Жанр: Сказка
Волшебная шапка
...и сам, дорогой, и ты обязательно найд„шь выход.
И я стал днями и ночами искать этот выход. А он никак не находился. Я
перестал бегать на улицу, ходить на руках и охотиться на воробьев, которые
выкл„вывали вишни в саду. Бабушка поглядывала на меня с подозрением: уж не
задумал ли я новый побег? А потом стала жалеть:
- Если хочешь, Хашимджан, иди погуляй с товарищами.
- Нет, бабушка. Лучше дома посижу.
- И что случилось с мальчиком - ума не приложу! - беспокоилась она. - Как
ртуть живой был, а стал тише воды ниже травы. Спаси аллах, не напала бы
хворь...
При слове "аллах" я оживляюсь, начинаю расспрашивать: а был ли аллах
вообще, где он находится, сколько у него ангелов, как он успевает за всеми
людьми присматривать, кто его родители и откуда вообще люди узнали, что он
существует, раз его никто не видел.
- Вс„ из Корана, сынок, - охотно отвечает бабушка и начинает рассказывать
всякие сказки из этой мудр„ной книжки.
Я слушаю внимательно, наматываю на ус. И не насмехаюсь, как прежде.
Наоборот, задаю вс„ новые и новые вопросы. Бабушка не нарадуется, глядя на
меня. Даже соседям похвасталась, что я теперь образумился, божьими делами
интересуюсь. Я посмеивался про себя, но помалкивал. Главное - побольше
узнать об аллахе, о муллах и святых. Может, пригодится, когда я придумаю
план расправы с Янгоком. И как в воду глядел, именно эти мои расспросы и
помогли мне.
Донохон стала поправляться. Она уже ходила по палате, придерживая руками
левый бок. Там у не„ был шов. Сестр„нка сама показала его мне, когда я в
последний раз ездил с папой в больницу. Синеватый такой шрам...
Папе опять пришлось уехать в Мирзачуль. Он и так долго пробыл дома из-за
болезни Донохон. А дел, говорит, накопилось - ужас. Мы остались с бабушкой
вдво„м. Тогда-то я и заинтересовался божьими делами.
Как-то бабушка на целый день ушла из дома и вернулась очень усталая, но
довольная.
- Внучек мой дорогой, - сказала она, накормив меня вкусным пловом, -
очень рада, что ты стал прилежным и послушным мальчиком.
- Я тоже рад, - ответил я, сладко потягиваясь.
- Ты обратил внутренний взор к всевышнему, и он просветил тебя, -
продолжала бабушка.
- Да, да, бабушка, это я и сам чувствую...
- Твоими бы устами м„д пить, внучек мой дорогой! Хочешь, я отдам тебя в
ученики мулле Янгоку?
- В ученики? Мулле Янгоку? А что у него там, школа открывается, что ли?
- Да нет, ему мальчик нужен, помогать в божьих делах.
- А он возьм„т меня?
- Возьм„т, я уже договорилась с ним. Решила, что нелишне будет, если ты
какой-нибудь месяц поучишь божью науку. - Бабушка ласково погладила меня по
голове, просительно заглянула в глаза.
Вы посмотрите только! Она меня просит! Да ведь это именно то, что мне
нужно! Поверчусь там у Янгока, пронюхаю вс„, а в нужный момент - бац! - и
накажу его.
- Конечно, пойду, бабушка! Да я сам хотел проситься в ученики к
уважаемому мулле Янгоку. Ведь, наверное, именно он помог своими молитвами
хирургу, который оперировал нашу Донохон...
- Порою помощь молитв не сразу заметна, сын мой, - резонно заметила
бабушка. - Иногда уда„тся обойтись молитвами, а иногда приходится обращаться
и к дохтурам...
В эту ночь я впервые за последние дни спал спокойным сном. А бабушка
вовсе не ложилась. Вначале долго копалась в сундуках, перебирая их
содержимое, потом замесила тесто, разожгла огонь в очаге. Она жарила, парила
и пекла разные вкусные яства - угощение для муллы Янгока.
Утром чуть свет мы отправились к гробнице Узункулака. Я н„с на голове
огромную круглую корзину, полную всякой всячиной. Поверх яств бабушка
положила в корзину одну рубашку, штаны и ст„ганый халат - подарки эти она
извлекла из своего древнего сундука.
