. Она очень
удивилась - ведь дверь свою она уже давно заперла. Но она была смелая
девушка и спросила:
- Что тебе здесь надо, юноша? Зачем ты пришел и напугал меня? Вот уже
несколько часов, как дверь моя на засове; так как же ты сюда проник?
- Тише, тише! - зашептал юноша. - Я тот самый гуленька-голубок, которого
ты сманила с дерева.
- Так кто же ты тогда? - спросила она совсем тихо. - И как случилось,
что ты превратился в милую, маленькую птичку?
- Меня зовут Флорентин, - ответил юноша. - Мать у меня королева, и
даже поважней, чем королева, - она умеет колдовать. Я не хотел ей подчиняться,
вот она и превратила меня в голубя. Однако ночью чары ее рассеиваются,
и тогда я опять обращаюсь в человека. Сегодня я перелетел через
море, впервые увидел тебя и обрадовался, что я - птица, а потому могу к
тебе приблизиться. Но если ты меня не полюбишь, я никогда больше не узнаю
счастья!
- А если я полюблю тебя, ты не улетишь, не оставишь меня? - спросила
она.
- Никогда, никогда! - ответил принц. - Выходи за меня замуж, и я буду
твоим навеки. Днем птицей, а ночью человеком - я всегда буду с тобой.
И вот они тайно обвенчались и счастливо зажили в замке. И никто не
ведал, что гуля-голубок ночью превращается в принца Флорентина. Каждый
год у них рождалось по сыну, да такому красивому, что и описать невозможно.
Но как только мальчик появлялся на свет, принц Флорентин уносил
его на спине за море - туда, где жила его мать, королева, - и оставлял
сына у нее.
Так пролетело семь лет, и вдруг пришла к ним великая беда. Граф Мар
решил выдать дочь замуж за знатного человека, который к ней посватался.
Отец принуждал ее согласиться, но она сказала ему:
- Милый отец, я не хочу выходить замуж. Мне так хорошо здесь с моим
гуленькой-голубком.
Тогда граф разгневался и в сердцах поклялся:
- Клянусь жизнью, я завтра же сверну шею твоей птице!
Топнул ногой и вышел из комнаты.
- О Боже, придется мне улететь! - сказал голубь.
И вот он вспорхнул на подоконник и улетел. И все летел и летел - перелетел
через глубокое-преглубокое море, полетел дальше и летел, пока не
показался замок его матери. А в это самое время королева-мать вышла в
сад и увидела голубя - он пролетел над ее головой и опустился на крепостную
стену замка.
- Скорей сюда, плясуны! - позвала королева. - Пляшите джигу! А вы,
волынщики, веселей играйте на волынках. Мой милый Флорентин вернулся!
Вернулся ко мне навсегда, - ведь на сей раз он не принес с собой хорошенького
мальчика.
- Ах, нет, матушка, - сказал Флорентин, - не надо мне плясунов, не
надо волынщиков! Милую мою жену, мать моих семерых сыновей завтра выдадут
замуж, и день этот будет для меня днем скорби.
- Чем я могу помочь тебе, сын мой? - спросила королева. - Скажи, и я
все сделаю, что в моих волшебных силах.
- Так вот, дорогая матушка: тебе служат двадцать четыре плясуна и волынщика
- обрати всех их в серых цапель. Семеро сыновей моих пусть станут
семью белыми лебедями, а сам я превращусь в ястреба и буду их вожаком.
- Увы, увы, сын мой! Это невозможно! - возразила королева. - Не под
силу это моим чарам. Но, быть может, моя наставница, волшебница Остри,
скажет, что надо делать.
И королева-мать поспешила к пещере Остри. Вскоре она вышла оттуда,
бледная как смерть, с пучком пылающих трав в руках. Она прошептала над
травами какие-то заклинания, и вдруг голубь обратился в ястреба, его окружили
двадцать четыре серых цапли, а над ними взвились семь молодых лебедей.
И все они немедля полетели через глубокое синее море. Море так и металось,
так и стонало под ними. Но они все летели и летели и наконец
подлетели к замку графа Мара, как раз когда свадебный поезд двинулся в
церковь. Впереди ехали вооруженные всадники, за
...Закладка в соц.сетях
