Жанр: Социология и антропология
Политический экстремизм - леворадикальные течения
...ападноевропейского левого экстремизма.
Например, высказывается мысль, что идеология марксизма есть изначальное зло, в
котором запрограммирован терроризм. Данная идеология базируется на подсознательных
инстинктах разрушения, что способствует развитию всевозможных экстремистских движений
на ее основе. Для доказательства тезиса авторы обращаются к методикам психоанализа.
Другая версия - левый экстремизм в индустриальных центрах есть неизбежное следствие
мировых процессов, особенно активно протекающих на окраинах капиталистической системы
("третий мир"); в качестве примеров указываются события на Кубе, во Вьетнаме, рейды
Че Гевары.
Необходимо кратко упомянуть работы ученых австро-германского направления, исследовавших
основные формы герильи и терроризма второй половины ХХ века, протекавших
в различных регионах планеты. К ним относится исследование доктора философских
наук, сотрудника австрийского министерства обороны А. Леглера: "Герилья против современной
механизированной армии - опыт Индокитая и Юго-восточной Азии". Заслуживает
внимания и работа Р. Тофовена, специалиста в области изучения партизанских войн на
Ближнем Востоке. Улучшение работы полиции и соответствующих государственных служб
считает залогом успеха борьбы с ультралевым терроризмом Ульрих Вегенер. В его работе
подробно изложена история перестройки полицейского аппарата ФРГ для борьбы с политическим
терроризмом.
Крупным теоретиком партизанских войн признан Ханс-Иоахим Мюллер-Борхерт, автор
известной в кругах специалистов работы "Герилья в индустриальном государстве - цели,
основные категории, шансы на успех". В публикации "Герилья в ФРГ?" автор отмечает,
что популяризации методов партизанской войны способствовал Вьетнам, а также победоносные
войны на Кубе, в Мозамбике, Анголе, Алжире. Следующим этапом явилось развертывание
деятельности террористических групп в индустриальных странах, в Западной Европе.
Но географические, социальные и политические различия между странами, в которых герилья
увенчалась успехом, и индустриальными лидерами, весьма велики. Вот что отмечает
автор по поводу тактики ультралевых террористов в этом регионе:
"Фракция Красной Армии переняла концепцию городской герильи, разработанной в
Латинской Америке и проводит свои акции в соответствии с теорией и практикой Маригелы,
Дебре, Тупамарос, а также, конечно, Гевары и Кастро. Базис их концепции основывается на
учении Мао Цзе-дуна о партизанской войне и на революционной идеологии Ленина... RAF
допустила много ошибок, переняв эти концепции. Одной из них явилось то, что учение Мао
Цзе-дуна о вооруженной борьбе, которое они пытаются применять в ФРГ, не соответствует
той обстановке, на которую рассчитано. Надо хорошо уяснить, что Мао Цзе-дун разработал
свою концепцию для конкретных условий, а не для повсеместного использования, не для
ФРГ, и уж никак не для группы Баадера - Майнхоф". Далее, если классика марксизма учит,
что коммунистическая партия должна сочетать легальную и нелегальную деятельность, политическую
и вооруженную борьбу, борьбу с учетом национальных и интернациональных
интересов, то в тактике RAF это отсутствует.
По мнению этого автора, левый экстремизм в ФРГ является проверкой на прочность
государственного устройства. RAF наиболее эффективно действовала в первое время, когда
ее возникновение для всех явилось неожиданностью. Но после первых же акций стала развиваться
система защиты, повышалась ее эффективность. И RAF становилось все труднее и
труднее действовать. Вывод Мюллера - Борхерта таков: опасность герильи сильно преувеличена.
Действия экстремистов не могут подорвать государство. Экстремистское движение в
ФРГ приняло характер так называемой "кадровой герильи", которая хотя и производит
большой шум, не может привести к победе.
Одно из первых историографических обобщений в интересующей нас области произвел
Герман Глазер. Его публикация охватывает практически все значительные западногерманские
и зарубежные исследования в данном направлении.
