Жанр: Социология и антропология
СИНЕРГИЯ, КОНКУРЕНЦИЯ, ХАОС
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
И.В. Измайлов, Б.Н. Пойзнер, В.О. Раводин
СИНЕРГИЯ, КОНКУРЕНЦИЯ, ХАОС
В МОДЕЛИ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ
ДВУХ НАУЧНЫХ НАПРАВЛЕНИЙ
Издательство Томского университета, 2002
УДК 316.31.4 + 519.7
ББК 60.56 +22.18
И 37
Измайлов И.В., Пойзнер Б.Н., Раводин В.О.
И 37 Синергия, конкуренция, хаос в модели взаимодействия двух
научных направлений. – Томск: Изд-во Том. ун-та, 2002. – 100 с.
ISBN 5-7511-1578-3
В контексте социальной синергетики и социальной кинетики
исследуется модель взаимодействия двух научных направлений с
квадратичным ограничением роста творческой продукции. Модель
аналогична предложенной Е.С. Мчедловой и В.В. Качаком (1998 г.) и
учитывает инерционность восприятия сообществом учёных
чужих
и
своих
научных достижений.
Для выяснения совместного влияния начальных условий и
запаздывания во взаимодействии направлений на динамику их
продуктивности предложено дополнить построение фазовых портретов и
временных реализаций построением инициально-финальных отображений.
Показано, что запаздывание способно усложнять процесс взаимодействия
научных сообществ: их продуктивность может развиваться, угасать,
периодически колебаться, изменяться в режиме динамического хаоса.
Издание адресовано аспирантам, преподавателям вузов,
исследователям, изучающим информационные взаимодействия в
сообществах и занимающимся построением математических моделей
социокультурных, экономических, политических, социально-психологических
процессов.
УДК 316.31.4 + 519.7
ББК 60.56 +22.18
Рецензент – кандидат физико-математических наук А.Л. Магазинников
Работа выполнена при финансовой поддержке
Российского фонда фундаментальных исследований,
проект № 00-06-80195
ISBN 5-7511-1578-3 ? И.В. Измайлов, Б.Н. Пойзнер, В.О. Раводин, 2002
RUSSIAN FEDERATION EDUCATION MINISTRY
ТОМSK STATE UNIVERSITY
I.V. Izmailov, B.N. Pоiznеr, and V.O. Ravodin
SYNERGIA, COMPETITION, CHAOS
IN MODEL OF TWO
SCIENTIFIC FIELDS INTERACTION
Tоmsk State University Publ.
UDC 316.31.4 + 519.7
BBC 60.56 +22.18
I 37
Igor V. Izmailov, Boris N. Poizner, Vladimir O. Ravodin.
I 37 Synergia, competition, chaos in model of two scientific fields interaction. –
Tоmsk: Tоmsk State University Publ., 2002. – 100 p.
ISBN 5-7511-1578-3
Model of two scientific fields interaction with quadrate restriction of
scientific results growth is studied in context of social synergetics and social
kinetics. The model is analogous of the one suggested by E.S. Mchedlova, V.V.
Kachak (1998) and takes in account inertia (delay) with which scientific fellowship
perceives
strange
and
own
scientific achievements.
It is offered to supplement a construction of phase portraits and temporal
realizations by a construction of initial-final maps (term of the authors) for clearing
up of joint effect of initial conditions, delay and types of two scientific fields
interaction on dynamics of its efficiency. It is shown that the delay is capable to
complicate process of scientific fields interaction: its efficiency develops or dies
down or oscillates or varies in regime of dynamical chaos.
The book is addressed to the post-graduate students, teachers of higher
educational institutions, investigators studying information interactions in societies
and constructing mathematical models of social-cultural, economic, politic, socialpsychological
processes.
UDC 316.31.4 + 519.7
BBC 60.56 +22.18
Reviewer – A.L. Magazinnikov, Candidate of physics and mathematics
The work is promoted by financial support
of Russia Foundation of Basic Researchers,
project № 00-06-80195
ISBN 5-7511-1578-3 ? I.V. Izmailov, B.N. Poizner, V.O. Ravodin, 2002
Пятидесятилетию радиофизического факультета ТГУ
посвящают авторы свой труд
ПРЕДИСЛОВИЕ
...Эти Люди предполагали, что,
поскольку самый маленький Круг содержит
столько же Градусов, сколько и самый
большой, постольку Устройство мира и
Управление им требует не больше
способностей, чем Обращение с Глобусом
и Поворачивание его.
