Жанр: Сказка
Лучшие сказки мира
...о в конце этого торфяника высилась скала, очень странная на
вид. Ее прозвали "Мерлинова скала". Так ее называли потому, что в ней,
по преданию, когда-то давным-давно жил знаменитый волшебник Мерлин.
Вот батрак пришел на торфяник и с великим усердием принялся за работу.
Он долго копал торф на участке по соседству с Мерлиновой скалой и
уже накопал целую кучу, как вдруг вздрогнул от неожиданности - перед ним
стояла такая крошечная женщина, какой он в жизни не видывал, - фута в
два ростом, не больше. Она была в зеленом платье и красных чулках, а ее
длинные желтые волосы не были перевязаны ни лентой, ни тесемкой и рассыпались
по плечам.
Женщина была такая маленькая да такая ладненькая, что батрак, не помня
себя от удивления, перестал работать и, воткнув заступ в торф, смотрел
на нее во все глаза. Но он удивился еще больше, когда женщина подняла
крошечный пальчик и проговорила:
- Что бы ты сказал, если бы я послала своего мужа снять кровлю с твоего
дома, а? Вы, люди, воображаете, что вам все дозволено! - Она топнула
крошечной ножкой и строгим голосом приказала батраку: - Сейчас же положи
торф на место, а не то после будешь каяться!
Бедняк не раз слышал много всяких рассказов про фей и про то, как они
мстят своим обидчикам. Он задрожал от страха и принялся перекладывать
торф обратно. Каждый кусок он клал на то самое место, откуда взял его,
так что все его труды пропали даром.
Но вот он с этим покончил и огляделся в поисках своей диковинной собеседницы.
А ее и след простыл. Как и куда она скрылась, он не заметил.
Батрак вскинул заступ на плечо, вернулся на ферму и доложил хозяину обо
всем, что с ним приключилось. А потом сказал, что лучше, мол, копать
торф на другом конце торфяника.
Но хозяин только расхохотался. Сам он не верил ни в духов, ни в фей,
ни в эльфов - словом, ни во что волшебное, и ему пришлось не по нраву,
что его батрак верит во всякую чепуху. И вот он решил образумить его.
Приказал батраку тотчас же запрячь лошадь в повозку, поехать на торфяник
и забрать оттуда весь выкопанный торф, а как вернется на ферму, разложить
торф во дворе для просушки.
Не хотелось батраку выполнять приказ хозяина, а делать нечего - пришлось.
Но неделя проходила за неделей, а ничего плохого с ним не случалось,
и он наконец успокоился. Он даже начал думать, что маленькая женщина
ему просто привиделась и, значит, хозяин его оказался прав.
Прошла зима, прошла весна, прошло лето, и вот снова наступила осень,
и ровно год прошел с того дня, когда батрак копал торф у Мерлиновой скалы.
В тот день батрак ушел с фермы после захода солнца и направился к себе
домой. В награду за усердную работу хозяин дал ему небольшой кувшин
молока, и батрак нес его своей жене.
На душе у него было весело, и он бодро шагал, напевая песню. Но как
только он подошел к Мерлиновой скале, его сморила неодолимая усталость.
Глаза у него слипались, как перед сном, а ноги стали тяжелыми, как свинец.
"Дай-ка я тут посижу, отдохну немного, - подумал он. - Нынче дорога
домой кажется мне что-то уж очень длинной". И вот он сел в траву под
скалой и вскоре заснул глубоким тяжелым сном.
Проснулся он уже около полуночи. Над Мерлиновой скалой взошел месяц.
Батрак протер глаза и увидел, что вокруг него вихрем вьется огромный хоровод
фей. Они пели, плясали, смеялись, показывали на батрака крошечными
пальчиками, грозили ему маленькими кулачками и все кружили и кружили
вокруг него при свете месяца.
Не помня себя от удивления, батрак поднялся на ноги и попытался было
уйти прочь - подальше от фей. Не тут-то было! В какую бы сторону он ни
ступал, феи мчались за ним и не выпускали его из своего заколдованного
круга. Так что батрак никак не мог вырваться на свободу.
