Жанр: Социология и антропология
Политический экстремизм - леворадикальные течения
...Эрнесто Че Гевара. Исходя из опыта Кубинской герильи, он выделил
три базовых теоретических тезиса своей концепции:
1) народные силы могут победить регулярные части правительственных войск методом
партизанской войны;
2) не всегда целесообразно ждать, когда возникнут все условия революционной ситуации,
их может создать повстанческий центр;
3) в слаборазвитых странах "третьего мира" упор следует делать на развертывание
борьбы в сельской местности, с главной опорой на крестьянство.
Концепция получила название "очаговой", так как ее основная схема: создание в
труднодоступной местности зоны, контролируемой партизанами, которая противостоит правительству;
и это противостояние должно, с одной стороны, истощить силы правящего режима,
с другой, постепенно привлекать к вооруженной борьбе все более широкие массы населения,
демонстрируя им возможность успешных действий против превосходящих сил противника.
Постепенно данный очаг партизанской войны набирает силу и разрастается. Расшатав
правящий режим, посеяв панику среди его войск и других опорных институтов, партизанские
отряды объединяются в единый фронт и переходят к прямым и решительным атакам
на города, в открытом бою довершая разгром потерявшей веру в победу регулярной армии
государства.
Концепция "Очаговой герильи" очень быстро обрела чрезвычайную популярность и
стимулировала деятельность национально-освободительных и промарксистских вооруженных
движений в Латинской Америке и, в меньшей степени, Азии и Африки. И это несмотря
на то, что в практической деятельности Че Гевара регулярно терпел поражения. Пытаясь опробовать
"очаговую" модель, он не смог развернуть широкомасштабной гражданской войны
ни в Конго, ни в Боливии, где и погиб в 1967 году.
В 60х-70х годах "очаговая герилья" рассматривалась как способ ведения антиимпериалистической,
антидиктаторской борьбы под лозунгами социализма (в той или иной трактовке;
зачастую за образец бралась советская модель "реального социализма"). Отдельные ее
положения также были заимствованы "городскими партизанами" в Западной Европе. Постепенно
доктрина Че Гевары утратила былой авторитет. Ее критики указывали на изначальную
ошибочность идеи главенства субъективных факторов революционной ситуации над объективными.
Как отмечал критик альтернативных антиимпериалистических доктрин Джек Уоддис:
"Одной из главных причин поражения многих партизанских движений в других странах Латинской
Америки была именно эта попытка создать "очаг" без необходимой политической
подготовки, без связей с политическими организациями в ключевых центрах, способными
обеспечить поддержку народа и материальную помощь, способными воспользоваться обстановкой,
созданной партизанами, для ускорения политического кризиса правительства. Не
будет преувеличением сказать, что принятие упомянутой теории Дебре (последователь Че
Гевары, продолжатель теоретического обоснования "очаговой" концепции - И.М.) явилось
серьезным фактором, способствовавшим возникновению конфликтов между партизанами и
политическими организациями, а также внутри самих партизанских сил".
Однако ход боевых действий против сепаратистов в Чеченской республике во второй
половине 90х годов показал, что концепция "очаговой" партизанской войны, при соответствующем
идеологическом обеспечении (в данном случае - религиозный фанатизм на базе ислама),
на определенном этапе может быть эффективным средством борьбы против превосходящих
регулярных вооруженных сил государства. Не удивительно, что концепции Че Гевары
и его сторонников вновь оказались в центре внимания военных экспертов и политических
аналитиков, а образом этого погибшего левого экстремиста открыто восхищался полевой
командир чеченских бандформирований - Хатаб.
