Жанр: Научная фантастика
Неучтенный фактор
...от крохотный
участок кожи выделялся на фоне загара первозданной белизной. — Они каким-то
образом взламывают коды доступа и загружают мозг огромным объемом информации. И
делается это в момент глубокого сна, когда...
Амсадди схватила с дивана слейер. Уже в следующее мгновение она
стояла у двери.
— Миро! Его надо немедленно предупредить.
— Миро? Ты полагаешь, ему может грозить опасность? Но с ним
фрайдены, таких телохранителей ничем не прошибешь.
— Если за всем этим стоят Ашуа — у меня такое предположение есть, —
то следующим станет он. Им нужна Алгиста, а Миро имеет на нее исключительное
право владения.
Глава 11
Каюта, отведенная Юдгару на время полета, представляла собой нечто
напоминающее склеп — пять шагов в длину и четыре в ширину. И все свободное
пространство, или почти все, занимал противоперегрузочный кокон, система
жизнеобеспечения которого замедляла жизненные процессы в организме
подопечного
почти до нуля. Таким
сервисом
Юдгару приходилось пользоваться
нечасто, но чтобы за считанные часы попасть в систему Альфы-Короны к Алгисте,
им пришлось совершить подпространственный прыжок на военно-исследовательском
корабле
Следопыт
, предоставленным Миро для операции.
Сейчас полет подходил к концу, и Юдгар занимался сборами.
Черт возьми, он никогда не умел упаковывать личные вещи. Обычно,
если возникала необходимость, он просто набивал сумку или чемодан имуществом
как попало, а потом, если требовалось найти одну-единственную мелочь,
приходилось переворачивать все вверх дном. Даже пять лет в курсантском корпусе
не приучили его к относительному порядку, перекроить собственный характер — не
слишком простая задача. Кстати, о задаче. Все переменилось. Теперь он должен
был высадиться на Алгисту самостоятельно, а его группа поддержки, вернее, то,
что от нее осталось после недавних трагических событий — бывший сотрудник СиЗРа
Забела, три бикаэлки, и в их числе Амсадди, — должны были дожидаться
дальнейшего развития событий на орбите планеты на
Следопыте
. Операция
проходила втайне от Ашуа, Миро решил разобраться с ситуацией на Алгисте
самостоятельно, на свой страх и риск, и просто поставить Ашуа перед фактом,
если все пройдет гладко. Похоже, дядюшке сильно претила мысль, что какие-то
чужаки будут решать за него его собственные проблемы. Ведь еще неизвестно, что
Ашуа потребуют взамен за подобную услугу.
Прервав занятие по укладке личных вещей, Юдгар в который раз
внимательно осмотрел свое новое снаряжение: специальный комбинезон с
мускульными сервоусилителями, сидевший на нем как влитой, пояс на антигравах и
последнюю модель бластера
Молния-М56
— такими пользуются пехотинцы в ближнем
бою для уничтожения живой силы противника. Руки чесались, чтобы воспользоваться
новыми
игрушками
по назначению. Но самое главное заключалось в
бонусе
,
которым ему предстояло управлять — великолепном трехместном аэрокосмическом
ударном аппарате с мощными ракетами на борту, бортовым ИскИном нового
поколения, семью узлами подвесок с кассетами гравитационных снарядов, лазерными
пушками
Додо
, бьющими в цель с расстояния десять-пятнадцать тысяч метров, и
еще массой мелкого оборудования и вооружения для ближнего боя. Мысль о
бонусе
наполняла его душу и тело самым настоящим зудом нетерпения.
Он вздохнул и принялся упаковываться дальше. Кстати, о теле. В
большей части мышечных групп еще слегка покалывало и болело от непривычных
ощущений. До сих пор ему не приходилось имплантировать себе микрочипы,
усиливавшие природные мышечные волокна и укреплявшие их структуру, а теперь
пришлось, по настоянию Амсадди. Операцию провели в мед отсеке орбитального
комплекса
Корона
, принадлежавшего Миро, куда они всей компанией переместились
после нашумевших событий в отеле
Уттана
. Собственно говоря, эта станция и
была домом Миро, а на Лардовану он спускался лишь по необходимости, когда того
требовали дела.