Но вот они перестали плясать, подвели к нему самую хорошенькую и нарядную
фею и закричали с пронзительным смехом:
- Попляши, человек, попляши с нами! Попляши, и тебе никогда уже не
захочется покинуть нас! А это твоя пара!
Бедный батрак не умел плясать. Он смущенно упирался и отмахивался от
нарядной феи. Но она ухватила его за руки и повлекла за собой. И вот
будто колдовское зелье проникло в его жилы. Еще миг, и он уже скакал,
кружился, скользил по воздуху и кланялся, словно всю жизнь только и делал,
что плясал. Но что всего страннее - он начисто позабыл про свой дом
и семью. Ему было так хорошо, что у него пропало всякое желание убежать
от фей.
Всю ночь кружился веселый хоровод. Маленькие феи плясали, как безумные,
и батрак плясал в их заколдованном кругу. Но вдруг над торфяником
прозвучало громкое "ку-ка-реку". Это петух на ферме во все горло пропел
свое приветствие заре.
Веселье прекратилось мгновенно. Хоровод распался. Феи с тревожными
криками сгрудились в кучку и устремились к Мерлиновой скале, увлекая за
собой батрака, и как только они долетели до скалы, в ней сама собой открылась
дверь, которой батрак никогда раньше не замечал. И не успели феи
проникнуть в скалу, как дверь с шумом захлопнулась.
Она вела в огромный зал. Он был тускло освещен тоненькими свечками и
заставлен крошечными ложами. Феи так устали от плясок, что сразу же
улеглись спать на свои ложа, а батрак сел на обломок камня в углу и подумал:
"А что же дальше будет?"
Но, должно быть, его околдовали. Когда феи проснулись и принялись
хлопотать по хозяйству, батрак с любопытством приглядывался к ним. А о
том, чтобы с ними расстаться, он и не помышлял. Феи занимались не только
хозяйством, а и другими, довольно-таки странными делами, - батрак такого
в жизни не видывал, - но как вы позже узнаете, про это ему запретили
рассказывать.
И вот уже под вечер кто-то дотронулся до его локтя. Батрак вздрогнул
и, обернувшись, увидел ту самую крошечную женщину в зеленом платье и
красных чулках, что год назад бранила его, когда он копал торф.
- В прошлом году ты снял торф с крыши моего дома, - сказала она, - но
на ней опять вырос торфяной настил и покрылся травою. Поэтому можешь
вернуться домой. За то, что ты натворил, тебя покарали. Но теперь срок
твоего наказания кончился, а он ведь немалый был. Только сперва поклянись,
что не будешь рассказывать людям про то, что видел.
Батрак с радостью согласился и торжественно поклялся молчать. Тогда
дверь открыли, и батрак вышел из скалы на вольный воздух.
Его кувшин с молоком стоял в траве, там, куда он его поставил перед
тем, как заснуть. Казалось, будто фермер дал ему этот кувшин только вчера
вечером.
Но когда батрак вернулся домой, он узнал, что это не так. Жена в испуге
смотрела на него, как на привидение, а дети выросли и, видимо, даже
не узнавали отца - уставились на него, словно на чужого человека. Да и
не мудрено - ведь он расстался с ними, когда они были совсем маленькими.
- Где же ты пропадал все эти долгие, долгие годы? - вскричала жена
батрака, когда опомнилась и наконец поверила, что он и вправду ее муж, а
не призрак. - Как у тебя хватило духу покинуть меня и детей?
И тут батрак все понял: те сутки, что он провел в Мерлиновой скале,
равнялись семи годам жизни среди людей.
Вот как жестоко покарал его "маленький народец" - феи!
ИВАН-БОГАТЫРЬ
В некотором царстве, в некотором государстве жили-были старик да старуха.
Детей у них не было. Сколько старик со старухой ни тужили, ни горевали,
сколько разных знахарей ни звали - детей все нет и нет.
И вот приснился старухе сон: будто есть в глухом лесу тихое озеро, и
водится в том озере рыба-золотое перо. Коли золотую рыбку съесть - сын
народится.
Старуха пробудилась и посылает старика, торопит:
- Поди вот в такое-то место. Есть там озеро. Излови золотоперую рыбку.
Страсть как охота свежей ухи похлебать.
Старик снарядился, взял сети и отправился в путь-дорогу. Ходил, ходил
по дремучим лесам, разыскал озеро.