Мы поднялись по каменным ступеням, по которым ещ„ недавно ползала ч„рная
змея, обогнули куполообразную гробницу и вошли в дом.
- Салом алейкум, - поздоровался я ещ„ с порога. Пусть видят, какой я
приветливый мальчик.
- Ваалейкум ассалом, - ответил мулла Янгок, не глядя на меня. Глаза его
были устремлены на корзину.
- Это мой внук, о котором мы с вами вчера говорили, - пояснила бабушка,
кланяясь. - Хашимджаном его зовут.
- Богатырь, богатырь, - потрепал меня по плечу мулла Янгок. - Бог даст,
сделаю из вашего Хашима человека, будьте уверены.
После ухода бабушки мулла Янгок объяснил мне, как подобает вести себя в
святом месте. Если меня позовут, я должен говорить: "Я здесь, хозяин!"
Работу прикажут сделать:
"Будет исполнено, хозяин!" Входя в дом, правую руку должен прикладывать к
сердцу и подаваться немного впер„д, будто в поклоне. А выходить должен,
пятясь назад, не смея показывать спину. Ещ„ Янгок сказал, что я должен уметь
молчать, не болтать о том, что увижу и услышу здесь. "Не то у тебя вздуется
и разорв„тся живот, и ты умр„шь мучительной смертью", - пригрозил он. "Это
мы посмотрим!" - подумал я про себя.
Вот так я стал учеником муллы. Знакомые ребята стали дразнить меня
"муллой Косточкой", чему я вовсе не обижался. Откуда им знать, зачем я
заделался муллой Косточкой?
Уч„бы у муллы никакой не было. И работа не такая трудная. Принес„шь воды,
когда мулла Янгок хочет совершить омовение, заваришь чай, сообщишь "хозяину"
о приходе посетителей, встретишь их с поклоном. Один раз в день выезжаешь на
осле в поле, за клевером. И ещ„ чистишь скребком ослика, потом водишь его
гулять. С этим осликом я очень подружился, но он доставил мне и
неприятности. Об этом я расскажу попозже... В остальное время я был
свободен. Гуляй - не хочу. Мулла Янгок мне не мешал, молиться не заставлял,
не то что бабушка. И подзатыльниками не угощал. Только когда у него было
плохое настроение, вызывал меня и говорил:
- Мулла Хашим!
- Я здесь, хозяин!
- Что-то сердце шалит сегодня, дитя мо„. Подай-ка мне вон тот сосуд, с
оби замзамом.
Вначале я думал, что под этим мудр„ным названием значится какая-нибудь
райская вода. Но, оказывается, это просто настоящее виноградное вино, какое
у нас в подвале стоит в бочонках.
Я наливаю в пиалу "оби замзама" и подаю Янгоку. Он с удовольствием
потягивает вино и говорит в рифму:
- Бай-бай-бай! Унеслась душа в рай!
... В тот день я оседлал осла муллы Янгока и отправился домой проведать
бабушку. У пустыря, где мы когда-то гоняли мяч, увидел Арифа с Закиром. Они
ползали в траве, что-то искали.
- Что вы там потеряли? - соскочил я с осла.
- Деньги потеряли. Ты их не видел? - с надеждой спросил Ариф.
- Видел, - ответил я. - Они ещ„ утром сели в автобус и укатили в
райцентр.
Ариф ничего не ответил. Он был очень расстроен. А Закир даже головы не
поднял. Видно, теперь Арифу поклялся в вечной дружбе.
- Может, не здесь потерял? - спросил я, тоже принимаясь перебирать траву.
- Нет, кажется, именно здесь я их обронил... Когда шли к учителю, мы тут
немного посидели. Я ещ„ платок доставал из кармана...
- А зачем вы шли к учителю?
- Сдавать экзамен по родному языку, - поднял голову Закир.
- Экзамен? - удивился я. - Ну и как, сдал?
- Ей-богу, сдал! На четв„рку.
- Много спрашивал?
- Десять вопросов задал. Ещ„ тетрадь с упражнениями проверил. И поставил
четв„рку.
- Да ну?
- Вот тебе и ну! Если хочешь, я наизусть могу сказать, что такое
прилагательное и причастие. Правда, Ариф?
- Отстань.
Закир повернулся ко мне.