Дж. Свифт
Бинарные системы (от лат. bini – по два), т.е. состоящие из
двух частей, или подсистем, широко представлены в природе,
технике, обществе. Так, бинарными системами являются:
человеческий мозг, состоящий из двойной комбинации левого и
правого полушарий с корой и подкоркой; человеческая популяция,
образованная особями мужского и женского пола; существенное
большинство семиотических систем в человеческих культурах,
основу которых составляет бинарная оппозиция начал: верха и низа,
правого и левого, живого и мертвого, порядка и хаоса, soft & hard,
ян
и
инь
etc. [1].
В этом контексте нельзя не вспомнить, например, выводы
отечественных историков и философов о бинарности русской
культуры и национального характера, которые находят себе
подтверждение в десятках исторических сюжетов. Специфику
русской культуры удачно передаёт предложенный Г.П. Федотовым
геометрический образ эллипса. Между его противоположно
заряженными центрами развёртывается постоянное соперничествосотрудничество,
сочетающее притяжение и отталкивание смысловых
полюсов. Тем самым противоречивость культуры, её внутренняя
поляризация оказывается устойчивой. Двоеверие, двоемыслие,
двоевластие, раскол – спутники и выразители двойственности
отечественной истории. Это, с одной стороны, стимулирует развитие
культуры, а с другой – периодически обостряет конфликтность,
присущую русской цивилизации, обусловливает прерывистость
истории, т.е. частую и крутую ломку социокультурных парадигм (см.
библиографию в [2, 3]).
Ещё одна грань историко-культурной бинарности России –
сложные, а порой конфликтные отношения нашего общественного
сознания с духовным наследием Запада и Востока. Иными словами,
отечественная культура, будучи состоящей из двух напряжённо
взаимосвязанных частей, оказывается общей подсистемой двух
бинарных (территориально совпадающих) систем: Россия – Европа и
Россия – Азия. Осмысление этого культурно-психологического и
геокультурного обстоятельства, начатое ещё Чаадаевым,
периодически рождало интеллектуальные движения: славянофилов,
западников, областников, интернациональных коммунистов,
евразийцев. Нетривиальной задачей здесь видится определение
характера связей между подсистемами, их функциональные
отношения, уровень их саморегуляции. Скажем, культурфилософ Б.
Гройс, решая её, предложил в конце 1980-х годов формулу
Россия
– подсознание Запада
[4], а историк отечественной культуры И.В.
Кондаков использовал пушкинский образ окна в Европу, по-иному
обыгранный Б. Пастернаком и О. Мандельштамом [3].
Фактором, отягощающим русское культурное самосознание,
оказывается нигилистическая традиция отрицания культуры как
самодостаточной ценности.
Именно такого рода нигилизм в высшей
степени характерен для русской культуры, или, если угодно, для
русского менталитета
[5, с. 261]. Нигилизм в России, входя в состав
сложных социокультурных амальгам, проявлялся и проявляется в
многообразных формах (см., например, [6-28]). По нашему мнению,
нигилистическое отрицание культуры (
чужой
и/или
своей
–
согласно архетипальной парной оппозиции) весьма существенно в
бинарно-системном плане. Отрицание это нередко служит
механизмом запаздывания в каналах межкультурных и
внутрикультурных связей. То есть нигилизм оказывается причиной
инерционности восприятия и, следовательно, усвоения
чужих
и/или
своих
культурных образцов, содержание которых
аккумулирует достижения, продуктивные новации, непривычные
способы решения проблем и т.п.
Напомним, что социальная культурология называет
культурным образцом (cultural pattern) объект любой природы в
сфере действия культуры, с которым люди координируют своё
восприятие, мышление, воображение, поведение: шаблоны,
способы, ограничения, символы, ценности [29, с. 36].
Воспроизведение культурных образцов естественно трактовать как
свидетельство присутствия смысла в самих образцах и в их
повторении, как воспроизводство смыслов. В таких актах люди
делают выбор из стандартных вариантов поведения и мышления. И
это помогает выйти из стандартной проблемной ситуации.
Перефразируя закон
необходимого разнообразия
У.Р. Эшби,
можно сказать, что устойчивость социокультурной системы,
испытывающей возмущающее воздействие, определяется, в
частности, богатством фонда разнообразных культурных образцов (в
том числе заимствованных), которым располагает система.
