Жанр: Сказка
Муми-тролль: 1-6
...л хемуль.
— Нет, — возразил Снусмумрик, — я ее проконопатил. А в сарае нашел
парус. Хочешь покататься?
Хомса опустил глаза и уставился на дно чашки, он чувствовал, что хемуль
испугался. Но хемуль сказал:
— Это было бы просто прекрасно.
В половине первого подул ветер, правда, не сильный, но на море закудрявились
белые барашки. Снусмумрик пришвартовал лодку к мосткам купальни,
поставил шпринтовый парус и велел хемулю сесть впереди. Было
очень холодно, и они натянули на себя всю шерстяную одежду, какая была в
доме. Небо было ясное, окаймленное у горизонта грядой зимних облаков.
Снусмумрик взял курс на мыс, лодка резко накренилась и набрала скорость.
— Его величество море! — воскликнул хемуль дрожащим голосом; он
побледнел и испуганно глядел на поручни на подветренной стороне, почти
касавшиеся зеленой воды. "Так вот каково оно, — думал он. — Вот каково
плыть под парусом. Весь мир накреняется и кружится, а ты висишь на краю
бездны. Тебе холодно и страшно, ты раскаиваешься, что пустился в путь,
но уже поздно. Хоть бы он только не заметил, как я трушу".
Возле мыса парусник подхватила мертвая зыбь, которую принесло откуда-то
издалека, Снусмумрик сделал поворот против ветра и продолжал путь.
Хемуля замутило. Тошнота подкралась медленно и коварно; сначала хемуль
стал зевать и глотать, потом вдруг как-то ослабел, почувствовал,
что все его тело слабеет, и ему захотелось умереть.
— Теперь ты садись за руль, — сказал Снусмумрик.
— Нет, нет, нет, — прошептал хемуль и замахал обеими лапами, эти
движения вызвали новый приступ боли у него в животе, ему показалось, что
несносное море перевернулось вверх дном.
— Возьми руль, — повторил Снусмумрик и перебрался к средней скамье.
Руль беспомощно завертелся сам по себе, пока хемуль, спотыкаясь и запинаясь
о скамьи, добрался до кормы и вцепился в него посиневшими от холода
лапами. Парус забился -сейчас наступит конец всему свету, а Снусмумрик
сидел и спокойно смотрел вдаль.
Хемуль повернул руль в одну сторону, потом в другую, парус хлопал, в
лодку натекала вода, а Снусмумрик все смотрел на горизонт. Хемулю было
так плохо, что он не мог сосредоточиться и правил наугад, и вдруг дело
пошло на лад, парус наполнился ветром, и лодка уверенно заскользила
вдоль берега по длинным волнам.
"Теперь меня не вытошнит, — думал хемуль. — Я крепкокрепко держу
руль, и меня не вытошнит".
Живот сразу успокоился. Хемуль не сводил взгляда с носа лодки, который
то поднимался на волне, то опускался, то поднимался, то опускался.
"Пусть парусник плывет хоть на край света, только бы мне опять не стало
худо, только бы меня не вырвало..." Хемуль не смел шевельнуть ни одним
мускулом, не смел изменить выражение мордочки, ни подумать о чем-нибудь
другом. Он упорно смотрел на нос лодки, то взлетавшей, подгоняемой попутным
ветром, то опускавшейся, и их уносило все дальше и дальше в море.
Хомса Тофт вымыл посуду и застелил кровать хемуля. Потом собрал доски
для пола, лежавшие под кленом, и спрятал их за дровяным сараем. После
этого сел за кухонный стол и, прислушиваясь к ветру, стал ждать.
Наконец он услышал голоса в саду. Послышались шаги на кухонном
крыльце, вошел хемуль и сказал:
— Привет!
— Привет, привет! — ответил хомса. — Сильный ветер был на море?
— Почти шторм. Сильный, свежий ветер.
Мордочка у него все еще была зеленая, его знобило; он снял башмаки и
носки и повесил сушиться над плитой. Хомса налил ему кофе. Они сидели
друг против друга за кухонным столом, и обоим было неловко.