Юдгар невольно потыкал себя пальцем в пресс — каменный, даже
напрягать не приходится. Нет, он не стал шире в плечах и выше на две головы, но
ему казалось, будто в нем распрямилась некая пружина, все это время
находившаяся в сжатом состоянии. Но чтобы получить этот результат...
Его невольно передернуло при одном только воспоминании о первых двух
часах после имплантации. Это было не просто болезненно. Активный процесс
перестройки волокон вызывал ощущение, будто внутри постоянно двигается некая
аморфная, но весьма энергичная масса. Она перекатывалась из мышцы в мышцу,
точно живая. Они подергивались, начинали
дышать
или
пульсировать
, возникало
чувство внутреннего зуда, избавиться от которого было невозможно. И Амсадди то
и дело ловила его руки, скребущие то правую руку, то левую, то бедро, то
живот... нестерпимей всего почему-то чесалась спина. Хотелось прижаться к
какой-нибудь твердой шершавой поверхности и сладострастно чесаться, чесаться,
чесаться, пока не облезет кожа. Эта пытка продолжалась несколько часов, потом
зуд стал стихать. Теперь, приспособив нервную систему и мышечные ткани под свои
запросы, импланты наконец угомонились.
Юдгар улыбнулся, вспомнив, как он с небывалой легкостью поднял
штангу весом в сотню килограммов и даже не поморщился. Он ждал одобрения и
восхищения, но Амсадди только сдержанно кивнула и заставила его пройти полное
тестирование по развернутой подготовительной программе. Первый день она гоняла
его до полного изнеможения в спортзале орбитального комплекса, пока Юдгар
наконец не почувствовал, что тело, ставшее вдруг непослушным, снова подчиняется
ему. Это понравилось. Он впервые ощутил себя хозяином собственного тела. У него
даже хватило наглости предложить Амсадди померяться силами. Но женщина провела
один-единственный прием, и Юдгар оказался в паре метров от точки рандеву с ее
кулаком, с трудом соображая, что произошло. Бикаэлка подошла к нему, протянула
руку и помогла подняться. На ее губах играла ехидная ухмылка.
— Ты серьезно полагаешь, что если теперь имеешь импланты, — она
пребольно ткнула его в солнечное сплетение, и, несмотря на новенький
бронированный
пресс, Юдгар охнул, согнувшись пополам, — то стал крутым? Ты —
щенок и остался щенком. И никогда не станешь взрослым самцом, пока не поймешь,
что отличает щенка от истинного мужчины.
Юдгар приподнял голову, с трудом ловя ртом воздух:
— Ты так ненавидишь всех мужчин?
— Глупости. Настоящий мужчина не тот, кто обладает крепкими
мускулами, необузданной силой и бешеным нравом. Настоящий мужчина умеет взять
на себя ответственность и нести ее с достоинством. Не важно, за кого он должен
ее нести — за ребенка, за ученика, за своего партнера или друга. Я презираю
тебя не больше, чем любого лардованца, кассионийца или представителей Новы-2,
которые нашпиговывают собственные тела имплантами, наращивают искусственные
волокна мускулов, корректируют вес, рост и телосложение, не прилагая никаких
усилий к тому, чтобы совершенствовать свой организм самостоятельно, развивая
заложенные природой качества и способности.
Юдгар медленно опустился на мягкое покрытие ковра, скрестив ноги. Он
машинально разминал живот, все еще болевший от, казалось бы, небрежного тычка.
— А для чего же тогда, по-твоему, генная инженерия? Ради чего все
эти новшества и прогресс? Это в древние века человеку приходилось мириться со
своими врожденными патологиями, а теперь нет проблем — просто обратись в фирму
коррекции тела!
Амсадди тоже опустилась на ковер, подвернув ноги под себя. Ее ладная
фигура с широкими плечами и бедрами напоминала сейчас статуи древних богинь,
которым поклонялось человечество на заре цивилизации.
Женщина медленно провела рукой по груди и плечу, затем по бедру.
— Ты думаешь, во мне есть хоть один имплант? — Она презрительно
фыркнула. — Кодекс чести это запрещает. Мои мускулы, моя сила, моя выносливость
и опыт в единоборстве — результат лишь моего собственного труда. Вот почему
бикаэлка не может взять себе двух учениц одновременно. Требуются годы упорных
ежедневных тренировок, чтобы достигнуть совершенства. И я этим горжусь.