Представление о характере полемики ученых австро-германского и англоамериканского
историографических направлений дает статья профессора Мартина Грайфенхагена
"Дети Гитлера? - сомнительно".
Автор дает весьма критическую оценку работы английской исследовательницы Д. Бекер
(ее публикация - "Дети Гитлера. История террористической банды Баадера - Майнхоф"
): "Исследование Д. Бекер является напоминанием всем, кто не желает отличать причин
от следствий в политике. Демократическая политика не может, как того хотел Карл
Маркс, "открыть правду мира земного". Цели и содержание человеческой жизни она не хочет
обуславливать заранее, ни вводить в них элемент насилия". М. Грайфенхаген выступает
против основного тезиса Д. Бекер о том, что левый терроризм в ФРГ есть проявление чисто
немецких особенностей политического развития страны, уходящих в историю. Деформация
политической системы, якобы издавна присущая Германии, М. Грайфенхагеном отрицается.
Указывает он и на другие недостатки работы: исследование Д. Бекер не дает исчерпывающего
объяснения ни немецкому терроризму вообще, ни деятельности первого поколения
(создатели RAF) в достаточной форме. Оно, собственно говоря, ограничивается обеими
женщинами: Майнхоф и Энслин, чья деятельность и является основным содержанием книги.
Д. Бекер указала, что ни для Ульрики Майнхоф, ни для Гудрун Энслин, марксистская идеология
не явилась основным толчком к террору. Для доказательства своего тезиса исследовательница
использовала два метода: сначала вскрыла социально-политическое происхождение
обеих семей, затем влияние социализирующих факторов на политическое восприятие
этих женщин. Если Д. Бекер большое значение придавала именно кальвинистской среде, в
которой выросли террористки, то Грайфенхаген указывает, что протестантская теология,
особенно в своей кальвинистской форме, со своими требованиями свободы совести, борьбы
в рамках правовых границ и принципа общинности внесла свою лепту в теорию и практику
важнейших элементов демократии.
Наиболее глубокое исследование идеологической платформы западногерманских левотеррористических
течений проведено И. Фетчером и Г. Ромосером. Авторы рассмотрели
все документы, выпущенные террористами в 60х-70х годах.
Против поисков националистических корней в идеологии и тактики RAF выступает К.
Борер. Не антисемитизм и национализм, а марксистская теория о всемирной революции, по
мнению данного автора, наиболее важна. Гудрун Энслин, указывает он, сотрудничала с берлинским
отделением Социалистического союза немецких студентов. Идеологический базис
RAF пролегает ближе к той линии, которую проводили сторонники Р. Дучке, а не националисты.
В работе И. Фетчера подробно рассмотрены причины левого экстремизма, представлена
хронологическая сводка террористических акций в ФРГ (до 1980 года), освещена
реакция официальных властей на действия террористов.
В этой связи характерна работа уже упоминавшегося Г.Й. Шнайдера. Интересен тезис
автора о том, что теракты всегда имеют основной целью воздействовать на "целевые группы",
чтобы добиться нужной от них реакции. Наиболее уязвимыми для действий террористов
в индустриальных странах являются транспортные магистрали и система коммуникаций.
Говоря о причинах левого терроризма, Г.Й. Шнайдер отмечает: "Внезапность совершения
насильственных терактов вызывает ошибочное, но очень распространенное мнение,
будто терроризм возникает сразу, без подготовки. На самом деле он рождается и вызревает в
долгих социальных и личностных процессах, И типичного террориста тоже не существует,
Причины терроризма лежат в общественном развитии, в групповых явлениях и в индивидуальных
карьерах... Терроризм социальных революционеров в ФРГ находит свое объяснение,
прежде всего, в социальной и политической дезорганизации, которая, конечно, создает основу
для групповых процессов и развития индивидуальных террористических карьер". В этой
же связи выступает и исследование Удо Шефера "Партизаны и локальная война".
Разумеется, все рассмотренные работы не исчерпывают всего многообразия австрогерманского
направления историографии левого экстремизма, но позволяют сформировать о
нем достаточно полное представление.