— Мне думается, — сказал хемуль, — мне думается, не пора ли собираться
домой? — Он чихнул и добавил: — Между прочим, я правил лодкой.
— Может, ты соскучился по своей собственной лодке? -пробормотал хомса.
Хемуль долго молчал и когда, наконец, заговорил, хомса почувствовал в
его голосе сильное облегчение.
— Знаешь что, — сказал хемуль. — Я скажу тебе кое-что. Ведь я первый
раз в жизни плавал по морю!
Хомса сидел, не поднимая головы, и хемуль спросил:
— Ты не удивляешься?
Хомса покачал головой.
Хемуль поднялся и стал взволнованно ходить по кухне.
— Какой ужас плыть под парусом, — говорил он. — Веришь ли, меня до
того укачало, что просто хотелось умереть и страшно было все время!
Хомса Тофт взглянул на хемуля и сказал:
— Это, должно быть, ужасно!
— Точно! — с благодарностью подхватил хемуль. — Но я и виду не подал
Снусмумрику! Он сказал, что я хорошо правлю при попутном ветре и что
хватка у меня правильная. А я теперь понял, что не стану плавать. Вот
странно-то, верно? Я вот только сейчас понял, что никогда больше не захочу
управлять лодкой!
Хемуль поднял мордочку и от души рассмеялся. Он с силой высморкался в
кухонное полотенце и заявил:
— Ну вот я и согрелся. Как только ботинки и носки высохнут, отправляюсь
домой. Воображаю, какая там неразбериха! Уйма дел накопилась.
— Ты что, будешь наводить чистоту? — спросил Тофт.
— Ясное дело, нет! — воскликнул хемуль. — Мне нужно позаботиться о
других. Ведь очень немногие могут сами разобраться в том, что им следует
делать и как поступать!
Мост всегда был местом расставания. Ботинки и носки хемуля высохли, и
теперь он уходил. Шторм все еще не унимался, и редкие волосы хемуля развевались
на ветру. Его стал одолевать насморк, а может он просто растрогался.
— Вот мое стихотворение, — сказал хемуль и протянул Снусмумрику
листок бумаги. — Я записал его на память. Ну это: "Скажи мне, что такое
счастье...", ты знаешь. Будь здоров, привет семье муми-троллей. — Он
поднял лапу и пошел.
Хемуль уже прошел мост, когда хомса Тофт нагнал его и спросил:
— Что ты собираешься делать с лодкой?
— С лодкой? — повторил хемуль и, подумав немного, сказал: — Подарю
ее. Подожду, пока не найду кого-нибудь подходящего.
— Ты хочешь сказать, того, кто мечтает плавать под парусом?
— Вовсе нет! — отвечал хемуль. — Просто тому, кому нужна лодка. --
Он снова помахал лапой, пошел дальше и исчез в березовой роще.
Хомса глубоко вздохнул. Вот и еще один ушел. Скоро долина опустеет и
будет принадлежать только семье муми-троллей и ему, хомсе Тофту. Проходя
мимо Снусмумрика, он спросила:
— А ты когда уйдешь?
— Посмотрим, — ответил Снусмумрик. -==21==-
Впервые вошел хомса Тофт в мамину комнату. Она была белая. Он наполнил
умывальник водой и поправил вязаное покрывало. Вазу Филифьонки он
поставил на ночной столик. На стенах здесь не было никаких картин, и на
комоде не было ничего, кроме блюдечка с иголками, резиновой пробки и
двух круглых камешков. На подоконнике хомса нашел складной нож. "Она забыла
его, -подумал он, — этим ножом она вырезала лодочки из коры. А может
быть, у нее есть еще один ножик?" Хомса раскрыл лезвия — и большое,
и маленькое, они совсем затупились, а шило сломалось. У ножа были еще и
маленькие ножницы, но ими она редко пользовалась. Хомса пошел в сарай,
наточил нож, потом положил его назад на подоконник.
Погода вдруг стала мягче, и ветер сменил направление на юго-западное.
"Это ветер муми-троллей, — подумал Тофт. — Я знаю, им больше всего
нравится юго-западный ветер".