- Теперь алгебра да русский остались. И вс„. Буду учиться в сво„м классе.
А с тобой водился бы, так и не переш„л бы, дружище.
- Очень ты мне нужен, соня, - разозлился я. - Ну, Ариф, наш„л свои
деньги?
- Нет, - всхлипнул Ариф, - не наш„л... Столько мучался, по копеечкам
собирал... Думал, накоплю сколько нужно и куплю книжный шкаф.
- А много денег-то было?
- Больше десяти. Десять рублей двадцать пять копеек.
Ариф пыльными руками ут„р слезы. Лицо его стало грязным и жалким.
- Ладно, не плачь, - подош„л я к нему. - Потерял - значит, потерял... Тут
уж ничего не поделаешь...
- Жалко, - прошептал Ариф. - Слезы вс„ бежали по его лицу. - Знаешь, как
жалко... Теперь мне ни за что не собрать столько...
- Не плачь, - повторил я, не зная, что ещ„ сказать. Но тут меня осенило.
- А деньги мы найд„м. Я их раздобуду, не быть мне Хашимджаном!
- Откуда ты их раздобудешь? - поинтересовался Закир.
- Сам знаю. Вы идите домой, а я поехал к Узункулаку. Встретимся в
понедельник.
ОПЕРАЦИЯ "ОСЛИК"
В воскресенье, как обычно, наш с муллой Янгоком уголок опять превратился
в базар. Сказать правду, после того случая с "драконом" сюда стало стекаться
больше народу. Шутка ли, на глазах у всех невидимая рука размозжила голову
страшной змее. Кто хочешь поверит, что это дело рук "разгневанного аллаха".
Откуда людям знать, что на свете существует моя волшебная шапочка!
Быстренько покончив с делами, я привязал к шее ослика колокольчик на
красной ленте и пов„л его к ручью, возле которого всегда устраиваются те,
кто приезжает сюда с детьми.
План операции "Ослик" был прост. С тех пор как в наших кишлаках стало
очень много велосипедов и мопедов, ослов почти никто не держит. Во вс„м
районе еле отыщешь парочку-другую. А что детишкам всякие там мопеды? Их так
и тянет к ослам. А покататься на ослике - это вообще их вечная мечта. В
прошлое воскресенье, гляжу, какой-то пацан„нок забрался на нашего ослика и
ездит себе туда-сюда. Я подбежал, кричу:
- А ну, слезь сейчас же, спину сломаешь животному!
- Пусть покатается, - говорит папаша малыша. - Ничего твоему животному не
сделается. А сломается хребет - я уплачу.
- Нужны мне ваши деньги! - разозлился я и ссадил мальчишку.
Обещая выручить Арифа, я имел в виду нашего ослика. Если повозить немного
на н„м детишек, ничего страшного не случится. А за удовольствие они будут
платить.
Я набросил на спину ослика старый чапан муллы Янгока и подозвал девчонку,
игравшую поблизости в камушки. Она со смехом и визгом проехалась на ослике,
на шее которого зазывно звенел медный колокольчик. Сразу отовсюду сбежалась
малышня.
- Дяденька, покатайте меня!
- И меня покатайте!
- Несите по двадцать копеек, - отвечал я. Правда, запросил я дороговато,
но желающих покататься это не испугало. Я даже не успевал брать деньги и
водить ослика рысью по кругу. Пришлось назначить мальчишку лет двенадцати
кассиром. А малышам я велел выстроиться в очередь для порядка.
Часа два гоняли мы с осликом по кругу. Я весь взмок, да и ослик еле
передвигал ногами. В очереди оставалось человек пять-шесть, и я, чтобы
поскорее кончить дело, стал брать по два пассажира. "На сегодня хватит, -
думал я, делая последние круги, - рублей пять-шесть заработали, и хватит.
Пора на обед закрываться".
В это время недалеко от нас остановился красный мотороллер. С него
соскочили длинноволосый парень и девушка в узеньких брючках. Они направились
прямо ко мне.
- Эй, шеф, дай разок прокатнуться т„те на тво„м механизме! - крикнул
парень смеясь.
- Нет, ослик устал, - ответил я. - И потом, на н„м нельзя кататься.
- Это почему же нельзя? - плаксиво спросила девица. - Мелюзга же
катается!
- На то они и мелюзга, а вы - большая, вам нельзя. Если очень хотите,
после обеда я выведу взрослого осла, на н„м и покатаетесь.