Первый раз сеть закинул, пришла сеть пустая. Другой раз закинул, и
опять ничего. На третий раз вытащил сеть, а в ней бьется рыба-золотое
перо.
Старик сети собрал, прихватил добычу и воротился домой.
- На, старуха, вари!
Сварили. Едят да похваливают:
- Ох, и до чего уха хороша! Отродясь такой сладкой ухи не хлебали.
Уху выхлебали, рыбу съели, и в тот же день старуха понесла.
Родился у них сын, по имени Иван.
Старик с утра до вечера в поле работает, а старуха по хозяйству управляется
да сына качает.
И растет парень не по дням, а по часам: будто тесто на опаре подымается.
По третьему году стал на улицу выбегать, стал в ребячьи игры поигрывать.
И тут соседи с жалобой пришли:
- Уймите сына. Шутит он с нашими ребятами шутки нехорошие: кого за
руку схватит - у того рука прочь, кого за ногу схватит - нога прочь.
Побьет, покалечит всех детей.
Пригорюнились старик со старухой, призадумались: "Что с парнем делать?"
И говорит старик:
- Стану его с собой в поле водить, пусть там играет.
На том и согласились.
На другой день поехал старик на пашню и сына с собой повез. Только
старик за соху взялся, просит парень:
- Дай, я пахать стану!
- Ну, где тебе, сынок, ты еще мал. Вырастешь - тогда напашешься, а
сейчас побегай, поиграй, только далеко не отходи.
А сын неотступно просит:
- Нет, хочу пахать!
- Ну, ладно, попробуй, - говорит отец.
Парень так глубоко соху в землю вогнал, что конь стал: тянуть не может.
- Ты, сынок, глубоко берешь! Конь не тянет, и соху поломаешь.
Тут Иван соху приподнял, стал коню пособлять, и споро дело пошло.
Столько до обеда напахал - старику в день не управиться.
- Стой, сынок, надо коня покормить! Видишь, весь в пене, словно в мыле
стал.
Коня отпрягли, пустили на луг, а сами сели обедать.
Попили, поели, посылает отец:
- Сходи, сынок, за конем, пора за дело приниматься.
Пошел парень на луг - нету коня. Оглянулся и видит: сидит за кустом
волк - медный лоб, облизывается, а от коня только кожа да кости остались.
Увидал волк Ивана, кинулся на него:
- Коня съел и тебя съем!
- Погоди хвалиться раньше времени!
Схватил волка за ноги, размахнулся и так сильно бросил оземь, что
только мокрое место осталось. Земля задрожала, и гул пошел, будто гром
грянул.
Воротился к отцу и говорит:
- Волк - медный лоб нашего коня съел.
- Экое горе! Хорошо, что хоть ты ему, сынок, на глаза не попал. Пойдем
скорее домой, а то как бы и нас с тобой не съел.
Прошло с того много ли, мало ли времени, вырос Иван до полного возраста
и стал таким молодцом пригожим: ни в сказке сказать, ни пером описать.
А в ту пору потерялись у царя три дочери: похитил их Сам с ноготок,
борода с локоток, Кощеев племянник. Сколько ни искали, никак найти не
могли. Ездили и князья и бояре, да никто назад не воротился. Кликнул
царь клич по всем волостям, по всем деревням.
- Коль найдется удалец и дочерей сыщет, тому при жизни полцарства отпишу,
на любой из трех царевен женю!
Стал Иван проситься у отца с матерью:
- Благословите меня идти царских дочерей искать.
Родители отговаривают:
- Что тебе, сынок, за нужда неведомо куда идти да, может, там и свою
буйную голову сложить? Лучше бы невесту приглядел да женился, чем шататься
по чужой стороне.
А сын на своем стоит:
- Пришла пора мне на белый свет поглядеть. Чужаядальняя сторона не
убавит ума.
И стал в путь-дорогу собираться. Перво-наперво пошел в кузницу и говорит
кузнецам:
- Скуйте мне палицу в триста пудов, да такую, чтобы не ломалась, не
гнулась, не плющилась.
- Сковать-то мы не прочь, - отвечают кузнецы, - сковать можно, да
только нам не совладать с таким поковом.