Темные тучи медленно поднялись над морем, небо стало тяжелым, и было
видно, что облака наполнены снегом. Через несколько дней все вокруг укутает
белая зима, долины долго ждали ее, и вот она наконец пришла.
Снусмумрик, стоя возле своей палатки, почувствовал перемену погоды и
готов был отправиться в путь. Долину пора было закрывать.
Медленно и спокойно вытащил он из земли колышки палатки и свернул
брезент. Погасил угли в костре. В этот день спешить ему было ни к чему.
Теперь здесь было совсем чисто и пусто, только квадрат пожухлой травы
указывал на то, что на этом месте кто-то жил. На следующее утро и это
пятно засыплет снегом.
Он написал письмо Муми-троллю и опустил его в почтовый ящик. Набитый
рюкзак стоял на мосту.
Как только стало светлеть, Снусмумрик отправился искать свои пять
тактов и нашел их на берегу моря. Он перебрался через гряду водорослей и
прибитых морем щепок, остановился на песке и подождал. Они пришли к нему
сразу и были проще и красивее, чем он ожидал. Потом вернулся назад к
мосту — песенка о дожде шла за ним, подходила к нему все ближе и ближе;
он взгромоздил рюкзак на спину и зашагал к лесу.
В тот же вечер в стеклянном шаре засветился маленький немигающий огонек.
Семья муми-троллей, повесив штормовой фонарь на верхушку мачты,
держала путь к дому, чтобы залечь в зимнюю спячку. Зюйд-вест все не унимался,
темные тучи поднялись высоко и закрыли небо. Пахло снегом, холодом
и чистотой.
Хомса не удивился, найдя место, где стояла палатка, пустым. Наверно,
Снусмумрик понял, что не кто иной, как Тофт должен встретить семью муми-троллей,
когда она вернется домой. Возможно, у Снусмумрика было еще
кое-что на уме, мелькнуло у хомсы в голове, но он тут же забыл об этом и
стал думать о самом себе. Желание встретить муми-троллей становилось
нестерпимым. Каждый раз, когда он думал о Муми-маме, у него начинала болеть
голова. Мечта о ней была такой прекрасной, нежной и утешительной,
что стала просто невыносимой. Вся долина стала какой-то ненастоящей,
дом, сад и река казались игрой теней на полотне, и хомса уже с трудом
различал, что было на самом деле, а что ему только казалось. Ему пришлось
ждать слишком долго, это рассердило его. Он сидел на кухонном крылечке,
обхватив лапами коленки и сильно зажмурясь. Большие незнакомые
картины проносились у него в голове, и ему вдруг стало страшно. Он вскочил
и побежал: мимо огорода, мимо помойной кучи прямо в лес; вокруг
вдруг стало темно, он очутился на задворках усадьбы, в некрасивом, ни на
что не годном лесу, именно в том, о котором рассказывала Мюмла. Здесь
всегда царил полумрак. Деревья испуганно жались друг к другу, длинным,
тонким ветвям было слишком тесно, и они сплетались у хомсы над головой.
Земля здесь походила на сморщенную мокрую кожу. Лишь огненно-рыжая заячья
капуста светила яркими огоньками, ее кустики поднимались из черной
земли словно маленькие ручки, а узловатые стволы деревьев были облеплены
грибными наростами, похожими на белый и бежевый бархат. Это был какой-то
чужой мир. Хомса Тофт никогда не представлял его себе, у него не было
для него названия. Здесь не было ни единой тропинки, никто никогда не
отдыхал под деревьями. Это был недобрый лес, здесь бродили лишь с мрачными
мыслями. Тофт вдруг с большим облегчением почувствовал, что все образы,
мелькавшие до этого в его голове, исчезли. Его рассказ о долине и
счастливой семье поблек и куда-то уплыл, уплыла куда-то и Муми-мама,
стала далекой, чужой, он даже не мог представить себе, как она выглядит.
Хомса Тофт пошел дальше в лес, нагибаясь под ветками, то карабкался,
то проползал, не думая ни о чем, и в голове у него было пусто, как в
стеклянном шаре. По этому лесу ходила Муми-мама, когда была усталая,
сердита и хотела, чтобы ее оставили в покое; невесело бродила она наугад
в этой вечной тени... Хомса вдруг представил Муми-маму совсем иной, и
это вовсе не удивило его. Он вдруг подумал: отчего она могла расстроиться
и чем ей можно было помочь?