В англо-американской политологии одним из наиболее авторитетных специалистов в
области изучения теории политического терроризма и партизанских войн признан Уолтер
Лакер. В обобщенном виде его взгляды выражены в статье "Двенадцать тезисов о герилье",
где автор дает всесторонний анализ этого явления: "С давних пор герилья имела многозначное
географическое расположение. Партизанские подразделения обычно находятся в трудно
доступных областях (горы, леса, джунгли, болотистая местность). Здесь их трудно обнаружить,
здесь противник не может развернуть свои военные силы во всей полноте. Такие области
идеальны на начальной стадии проявления партизанской войны, в период консолидации.
Позже герилья переходит к атакующим действиям".
На ранней стадии, как отмечает автор, основные трудности для партизан представляют
тяжелый климат и невозможность использования транспортных средств, затрудненность
коммуникаций. "Партизанское движение нуждается в опорных базах. Без бесперебойного
снабжения оно не может проводить операции с наибольшей эффективностью... Хотя маневренность
является одним из главных принципов партизанской тактики, в действительности
подразделения не могут находиться в "вечном движении". Устойчивый базис - важнейшая
составная часть герильи, хотя и является удобной мишенью для атак неприятеля. Поэтому
партизаны вынуждены время от времени менять опорные базы, перемещая их в так называемых
"свободных зонах".
Далее У. Лакер отмечает, что родившаяся в ХIХ веке как придаток регулярной армии,
герилья постепенно становилась все более автономной формой борьбы: "В настоящее время
основным базисом герильи являются крестьяне, а запускающим фактором для нее является
сельскохозяйственный кризис (Мексика, Филиппины). С другой стороны, не во всех странах
крестьянство является основным компонентом партизанских армий. Правилом стала партизанская
война против отечественных правительств в Латинской Америке, в некоторых других
областях (Бирма, Таиланд). Но даже там национализм и патриотизм являются важнейшими
мотивами".
У. Лакер дает анализ партизанским войнам в странах "третьего мира". Ведущей идеологией
в этих регионах как правило выступает марксизм-ленинизм, замешанный на аграрном
популизме и радикальном национализме. Особую роль в партизанском движении играет
пропаганда развязывания гражданской войны. Далее автор анализирует различные формы и
методы герильи, среди которых нас особо интересует городская партизанская война:
"Городская герилья является производным от термина городской терроризм,
который имеет негативный имидж у общественности. Лишь только некоторые самые радикальные
группы практикуют террор. Городской терроризм может подорвать слабые правительства
или сыграть роль катализатора этого процесса, но он не может явиться инструментом
непосредственного захвата власти".
Американский психиатр Фридрих Хакер считает, что современное состояние общества
сталкивает молодых людей с трудностями социального и экономического порядка, которые
вводят человека в состояние стресса. Это формирует агрессивную форму поведения,
склонность к насилию. И если все это накладывается на желание сразиться с "тиранией", то
может сформироваться политический террорист.
Исследователи Боумен Х. и Чарльз А. Рассел отмечают: "Отражением концепций теоретиков
герильи: Мао Цзе-дуна, Хо Ши Мина, Зиапа, Гевары и Дебре - все они убеждали в
создании баз в сельской местности и набора там же кадров - явился переход в 70-х большой
части революционеров к городскому терроризму". Как отмечают авторы, эволюция методов
городской герильи идет по принципу минимального риска и благоприятных условий для
политических атак. Процентное соотношение политических актов терроризма (городская герилья)
в 70-х годах по регионам планеты выглядело следующим образом:
Европа - 50%
Латинская Америка - 21%
Северная Америка - 14%
Средний Восток и Северная Африка - 11%
Азия - 2%
Африка южнее Сахары - 2%.
Необходимо особо отметить вышедший под редакцией У. Лакера научный сборник, в
котором представлены работы теоретиков терроризма и статьи англо-американских исследователей.
Характер данных работ носит в себе все характерные черты англо-американской методологической
базы, с ее достоинствами и недостатками. Среди авторов уже упоминавшийся
П. Уилкинсон, Л. Ход, Э. Голдмен, И. Хардмен, Ф. Гросс, Х. Хорхем, Ч. Джонсон.