Юдгар сосредоточенно покачал головой, стараясь переварить эту мысль:
— Ну хорошо, а разве в этом есть хоть какая-нибудь справедливость?
Представь только: какой-нибудь тип решает стать супером. Он просто идет к
хирургу, и тот имплактирует ему биочипы. Можно вырастить целую гору
искусственных мышц. По качеству они будут даже превосходить естественные. С
помощью нейросимуляторов и инфоимплантов он может расширить собственную память,
научиться всему тому, чему ты училась в течение многих лет, — Юдгар развел
руками, — и все это дастся ему без особого труда. Разве это справедливо?
Ты не находишь, что для вас самих было бы лучше — воспользоваться
дарами цивилизации?
Амсадци неожиданно расстегнула комбинезон, скинула его до пояса,
обнажая прекрасную, упругую грудь, исчерченную замысловатым рисунком
татуировки. Юдгар аж поперхнулся. Его взгляд моментально прилип к двум темным
торчащим соскам. Он судорожно сглотнул, но тут Амсадци повернулась к нему
спиной, и он увидел нечто далеко не столь прекрасное, как грудь.
Шрамы. Много шрамов. Они покрывали спину от самой шеи, шли по
плечам, вниз, по позвоночнику, и прятались за кромкой одежды. Это было совсем
не сексуально. Это было страшно. Юдгар почувствовал, как лоб и руки покрываются
испариной.
Амсадди снова повернулась к нему лицом и деловито принялась
натягивать комбинезон.
— А это твой тип с имплантами тоже сможет пройти?
— Нет... — Юдгар энергично замотал головой, — я слышал, что в
некоторых древних племенах существовал такой обряд... но это... значит, это
правда... ну, что говорят? Это правда?
— Правда. Шрамы наносятся на тело специальным ножом — пуссо — без
всякой анестезии. Более того, перед операцией кожа покрывается специальным
составом, который разъедает раны и не дает им затянуться в течение некоторого
времени. При этом присутствуют старейшины племени, и если ты позволишь себе
кричать или плакать, то считай, что испытание ты не прошла. Если ты можешь
терпеть эту боль — ты стерпишь все.
— Но... зачем? Зачем? Это же... варварство!
— Это всего лишь необходимость. — Амсадди пожала плечами. Она
говорила об этом так просто, будто для нее это не представляло ничего
особенного. Впрочем, это и в самом деле было так. — Мы — воины. И для врагов
нет разницы, мужчина ты или женщина, когда тебя берут в плен. А значит, любую
из нас могут подвергнуть пыткам. Избить, покалечить, изнасиловать. И мы должны
уметь терпеть боль. А если бикаэлка не способна владеть собой, если она боится
боли, то пытки сломят ее. Важно не то, что у тебя здесь, — она провела рукой
по обнаженному плечу Юдгара, но на сей раз прикосновение казалось ласковым и
даже нежным, — главное- что у тебя здесь. — И она дотронулась до левой стороны
груди, показывая на сердце. — Если ты получил импланты с помощью операции, если
ты никогда не испытывал боли, никогда не испытывал разочарования после
поражения, то ты никогда не станешь настоящим воином.
— Но пытки запрещены Астуанским Конгрессом, — упрямо возразил
Юдгар. — И даже республиканцы подписали это соглашение.
Амсадци так красноречиво фыркнула, что у Юдгара не осталось на этот
счет никаких сомнений.
— Пытки всегда были, есть и будут, пока существует вражда.
— Не понимаю. — Он пожал плечами. — Зачем применять пытки, если
есть эмлот? Всего-то — насади его на висок, включи и отсканируй мозг. И вся
информация обладателя этого мозга в твоем распоряжении... — Он развел руками и
вопрошающе уставился на бикаэлку: парируй, мол, если сможешь.
— Во-первых, эмлот решает далеко не все проблемы. Иногда ответ
нужно получить немедленно, например, когда ты в окружении врагов и каждая
секунда на счету. А если ответ заключается только в
да
или
нет
, то нет
необходимости тратить драгоценное время и подвергать жизнь опасности. Если ты
один, то это твое право. А если ты несешь ответственность за целую команду? —
Амсадди выразительно вскинула брови. — К тому же, чтобы найти необходимую
информацию в эмлоте, требуется дополнительное время. А значит, когда секунды
решают все, единственный способ заставить заговорить
языка
...