Вот лес поредел, и показались высокие серые горы, прорезанные глубокими
мокрыми впадинами, эти болота в лощинах тянулись почти до самых
вершин. На мощных голых вершинах не было ничего, там гулял ветер. Небо
было огромное, а по нему бежали большие снежные облака. Хомса Тофт обернулся
— долина лежала позади маленькой тенью. И тут он увидел море --
серое, громадное, испещренное белыми барашками до самого горизонта. Тофт
повернул мордочку к ветру. Теперь он наконец снова мог ждать.
Лодку муми-троллей подгонял попутный ветер, и она шла прямо к берегу.
Она возвращалась с острова, на котором Тофт никогда не был. "Может, они
сделают представление об этом острове, — думал он, — расскажут о нем
сами себе перед тем, как залечь в зимнюю спячку".
Много часов подряд сидел хомса на горе и смотрел на море. Стало смеркаться,
земля погружалась в темноту, но он все еще мог различить каждый
гребень волны. Перед тем как скрыться за горизонтом, солнце бросило узкий,
холодный, по-зимнему желтый луч на гряду облаков, и весь мир стал
вдруг неприветливым и пустынным.
Теперь хомса видел штормовой фонарь, который папа повесил на мачту.
Фонарь горел ровно, излучая мягкий теплый свет. Лодка была еще очень далеко.
И хомсе хватило времени, чтобы спуститься лесом вниз и пройти по
берегу моря к лодочной пристани — как раз чтобы успеть принять носовой
фалинь.
1970
¶Туве Янссон. Опасное лето§
---------------------------------------------------------------
Повесть-сказка
Перевод Л.Ю.Брауде, Е.А.Паклиной
---------------------------------------------------------------
¶ГЛАВА ПЕРВАЯ§
О берестяном кораблике
и огнедышащем вулкане
Мама Муми-тролля сидела на крыльце, на самом солнцепеке, и
мастерила кораблик из бересты.
"Насколько я помню, у галеаса [Парусник.] два больших паруса
сзади и несколько маленьких треугольных впереди, у бушприта",
[Брус, выступающий наклонно впереди носа корабля.] — думала она.
Больше всего ей пришлось повозиться с рулем, а вот трюм
получился легко и быстро. И маленькая крышка для люка, которую
мама сделала из бересты, была точьв-точь такой, как нужно. Крышка
плотно закрыла отверстие, а ее тонкие края оказались вровень с
палубой. "Теперь и шторм не страшен", — подумала про себя мама и
с облегчением вздохнула.
Рядом на ступеньках, поджав колени к груди, сидела Мюмла и
наблюдала, как Муми-мама укрепляет штаги булавочками с головками
из цветного стекла, а макушки мачт украшает красными флажками.
— Кому достанется этот кораблик? — замирающим голосом
спросила Мюмла.
— Муми-троллю, — ответила Муми-мама и стала искать в
шкатулке подходящую цепочку для якоря.
— Не толкайся! — раздался тонюсенький голосок из шкатулки.
— Душка! — сказала Муми-мама Мюмле. — Твоя сестричка
снова в моей шкатулке. Там полно иголок, смотри, чтобы она не
укололась.
— Мю! — строго прикрикнула Мюмла, пытаясь вытащить сестру
из клубка шерсти. — Сейчас же вылезай!
Но малышка Мю еще глубже зарылась в клубок, а потом и вовсе
исчезла в нем.
— Просто беда, что она уродилась такой маленькой, никогда
не знаешь, где она, - пожаловалась Мюмла. — А ты не сделаешь
берестяной кораблик и для нее? Тогда Мю сможет плавать в бочке с
водой и я, по крайней мере, не буду ее искать.
Мама засмеялась и вытащила из сумки кусочек бересты.
— Как ты думаешь, он выдержит малютку Мю? — спросила она.
— Конечно, — ответила Мюмла. — Но тебе придется сделать
еще спасательный пояс из бересты.