Революционная герилья. Подробное рассмотрение данной категории выходит за
рамки нашего исследования, поскольку это уже гражданская война, осуществляемая партизанскими
методами. Однако ультралевый терроризм, как правило, всегда выступает составной
частью революционной герильи - если процессы вооруженного сопротивления развиваются
до стадии революционной герильи, то ультралевый терроризм превращается во вспомогательное
оружие, разновидность тактики партизан. В ходе революционной герильи могут
активно использоваться ультралевая идеология, политические убийства, захват заложников,
диверсии на государственных объектах и другие формы террористической атаки, систематизированные
К. Маригелой. Решающая роль при этом принадлежит крупным партизанским
отрядам, основным объектом атаки которых являются правительственные войска. Коренное
отличие революционной герильи от "очаговой" в том, что первая зарождается и протекает в
условиях революционной ситуации - партизанские отряды выступают как аккумулятор всех
антиправительственных сил, а не пытаются создать эти силы своими показательными акциями;
а "очаговая" герилья стремится сама создать революционную ситуацию, сформировать
силы вооруженной оппозиции и ослабить прочность враждебного режима.
Анализ идеологического обеспечения ультралевого терроризма второй половины ХХ
века - задача крайне сложная. К объекту изучения можно подойти с трех позиций.
* Идеология ультралевого терроризма не более чем разновидность левоэкстремистских
теорий и лозунгов, например "новых левых", ничего принципиально
нового идеологи террористических движений по сравнению с ними не
создали.
* Ультралевое террористическое движение вообще не имеет целостно
оформленной идеологической доктрины, все сводится к набору лозунгов, бессистемных,
эмоционально окрашенных высказываний.
* Ультралевое террористическое движение обеспечено соответствующей
идеологией, присущей именно данному социально-политическому явлению, со
своими истоками, спецификой и этапами развития.
В отечественной науке утвердился взгляд, что у левотеррористического движения отсутствует
целостный идеологический базис. Эта точка зрения обосновывалась примерами
многочисленных логических несоответствий в программных работах террористов, упрощенным
пониманием ими политических и экономических процессов. Несколько иной подход
демонстрирует исследование А.М. Халмухамедова. Автор считает, что левотеррористические
группы неразрывно связаны с движением "новых левых", в недрах которого и сформировались.
Радикальные лозунги студенчества явились идеологией террористов.
Рассматривая столь сложный вопрос, на наш взгляд необходимо учитывать два фактора:
идеология не была создана сразу, шел процесс эволюции (поэтому не следует смешивать
положения начального периода с более поздними доктринами); тесное переплетение вопросов
идеологии и тактики практического террора. Недоучет этих факторов может привести
к тому, что идеологическая платформа ультралевых предстает, на первый взгляд, хаотичной
мешаниной из идеалистических мечтаний и утопических нелепостей, а авторы будут
восприниматься как депрессивные, социально дезориентированные личности.
На формирование левотеррористической идеологии оказали определенное влияние
классическая марксистская теория, программы революционной борьбы движений "третьего
мира". Среди них доминировали теоретические разработки Че Гевары, Карлоса Маригелы
и, в меньшей степени, Мао Цзе-дуна. Именно они привнесли установку на примат вооруженной
борьбы, недооценку объективных условий революционной ситуации, убежденность
в непреодолимо глубоком кризисе мировой капиталистической системы.
Заимствования осуществлялись как из теорий "новых левых" - Г. Маркузе и М. Фуко,
так и их радикальных адептов, ориентированных на политическую деятельность в конкретной
социально-политической обстановке: Р. Дучке и Ф. Вольфа.
Наиболее полно и системно идеология ультралевого терроризма представлена в работах
западногерманских "левых". Ведущими идеологами ультралевого терроризма в ФРГ являются
Х. Малер и У. Майнхоф. Именно они заложили основу идеологической доктрины,
которая затем будет лишь корректироваться и дополняться. После гибели У. Майнхоф и отхода
Х. Малера от левотеррористического движения, в рядах террористов уже не будет достаточно
ярких интеллектуальных лидеров, способных под новым углом зрения рассмотреть
обоснование и программу своей борьбы, или качественно продолжить углубление традиционной
теоретической базы. Менее значительный вклад также был сделан А. Баадером, Г.
Энслин, Ф. Тойфелем.
Эволюция идеологической платформы ультралевого террористического движения
проходила следующие этапы.
1. Стихийно-бунтарские взгляды (60-е годы).
2. Разработка базовой платформы (70-е годы).
3. Корректировка базовой платформы (80-е годы).