— Языка? — Юдгар ничего такого никогда не слышал. В компьютерных
играх такие понятия не фигурировали.
— Это враг, которого специально захватывают в плен живым, чтобы
получить от него информацию, — пояснила Амсадди. — Так вот, иногда ему
достаточно просто сломать руку или ногу, чтобы у него развязался язык.
— И ты... тебе тоже приходилось это делать? — с опаской
поинтересовался он.
— Да, однажды. — Она произнесла эти слова так буднично, словно в
них не заключалось ничего особенного. — Я раздавила ему кисть левой руки.
Юдгара передернуло.
— Раздавила? Чем?
— Каблуком башмака. — Женщина спокойно повела плечами. — Впрочем,
думаю, он не долго страдал от увечья. Ты же сам говорил: медицина сейчас на
высоте.
— Но... но это же нарушение конвенции! — задохнулся от возмущения
Юдгар.
— Знаешь, в боевой обстановке не до конвенций. Ты думаешь только об
одном — как выжить. И если станешь деликатничать, то враг прихлопнет тебя.
Юдгар молчал. Ответить на это было нечем. Он не считал себя большим
знатоком ведения военных действий, стратегом или тактиком. Да, иногда он
поигрывал в различные компьютерные игры, как на
Глитрази
, но и только.
— И во-вторых, — продолжала Амсадди безразлично, точно зачитывала
отчет, — существуют люди, которым нравится убивать, причинять другим боль. Они
наслаждаются, когда всаживают иглы в живот или загоняют их под ногти.
Юдгар сглотнул, чувствуя, как ком тошноты подкатывает к горлу.
Амсадди, казалось, даже не замечала его реакции.
— Вряд ли тебе известно про Бешеного Капрала, хотя в свое время о
нем ходила масса сведений, слухов и сплетен по инфосети — дело получило широкую
огласку. Его ведь тогда осудили совсем не за то, что он убивал мятежников в
горняцком поселке. Он калечил их, дробил им кости, выдирал внутренности,
скармливал крысам живьем. Женщин сначала насиловал сам, потом его помощники, а
потом отрезал груди...
Юдгар вскочил и вприпрыжку понесся к туалетной комнате, видневшейся
в углу спортзала. До унитаза он добраться не успел. Судороги сворачивали
внутренности снова и снова, пока из желудка не вышло все, что в нем было с
самого утра. Только потом, пошатываясь, он дотащился до умывальника.
— Холодную воду.
Юдгар вздрогнул и обернулся. Амсадди стояла в проеме двери, лениво
прислонившись плечом к косяку. Вода хлынула тугой струей. Он сунул под нее
голову, задохнувшись от нестерпимого холода, который, казалось, впился в кожу
лица и шеи тысячами игл. Но эта процедура быстро привела его в чувство. Когда
он, мокрый, трясущийся, повернулся, Амсадди все так же невозмутимо красовалась
в проеме двери. Автоматика сработала сама. Тугая струя воды иссякла, включилась
сушка. Юдгара с ног до головы обдало горячим воздухом. Из боковой ниши выехал
маленький, юркий робот-чистильщик, проехался пару раз по заблеванному месту,
наводя первозданную чистоту.
— Неужели ты думаешь, будто этот Бешеный Капрал — единственный
садист на всю Галактику? — с легкой иронией поинтересовалась бикаэлка, словно
ничего не произошло.
— Я не хочу этого слышать! — яростно выпалил Юдгар. — Мне противно!
Это не человек! Это выродок! Женщина медленно покачала головой:
— Ошибаешься, это такой же человек, как ты или я. Просто
обстоятельства, в которые он был поставлен, сделали его таким.
— И ты полагаешь, его можно оправдать?! — Слова срывались, точно
ругательства.
Поток горячего воздуха стал слабеть, потом и вовсе прекратился.
Юдгар пригладил руками растрепанные волосы, одернул на себе майку и направился
к выходу. Амсадди отступила в сторону и поймала его за руку, заставив
остановится и поднять на нее взгляд.