Также следует отметить публикацию Н. Медлока.
Зарубежные исследователи в бывших социалистических странах в общих чертах повторяли
тезисы советских исследователей и основывались на той же методологической базе.
Сходной характеристикой обладают и работы западноевропейских ученых - коммунистов.
Рассмотрим для примера несколько подобных работ.
Болгарский исследователь Георги Василев (Институт современных социальных теорий),
анализируя идеологию ультралевых течений, отмечает, что их возникновение обусловлено
неприятием широкими слоями населения ценностей буржуазного общества, поиском
новых ориентиров. Левая идеология также использовалась буржуазией для отвлечения народных
масс от подлинной классовой борьбы. Автор приводит примеры, как деятельность
ультралевых террористов приносила ощутимую пользу правым партиям в борьбе за власть с
более мягкими и либеральными политическими силами (блок ХДС/ХСС против СДПГ).
Чехословацкий публицист Томаш Ржезач довольно подробно излагает фактическую
сторону деятельности ультралевых группировок в ФРГ, вскрывает международные связи
экстремистских организаций. Однако научно-теоретический анализ материала автор нацелил
исключительно на доказательство основного тезиса своей работы - левый экстремизм создан
по планам экспертов ЦРУ и поддерживается этой организацией.
Восточногерманские публицисты не скупились на обвинения в адрес ФРГ, как рассадника
международного терроризма, базы для подрывной деятельности НАТО против социалистических
стран и дискредитации мирового коммунистического движения. В то же
время какая - либо причастность официальных ведомств ГДР к ультралевым движениям за
рубежом усиленно отрицалась.
Характерна опубликованная в западногерманском марксистском издании статья Курта
Эрлибаха "Терроризм и реакция". Автор указывает: "С развитием теории научного социализма
от утопии к науке Марксом и Энгельсом стало ясно, что все варианты анархизма
не могут считаться с реальными научными теориями. Очевидно, что анархисты того времени
не учитывали причин научного развития. Представителем экстремистского направления
анархизма выступает М. Бакунин. Он не признавал никакого государства, даже политической
диктатуры рабочего класса. Основной упор он делает не на силу рабочего класса, его
историческую миссию, а на индивидуальный террор и военный диктат". Далее автор четко
обозначает разрыв и противоположность левоэкстремистского движения и господствовавшей
в СССР и социалистическом лагере концепции классовой борьбы. Он указывает, что
так называемая Фракция Красной Армии (RAF) в Федеративной Республике, "Красные бригады"
в Италии, "Красная армия" в Японии, "Бригады гнева" в Великобритании позаимствовали
негативные стороны бакунизма и, извратив их до крайности, соединили эту "теорию"
с другими мелкобуржуазными концепциями.
Сторонники этих групп не хотят называться анархистами. Они именуют себя "антиимпериалистами"
и зачастую также "марксистами". В действительности же эти группы являются
продуктом упадка капитализма. Деятельность и идеология этих групп базируются на
старых бакунинских посылках, с их криминальной деятельностью как классовой борьбой. Их
деятельность также является обратной стороной всех форм усиливающейся преступности в
империалистических странах. Они являются формированиями, не имеющими отношения к
рабочему движению и настоящей борьбе за социальный прогресс. Так, например, история
группы Баадера-Майнхоф началась в апреле 1968 с поджога двух универмагов во Франкфурте
- на - Майне и в 1970 - успешного освобождения Баадера из западноберлинской тюрьмы.
Немного позже Баадер, Малер и другие объединились в нелегальную организацию Фракция
Красной Армии.
ГЛАВА II. ЛЕВЫЙ ЭКСТРЕМИЗМ КАК СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ
ЯВЛЕНИЕ
Рассматривая такое сложное и противоречивое явление политического процесса, как
левый экстремизм, необходимо условиться относительно содержания данного термина. Поскольку
левый экстремизм является своеобразным "частным случаем" политического экстремизма
вообще, необходимо, прежде всего, условиться относительно рабочего определения
последнего. В решении данного вопроса существует несколько подходов.