- Буду я ждать! - фыркнула девица. - Сейчас хочу покататься, Фред! И
именно на этом ослике!..
- Послушай, шеф, покатай девчонку, жалко тебе, что ли! - сказал
длинноволосый Фред.
- Ни за какие деньги! Хоть убейте...
- Дурак, хочешь рубль тебе дам?
- Нет.
- Фре-ед! - протянула девица кокетливо.
И парень совсем голову потерял. Даже на преступление пош„л. Схватил меня
за плечи, руки вывернул назад - я даже шевельнуться не мог. А девица
завизжала от восторга, вскочила на ослика и давай его гонять. Я брыкаюсь,
кусаюсь, вырываюсь, но этот длинноволосый балбес держит крепко и только
сме„тся.
Минут пять так продолжалось. А потом вдруг смех девицы оборвался. И Фред
разом разжал руки. Не понимая, что случилось, я огляделся и увидел беднягу
ослика: он широко расставил ноги, обессиленно раскачивался из стороны в
сторону и сильно дрожал. Девица уже соскочила с него и теперь испуганно
заламывала руки. Я бросился к ослику, желая поддержать его, не дать упасть,
но было поздно: он пошел боком-боком и рухнул, закатив глаза.
- Ослик, мой ослик! - дико закричал я и упал на колени перед ним.
Я ещ„ надеялся, что ничего страшного не случилось, что ослик полежит
немного, встанет и пойд„т. Но он не вставал. Я просил, умолял его открыть
глаза, гладил по шее и не понимал, что теперь ослику ничем не поможешь. Как
в тумане слышался мне испуганный крик девицы: "Бежим, Фархад, а то
неприятностей не обер„шься!" Не заметил, как этот Фред-Фархад сунул мне в
руки рубл„вую потную бумажку и затарахтел своим дурацким красным
мотороллером. Очнулся я, когда кто-то больно д„рнул меня за ухо.
- Что ты натворил, негодяй? - Надо мной стоял мулла Янгок.
- Он ещ„ не умер... - прошептал я сквозь слезы.
Не выпуская моего уха из цепких пальцев, мулла Янгок пов„л меня в дом. Я
был готов ко всему. Пусть он изобь„т меня до смерти, пусть ездит на мне, как
эти детишки ездили на бедном ослике, пусть что угодно сделает! Пусть бы
только ослик не умер...
Закрыв за собой дверь, мулла Янгок остановился напротив меня. На его лице
не было ни капельки злости или угрозы. Наоборот, он приветливо улыбался.
- Сколько денег ты выручил, дитя мо„? - спросил он вдруг.
- Нисколько... - Я замотал головой. Если Янгок узнает, что я катал
детишек за деньги, то мне определ„нно не поздоровится. Кроме того, мне
совсем не до денег было...
- Грешно лгать, дитя мо„, - пропел мулла Янгок. - Место лжеца в аду, дитя
мо„. Зачем лж„шь, я же знаю, что ты с самого утра возил детишек за плату. По
двадцать копеек брал. Давай-ка сосчитаем выручку.
- Эти деньги я отдам Арифу. Он потерял свои, которые копил для
библиотеки...
- Какая ещ„ библиотека?! Давай сюда денежки, дитя мо„!
- Не дам!
- Уж не ослышался ли я? - удивился мулла Янгок и так же, как тот
длинноволосый, вмиг скрутил мне руки, вытряхнул из карманов все монеты.
Потом отпустил меня, выбрал пятак и подал мне:
- Возьми, дитя мо„, леденец себе купишь. Мне до того было обидно от всего
случившегося, что я чуть не ревел.
- Ну-ну, не расстраивайся, дитя мо„. Подумаешь, ослик сдох. Туда и
дорога. Красная цена ему тр„шка, а ты выручил семь. Я тебе на эти денежки
куплю завтра пару таких осликов. Накроем их расшитыми попонами, шею и голову
украсим разноцветными помпончиками - не ослики будут, а игрушки... Ты будешь
катать детишек, а я буду собирать деньги. Потом я куплю тебе машину.
Новенький "Москвич". Машину водить умеешь?
- Нет, не умею.