Естественно, здесь напрашивается вопрос о возможности
моделировать бинарность русской культуры и вызываемую ею
хаотичность, а также
катастрофизм
исторического развития. Не
впадая в безграничный физикализм, можно утверждать
правомерность и плодотворность таких попыток. Но – при условии,
что приняты во внимание системные закономерности, в частности
принцип сопряжённых подсистем, выдвинутый В.А. Геодакяном,
теория метасистемных переходов, разработанная В.Ф. Турчиным
[30, с. 59-72; 31, с. 146-150], физико-информационная концепция
эволюции В. Эбелинга, А. Энгеля, Р. Файстеля [32], упоминавшийся
закон
необходимого разнообразия
У.Р. Эшби, инварианты
социальных изобретений [33, с. 11-14].
Принцип Геодакяна относится к адаптивным системам,
эволюционирующим в изменчивой среде: человеческая популяция,
головной мозг человека, структуры различных технических,
социальных, экологических систем. Согласно принципу бинарность
системы обеспечивает специализацию по двум главным,
альтернативным аспектам эволюции: сохранения и изменения, – что
оказывается выгодной формой информационного контакта системы
с самой собой
и с окружающей средой [34, с. 361]. Одна из
подсистем, консервативная, более универсальная и инерционная,
максимально адаптированная к среде, более совершенная и
устойчивая, обеспечивает главным образом внутренние связи в
системе, а тем самым – хранение и передачу генетической
информации (из прошлого). Вторая подсистема, оперативнопоисковая,
более специализированная и быстро реагирующая, более
прогрессивная и
хрупкая
, обеспечивает главным образом связи
между системой и окружающей средой, т.е. формирование потока
экологической информации (от среды). Эти подсистемы являются
именно сопряжёнными, т.е. взаимосвязанными и дополняющими
друг друга. Бинарное строение повышает устойчивость эволюции
адаптивной системы по отношению к возмущениям и
разрушительным воздействиям со стороны среды [34, с. 367].
Почему же бинарность русской культуры не гарантирует
устойчивости нашей истории и преемственности культуры? Вообще
говоря, наступление периодов хаотического развития России не
противоречит принципу сопряжённых подсистем. Сошлёмся хотя бы
на режим функционирования системы, когда нарушена так
называемая реципрокная саморегуляция. Реципрокный (от лат.
reciproco – двигать туда и сюда), или перекрёстный, механизм
обеспечивает согласованную подачу нервных импульсов во
взаимосвязанные группы мышц, участвующих в осуществлении
сложных движений (бег, ходьба и др.). При этом организованное
сокращение одной группы мышц сопровождается расслаблением
(из-за отключения)
сопряжённых
мышц, действующих в
противоположном направлении. В результате конечность совершает
управляемое движение. Но в силу болезни или возрастных
изменений механизм реципрокности выпадает. Вследствие этого
происходит включение обеих групп мышц, что вызывает борьбу
между ними. Борьба эта проявляется в виде колебательных (не
контролируемых пациентом) бросков конечностей, или тремора [35,
с. 91-93]. Разумеется, социодинамика культуры несводима к
биомеханике. Но последняя способна иллюстрировать разнообразие
возможного поведения двухчастной системы.
Насколько известно, бинарность русской культуры не
рассматривалась в свете принципа сопряжённых подсистем, теории
метасистемных переходов и физико-информационной концепции
эволюции. Первым шагом здесь могло бы стать сравнение свойств
двух
полюсов
русской культуры с характеристиками
консервативной и оперативно-поисковой подсистем, следующим
шагом – выяснение нереализовавшихся предпосылок
тройственности (тернарности, или тринитарности) русской культуры
и ментальности. Тернарность, как показал опыт, делает социальную
эволюцию более устойчивой и придаёт разнообразие развитию
мышления [36-38, с. 29-30].
Очевидно, что природа (в первую очередь живая, но не только
[39]) и развивающаяся в её лоне социокультурная сфера составляют
суперсложную нелинейную бинарную систему, в которой природа
обладает характеристиками консервативной подсистемы, а
социокультурная сфера – оперативно-поисковой. Рост масштабов
экономической активности человека привёл к тому, что
преимущественно однонаправленное влияние
природной
подсистемы на
культурную
сменяется ныне их взаимодействием.
А это принципиально меняет тип динамики.
