Политический экстремизм - леворадикальные течения

сторінка №5

...и менее утвердившие
тоталитарную модель, были застрахованы от данного явления. Причем не следует утверждать,
что социалистическое государство автоматически исключает развитие левого экстремизма
в недрах своей системы. Речь идет именно о тоталитарном режиме любой ориентации,
так как он в корне подавляет те факторы, которые необходимы для запуска механизма
развития левоэкстремистских процессов.
Различие экономических укладов при наличии сходного социально-политического
явления заставляет поставить под сомнение традиционный тезис советских исследователей о
бесспорном преобладании экономических причин, порождающих левый экстремизм. Впрочем,
уже со второй половины 80х годов данный тезис уже не воспринимался как бесспорный,
и в работах специалистов обозначился некоторый отход от него. Однако не следует автоматически
переходить и на противоположную позицию, пользовавшуюся популярностью в
ряде направлений зарубежных исследований, относящую причины данного явления исключительно
в политическую сферу.
Если в авторитарных индустриальных странах левый экстремизм является инструментом
борьбы за власть, (по крайней мере, хотя бы способом некоторого ограничения всевластия
и безнаказанности правящего режима), то в открытом обществе он может выступать либо
в форме стихийного бунта против существующих отношений, либо снова инструментом
борьбы за власть, но уже со стороны тех политических сил, которые осознали свое полное
банкротство в легальной конституционной борьбе. В данном случае необходимо учитывать,
что даже среди западных демократий на том или ином хронологическом отрезке новейшего
периода обнаруживаются условные открытые общества, в которых политическая элита при
внешних атрибутах демократии использует специальные политические технологии, которые
делают бессмысленной легальную борьбу левой оппозиции, поскольку ее заранее обрекают
на провал.
Индустриальное общество на ранних стадиях своего развития чрезвычайно уязвимо
перед угрозой феодальной контрреволюции (недаром даже социализм, несущий в себе лишь
некоторые характерные черты феодальной системы, исторически имел шансы на успех
именно в экономически отсталых государствах, где капиталистические институты не успели
окрепнуть в полной мере). Психология экономически обделенных категорий населения носила
экстремистский характер, общество явно распадается на противостоящие друг другу
классы, каждый из которых имеет собственных политических лидеров, программу действий
и даже идеологию. При этом буржуазная элита по сравнению со всем населением крайне малочисленна,
а ее ресурсы влияния нейтрализуются количественным превосходством недовольных.
Подобная ситуация была характерна для Западной Европы вплоть до середины ХХ
века (фашизм и национал-социализм также выглядят как попытка "набросить узду" на классический
капитализм, пусть даже и в ограниченном масштабе).
С 50-х годов экономика индустриальных стран открытого типа начинает развиваться
столь стремительно, что скоро достигает способности удовлетворить основные материальные
запросы непосредственных производителей и создать уверенность в реализации остальных
потребностей в ближайшем будущем. Происходит "размывание" классов, как по экономическому
признаку, так и по фактору социальных привилегий. В этот момент пролетариат
теряет свою революционность, возникает эффект "одномерного человека" с его неспособностью
критического отношения к обществу. Материально обделенный индивид в этих условиях
стремится уже не к "коренной ломке" существующих социальных и производственных
отношений, а к интеграции в привилегированные слои законным или незаконным путем.
Индустриальное общество тяготеет не к революционной, а к эволюционной модели
развития. Гибкость либерально-демократической системы и рыночной экономики позволяют
трансформировать любой "взрывной скачок" в "постепенный" (используются термины и ихСТРАНА
% ОТ ОБЩЕГО ЧИСЛА ЧЛЕНОВ
ФРГ
84,5
Франция
79,1
Италия
78,7
Испания
75,9

Эти данные позволяют достаточно уверенно сформулировать следующий тезис: чем
более высокоразвито индустриальное общество (соответственно, и сопутствующая ему социально-политическая
инфраструктура), тем большую роль в левоэкстремистских движениях
играют представители мелкобуржуазных, интеллектуальных слоев, а доля традиционно революционных
социальных категорий (пролетариат и близкие к нему группы) сокращается.
Этот принцип имеет и обратное значение - в менее развитом государстве "третьего мира"
основу всех более или менее заметных вооруженных леворадикальных движений составляет
крестьянство. Наиболее показателен в данном случае состав перуанской маоистской организации
"Светлый путь", главной ударной силой которой выступало крестьянство из беднейших
районов страны.