— Нисколько, — ответила бикаэлка. — Он виновен.
— Но ты ведь тоже убивала.
— Да.
— И тебе это нравится?
— Нет. Если есть возможность, я этого никогда не делаю.
— Только в случае крайней необходимости?
— Именно. — Мимолетная улыбка скользнула по ее губам.
Он вырвал руку, прошел мимо нее, добрался до удобного кресла у стены
и опустился в него, расслабленно откинувшись на спинку.
— Нет, я не воин. Я потому и пошел в курсантский летный корпус, что
совершенно неспособен сражаться... я имею в виду один на один. У меня нет ни
способностей, ни навыков, ни... желания. Я хотел управлять космическим
истребителем. Мне просто хотелось... — Юдгар замолчал, и Амсадди, по-прежнему
стоя в дверях, но уже лицом к нему, терпеливо ждала, когда же он закончит
мысль. Но Юдгар вдруг понял, что совершенно не представляет, чего же он хочет в
жизни. — Мне просто хотелось летать. Просто летать. Я люблю ощущение полета,
люблю чувство единения с машиной... — Он шумно выдохнул и замолчал.
В спортивном зале наступила тишина. Сквозь звукоизолирующее покрытие
не просачивалось ни единого звука извне.
— И тебе конечно же нравится стрелять по целям, которые находятся
по ту сторону горизонта. — Она не спрашивала, она утверждала. И что-то в ее
тоне заставило Юдгара нахмуриться. — Это ведь очень напоминает компьютерную
игру, верно? Ты видишь противника или не видишь его, ты только вычисляешь его,
наносишь удар и уничтожаешь. В лучшем случае бортовой ИскИн проинформирует тебя
о том, что цель поражена. Тебе даже не приходится смотреть на то, как умирает
враг.
Амсадди медленно направилась к нему через весь зал, ее руки,
сложенные на груди, словно бы создавали невидимый барьер между ними. Сейчас от
нее веяло агрессивностью, раздражением и презрением.
Юдгар хмурился и пытался сообразить: что же он сказал не так.
— Но ведь для того техника и развивалась, чтобы позволить вести
бесконтактную войну, — попытался оправдаться он, хотя не понимал, в чем же,
собственно, эта воительница его обвиняет. — Разведчики вычисляют, где может
находиться потенциальный противник, а основные силы наносят массированный удар
по этим объектам, и только.
Амсадди подошла к нему почти вплотную и неожиданно наклонилась,
уперевшись руками в подлокотники кресла, где он сидел. Их лица оказались на
одном уровне. Широко раскрытые черные глаза зияли перед ним, как две
распахнувшиеся бездны. Ему вдруг показалось, что его затягивает черная дыра. Он
постарался отодвинуться, но сумел лишь вдавить голову и спину в спинку.
— Это обыкновенная трусость, — твердо заявила бикаэлка. — Никто из
вас не имеет достаточно мужества посмотреть в глаза своему врагу перед тем, как
лишить его жизни. Легче всего отдать ИскИну приказ и считать себя непричастным
к смерти других. Если бы вы все там, во флоте, хотя бы раз видели глаза
противника, большая часть ваших вояк не сумела бы произвести ни одного
выстрела. — Она оскалилась, как волк, обнажая передние зубы, и у Юдгара по
спине побежали мурашки. Сейчас он почти боялся ее. — Вы все — трусы. Шелтяне
знают это и потому отказываются служить где бы то ни было. Мы тоже это знаем.
— Неправда! — Юдгар и сам не понимал, почему его вдруг так задело
ее мнение о флоте. — Наши десантники... они очень часто вынуждены вступать в
ближний бой с противником. Иногда этот бой превращается в рукопашную, когда
дело происходит на корабле и если...
Амсадди презрительно фыркнула и выпрямилась. Теперь Юдгару пришлось
задрать голову, чтобы смотреть ей в лицо.
— Ерунда! Ваши десантники, так же как и республиканцы, носят глухие
забрала. Они не могут увидеть чужого лица, и все эти лоцманы и тактические
шлемы с кучей детекторов и сенсоров — это еще один способ переложить
ответственность на технику. И уж тем более не говори мне о поединке в космосе
один на один между двумя пилотами. Ты можешь сбить его с расстояния в несколько
тысяч километров и даже не разглядеть истребитель, в который палишь из лазерных
установок.