- Берите железо да сваривайте, а я пособлю!
Принялись за работу. День куют и другой куют, Иван железо поворачивает
да в горно носит. На третий день палицу изготовили.
- Испытай, годится ли тебе?
Взял Иван палицу за концы да попробовал через колено - в дугу согнул.
- Нет, это не палица. Куйте другую!
Через три дня сковали другую палицу, крепко закалили. Попробовал
гнуть - не гнется, бросил о камень - сломалась.
- И эта не годится!
Сковали и третью палицу. Попробовал согнуть - не гнется, бросил о камень
- не плющится. Кинул палицу кверху, скрылась она из глаз, а через
три часа с шумом, с гулом обратно летит. Упала на камень, и камень на
сажень в землю ушел, а палица не погнулась, не треснула.
- Ну, спасибо, теперь по мне палицу сковали.
На другое утро встал добрый молодец раненько, умылся беленько, льняным
полотенцем утерся и стал с родителями прощаться:
- Не горюйте, не печалуйтесь, царевен найду - тогда свидимся.
Сунул за пазуху три пирожка, взял в руки палицу. Отец с матерью вышли
провожать сына за околицу. Тут и распрощались. Дошел Иван до поворота и
там последний раз шапочку снял, родителям поклонился. Они ему белым
платком помахали и воротились домой.
А Иван шел день до вечера, красного солнышка до заката, никто ему не
повстречался: ни зверь не прорыснул, ни птица не пролетела.
На другой день увидал Иван человека. В каждой руке у этого молодца по
здоровому дубу. Стоит да дуб о дуб поколачивает.
- Здравствуй, богатырь Дубыня!
- Ну, какой я богатырь? Вот есть на свете богатырь Иван. Когда ему
было три года, он волка - медного лба убил. Вся земля задрожала. Вот тот
богатырь! Да уж не ты ли и есть Иван-богатырь?
- Зовут меня Иваном. Волка - медного лба я убил, а силой еще по-настоящему
ни с кем не мерялся.
Стал Дубыня проситься:
- Возьми меня с собой!
- Пойдем.
Долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли шли Иван-богатырь с Дубыней,
пришли к двум большим горам.
Стоит между теми горами человек и гору о гору поколачивает, только
гул идет.
- Здравствуй, богатырь Горыня!
- Разве я богатырь? Вот, слышно, есть на Руси богатырь Иван. Он в ребячьи
годы волка - медного лба голыми руками убил - вся земля дрожала и
гор много осыпалось. Вот тот богатырь!
Дубыня на Ивана показывает и говорит:
- Вот кто волка - медного лба убил!
Тут Горыня поклонился и просится:
- Возьми, Иван-богатырь, меня с собой!
- Пойдем.
Стало их трое. Шли с утра день до вечера, красного солнышка до заката,
никто им навстречу не попал: ни зверь, ни птица.
На другой день подошли к широкой реке. Лежит на берегу человек, на
усах через реку людей переправляет.
- Здравствуй, богатырь Усыня!
- Здравствуйте, молодцы удалые. Вот назвали вы меня богатырем, а того
не знаете, что есть на Руси Иван-богатырь. Он ребячьим делом волка -
медного лба убил. Вся земля тогда дрожала, река из берегов выходила,
сколько места затопила. Вот тот богатырь!
Дубыня с Горыней на Ивана показывают:
- Вот он и есть Иван-богатырь.
Тут им Усыня поклонился и просится:
- Возьмите, братцы, меня с собой!
- Пойдем.
И стали четверо путь-дорогу продолжать.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, а добрые молодцы
вперед подвигаются.
Шли, шли и увидели избу. Во дворе большое стадо быков, а в избе никого
нет. Иван-богатырь говорит:
- Ну, коли хозяина нет, поживем в этой избе, покуда все кругом не
обыщем. Сперва обойдем восточную сторону, потом летнюю да западную, а
под конец и в северную сторону отправимся. Где-нибудь нападем на след
похитника царских дочерей.
На том и согласились.
- Ты, Дубыня, останься, обед вари, а мы восточную сторону обойдем, -
говорит Иван-богатырь.