Психологический, личностно ориентированный подход, дает определение экстремизма
как формы политического поведения индивида, характеризующейся сильным
эмоциональным компонентом.
Сторонники социально-политических и экономических подходов, как правило, стараются
строить определение термина на базе политического фактора. При этом проявляется
стремление увязать сущность экстремизма с тем объектом, против которого он направлен. В
этом плане характерна трактовка, применяемая в отечественной политологии, утверждающая,
что экстремизм есть: "Приверженность в политике и целях к крайним взглядам и действиям...
В политическом плане экстремизм выступает против сложившихся общественных
структур и институтов, пытаясь подорвать их стабильность, расшатать и низвергнуть ради
достижения своих целей, как правило, силовыми методами... Экстремизм политический направлен
на уничтожение существующих государственных структур и установление диктатуры
тоталитарного порядка "левого" или "правого" толка".
Целесообразно обратиться к этимологии слова "экстремизм". В современные романогерманские
языки (а затем и в русский) слово введено из латинского языка в ХVII веке. Теперь
слово "extrem" принимает значение крайнего противоречия, чрезвычайности, противоположности.
От этой основы и произошли интересующие нас лексические новообразования.
Окончательное смысловое значение слова "экстремизм" оформилось уже в ХХ веке.
В современном немецком языке под экстремизмом понимается предельно жесткая радикальная
позиция. Экстремистом является крайне, радикально (решительно) настроенный человек;
в зависимости от политических убеждений это может быть левый или правый экстремист.
Понятие "левый" в данном случае трактуется как принадлежность к политическому
течению левого толка. В английском языке под экстремизмом также понимается пропаганда
крайних политических мер (один из вариантов толкования термина). В большом словаре
немецкого языка "DUDEN" экстремизм характеризуется как крайняя (в политическом значении)
позиция или направление; социально напряженная борьба.
Однако, как политологи, мы не можем при выработке определения экстремизма руководствоваться
исключительно критериями лингвистического, этимологического подхода.
Необходимо учитывать ряд факторов. Среди которых важнейшие: цели сторонников данного
политического движения; методы их реализации.
Под политическим экстремизмом можно подразумевать стремление определенных
групп социума или отдельных граждан утвердить господство и обеспечить реализацию своей
политической программы, цели и последствия осуществления которой несовместимы с интересами
большинства; подобные преобразования декларируется проводить немедленно, силовым
путем преодолевая возможное сопротивление. Причем центральным ядром политического
экстремизма является его идеология, которая может быть представлена национализмом,
"коммунизмом" (в данном случае подразумеваются исключительно утопические теории
широкого спектра - от анархизма, до концепций бесклассового общества тоталитарного
типа), воинственной религиозной доктриной.
Наряду с тремя традиционными разновидностями политического экстремизма (левый
- коммунистический, правый - националистический, религиозный) в последние десятилетия
ХХ века наметились и зачатки альтернативной экстремистской идеологии. Ее базой являются
концепции коренного переустройства политической системы (зачастую в мировом масштабе),
основанные на экологических и пацифистских компонентах. При этом некоторые
ведущие российские политологи видят в экологических идеях потенциальную идеологическую
базу для неототалитарного политического режима, способного утвердиться в ХХI веке.
Как отмечали в своей работе социологи В.В. Витюк и С.А. Эфиров: "Левый экстремизм
изначально представлял собой попытку установить справедливый общественный порядок
наиболее быстрыми и радикальными средствами. Концепция социальной справедливости
в левом экстремизме возникла из умозрительного представления о "свободном" и "справедливом"
обществе равных. Эта концепция имела крайне неопределенный и вместе с тем
фанатико-религиозный характер, порождавший убеждение, что во имя святой освободительной
цели доступны любые средства".
На наш взгляд, определение "левого экстремизма", предлагаемое в качестве рабочей
категории в данном исследовании, должно удовлетворять возможности применения как в
теоретических работах общего плана, в исследованиях среднего уровня, так и в прикладных
методиках, ориентированных на практику антитеррористической борьбы и превентивных
мер по сдерживанию развития левоэкстремистских процессов в современном гражданском
обществе.