Таблица 2
Социальное происхождение членов левотеррористических
группировок в западноевропейских государствах

СОЦИАЛЬНОЕ
ПРОИСХОЖДЕНИЕ
ФРГ
%
ФРАНЦИЯ
%
ИТАЛИЯ
%
ИСПАНИЯ
%
Студенты и интеллигенция
54,6
55,8
52,4
53,5
Профессиональные
преступники
18,6
16,4
20,2
15,6
Мелкие и средние
предприниматели
10,1
9,9
11,2
14,3
Буржуазия
9,5
7,9
7,2
6,3
Чиновники и служащие
6,3
5,5
7,9
4,2
Рабочие
0,9
3,6
1,1
1,2

Западноевропейские страны к 60-м годам уже миновали наиболее опасную стадию
развития экономической и социально-политической систем, на которой пролетариат и крестьянство
активны и недовольны существующим положением, составляя потенциал революции.
Поэтому, хотя определенный круг интеллектуалов прилагал значительные усилия по
созданию революционной ситуации, подлинной базы для широкомасштабного движения не
было. Основным требованием пролетариата всегда оставалось улучшение собственного материального
положения, какая-либо "исторически обусловленная революционность" была
ему чужда. Поэтому, как только экономика капиталистического государства сумела обеспечить
данной социальной категории удовлетворительный достаток, рабочий класс с легкостью
интегрировался в существующую систему. Можно установить следующую закономерность:
на ранних стадиях развития индустриальное общество чрезвычайно уязвимо перед угрозой
социалистической революции, на поздних этапах оно неизбежно сталкивается с ультралевым
терроризмом. Переход к более совершенной модели социальной и экономической
организации (постиндустриальное общество) ликвидирует традиционные формы ультралевого
террористического движения, переводя его в антиглобалистское, неоанархистское, радикально-экологические.

Постиндустриальная фаза выбивает социальную базу из-под левоэкстремистских организаций
и блокирует многие из причин, приводящих к созданию благоприятной для экстремистов
обстановки. Если до этого момента "правила игры" диктовала промышленность,
то второй (компьютерный) этап научно - технической революции, перенеся акценты на информационные
технологии, систему коммуникации, сферу услуг и досуга, на первое место
выводит научно подготовленного человека творческого труда. Если на индустриальной
фазе интеллектуалы, молодые специалисты (особенно нетехнического профиля) с трудом
находили свою нишу в промышленно ориентированной экономике, то теперь формируется
"экономика знаний, где на профессии с преобладанием интеллектуального труда приходится
основной прирост занятости". Студенчество, бывшее зачинщиком "левацких бунтов" 60х
годов, из лишенного будущего потенциального изгоя превратилось в престижную и перспективную
категорию, поскольку степень материального благополучия и социальный статус
в постиндустриальной среде напрямую связан с уровнем образования.
Особо важно, что сгладились различия в перспективах роста доходов и статуса между
техническими и гуманитарными специалистами, поскольку новые отношения явились благоприятной
средой для развития культуры, не коммерчески ориентированного духовного творчества
и т.д. Гуманитарные знания столь широко внедрились даже в производственную сферу,
что без соответствующих специалистов не может обойтись ни одна преуспевающая фирма.
Характерно, что первые реальные признаки постиндустриализма проявились в ФРГ в
конце 80-х - начале 90-х годов, и именно это время стало закатом ультралевого террористического
движения в данной стране. В настоящее время Западная Европа вплотную подошла к
окончательному полномасштабному утверждению постиндустриальных отношений (США и
Япония заметно лидируют в данном процессе).
Исследуем механизмы возникновения и развития левого экстремизма в индустриальном
обществе на примере Федеративной Республики Германии. Всплеск леворадикальных
движений, в том числе "новых левых" и чисто террористических, пришелся в этой стране на
вторую половину 1960х годов. А ведь именно в 1967-68 годах экстренные меры правительства
ФРГ в области экономики дали ощутимые положительные результаты. 1968 год - пик
молодежных выступлений, совпал с фазой "экономического оживления". Безработица составляла
1% трудоспособного населения; темпы прироста ВНП (за период с 1960 по 1965 годы)
составляли 5,1%, что по сравнению с другими этапами экономического развития государства
было весьма неплохо.
Весьма важно определить, правомерно ли считать молодежное леворадикальное движение
1967-68 годов в ФРГ (именно в его недрах сложился собственно левый экстремизм,
переросший в терроризм) относительно самостоятельным явлением, со своими причинами,
спецификой, институтами, либо оно было лишь одной из граней проявления некоего более
широкомасштабного политического процесса? Обозначим важнейшие проявления политической
активности того периода.
1967 год (лето) - начало массового студенческого движения протеста, охватившее
более половины учащихся и частично распространяющееся на рабочую молодежь.
1968 год - продолжение студенческих выступлений, сопровождающихся нарастанием
идейного влияния "новых левых";
* правая (руководящая) группировка СвДП (Свободная демократическая
партия) терпит поражение во внутрипартийной борьбе и уступает лидерство
центристам во главе с В. Шеелем;
* поджоги левыми экстремистами торговых центров во Франкфурте - первая
собственно террористическая акция ультралевых;
* фракция "Молодые социалисты" СДПГ (Социал-демократическая партия
Германии) призывает к разрыву коалиции с ХДС/ХСС (Христианскодемократический
союз / Христианско-социальный союз);
* оформляется легальная Коммунистическая партия Германии (Марксисты-ленинцы).