Таким образом, с социокультурными бинарными системами
ассоциируется широкое поле разнообразных проблем. По своему
содержанию они являются полидисциплинарными и нередко – плохо
формализуемыми. Поэтому для их выявления, описания и
разрешения необходима интеграция знания. Она, в частности,
предполагает участие исследователей, использующих методологию
синергетики (теории самоорганизации) [39-41], социальной
информатики [42] и социальной кинетики [43].
Но прежде чем браться за разработку моделей поведения
систем, подобных тем, о которых шла речь выше, необходимо
обратиться к более скромным задачам. В том числе – к
исследованию процессов, которые возможны в весьма упрощённой
схеме взаимодействия двух культурных традиций: научных школ,
направлений в искусстве, религиозных течений и пр., –
асимметрично или симметрично обменивающихся созданными
культурными образцами, скажем, идеями. Причём восприятие и
усвоение
чужой
, а также
своей
интеллектуальной продукции
происходит с запаздыванием.
Наша работа как раз и посвящена описанию результатов
моделирования динамики продуктивности двух – вполне условных –
научных направлений X и Y. Рассматриваются пять различных типов
взаимодействия и самовоздействия подсистем X и Y. Учитывается
ограниченность роста их продукции, а также инерционность, в силу
которой на текущее состояние каждой подсистемы влияют научные
достижения, полученные в прошлом.
Авторы не ставили себе целью изучить как можно больше
вариантов отношений между подсистемами X и Y, хотя эти сюжеты
интересны и поучительны. Причины этого, а также спектр возможных
моделей данного класса раскрываются ниже.
Временами авторы чувствовали, что моделируемые ими
ситуации синергии (а в чём-то и творческого соревнования)
спонтанно воплощаются в реальных отношениях с научной группой
Елены Сумбатовны Мчедловой (Саратов) и Валерия Владимировича
Качака (Москва). Причём фактор запаздывания в восприятии их
достижений проявлялся в полном соответствии с нашими общими
представлениями. Пользуясь случаем, авторы выражают свою
глубокую благодарность коллегам. Более того, авторы признаются,
что привлёкшая их внимание изящная форма математической
модели Е.С. Мчедловой и В.В. Качака побудила предпринять
исследование, результаты которого составили эту книгу.
Апрель 2002 г.
1. МОДЕЛИРОВАНИЕ БИНАРНЫХ СИСТЕМ
Без языка математики большая часть
глубоких взаимосвязей между вещами
навсегда осталась бы неизвестной.
А. Пуанкаре
1.1. Нелинейность социокультурных систем
Как известно, моделирование – универсальный
исследовательский метод в науке [36, 44-50]. В последние два
десятилетия в связи с прогрессом электронно-вычислительных
устройств математическое моделирование, особенно такая его
форма, как вычислительный (компьютерный) эксперимент [48-50],
оказалось стимулом развития естественных и социогуманитарных
наук. В 1980-е годы возникли ответвления традиционных наук,
например, вычислительная физика, вычислительная химия,
вычислительная биология, квантитативная (т.е. количественная)
социология и др. Их содержание составляет построение и
исследование свойств соответствующих моделей.
С совершенствованием вычислительных устройств связано
также формирование на рубеже 1970-1980-х годов нового
полидисциплинарного направления, которое носит имя синергетики
(нелинейной динамики, или Nonlinear Science [51, 52]). Синергетика
(от др.-греч. ???????? – синергия, сотрудничество, совместное
действие) развивается одновременно в трёх аспектах: как физикоматематическая
дисциплина; как направление междисциплинарных
исследований процессов самоорганизации в природных,
социальных, когнитивных, технических системах; как концептуальная
основа становящейся картины становящегося мира [52-63]. Согласно
мнению таких учёных и методологов современной науки, как Г. Хакен
[55], И.Р. Пригожин [56, 57], В. Эбелинг [32], В.И. Аршинов [54], Е.Н.
Князева и С.П. Курдюмов [41], Д.И. Трубецков [58], Ю.И. Неймарк и
П.С. Ланда [59], Д.С. Чернавский [60], В.Г. Буданов [61], Г.Г.
Малинецкий [62], И.В. Мелик-Гайказян [63], В.С. Анищенко [64], И.А.
Евин [65], И.П. Ильин [66], лидером наук на рубеже XX-XXI столетий
является синергетика.