В этой связи в качестве авторского определения предлагаем следующую формулировку
- Левый экстремизм есть социально-политическое явление, выраженное в стремлении
определенных политически активных групп социума или отдельных индивидов реализовать
следующие основные задачи: а) разрушение существующей государственной
системы; б) создание декларируемого "более справедливого" общества на идеологической
основе заимствований как из социалистических и коммунистических концепций, так и собственных
новейших левоэкстремистских доктрин; которое осуществляется всеми доступными
средствами.
При этом левый экстремизм следует воспринимать как категорию двойственного рода.
Во-первых, выступая в качестве активного субъекта формирования социальнополитической
атмосферы в стране, он воспринимается единой, автономной категорией. Вовторых,
левый экстремизм есть многофакторное явление с достаточно сложной структурнофункциональной
системой.
Попытка классификации форм левого экстремизма всегда вызывала затруднение отечественных
исследователей (как в силу вышеуказанной особенности данного явления, так и
по идеологическим мотивам). Можно сказать, что в советских (российских) социальнополитических
науках данный вопрос удовлетворительного разрешения не получил. Российский
психиатр М. Буянов, в последнее время обратившийся к теме экстремизма, указывает
на общую однотипность психики экстремистов (и террористов) всех направлений. Поэтому
он подвергает сомнению целесообразность попыток классификации экстремизма.
Однако ставить во главу угла исключительно психопатологический подход, психологический
подход на наш взгляд неоправданно. Левый экстремизм наполнен не только действиями
психически неполноценных индивидов (террористов). Это конгломерат разнообразных
политических доктрин, философских исканий, программных установок, практических
методик вооруженных действий и т.д. И оценивать данное явление без учета перечисленных
факторов чревато глубокой методологической ошибкой.
Примечательна типология левых движений, разработанная в свое время западногерманскими
обществоведами коммунистической ориентации. Они выделяют: "традиционных
коммунистов", "неортодоксальных марксистов", "маоистов", "неоформленных левых",
"левых гедонистов". Данная типология, приведенная в источнике кратко и схематично, нацелена
на идентификацию политических течений, в том числе и сектантского характера. В
современных условиях в научно-теоретических и прикладных исследованиях обращаться к
ней невозможно.
Можно предложить следующую градацию основных форм левого экстремизма:
1) левый экстремизм как теоретико-философское течение;
2) левый экстремизм как политическое движение.
Особой категорией является ультралевый терроризм. При общей схожести с политическим
левым экстремизмом и программными заимствованиями из теоретикофилософского
направления, это понятие особого рода. Идеология ультралевого терроризма
имеет свою специфику, сам объект исследования может быть разделен на собственные формы
проявления. Однако тождество основных задач, однотипность социального состава, не
позволяют провести между левым экстремизмом и ультралевым терроризмом непреодолимый
барьер, качественно разделяющую грань. На наш взгляд, наиболее правильно говорить
об ультралевом терроризме как особом виде левого экстремизма.
Основным содержанием теоретико-философского направления в левом экстремизме
выступает поиск и разработка альтернативных типов и вариаций организации социума. Причем
альтернативная модель строится на основе различных заимствований из классического
марксизма, анархизма, утопического социализма, подвергнутых существенной модернизации
и трансформации.
Как правило, представители данного направления показывают бесперспективность
развития западного открытого общества (советский тоталитарный строй также подвергается
критике), акцентируют внимание на его пороках и недостатках. Даже не призывая прямо к
немедленной коренной ломке общественных, политических и экономических отношений,
авторы неизменно подводят к мысли о неизбежности и необходимости таковой. Существующие
отношения предлагается заменить "более прогрессивными и справедливыми". Заимствования
из социально-политических исканий прошлого подвергаются в теоретикофилософском
экстремизме переориентации на современную обстановку.
Необходимо особо подчеркнуть, что рамки теоретико-философского левого экстремизма
достаточно размыты. Это даже не столько
...Поділитися у соцмережах