— Можно я порежу нитки? — запищала Мю из шкатулки.
— Сделай милость, — ответила Муми-мама.
Она сидела и любовалась парусником, раздумывая, не забыла ли
она сделать еще какую-нибудь деталь. Внезапно прямо на палубу
кораблика, который мама держала в лапах, стал медленно опускаться
большой клок черной сажи.
— Фу-фу! — воскликнула, сдувая сажу, Муми-мама.
Но в воздухе кружилось столько хлопьев сажи, что скоро
Муми-мама запачкала себе мордочку.
— Просто беда с этой огнедышащей горой! — вздохнула она и
поднялась на ноги.
— Огнедышащей горой? — удивилась малышка Мю и высунулась
из шкатулки.
— Ну да, здесь поблизости есть гора, которая начала
извергать огонь, — пояснила Муми-мама. — А теперь еще и сажу. С
тех пор как я вышла замуж, она молчала, а вот сейчас, стоило мне
вывесить белье для просушки, она расфыркалась, и все мое белье
почернело...
— Значит, скоро все сгорит! — радостно закричала Мю. --
Сгорят все дома, сады, игрушки муми-троллей, их маленькие братики
и сестрички!
— Глупости говоришь! — добродушно сказала Муми-мама,
смахнув с мордочки сажу, и пошла искать Муми-тролля.
У подножия холма, справа от того места, где между деревьями
висел гамак папы Муми-тролля, находилось небольшое болотце,
наполненное прозрачно-рыжеватой водой. Мюмла всегда утверждала,
что посредине оно — бездонное. Наверно, она была права. По краям
болотца росли кустики с глянцевитыми широкими листьями, на
которых отдыхали стрекозы и водяные пауки, а под водой с важным
видом шныряли длинноногие козявки. Чуть глубже золотистым блеском
светились лягушачьи глаза, а порой можно было видеть быстрые тени
каких-то таинственных лягушачьих родичей, живших в самой глубине
болотца, в иле.
Муми-тролль, свернувшись клубочком на зеленовато-желтом мху
и осторожно поджав под себя хвост, лежал на своем обычном месте
(вернее, на одном из них). Задумчиво и умиротворенно глядел он в
воду, прислушиваясь к шороху стрекозиных крыльев и сонному
жужжанию пчел.
"Кораблик для меня, — думал Он. — Он обязательно будет
моим! Летом мама всегда мастерит первый берестяной кораблик тому,
кого больше всех любит. Правда, она иногда отдает кораблик
кому-нибудь другому, чтобы никого не обидеть. Сейчас я загадаю:
если этот водяной паук поплывет на восток, шлюпки на кораблике не
будет. Если же паук отправится на запад, мама сделает
шлюпку,.такую крохотную, что ее и в лапы будет страшно взять".
Водяной паук лениво потащился на восток, и на глаза
Муми-тролля навернулись слезы.
Внезапно зашуршала трава, и среди ее метелок показалась
Муми-мама.
— Привет! — сказала она. — У мена для тебя кое-что есть.
Она осторожно спустила парусник на воду. Он плавно и красиво
закачался над своим зеркальным отражением и сразу же тронулся в
путь, словно всегда только и делал, что плавал.
И хотя Муми-тролль увидел, что мама забыла сделать шлюпку,
он ласково потерся мордочкой о ее мордочку (ощущение было такое,
будто прикасаешься к белому бархату) и сказал:
— Такого хорошего кораблика у тебя еще никогда не
получалось!
Они сидели рядышком на мху и смотрели, как парусник пересек
болотце и причалил к маленькому листочку.
Они слышали, как неподалеку от дома Мюмла звала малышку Мю.
— Мю! Мю! — кричала она. — Несносный ребенок! Мю-ю-ю!
Приди только домой, я оттаскаю тебя за волосы!
— Она снова где-то спряталась, — сказал Муми-тролль. --
Помнишь, как мы нашли ее в твоей сумке?
Муми-мама кивнула головой. Она сидела, свесив мордочку к
зеркальной глади воды, и рассматривала дно.
— Там что-то блестит, — сказала она.