Необходимо учесть, что идеология движения не была взята в готовом, заранее созданном
виде, она оформлялась параллельно процессу развития группировок, на фоне практической
террористической деятельности, когда сенсационно удачные и крупномасштабные
операции сменялись тяжелыми потерями в группировках, психологическим кризисом и депрессией
уцелевших террористов. Все это накладывало весьма заметный отпечаток.
На первом этапе систематизированной идеологической концепции не существовало.
Германские леворадикалы, вступающие на путь вооруженного протеста, по-разному мотивировали
свою деятельность. Андреас Баадер на первый план выдвигал антиимпериалистический
(антиамериканский) фактор, выступая против американской агрессии во Вьетнаме;
Гудрун Энслин призывала бороться с фашистским наследием и его рецидивами в государственной
модели ФРГ; Фриц Тойфель и его сторонники из "Matrazenlager №1" большое значение
придавали личной свободе, "сексуальной" революции.
Позднее Ф. Тойфель и Р. Ланггнас выдвинули знаменитый лозунг: "Лучше поджечь
универмаг, чем владеть им", сущность которого заключается в необходимости нанесения
ударов по наиболее ярким символам, олицетворяющим существующую систему, чтобы привлечь
внимание общественности к ее порокам. В данном аспекте проявляется влияние идей
"новых левых" периода кризиса, конкретно - принцип "ограниченного правонарушения",
"насилия против вещей, а не против личностей".
В начале 70-х годов начинают активную работу по созданию программы, стратегии и
тактики левотеррористического движения Х. Малер и У. Майнхоф. Как отмечают зарубежные
исследователи, между ними с самого начала шла дискуссионная борьба по идеологическим
вопросам. Если Малер предложил ориентироваться на уже существующие теоретические
разработки левых экстремистов Франции, возглавлявших в этой стране крупное движение
молодежного протеста, то Майнхоф предлагала подумать над собственными вариантами
идеологии. Надо отметить, что террористы безоговорочно согласились с точкой зрения У.
Майнхоф, которая всегда пользовалась в их среде непререкаемым авторитетом, что и обеспечило
за ней роль ведущего идеолога движения. Х. Малер, несмотря на свой незаурядный
интеллект и активную публицистическую деятельность, так и не смог войти в состав "генерального
штаба" RAF (Rote Armee Fraktion).
Ульрика Майнхоф была убеждена, что боевые акции способны воздействовать на сознание
"потенциально революционной" части пролетариата и вовлечь ее в борьбу. RAF вовсе
не "дистанциировалась от масс", как утверждали советские исследователи. В одном из
важнейших программных документов "Красная армия создается", У. Майнхоф обращалась к
широким слоям населения, экономическое положение которых неустойчиво. Именно в их
рядах лидер террористов планировала найти поддержку.
По мнению У. Майнхоф, "революционные традиции в ФРГ разрушены и слабы"; но в
то же время уже сложились определенные условия для революции. Однако чтобы вовлечь
пассивные массы в борьбу, нужна "революционная инициатива", авангард, который своими
атаками на капитал ускорит процесс объединения и укрепления оппозиционных режиму сил.
Существующий же в государстве режим по сути своей антидемократичен. Народным массам
это необходимо доказать. Своими акциями RAF как раз и заставит государство сбросить
лживую маску, обнажив фашистскую сущность. Х. Малер отмечал по этому поводу: "Нынешняя
РАФ руководствуется таким принципом - сначала надо, чтобы все стало совсем плохо,
чтобы потом стало лучше. Это означает, что надо выманить наружу фашизм".
Первоначально террористы хотели следовать классическому ленинскому принципу о
сочетании легальной и нелегальной работы: "Разрабатывая концепцию, мы планировали
комбинировать городскую герилью с постепенной разъяснительной работой. Мы хотели,
чтобы каждый из нас одновременно работал внутри существующих социалистических групп
на рабочих предприятиях и в местных регионах, приобретая опыт, пытаясь влиять на дискуссии,
обучаясь". Однако, как далее констатирует У. Майнхоф, в ФРГ сочетание легальной и
нелегальной работы оказалось невозможным, так как все оппозиционные политические и социальные
организации находятся под жестким контролем полиции, вплоть до того, что ее
агенты сами составляли расписание и содержание дискуссий, организовывали проведение
собраний. Любая попытка контакта с такими организациями ведет к раскрытию и провалу.