- Ничего, бог даст, научишься. А сейчас возьми вон ту корзину с мясом и
иди к мяснику. Пусть деньги отдаст сразу. Скажи, что здесь ровно семнадцать
килограммов. Скажи сам мулла Янгок вешал. Беги, дитя мо„, беги. Бог даст,
перед смертью я назначу тебя шейхом.
Через несколько дней мулла Янгок исполнил сво„ обещание: пригнал двух
осликов. Точно таких, какого я загнал. И что интересно, он раздобыл и
попоны, и разноцветные помпончики.
- Завтра воскресенье, дитя мо„, - сказал он, поглаживая редкую бородку. -
Чувствуется мне, горячий ден„к выдастся. Ты уж постарайся, сын мой...
- Постараюсь, конечно, постараюсь... - пообещал я и про себя подумал: "Ни
за что не позволю ему загубить этих животных! И наживаться на них не дам,
гнилой ты Орешек!"
Наутро мулла Янгок разбудил меня чуть свет и стал торопить, чтобы я
поскорее выводил осликов на работу. А я вс„ оттягивал, дожидаясь, когда
собер„тся вокруг побольше народу.
Часов в десять началась потеха: я вывел осликов в гущу толпы, вставил им
под хвост по ветке колючки. Ослики взбрыкнули, заорали благим матом и
кинулись в разные стороны, ударяясь об людей, опрокидывая корзины, мешки и
ящики. Картина получилась точь-в-точь как при появлении "дракона". Только на
этот раз было не страшно, а смешно. Я забрался на куполообразную гробницу
Узункулака и хохотал до упаду. И когда даже посиневший от злости Янгок
появился, я ничуть не испугался и вс„ продолжал смеяться.
- Подойди сюда, щенок! - прошипел он злобно.
- Слушаюсь, хозяин! - Я спрыгнул вниз. Янгок закатил мне оплеуху, как
клещами, вцепился в мою руку и волоком потащил в дом.
- Я покажу тебе, негодяй, как портить мне дело! - шипел он, скрежеща
зубами. - Жаль, что я убить тебя не могу, щенок!
По-моему, не стоит подробно рассказывать, как Янгок зав„л меня в комнату
и бил чем попало и куда попало. В этом нет ничего интересного. Он бил меня и
заставлял каяться.
- Покайся, негодяй, покайся, пока не поздно! Поклянись, что больше не
будешь подводить меня! Я молчал-молчал, потом не выдержал:
- Не покаюсь, ни за что не покаюсь! Погоди ты, Орешек, я еще сведу с
тобой сч„ты!..
- Что-о? Что ты сказал?! - заревел Янгок и опять бросился ко мне.
Но я успел отворить дверь и кинулся наут„к.
ЗАГОВОР УБИЙЦ
Всю ночь меня мучили кошмары. Только усну, а мулла Янгок тут как тут:
осторожно подползает ко мне, обеими руками хватает за горло и начинает
душить.
"Я покажу тебе, негодяй, как портить мне дело!"
Просыпаюсь в испарине, прихожу в себя, опять засыпаю. Только сомкну
глаза, опять появляется Янгок. Он летает надо мной, как вертол„т, кружится,
шепчет заклинания, колдует. У меня начинает вздуваться живот, будто шар, в
который накачивают воздух, и он вот-вот должен лопнуть, взорваться как
бомба. Вскрикнув, я опять просыпаюсь, ощупываю живот: нет, не вспух и,
похоже, взорваться не собирается.
Успокоившись, снова засыпаю. И снова снится какая-нибудь чушь.
Так промучился до утра. Встал с головной болью. А тут ещ„ бабушка начала
придираться: зачем, мол, прибежал, уж не прогневил ли чем дорогого муллу
Янгока.
- Нет, не прогневил, бабушка, нет, - успокоил я е„. -
Просто мулла дал мне отпуск. На один день, на свидание с тобой...
Бабушка захлопотала, стала готовить мне завтрак. А я сел обдумывать, что
делать дальше. Хорошо бы, конечно, на вс„ махнуть рукой, лечь на травке в
саду, достать учебники и учить уроки. И чтобы никто тебя не корил, не пилил:
"Опять бездельничаешь, останешься на второй год, непут„вый!"
Сам во вс„м виноват. Согласился, когда бабушка предложила стать дурацким
учеником Янгока. Правда, если бы я не согласился, она бы силой меня не
заставила. Но я хотел выведать секреты муллы да ещ„ за сестр„нку отомстить.