— Твой золотой браслет, — ответил Муми-тролль. — Или
браслетик фрекен Снорк. Хорошо я придумал?
— Очень! — ответила мама. — Теперь мы всегда будем
хранить наши украшения в прозрачно-рыжеватой воде. Там они
кажутся куда красивей.
Мюмла стояла на крыльце и охрипшим голосом все еще звала
сестренку. Она знала, что малышка Мю сидит в одном из своих
многочисленных тайничков и хихикает.
"Ей бы выманить меня отсюда с помощью меда, — думала Мю,
посмеиваясь, — и отколотить хорошенько, когда вылезу!"
— Послушай-ка, Мюмла! — закричал Муми-папа со своей
качалки. — Если ты будешь так кричать, она никогда не придет.
— Я кричу только для очистки совести, — деловито пояснила
Мюмла. — Когда мама уезжала, она сказала: "Я оставляю на тебя
младшую сестру. Если ты не сможешь воспитать ее, никто другой
этого не сделает. Я-то отступилась от нее с самого дня ее
рождения".
— Ну тогда понятно, — сказал Муми-папа. — Ори себе на
здоровье, коли тебе так спокойнее.
Он взял кусочек испеченного к завтраку кекса со стола,
осторожно огляделся по сторонам и обмакнул кекс в кувшинчик со
сливками.
Стол был накрыт на пятерых, а шестая тарелочка стояла под
столиком на веранде, так как Мюмла говорила, что там она
чувствует себя свободнее. Тарелочка Мю была, разумеется, совсем
крохотной и пряталась в тени цветочной вазы посреди стола.
Тут показалась Муми-мама. Она бежала со всех ног по садовой
дорожке.
— Не торопись, милая, — сказал ей папа. — Мы уже поели
прямо в кладовке.
На веранде мама перевела дух и посмотрела на накрытый стол.
Скатерть почернела от копоти.
— Охо-хо-хо, — простонала мама. — Ну и жара! А сажи-то
сколько! Ох уж эта огнедышащая гора!
— Будь гора чуть поближе, мы, по крайней мере, сделали бы
пресс-папье из настоящей лавы, — мечтательно сказал папа.
И в самом деле было жарко.
Муми-тролль по-прежнему лежал на мшистом бережку болотца и
глядел на небо. Оно было совсем белое, похожее на серебряную
пластинку. Он слышал, как внизу у моря перекликались морские
птицы.
"Будет гроза", — сонно подумал Муми-тролль и вылез из мха.
Как всегда перед переменой погоды, небо озарялось удивительными
сполохами. Он начал тосковать по Снусмумрику.
Снусмумрик был его лучшим другом. Конечно, ему еще страшно
нравилась фрекен Снорк, но дружба с девочкой — это ведь совсем
другое.
Снусмумрик был на редкость невозмутим и очень много знал,
однако никогда не выставлял это напоказ. Лишь иногда рассказывал
о своих путешествиях, и тогда его собеседник испытывал чувство
гордости, словно сам совершил их втайне, вместе со Снусмумриком.
Когда выпадал снег, Муми-тролль погружался вместе со всеми в
зимнюю спячку, а Снусмумрик отправлялся странствовать на юг и
возвращался в Муми-дол лишь следующей весной.
Но этой весной он не вернулся.
Муми-тролль все время, как только проснулся от зимней
спячки, ждал его, хотя другим ничего не говорил. Когда над
долиной появились стаи птиц, а снег, нанесенный с севера,
растаял, Муми-тролль заволновался. Никогда еще Снусмумрик так не
задерживался в пути. Наступило лето, и место у реки, где всегда
разбивал свою палатку Снусмумрик, заросло зеленой травой, словно
там никто никогда не жил.
Муми-тролль все еще ждал его, но уже не так терпеливо. Устав
от ожидания, он мысленно осыпал Снусмумрика упреками.
Однажды фрекен Снорк завела за обедом разговор о Снусмумрике.
— Как долго его нет в этом году, — сказала она удивленно.
— Откуда ты знаешь, может, он вовсе не придет, - сказала
Мюмла.
— Наверняка его проглотила Морра! — закричала малышка Мю.
— Или он свалился в пещеру и разбился в лепешку!