Идеологи ультралевого терроризма считали, что революция в современном высокоразвитом
обществе возможна под воздействием, прежде всего, внутренних факторов, их отношение
к странам "реального социализма" было крайне сдержанным. Опору следовало искать
среди недовольных в недрах самой капиталистической системы. И. Фетчер и Г. Ромосер
именно Ульрике Майнхоф приписывают разработку доктрины о первостепенности практики
вооруженной борьбы над теоретическими компонентами. При этом победы или поражения
являются главными критериями проверки жизнеспособности стратегической концепции.
У. Майнхоф постоянно использовала такой термин из ленинского лексикона, как "рабочая
аристократия", обрушивая критику как на данную социальную категорию, так и на
"псевдореволюционных левых", отвергающих путь вооруженного сопротивления. Х. Малер
большое внимание уделял прогнозу возникновения революционной ситуации в современном
индустриальном обществе (конкретно - в Германии). Согласно его концепции, революционная
ситуация существует, но носит латентный (скрытый) характер; страна находится
в состоянии социального и экономического кризиса.
Важно отметить, что идеологи ультралевого терроризма вовсе не отказывали пролетариату
в праве считаться движущей силой революции. Легенду о современной апатии народных
масс создали, по их мнению, социалисты. Между тем пролетариат, согласно их расчетам,
быстро и основательно учится революционной борьбе. Большую роль также играют
студенчество и интеллигенция: "Студенческие выступления в 1968/1969 годах в США, Японии
и Западной Европе обозначили начало периода революционных потрясений в империалистических
странах. Характерной новизной в истории классовой борьбы является факт, что
необходимая для осуществления господства в капиталистической системе высокоиндустриального
общества интеллигенция, лишает ее своей поддержки и поворачивает к революционным
идеям".
Во всех приведенных выше тезисах видно определяющее влияние теоретиков "новых
левых", к которым в принципе можно отнести и собственно Х. Малера, до его обращения к
террористическим организациям. Именно под воздействием данного опыта Х. Малер столь
упорно ищет "альтернативные революционные силы", порой доходя до курьезов. Однако
помимо теоретика Х. Малера существовал и собственно штаб RAF, который в лице У.
Майнхоф настойчиво продолжает взывать к "революционности" пролетариата, в чем чувствуется
желание террористов взять за основу все - же традиционное наследие марксистсколенинской
революционной теории.
Выдвинув в центр борьбы "альтернативные революционные силы", Х. Малер был
вынужден признать, что самостоятельно они пока не могут сокрушить центры империализма
(то есть ведущие капиталистические страны, в которые входит и ФРГ). Поэтому особое значение
в его теории придается революционной и национально-освободительной борьбе в
странах "третьего мира". Эти процессы способствуют ускорению общего кризиса капитализма
и в глобальном масштабе ведут к "окружению метрополии". Практическая вооруженная
революционная деятельность, ведущаяся зачастую преступными способами, Х. Малером
также признается основным содержанием борьбы против существующей системы.
Однако: "Она направлена против богачей и властвующих, а защищает неимущих и угнетенных.
Мы победим!"
У. Майнхоф, при ее приверженности необходимости самостоятельной разработки
теоретической платформы, указывала на допустимость и целесообразность включения в нее
отдельных компонентов из наследия не только революционных движений "третьего мира",
но и таких экстремистских организаций, как, например, американские "Черные пантеры".
По ее предложению западногерманские террористы стали называть полицейских не иначе,
как свиньями: "Каждый тип в униформе есть свинья. Это не человек". Вооруженных защитников
правительства она рекомендует систематически уничтожать. Как надеялся А. Баадер,
последствиями применения данной безжалостной тактики станет то, что "Свиньи будут
метаться в темноте, пока не окажутся вынужденными превратить политическую ситуацию в
военную", то есть обнажить диктаторскую сущность государства.