Поэтому пош„л, хотя мог вс„ это узнать каким-то другим пут„м. А секретов-то
у муллы, оказывается, почти никаких: надувает людей как может, и вс„ тут.
Взять бы да позвать милиционера: арестуйте, мол, этого человека, он вор и
мошенник! Но не такой уж простачок мулла Янгок. Скажет: "Докажите, что я вор
и мошенник. Я никому плохого не сделал. В поте лица служу аллаху. Вы на меня
наговариваете, потому что хотите свою вину скрыть: вы убили моего ослика,
единственного, любимого, незабвенного ослика!" Глядишь, я бы в дураках и
остался. С муллой не стоило связываться, а уж коли связался, надо дело
довести до конца. Прид„тся вернуться к Янгоку, попросить прощения, сделать
вид, будто понял свою ошибку и раскаиваюсь.
Приняв такое решение, я повеселел, даже голова перестала болеть. Взял
гроздь винограда и тронулся в путь. Ш„л я быстро и весело, но чем ближе
подходил к гробнице, настроение становилось вс„ хуже и хуже. Хотелось
вернуться обратно или, во всяком случае, сегодня не идти к Янгоку. И тут я
вспомнил волшебную шапочку.
- Скажи, дорогая, стоит ли связываться с этим муллой Янгоком? Ведь его
вс„ равно рано или поздно разоблачат. Не я, так другие.
- Так-то оно так. Но разве мулла Янгок не избил тебя, Хашимджан?
- Избил. Да ещ„ как!
- А ты разве прощал, когда тебя избивали в нечестной драке, Хашимджан?
- Нет, не прощал. Правда... Арифу простил, но ведь я сам сколько раз
обижал его ни за что ни про что...
- Вот видишь! А мулле Янгоку, значит, можно тебя колотить безнаказанно,
так, что ли?
- Вот ещ„! Я пообещал Янгоку свести с ним сч„ты!
- А чего тогда голову ломаешь? Или трусишь?
- Я? Трушу? Ты ещ„ меня не знаешь, дорогая! Я его... Да я этого Янгока,
как орех, расколю. Но на всякий случай, дорогая...
Я быстренько надел шапочку и прошептал:
- Наверху небо, внизу земля...
- Ты правильно решил, Хашимджан, - крикнула сверху шапочка, - не стоит
лезть на рожон!
Я быстро взбежал по каменным ступеням наверх. Дверь в дом была
приоткрыта, и оттуда доносились приглуш„нные голоса. Я тихо вош„л в
сумрачную комнату.
Мулла Янгок сидел в глубине комнаты на мягких ш„лковых подушках. Перед
ним стоял склонив голову Горбун. С того дня, как я убил змею, здесь его не
было видно. Я подумал даже, что он уехал навсегда вместе со своим дружком,
мюридом, который со шрамом.
- Долго же ты гулял, Балтабай! Я уж и не надеялся тебя увидеть, - говорил
недовольным голосом мулла Янгок.
- Две недели мотался по кишлакам, пока собрал все долги, причитающиеся
вам... - ответил Горбун. - А вы ещ„ недовольны.
- Где деньги? - сразу подобрался Янгок, как тигр, готовый прыгнуть на
жертву.
- Вот они. - Балтабай подал мулле деньги, зав„рнутые в платок.
- Это вс„? - спросил Янгок. подозрительно оглядывая Балтабая.
- Копеечка в копеечку, ака. Кое-кто расплатился продуктами, так их я
оставил вашим ж„нам. В кишлаке Айтепе и Культепе. Мясо, рис там, мука...
- Зря ты брал продукты, Балтабай. Если вс„ отдавать ж„нам, нам никогда не
выбраться из этой дыры, дитя мо„.
- Я не мог иначе, Янгок-ака. Или бери продуктами, или ничего не дают.
- Надо было припугнуть гневом аллаха.
- Пугал, Янгок-ака, пугал, да мало толку - не пугаются.
- Ох, сын мой, тяж„лые времена настали: нет у людей страха. Боюсь, в один
прекрасный день возьмут они да погонят нас отсюда. Надо поскорее сколотить
деньжат и смываться.
- Золотые слова, дорогой братец. Пора сматывать удочки. Вроде пал„ным
запахло...