— А ты-то что предлагаешь? Чтобы все воевали допотопными способами,
как вы? — Юдгар чувствовал, что начинает кипятиться. — Да, слышал я о вашем
кодексе чести! Врага надо знать, его надо изучить и только тогда уничтожить. И
уничтожить не просто так, а желательно холодным оружием — горло перерезать или
вообще отрубить ему голову, для надежности, чтобы уж наверняка. Так можно убить
одного-двух, а когда начинается война...
— Как на Лите, — язвительно вставила Амсадди, ее губы искривились в
презрительной ухмылке. — О да, там федеральные войска показали себя во всей
красе! — Она едва не смеялась. — Еще бы! Уже почти десять лет вы там пытаетесь
истребить народ, который до сих пор живет по законам первобытно-общинного
строя. У них против вас нет ничего, кроме дубин и копий. Но вы до сих пор не
можете с ними справиться. Великая раса, ничего не скажешь!
— Не смешно! — огрызнулся Юдгар. — Ты и сама знаешь, почему
федералы до сих пор не могут справиться с этими долбаными банграми.
— Конечно, знаю. — Улыбка Амсадди растаяла. — Бангры — сильный
народ. Они знают, что такое смерть. Они готовы принять ее, если надо. А вы —
нет. Вы слишком благополучно живете в своей Федерации, особенно на технически
развитых планетах вроде Новы-2 или Лардованы. Вы владеете колониями,
работающими на вас, снабжающими вас пищей и ресурсами. Каково сейчас общее
население на Лардоване? Я слышала, в прошлом году было около тридцати семи
миллиардов? Их всех необходимо кормить, одевать, обувать, лечить. Вы вынесли
все свои промышленные предприятия за пределы планеты, даже энергетические
станции — и те на орбите. Вы получаете из колоний огромное количество сырья и
сельскохозяйственной' продукции. И с каждым годом этот оборот растет.
— Но мы платим им! — Юдгар не понимал, куда клонит Амсадди. — Мы
даем им готовую технику, новые технологии, мы строим для них заводы, они даже
получают здесь образование... Я не понимаю, что возмущает тебя в таких торговых
связях?
— Торговых связях? — переспросила бикаэлка, точно ослышалась. — Вы,
лардованцы, называете это так. Я же заявляю — это закабаление. Ты когда-нибудь
задумывался, какие именно заводы строятся в новых колониях? Какое оборудование
поступает туда? Ты когда-нибудь видел его? Ты видел, как живут люди в этих
самых колониях?
— А вот тут ты не права! Я точно знаю, что тем, кто отправляется в
новые колонии, обязательно проводится искусственная регенерация тканей и
омоложение. Я знаю, что такие люди живут гораздо дольше, чем любой из
метрополии. Да и детей они производят на свет куда более здоровых, без всякой
генной инженерии и вмешательства медицины вообще.
— Еще бы! — Амсадди сдержанно хохотнула, запрокидывая назад голову.
— А еще там выплачивают приличную компенсацию семьям с уже родившимися детьми.
Ведь кому-то же надо кормить эти тридцать семь миллиардов человек в центре.
Шея затекла. Юдгар чувствовал, что еще минута — и голова у него
просто отвалится. Он уже готов был попросить бикаэлку сесть рядом в кресло,
когда она неожиданно опустилась напротив него прямо на пол.
— А тебе не кажется, что если вдруг колонии откажутся от этого
несправедливого обмена и предпочтут медленный прогресс собственными силами, то
вы здесь, — она обвела рукой зал, точно это был центр Лардованы, — просто
сдохнете от голода? Империи вроде вашей всегда внушают своим колониям мысль,
что без постоянного покровительства те никак не выживут. Но не кажется ли тебе,
что это слишком претенциозное и в то же время зыбкое утверждение? А вот вам без
сырья с колоний придется несладко. Федеральное Правительство это отлично
понимает. И Сулина — один из примеров того, что может произойти с колонией,
которая пожелала получить независимость.
— Ложь! — Юдгар дернул головой. — Сулину разгромили только потому,
что на нее высадились республиканцы! — Он старался говорить сдержанно, и все же
в
...Закладка в соц.сетях