1969 год - образовано самое влиятельное политическое объединение западногерманских
коммунистов: Германская коммунистическая партия (ГКП). Если остальные коммунистические
организации насчитывали в своих рядах по 1 - 2 тысячи человек, то ГКП, сразу же
выделившаяся быстрым ростом, к 1988 году (начало всеобщего кризиса коммунистических
движений) достигла 38 тысяч человек. По германским масштабам это было весьма заметное
достижение. Данные факты явно указывают на то, что шел всеобщий процесс активизации
левых сил в обществе, от умеренно-лояльных, до радикальных, экстремистских. И молодежное
движение - первоначальное ядро левого экстремизма, является ярким, но все же
только одним из симптомов этого широкого процесса.

Существуют ли первопричины этой неожиданной "полосы полевения" общественнополитической
атмосферы в ФРГ? Уже само образование этого государства было во многом
искусственным актом. Спешно создавался оборонительный рубеж, призванный остановить
распространение советского влияния в послевоенной Европе. Все, что могло консолидировать
силы для данной цели, спешно создавалось и поддерживалось; что хотя бы косвенно
размывало антисоветскую монолитность "Центрально-европейского бастиона" - подавлялось.
И первое, что подверглось ударам, политические течения левой ориентации. В данной
работе мы не рассматриваем более глубинные трансформации "вестернизации" Германии,
превратившей ее из классической категории Евразийского континентального мира в представителя
Атлантической цивилизации, со всеми соответствующими последствиями, отразившимися
на состоянии как официальных государственных институтов, так и всего мировоззрения
населения страны. Таким образом, ход естественного развития политических процессов
западных зон Германии (равно как и восточной) был нарушен.
Фактор потенциальной угрозы со стороны находившихся в центре Европы советских
войск, склонял правительство ФРГ и его западных союзников на запрет (а по возможности и
полную ликвидацию) политических движений и организаций просоветской ориентации. Последствия
и эффективность данных мер в плане долгосрочной политической стратегии противостояния
советскому блоку нас не интересует. Важно другое - в итоге политический фон
ФРГ стал выделяться куцей, предельно усеченной реальной оппозицией. С началом сближения
СДПГ с блоком ХДС/ХСС оппозиция как политическое явление вообще почти исчезла.
Однако наличие таковой является объективным условием существования государства с
демократической политической системой.
Долго сдерживаемые оппозиционные силы прорвались к жизни в более радикальных
формах, чем это могло бы быть при естественном развитии. Быть может, экономические
причины (некоторые кризисные периоды в середине 60х годов) и явились катализатором леворадикального
взрыва. Но явно и другое - стоило оформиться так называемой "Большой
коалиции" (совместное правление ХДС/ХСС и СДПГ), как буквально спустя несколько месяцев
акивизировались те социальные движения, которые породят уличные бесчинства молодежи,
вооруженной лозунгами "новых левых", а затем и террористическое движение в