- Ты о ч„м это? По лицу вижу, есть у тебя что-то на уме. Садись поближе,
Балтабай, рассказывай...
- Не утешительный рассказ будет, братец, - начал Балтабай.
- Да говори же поскорее!
- Выполняя ваше поручение, брат мой, я обош„л тридцать три кишлака и так,
шаг за шагом, добрался до Мирзаабада...
- Ты был в Мирзаабаде?
- Так точно. Там у меня родственнички живут. Они рассказали, что из
Ферганы приезжал следователь, расспрашивал про какого-то мошенника, по
фамилии Уразаев, который года два-три тому назад всучил какому-то простаку
вместо тысячи рублей пять настольных календарей.
Мулла Янгок вскочил с места и в волнении забегал по комнате.
- Всплыло! О боже, всплыло! И откуда они узнали мою фамилию?
- Так это вы? - деланно удивился Балтабай. - Я и не подозревал!
- Не прикидывайся дурачком, Балтабай! - вспыхнул мулла Янгок Уразаев. -
За мошенничество дадут от силы пять лет тюрьмы. Это тебе не убийство, дитя
мо„... Балтабай вздрогнул и испуганно огляделся вокруг. Янгок Уразаев минуту
смотрел на него, что-то обдумывая, потом просветлел лицом, подош„л к нише в
стене, достал кувшин с вином и сел на место.
- М-да, и твои дела не лучше моего, Балтабай, - сказал он с притворным
вздохом. Потом налил в пиалу вина, подал Балтабаю. - Сда„тся мне, - не спеша
продолжал Янгок, - сда„тся мне, что этот нечестивец Абдушукуров напал на
твой след, дитя мо„. Вчера он приходил сюда с несколькими милиционерами...
Балтабай замер, поднеся пиалу к губам.
- Пей, пей, герой, не трясись, - усмехнулся Янгок. - Не вс„ ещ„ потеряно.
Положение тво„ можно исправить, если взяться за дело с умом...
- А кто такой Абдушукуров?
- Председатель сельсовета. Тот, который решил разрушить наше гн„здышко.
- Меня-то он откуда знает?
- Он вс„ знает, дитя мо„. Вчера меня допрашивал: где, говорит, этот
горбатый мюрид скрывается? Нам, говорит, известно, что он не мюрид, а
бежавший из тюрьмы уголовник Балтабай Султанов. Растратчик и убийца.
Горбун уронил пиалу с вином на пол. Руки его прямо-таки танцевали.
- Спрячьте меня, святейший, умоляю вас именем аллаха!
- Я такой же святейший, дитя мо„, как ты - ангел! - засмеялся Уразаев. -
И навряд ли аллах тебе поможет, Балтабай. Он высоко в небе. А Абдушукуров
рядышком.
Балтабай с ужасом оглянулся, словно боясь, что Абдушукуров и взаправду
стоит рядышком и протягивает руки, чтобы схватить его. Глаза "мюрида"
налились кровью и пылали отчаянной решимостью. Я похвалил себя за то, что
догадался стать невидимым.
- Я убью его! - взревел Балтабай, выхватывая из-за голенища большой
кривой нож. - Клянусь аллахом, убью!
Меня бросило в холодный пот. И я тихонько отступил к двери.
- Спокойно, дитя мо„, - сказал Янгок, - спрячь пока эту штуку. Ты прав:
не жить тебе на свободе, пока на тво„м пути стоит этот Абдушукуров. Но
прежде чем убить его, надо приготовить себе убежище, чтоб было куда
скрыться...
Балтабай нервно засмеялся:
- Легко сказать, почтенный...
- Так и быть, помогу тебе ещ„ раз, сын мой, - сказал Янгок, положив руку
на сердце. - Такова уж моя натура: делать людям добро - моя слабость. Кто
пригрел тебя, когда ты был как затравленный зверь? Мулла Янгок. - Он
протянул руку и ткнул пальцем в горб Балтабая. - Кто тебе эту штуку
приделал? Разве не мулла Янгок? Кстати, теперь ты можешь его снять...
Я не успел удивиться тому, что, оказывается, горбы можно снимать при
желании.
- Ничего, он мне не мешает. - Балтабай схватил свой горб, оттянул его
назад и отпустил. Он мягко шл„пнулся на место. -
...Закладка в соц.сетях