В целом же Баадер, будучи непосредственным вожаком подпольных сил RAF, в интеллектуальном
плане значительно уступал профессиональным публицистам и обществоведам
У. Майнхоф и Х. Малеру. Поэтому его личный вклад в создание идеологии ультралевого
терроризма был скромен. Он, например, указывал: "Акции РАФ сейчас являются способом
подготовки военно-политических кадров, совершенствованием боевого потенциала группы и
обучения революционеров, укрепления группы в среде симпатизирующих. Борьба только
лишь начинается".
А. Баадер прямолинейно объявлял о целях борьбы и пытался развеять представление
о группировке, как о слабой, затравленной и обложенной в подполье горстке экстремистов. В
его послании в редакцию западногерманской газеты "Бильд" говорилось: "Сила герильи заключается
в решительности каждого из нас. Мы не обращены в бегство. Мы здесь и ведем
вооруженное сопротивление против существующего собственнического порядка и прогрессирующей
эксплуатации народа".
Подробную характеристику пороков капитализма террористы приводят в работе
"Служить народу - городская герилья и классовая борьба". В документе рассматриваются
различные сферы социальной, экономической и политической жизни ФРГ, в каждой из которых
обнаружены признаки глубокого кризиса и эксплуататорская сущность существующих
отношений.
Заключительный этап развития ультралевой террористической идеологии (80-е годы)
отмечен лишь незначительными новыми тезисами. Стали преобладать выпады против
НАТО, антиимпериалистические лозунги, призывы к сохранению мира на планете.
В начале 1990х годов руководство RAF объявило о пересмотре своей идеологической
доктрины. Произошел отказ от наиболее агрессивных тезисов вооруженной борьбы. Террористы
заявили о своей готовности сотрудничать со всеми представителями социалистической
оппозиции, в дискуссиях с которыми будет выработана новая идеологическая платформа.
Существовали ли расхождения по идеологическим вопросам внутри самого левотеррористического
движения? Советские исследователи положительно отвечают на данный вопрос.
Например, в отличие от RAF, Движение 2 июня и Революционные ячейки отказались от
социальной, политической и экономической аргументации своей деятельности. В их воззваниях
преобладает эмоциональный, а не логический момент. Но при этом они стремились к
более широкому опору на массы, чем RAF.
Эти и другие аргументы отечественных исследователей не лишены оснований. Однако
надо учесть, что базовая идеологическая платформа уже была создана основателями RAF,
и после их ареста и ликвидации в рядах террористов из "Движения 2 июня" и "Революционных
ячеек" уже не было талантливых теоретиков с основательным гуманитарным образованием.
Кроме того, не было необходимости повторяться. Тезис об идеологическом отрыве
RAF от масс, как показал анализ источников, вообще несостоятелен.
В работах западных политологов действительно указывалось, что "Движение 2 июня"
и "Революционные ячейки" не имели крупных работ, направленных на идеологическое оправдание
своих акций. Но они же отмечают, что поздние тексты ультралевых террористов
вообще не поддаются идентификации, настолько тусклыми и шаблонными по своему содержанию
они были.
Подводя итоги, можно отметить, что достаточно полно оформленная идеология ультралевого
террористического движения была. Причем в значительной степени она базировалась
на традиционных марксистско-ленинских концепциях о сущности капиталистических
механизмов, гегемоне революции, революционной борьбе. При этом традиционные теории
причудливо наложились на заимствования из альтернативной идеологии "новых левых", с
их бунтарско - разнузданными лозунгами (вплоть до символа женских грудей, якобы зовущих
молодежь в бой не хуже красного знамени). Однако последним аспектам не следует
предавать решающего значения, представляя террористическую идеологию образцом нелепости.
Большое влияние также оказали антиимпериалистические и национальноосвободительные
движения с их концепциями революционной войны.
Можно сказать, что идеологи ультралевого терроризма старались по возможности не
выходить из рамок марксистско-ленинского наследия с его наиболее фундаментальными понятиями.
И лишь когда окружающая действительность и национальная специфика не позволяли
этого, начинались поиск и разработка альтернативных доктрин.