ФРГ. Показательно, что в других развитых капиталистических странах, где левой оппозиции
оставляли большее поле деятельности, левоэкстремистские движения не достигли такой мощи
и размаха, как в ФРГ.
Процесс "полевения" политической атмосферы в Германии конца 60х годов логически
увенчался победой коалиции СДПГ и СвДП 28 октября 1969 года. Теперь деформация
политического развития ФРГ стала преодолеваться, но механизмы развития левого экстремизма
уже набирали силу.
Рассмотрим социальный состав наиболее радикального течения левоэкстремистских
движений. Если основу "новых левых" дала студенческая молодежь, то террористическое
крыло левого радикализма было гораздо более многоплановым. Почти все представители
"первого поколения" ультралевого террористического движения прошли через коммунистические
и социалистические партии, молодежные антивоенные организации. Однако, быстро
разочаровавшись в результатах политической деятельности данных организаций, экстремисты
их быстро покинули.
В своей основе левотеррористическое движение сформировалось из представителей
привилегированных и материально обеспеченных слоев общества. Их отличал высокий образовательный
уровень, склонность к философскому осмыслению недостатков существующей
социальной модели. Разумеется, имели место исключения, но молодые представители
низших слоев общества, равно как и малообразованные, в левотеррористических группировках
встречались относительно редко.
Средний возраст политического террориста в индустриально развитом обществе составил
21 год; 2/3 от общего числа имеют высшее образование (преимущественно - гуманитарное).
Отчасти эти данные могут быть объяснены структурными изменениями на рынке
труда, поставившими молодых специалистов гуманитарного профиля в положение низкооплачиваемой
или безработной категории. Протест потерпевших в данном аспекте предсказать
нетрудно. Однако абсолютизировать этот подход не следует. Даже в числе наиболее активных
террористов - боевиков много состоятельных людей. У. Майнхоф, Я.К. Распе, С. Альбрехт
добились определенных успехов и известности в своей профессиональной работе. Только
А. Баадера традиционно считают неудачником, во всех отношениях "выигравшем" от
вступления в терроризм.

Таблица 3
Состав террористической группы Баадер-Майнхоф в
1970 году
РОД ЗАНЯТИЙ
КОЛИЧЕСТВО ЧЕЛОВЕК
Журналист

2

Юрист

2

Студент

8

Медсестра

1

Фотограф

1

Парикмахер

1

Автомеханик

1

Без определенной профессии

1

Присутствие "гуманитарной специализации" ультралевого политического терроризма
можно объяснить тем, что его представители в силу полученной подготовки обладали более
широким политическим кругозором, чем техническая интеллигенция или представители
рабочих профессий. Поэтому и их повышенная социальная активность, поиск альтернативных
путей развития общества.
Таблица 4
Процентное соотношение трудовых категорий населения
в составе террористических группировок в ФРГ

КАТЕГОРИЯ
% ОТ ОБЩЕГО ЧИСЛА
Учащиеся

28

Студенты

24

Ремесленная молодежь

22

Рабочие

19

Представители "свободных профессий"