В качестве физико-математической дисциплины синергетика
изучает закономерности процессов, протекающих в нелинейных
неравновесных физических, а также технических, социальных и
других динамических системах, т.е. процессы самоорганизации и
хаотизации [32, 58, 59, 62-64, 67, 68].
Математическими моделями синергетических процессов в
точечном
приближении (т.е. в пренебрежении пространственным
аспектом функционирования) служат системы нелинейных
обыкновенных дифференциальных уравнений (см., например, [64,
69]):
dxi(t) / dt = F(x1(t), …, xm(t), t). (1)
Синергетические процессы в пространственно
распределённых открытых системах описываются уравнениями в
частных производных (см., например, [70]):
?x(r, t) / ? t = F(x(r, t), t) + ?x(r, t). (2)
Важным случаем исследуемых в нелинейной динамике
объектов являются эредитарные (от лат. hereditarius –
наследственный, по наследству перешедший " др.-греч. ???????? –
родственники, наследующие имущество), т.е. обладающие
запаздыванием во времени, или
наследственностью
, системы [71].
Процессы в них моделируются обыкновенными
дифференциальными уравнениями относительно функций со
смещённым аргументом t-?j (см., например, [59, 72, 73]):
dxi(t) / dt = F(x1(t-?1), …, xm(t-?m), x1(t), …, xm(t), t). (3)
Их аналогом, в некотором смысле, служат уравнения в частных
производных относительно пространственно-временных функций с
преобразованным пространственным аргументом r' (см., например,
[70]):
?x(r, t) / ? t = F(x(r, t), x(r', t), t) + ?x(r, t). (4)
Ещё более общим случаем оказываются модели систем,
процессы в которых испытывают как пространственную
трансформацию, так и запаздывание во времени (см., например,
[74]):
?x(r, t) / ? t = F(x(r, t), x(r', t-? (r', t)), t) + ?x(r, t). (5)
Особым классом нелинейных динамических систем, изучаемых
в синергетике, являются бинарные системы. Наличие двух
относительно самостоятельных подсистем в составе бинарной
системы делает возможным различные режимы их взаимодействия:
равновесие, конкуренцию, кооперацию и др. Например, в биологии с
конца 1920-х годов исследуется математическая модель системы
хищник ? жертва
В. Вольтерры [75]. В экологии и биологии
популяций широко используются её модификации, скажем, модели
систем
паразит ? хозяин
[76] и
ресурс ? потребитель
[77, 78].
С 1960-х годов модель Вольтерры в той или иной форме
привлекалась и для описания динамики научной деятельности. В
большинстве случаев мерой продуктивности деятельности учёных
считается число созданных ими текстов (или объём текстов) [79].
Например, в 1984 г. А.И. Яблонский [80] использовал
модифицированную модель Вольтерры для описания
взаимодействия информационного потока и численности научного
сообщества (поток –
жертва
, учёный –
хищник
). Многие аспекты
динамики тех или иных характеристик научной деятельности
обсуждались также в монографиях по наукометрии В.В. Налимова,
З.М. Мульченко [79] и С.Д. Хайтуна [81], [82]. Бифуркационное
поведение когнитивной системы на примерах научных революций в
физике раскрывается в монографии И.В. Мелик-Гайказян и др. [47, с.
135-171].
Но численное исследование поведения моделей динамики
научной продуктивности развёртывается лишь в последние годы. В
частности, обращают на себя внимание статьи 1997 и 1998 гг. В.В.
Качака и Е.С. Мчедловой [83-85]. В них на примере изучения
взаимодействия пары научных направлений (или научных школ)
построена классификация отношений между двумя подсистемами
одной замкнутой системы. В их модели 1998 г. [84] предложено
учитывать ограничение экспоненциального роста
производительности научных направлений, выраженной, например,
в количестве статей, опубликованных за единицу времени, в форме
квадратичной нелинейности. Позднее cамоограничительные
тенденции в науке стали предметом философского анализа в статье
[86].
Полученная в итоге система дифференциальных уравнений –
в зависимости от параметров – может квалифицироваться (согласно
традиции в литературе) как модель взаимодействия с
горизонтальной
структурой (А.И. Яблонский) и с
вертикальной
(модель Вольтерры
хищник ? жертва
). Поэтому эти уравнения
способны описывать взаимодействия равноправных подсистем,
находящихся на общей иерархической ступени и способных не
только конкурировать, но и кооперироваться [83-84].