— Тише, тише, — одернула ее Муми-мама. — Снусмумрик не
пропадет!
"Кто его знает, — думал Муми-тролль, медленно прогуливаясь
по берегу реки. — Существуют же на свете морры и полицейские. И
еще пропасти, куда можно свалиться. Можно замерзнуть, взлететь на
воздух, упасть в озеро, подавиться костью, да мало ли еще что! В
мире много опасностей. Там никому нет дела до тебя, и никому не
интересно знать, что ты любишь и чего боишься. А Снусмумрик в
старой зеленой шляпе ходит по белу свету... И еще есть Сторож в
парке, его заклятый враг, опасный-преопасный..."
Муми-тролль остановился на мосту и мрачно стал смотреть на
воду. Тут чья-то лапка легко коснулась его плеча. Он вздрогнул и
резко обернулся.
— А, это ты, — сказал он.
— Мне очень грустно, — промолвила фрекен Снорк и с мольбой
взглянула на него из-под челки.
Венок из фиалок обвивал ушки фрекен Снорк. Она все утро
проскучала. Но Муми-тролль в ответ лишь буркнул что-то
неопределенное.
— Поиграем? — предложила фрекен Снорк. — Представь себе,
что я писаная красавица и ты похищаешь меня.
— Я что-то не в настроении, — ответил Муми-тролль.
Ушки фрекен Снорк поникли. Тогда он быстро потерся мордочкой
о ее мордочку и сказал:
— Незачем представлять, ведь ты и в самом деле писаная
красавица. Лучше я похищу тебя завтра.
Июньский день подходил к концу, спускались сумерки. Но жара
не спадала.
В сухом, горячем воздухе летала копоть. Семья муми-троллей
сникла, притихла, никому не хотелось говорить. Муми-мама решила,
что они будут спать в саду. Она приготовила всем постельки в
уютных уголках тут и там и у каждой поставила по маленькому
ночнику, чтобы никто не чувствовал себя одиноко.
Муми-тролль и фрекен Снорк свернулись клубочком под кустами
жасмина. Но сон не шел.
Ночь была необычная, зловеще тихая.
— Как душно! — жаловалась фрекен Снорк. — Я верчусь с
боку на бок, простыня сбилась, и скоро я стану думать о разных
грустных вещах!
— И мне тоже не спится, — ответил Муми-тролль.
Он сел и посмотрел в сад. Казалось, все спали, и ночники
безмятежно светились у постелей.
Внезапно кусты жасмина задрожали.
— Ты видел? — спросила фрекен Снорк.
— Теперь все снова спокойно, — ответил Муми-тролль.
В тот же миг ночник опрокинулся в траву.
Цветы вздрогнули, и чуть заметная трещина медленно поползла
по земле. Она все ползла-ползла и наконец исчезла под матрасом. А
вынырнув из-под матраса, стала шире. В нее посыпались земля и
песок, и тут же зубная щетка Муми-тролля скатилась прямо в темную
впадину.
— Щетка совсем новая! — закричал Муми-тролль. - Ты видишь
ее?
Он сунул было мордочку в трещину, стараясь рассмотреть
щетку. И в тот же миг земля, слегка чмокнув, сомкнулась над ней.
— Она ведь совсем новая, — удивленно повторил Муми-тролль.
— Синяя.
— Хуже было бы, если бы застрял твой хвост! — утешила
Муми-тролля фрекен Снорк. — Тогда бы ты просидел здесь всю жизнь!
Муми-тролль тотчас поднялся.
— Идем, — позвал он. — Будем спать на веранде!
Перед домом стоял Муми-папа и водил мордой, принюхиваясь.
Из сада доносились тревожные звуки, взлетали стаи птиц,
шелестела трава под лапками убегающих лесных зверюшек.
Малышка Мю высунула головку из подсолнечника, который рос
возле крыльца, и восторженно закричала:
— Сейчас как грохнет!
Внезапно под ногами у них раздался негромкий гул. Они
услышали, как попадали в кухне кастрюли.
— Уже пора завтракать? — спросонок закричала мама. — Что
случилос
...Закладка в соц.сетях