7

Молодежно-студенческая социальная база современного ультралевого экстремизма
обусловлена рядом общих факторов. А.М. Халмухамедов указывал на следующие особенности
этой социальной категории: неустойчивый тип сознания; высокая степень социальной
организованности и коллективизма; наличие свободного времени для политической работы;
высокий уровень информированности; неизбежная теоретико-познавательная деятельность.
Особо подчеркивалось, что студенческая молодежь высокоразвитой индустриальной
страны капиталистического типа (в данном случае - ФРГ) вообще склонна отдавать
предпочтение левым политическим силам.
Необходимо выяснить степень целесообразности объяснения причин левого экстремизма
психическими отклонениями его членов. Существуют факты, которые дали возможность
ряду исследователей придавать большое значение данному подходу: опухоль мозга у
Майнхоф, наследственные психические заболевания в семье Энслин. Лидеру террористов
Баадеру вообще дается уничижительная психологическая характеристика: "Баадер, сынок
историка и земельного архивариуса, отличался комплексом неполноценности, стремлением
выделиться, чувством постоянной неудовлетворенности и недовольством всем и вся; его постоянно
мучила потребность кем-то руководить, быть вожаком, мстить за все, чего он в жизни
не достиг, но чего хотел достигнуть".
Однако эти факты не дают основания подводить общий вывод для всех участников
левоэкстремистских движений. Также не следует переоценивать воздействия догм протестантской
церкви и особенностей внутрисемейного воспитания на формирование экстремистского
мировоззрения.
Одной из отличительных особенностей левого экстремизма является высокое участие
в данном движении женщин. Этому феномену даются самые различные объяснения (в том
числе и с позиций феминизма), с которыми, можно согласиться в общих чертах, но только
при учете конкретной специфики проявлений.
В ФРГ женщины составляли почти половину всего состава левотеррористических
группировок, что опережает аналогичный показатель по другим развитым западноевропейским
странам:
ФРГ - 47,6 %
Италия - 44,9%
Франция - 45,6 %
Испания - 21,1%
Рассмотрим данные о численном составе левотеррористических группировок в ФРГ.
В период наибольшей активности эти показатели составляли:
* 24 боевика на нелегальном положении;
* около 100 сообщников, оказывающих вспомогательную помощь при проведении акций;

* около 200-300 активных сторонников, готовых при случае примкнуть к террористам;
* около 2000-3000 граждан, симпатизирующих деятельности ультралевых группировок.

Такое соотношение уже позволяет эффективно функционировать механизму "самовосстановления"
нелегальных боевых структур. Для RAF работа данного механизма выглядела
следующим образом:
а) серией эффектных террористических акций боевики наносят удар по институтам
государственной системы, по престижу правительства;
б) система безопасности государства в качестве контрмер арестовывает или ликвидирует
активных террористов;
в) вдохновленные действиями боевиков, их самопожертвованием, наиболее радикальные
элементы второй группы (активные помощники) переходят в первую группу (боевая нелегальная
группировка) - сами становятся террористами и восполняют потери боевого ядра
RAF;
г) представители третьей группы (симпатизирующие) в результате идейнопсихологической
эволюции занимают более радикальную позицию и фактически пополняют
ряды второй группы.

Такое "взаимопополнение" позволяло обеспечивать живучесть и боеспособность
RAF. Даже самые активные действия полиции и других антитеррористических служб не могут
привести к тому, чтобы "зона потерь" расширилась настолько, дабы перекрыть все три
сектора экстремистского движения (члены 2 и 3 секторов вообще юридически неприкосновенны).

В связи с причинами возникновения левоэкстремистского движения следует учесть
мнение бывшего сотрудника Федеральной разведывательной службы ФРГ (БНД), агента министерства
безопасности ГДР - Хайнца Фельфе. Он отмечает, что в 60х годах БНД полностью
контролировало основные университеты Германии и специально создавала леворадикальные
организации, в надежде, что они привлекут к себе сотрудников спецслужб социалистических
стран. Однако леворадикальные организации вышли из-под контроля своих создателей.
Как писал Х. Фельфе по поводу левотеррористических группировок: "...БНД постигла
участь ученика чародея, вызвавшего к жизни духов, оказавшихся во многих случаях неуправляемыми".