Остался Дубыня, зарезал пять быков, сварил. Сидит, в окно поглядывает:
- Что это как долго названых братьев нет: обед простынет.
И вдруг, откуда ни возьмись, бежит Сам с ноготок, борода с локоток,
сорок возов сена тянет. Сено притащил, воды из колодца достал. Накормил
быков, напоил, стал считать. Считал, считал - пяти голов не хватает.
- Кто тут не кормит, не поит быков, а добром пользуется?
Оглянулся, увидал Дубыню. Схватил его и давай бить.
Бил, бил, приподнял избу с одного угла и сунул туда Дубыню.
- Пусть этот угол не гниет!
И убежал.
Вертелся, вертелся Дубыня и кое-как выбрался. Пришел в избу, влез на
печь и лежит.
Названые братья воротились:
- Обед готов?
- Готов.
- А ты чего там лежишь? Вставай обедать!
- Не хочу: я сильно угорел, братцы.
Пообедали. Маловато показалось.
На другой день оставили Горыню обед варить.
И ушли.
Зарезал Горыня семь быков, сварил и стал названых братьев дожидаться.
Сидит, в окно поглядывает:
- Чего долго нейдут?
Вдруг бежит Сам с ноготок, борода с локоток, сорок возов сена тянет.
Прибежал, быков накормил, напоил, стал считать. Считал, считал - семи
голов не хватает.
- Какой тут вор поселился? Не поит, не кормит, а добром пользуется!
Увидал Горыню, схватил и давай бить. Бил, бил, мял, мял, избу с одного
угла приподнял и сунул туда Горыню.
- Лежи там!
И убежал.
Горыня вертелся, вертелся, кое-как выбрался из-под избы.
Дубыня, Усыня да Иван-богатырь пришли, а Горыня все на печи лежит,
стонет.
- Чего, Горыня, лежишь? Вставай обедать!
- Обедайте, а я не хочу: голова болит, угорел!
- Что тут за угар такой? - говорит Иван-богатырь.
Горыня молчит, и Дубыня молчит.
На третий день оставили Усыню обед варить. Остался Усыня один, зарезал
девять быков. Обед сварил, попробовал: щи жирные и мясо уварилось.
Сел под окошко, на улицу поглядывает.
Откуда ни возьмись, прибежал Сам с ноготок, борода с локоток, сорок
возов сена приволок, Быков накормил, напоил, стал считать. Считал, считал,
заругался:
- Да что тут творится? Сегодня девяти голов не хватает!
Схватил Усыню за усы, выволок из избы и давай бить. Бил, бил, таскал,
таскал, приподнял избу с одного угла и сунул Усыню под угол.
- Будешь меня помнить!
И сам убежал.
Выбрался кое-как Усыня из-под избы, забрался на печь и лежит, поойкивает.
Воротилась дружина.
- Обед готов?
- Готов давно.
- Слезай обедать. Чего там лежишь?
- Нет, братцы, не могу: голова болит, угорел.
Наутро Иван-богатырь говорит:
- Обойдите сегодня северную сторону, коли там на след не попадем,
пойдем прочь, не стоит больше в этом месте царевен искать. А обед сегодня
я сварю. Мой черед угореть.
Названые братья ушли, а Иван-богатырь зарезал двенадцать быков, сварил.
Сидит на лавке, в окошко поглядывает да песни поет.
Вдруг прибежал Сам с ноготок, борода с локоток, сорок возов сена приволок.
Быков накормил, напоил, стал считать. Не хватает двенадцати голов.
Услышал песню, оглянулся и кинулся на Ивана-богатыря.
- Вот тебя-то мне и надо, сейчас с тобой рассчитаюсь!
Бились они, бились, Иван-богатырь его смял, сломал и всю бороду оборвал
да под лавку и кинул старика.
- Лежи там!
В эту пору названые братья пришли.
- Заждался вас с обедом! Нашли ли чего, след какой?
- Нет, не напали и сегодня на след.
Сидят все четверо, обедают. Взглянул Дубыня под лавку и говорит:
- Глядите-ко, угар-то наш под лавкой лежит.
- Какой такой угар под лавкой? - спрашивает Иван-богатырь.
- Да вот Сам с ноготок, борода с локоток. То и есть наш угар.