В той или иной степени идеологию ультралевого терроризма на определенном хронологическом
отрезке разделяла значительная часть интеллигенции, молодежи, маргинальных
слоев. "Поддержка, которую оказывали эти группы, оценивается РАФ в 10 - 20 % от западногерманского
населения". Даже с поправкой, что эти цифры сильно завышены, ультралевые
группировки по степени влияния на массы вполне могли сравниться с политической
партией.
ГЛАВА III. МЕХАНИЗМ РАЗВИТИЯ ЛЕВОЭКСТРЕМИСТСКИХ
ПРОЦЕССОВ В ИНДУСТРИАЛЬНОМ ОБЩЕСТВЕ
В данной работе мы придерживаемся следующей трактовки термина "Индустриальное
общество", используемой в современной отечественной науке: "Индустриальное
(промышленное) общество - тип сложно развитого общества с центральной ролью научно -
технической деятельности, машинным производством, фабричной организацией и дисциплиной
труда, общенациональным рынком и системой хозяйства".
Однако существовало и существует большое количество государств с совершенно
противоположными политическими режимами, находящихся на разных стадиях экономического
развития, но удовлетворяющих критериям индустриального общества (абсолютной
степени либо в той или иной мере). Например, индустриальное общество может быть тоталитарным,
авторитарным или демократическим. Сами процессы индустриализации могут
протекать либо поверхностно, находясь пусть в интенсивной, но начальной стадии, либо оказывать
универсальное влияние на все стороны жизни населения, коренным образом преобразуя
демографическую обстановку, меняя социальную структуру общества, внося новые параметры
в межличностные и деловые взаимоотношения между людьми.
В данном учебном пособии рассматривается индустриальное общество открытого типа,
причем находящееся на достаточно высокой фазе развития. Представителями данного
типа выступали Западноевропейские страны, Япония и США в 60х - 80х годах ХХ века. К
данному типу общества в настоящий момент быстрыми темпами приближается и Россия.
Понятие открытого общества было упрощенно изложено К. Поппером в 1992 г. (Письмо
моим русским читателям). Дословно было сказано следующее: "Я защищаю... скромную
форму демократического (буржуазного) общества, в котором рядовые граждане могут мирно
жить, в котором высоко ценится свобода и в котором можно мыслить и действовать ответственно,
радостно принимая эту ответственность. Во многом оно походит на общество,
ныне существующее на Западе. Это открытое общество, столь высоко ценящее мир и свободу,
возникло в результате ряда глубоких и радикальных революций".
В новейших научных работах отечественных политологов представлен детальный и
всесторонний анализ данного термина, но при всех трактовках обобщенно речь все же идет о
государстве с либерально-демократической политической системой и рыночной экономикой,
опирающегося на всесторонне разработанную правовую базу, которая ориентирована на защиту
интересов каждого конкретного гражданина.
Как социальное явление и политическое течение, левый экстремизм существует достаточно
долго. Политическая история ХIХ - начала ХХ века показала, что левоэкстремистские
движения существуют при различных политических режимах, на разных этапах развития
общества. Они жизнеспособны и в буржуазно-демократической республике, и в империи
с абсолютной монархией. Передовые европейские державы, обладавшие развитой промышленной
структурой (и, соответственно, всеми последствиями, которые она оказывает на социальные
и психологические компоненты состояния общества), служили питательной средой
левоэкстремистским движениям не хуже, чем аграрная Россия.
В зависимости от типа общества, национальных особенностей, левый экстремизм был
представлен различными политическими программами и различной тактикой практической
деятельности. Однако ряд категорий всегда оставался неизменным: требование немедленного
демонтажа существующей политической системы, вера в возможность успешной перестройки
социальной и экономической структуры социума в соответствии с принципами различных
утопических теорий.
Ультралевый терроризм и экстремизм второй половины ХХ века приобретают качественно
иное содержание, порожденное спецификой и противоречиями индустриальной фазы
развития. В этот период левый экстремизм проявляет небывалую активность, как в индустриальных
центрах Западного блока, так и в подконтрольной ему периферии, представленной
"третьим миром". Только Советский Союз и его сателлиты, более ил
...Поділитися у соцмережах