1.2. Эредитарность социокультурных систем
Особый интерес для социальной синергетики и социальной
кинетики [42, 43, 46], естественно, представляют бинарные системы,
обладающие как нелинейностью, так и эредитарностью. Именно
таковы процессы социального взаимодействия, например
образования, культуронаследования
по вертикали
и
по
горизонтали
, экономического и символического обмена. В качестве
одной из первых попыток построить социально-кинетическую модель
взаимодействия двух культурных традиций с учётом задержки в
восприятии созданных культурных образцов можно указать на нашу
статью 1988 г. [87]. Эредитарность взаимодействия подсистем,
учитываемая в этой модели, обсуждается в социосинергетическом
контексте в работе 1997 г. [88, с. 89-90].
Значимость задержки в обмене творческими результатами
между двумя течениями мысли может, например, иллюстрировать
драматическая история восприятия и интерпретации нашей
литературно-философской традицией сочинения О. Шпенглера
Untergang des Abendlandes
(1918), в частности, выразившего
вековой интерес немецких гуманитариев к русской классической
литературе, доказывающей, по их мнению, духовное родство двух
народов. История изложена в содержательной статье Г.А. Тиме [89].
Лишь в 1922 г. на русском языке были опубликованы фрагменты
труда О. Шпенглера, две его брошюры на ту же тему, и только в 1923
г. – перевод первого тома под названием
Закат Европы
(хотя и
неточным, но ставшим классическим). В том же 1922 г. вышел
(огромным тиражом – 10000 экз.) сборник статей четырёх
философов [90], знакомых с немецким оригиналом. Их статьи
вызвали полемику. Она свидетельствовала об актуальности
концепции Шпенглера для общественного самосознания,
травмированного событиями 1917 г. и Гражданской войны, а потому
стремившегося увидеть место России в глобальной социокультурной
эволюции. К сожалению, многие авторы, писавшие в прессе на эту
тему, судили о книге лишь по пересказам или фрагментам. Поэтому
читающая публика не могла составить адекватное представление о
методе, выводах и аргументах Шпенглера. Ещё большее
запаздывание проявилось в получении О. Шпенглером отклика из
России на его труд.
У этой бинарной системы существенны несколько
особенностей, связанных с обилием парных оппозиций. Во-первых,
О. Шпенглер, полагая своим наставником Гёте, сделал образ Фауста
протагонистом книги
Untergang des Abendlandes
. (Фаустовская
тема и мифологема в литературе Германии XVI-XX вв. испытали
сложную эволюцию [91].) И для русского культурного сознания с
середины XIX столетия именно Фауст был символом и
репрезентацией свободного человека западной
цивилизации/культуры. Во-вторых, восприятие этого символа было
по-русски двойственным. Одна часть просвещённого сообщества
объявляла себя гётеанцами, другая, напротив, видела в союзе
Фауста с Мефистофелем манифестацию аморализма и
обречённости европейской цивилизации. В-третьих, сам О. Шпенглер
интересовался русской духовной культурой и для объяснения
специфики её связи с Западом выдвинул концепцию исторического
псевдоморфоза (см. философскую оценку её в статье Б.М.
Парамонова [92]). Шпенглер уловил роковую черту –
неразрывность/неслиянность двух начал:
святости
и
большевизма. Носители их, хотя и с противоположных позиций,
противопоставляли Россию Западу. Вследствие этого, как писал
философ Б.П. Вышеславцев, миф о
закате Европы
выражал
центральную мысль и глубочайшее переживание русской
философии
(цит. по [89, с. 153]). В-четвёртых, несмотря на то, что
О. Шпенглер намекал на возможность появления из
хаоса
перводушевности
новой формы культуры, названной им русскосибирской,
его книгу критиковали как русские религиозные
мыслители, так и их оппоненты – идеологи большевизма. Вторые,
как всегда, предпочли аргумент силы силе аргумента: арестовали
первых и осенью 1922 г. выслали их на
философских пароходах
в
Германию, на родину Шпенглера. Второй том его труда (1922 г.), где
шла речь о России, был запрещён в СССР, и русский читатель смог
ознакомиться с ним лишь в 1998 г.
В итоге столь длительного запаздывания русская
шпенглериана исчерпывается немногочисленными статьями (см.
библиографию в [89]). Можно думать, что возобновление в начале
XXI столетия дискуссии о трактате Шпенглера в контексте понимания
колебательной
самооценки отечественной культуры
(
колебательно...
Закладка в соц.сетях