Иван-богатырь усмехнулся:
- Чего вы мне раньше не сказали?
- Хотелось узнать, кто из нас всех сильнее. И вот теперь видим: ты,
Иван-богатырь, самый сильный из нас.
А Сам с ноготок, борода с локоток в ту пору поотлежался, вскочил,
встряхнулся и убежал.
Все четверо добрых молодцов кинулись вслед за ним. Сам с ноготок, борода
с локоток добежал до глубокой пропасти и скрылся под землей.
Иван-богатырь говорит:
- Ходили мы, ходили, сколько кругом места обошли, а этой пропасти не
видали. Надо туда спуститься, узнать: не у этого ли колдуна царевны томятся?
Взяли воловьи кожи, нарезали из них ремней. Ремни связали.
- Ну, кто пойдет?
Все молчат. Иван-богатырь говорит:
- Спускайте меня и ждите тут безотлучно. Как дерну за ремень, так и
тяните.
Взял Иван-богатырь палицу и стал спускаться. Спустился, ремень отвязал
и пошел по дорожке. Шел, шел, и вдруг стал свет брезжить. Скоро вышел
на свет и увидал Медное царство. Большой медный дворец стоит, а у
ворот змеи прикованы на медных цепях. Змеи шипят, вход во дворец стерегут.
Подле дворца колодец, а у колодца медный ковшик на медной цепочке
висит. Иван-богатырь воды из колодца почерпнул, сам напился и змеев напоил.
Присмирели змеи, притихли. Зашел в медный дворец, а там на медной
лавке девушка-красавица сидит, шьет. Как стежок стегнет, так солдат выскочит,
как другой стежок стегнет - другой солдат выскочит.
- Здравствуй, девица-красавица! Что ты шьешь-пошиваешь, на кого
рать-силу сгоняешь?
- Здравствуй, добрый молодец. Я силу сгоняю на Иванабогатыря.
- Кто эту силу поведет?
- Поведет рать-силу Сам с ноготок, борода с локоток.
- А кем тебе он, красавица, приходится?
- Мы три сестры: я, Анна-царевна, средняя сестра - Марфа-царевна, а
меньшая - Татьяна-царевна - все мы дочери царя из такого-то царства. Похитил
нас Сам с ноготок, борода с локоток и держит в неволе три года. А
сам он родной племянник Кощея Бессмертного.
Тут Иван-богатырь говорит:
- Вас-то, трех царевен, трех сестер я и ищу. Брось-ка ты, красавица,
шить-пошивать, рать-силу сгонять. Как я обратно пойду, тебя с собой
возьму да на белый свет подыму, к отцу с матерью увезу.
Обрадовалась царевна, кинула шитье в печку. А тут и все солдаты исчезли,
словно их и не было.
Царевна Ивана-богатыря накормила, напоила. Поотдохнул он в Медном
царстве и пошел дальше.
Шел, близко ли, далеко ли, увидал Серебряное царство. Стоит дворец
весь серебряный, и все кругом из чистого серебра. У ворот большие
змеи-сторожа на серебряных цепях прикованы, шипят, пасти разевают...
Подле дворца колодец. У колодца серебряный ковшик на серебряной цепочке
висит.
Иван-богатырь воды из колодца почерпнул, сам напился и змеев напоил.
Улеглись змеи, присмирели.
Зашел в серебряный дворец, а там на серебряной лавке сидит девушка
краше первой. Сидит средняя сестра Марфа-царевна, шьет: как стежок стегнет,
так два солдата и выскочат.
- Что, красная девица, шьешь-пошиваешь? На кого ратьсилу сгоняешь?
- Белено мне силу-рать сгонять на Ивана-богатыря.
- Кто поведет ту силу?
- Поведет силу Сам с ноготок, борода с локоток.
- А где он сейчас находится?
- Сам он в третьем царстве.
- Брось, прекрасная царевна, шить-пошивать, рать-силу сгонять на меня.
Я обратно пойду, тебя с собой возьму, на белый свет подыму и к отцу
с матерью увезу.
Царевна рада-радехонька. Кинула шитье в печку, и солдаты исчезли все
вдруг.
Отдохнул в Серебряном царстве Иван-богатырь, попил, поел и отправился
в путь-дорогу.