Противоположная точка зрения состоит в стремлении рассматривать левоэкстремистское
движение (особенно ультралевый терроризм) как результат спецопераций агентов социалистического
лагеря по дестабилизации обстановки в ведущих капиталистических странах.
Руководитель отдела по борьбе с терроризмом федеральной полиции ФРГ Г. Боэден
опубликовал данные о причастности палестинского движения сопротивления к подготовке
западногерманских ультралевых боевиков. Хотя ряд бывших сотрудников министерства
государственной безопасности ГДР безусловно признавали наличие подрывной работы против
Западной Германии, о контактах с террористами не упоминалось. Бывший руководитель
внешней разведки ГДР также отрицал поддержку западногерманских левых. Впрочем,
как отмечал В. Витюк, механизм взаимодействия спецслужб и террористических организаций
настолько сложен, что даже сами боевики о подобных связях могут и не догадываться.

Западноевропейские левые экстремисты пытались организовать взаимную поддержку
на международном уровне. Например, западногерманским "новым левым" помогали более
опытные французские агитаторы. RAF проводила акции совместно с террористами Франции,
получала оружие от сообщников в Швейцарии. Роль боевиков RAF в убийстве крупного
итальянского политического деятеля А. Моро не прояснена до сих пор.
Можно выделить три направления в объяснении причин развития ультралевых группировок
в ФРГ.
1. Ультралевые группировки создаются и провоцируются к активности спецслужбами
данной страны, с ведома правящей политической элиты, для психологического
воздействия на граждан в целях расширения собственного
влияния и повода для подавления политической оппозиции.
2. Ультралевые группировки были созданы и поддерживались спецслужбами
социалистических стран для дестабилизации внутриполитической обстановки
в государствах капиталистической системы.
3. Левый экстремизм возникает в силу специфики экономического, политического,
социального развития индустриального общества, с учетом конкретных
национальных и исторических особенностей.
Целесообразно придерживаться третьего направления, преобладание которого подтверждено
фактическими данными. Как отмечают У. Бакес и Э. Йессе, в современном высокоразвитом
обществе экстремизм имеет слабую базу, но: "...питательной средой для него являются
недостатки существующей демократии, о чем свидетельствуют политические аферы
и скандалы последних лет, используемые экстремистами для разжигания в народе недоверия
к существующей системе".
Проведенное нами исследование условий возникновения и особенностей развития западноевропейских
ультралевых движений позволяет выделить следующие группы факторов,
порождающих левый экстремизм в высокоразвитой стране индустриального типа.
I. Социально - экономические факторы:
1. разновидность экономического кризиса, при котором в наибольшей степени
страдают мелкие предприниматели, интеллигенция люди свободных
профессий;
2. безработица среди потенциально активных (в плане реализации политического протеста)
слоев населения, прежде всего молодежи;
3. стремление к радикальным преобразованиям относительно узкого круга общества,
что, не позволяя создать достаточную базу для традиционной политической борьбы,
неизбежно подводит к экстремистским методам.
II. Общие внешне- и внутриполитические факторы:
1) деформация естественного фона политического развития демократической
системы (в данном случае понимается изоляция или даже репрессии со стороны
правящей элиты по отношению к неугодным оппозиционным движениям),
навязывание правящей элитой исторически несвойственных данному
обществу социально-политических процессов;
2) примеры постоянных побед промарксистских вооруженных движений в
странах "третьего мира";
3) знакомство с так называемыми антиимпериалистическими доктринами вооруженной
борьбы (например, концепции К. Маригелы, Че Гевары, Мао Цзедуна).

III. Группа социально-психологических факторов:
1) отсутствие в обществе единой идеологии тоталитарного типа;
2) отсутствие в сознании определенных слоев населения (прежде всего молодежи)
веры в возможность значительного улучшения условий своего материального
положения и повышения социального статуса в ближайшем будущем,
что ведет к поиску путей психологической компенсации;
3) чувство невозможности реального и эффективного участия в политической
жизни у непривилегированных слоев населения;
4) явная или скрытая пропаганда СМИ жестокости и насилия, эффективности
силовых методов решения личных, групповых или общественных проблем;
5) радикализм как одна из доминирующих черт молодежной психологии.

Сочетание всех трех групп факторов позволяют ожидать развития в данном обществе
левого экстремизма и его террористических форм. Однако, применяя данную оценочную
шкалу к каждому конкретно...

Список сторінок

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7

Поділитися у соцмережах