Идет, идет, а свет все ярче и ярче становится. И потом все кругом так
засияло - глазам больно. Скоро раскинулось перед ним Золотое царство.
Дворец стоит из чистого золота, как жар горит. Окна в том дворце хрустальные,
наличники алмазами изукрашены. У крыльца змеи с золотой чешуей,
на золотых цепях прикованы, шипят, пасти разевают, дворец стерегут. На
дворе колодец, у колодца золотой ковшик на золотой цепочке висит.
Иван-богатырь почерпнул воды из золотого колодца, сам попил и змеев
напоил. Притихли змеи, спать улеглись.
Добрый молодец на золотое крылечко ступил, золотую дверь отворил. Во
дворце на золотой лавке сидит третья сестра - Татьяна-царевна, столь
прекрасная, что ни в сказке рассказать, ни пером описать. Сидит, шьет:
как стежок стегнет, так три солдата выскочат, как другой стежок стегнет,
так опять три солдата выскочат.
- Здравствуй, Татьяна-царевна, - поздоровался Иван-богатырь, - что ты
шьешь-пошиваешь, на кого рать-силу сгоняешь?
- Здравствуй, добрый молодец! Белено сгонять рать-силу на Ивана-богатыря.
Шить - силу сгонять охоты нет и не шить нельзя: убьет Кощеев племянник,
Сам с ноготок, борода с локоток.
- Послушайся меня, прекрасная царевна, брось шитье в печку, я тебя на
белый свет подыму да к отцу с матерью увезу.
- Ох ты, молодец удалый, много сюда охотников хаживало от нашего батюшки,
да никто назад не воротился: всех погубил Сам с ноготок, борода с
локоток. Он-то силен, да есть еще у него помощник - трехглавый змей.
Никто с ним справиться не может. Вот, слышно, народился на Руси Иван-богатырь.
Сам с ноготок, борода с локоток да трехглавый змей одного только
этого богатыря и побаиваются. Велели нам сгонять силу несметную. Собираются
на Ивана-богатыря войной идти.
- Опоздали они на меня войной идти. Сам я сюда пришел с Кощеевым племянником
силами померяться да вас, трех сестер, из неволи выручить.
Обрадовалась Татьяна-царевна.
- Вот ты какой есть, Иван-богатырь!
Кинула шитье в печку, и солдат как не бывало. Царевна принялась хлопотать.
Скатертью стол накрыла, разных кушаньев да вин нанесла, стала
гостя потчевать:
- Кушай, добрый молодец!
Напоила, накормила Ивана-богатыря и говорит:
- Трудно тебе с Кощеевым племянником да со змеем управиться. Ведь у
них в саду под золотой яблоней два кувшина стоят: направо кувшин с живой
водой, налево с мертвой. Перед боем пьют они живую воду и после того никакая
сила их не берет, никакой меч не сечет.
- Спасибо, прекрасная царевна, за ласку да за угощенье. Скажи, где
мне найти Кощеева племянника, Самого с ноготок, борода с локоток.
- Лежит он в бане, весь избитый, израненный, парится да поправляется,
ждет, покуда войско мы сгоним.
Крепко полюбилась Ивану-богатырю Татьяна-царевна. Она и ростом вышла,
и дородством взяла. Золотая коса ниже пояса, брови черного соболя, глаза
с поволокой, а идет, будто лебедь белая плывет.
И царевна взглянула на Ивана-богатыря, зарумяниласьзарделась, будто
маковый цвет.
- Пойдешь ты биться, - говорит царевна, - береги себя. Не бей Кощеева
племянника другожды, а то он опять оживет.
От этих речей встрепенулось сердце у доброго молодца, и стало ему
легко, хорошо.
Поднялся с места, взял в руки палицу и простился с красной девицей.
Вышел на крыльцо, спустился в заповедный сад. Отыскал золотую яблоню
и переставил кувшины с живой и мертвой водой. Направо, где стояла живая
вода, поставил кувшин с мертвой водой, а налево перенес живую воду. Потом
пошел в баню. Размахнул двери, а там на полке лежит Сам с ноготок,
борода с локоток, парится, кричит:
- Дай жару!
...Закладка в соц.сетях
