Жанр: Научная фантастика
Неучтенный фактор
... не стал забивать себе голову
пустыми предположениями о том, что там могло приключиться в номере Юдгара, он
просто приготовился действовать. Вытащил из кобуры игломет, снял с
предохранителя и, когда лифт остановился, вышел в коридор с оружием в руке,
насмерть перепугав двух старых дам, одна из которых несла крохотную, с ладонь
величиной, собачку. Если бы не злобное тявканье, эту бесполезную тварюшку можно
было с легкостью принять за пушистую, в завитках шелковистой белой шерсти
игрушку. Дама взвизгнула и довольно проворно для своего возраста отпрыгнула к
стене, закрыв свободной рукой глаза своему питомцу — чтобы не смущать, что ли,
видом оружия? Старая дура.
— Если вы намерены нас грабить...
Закончить она не успела, поскольку Таклид-Ди с невозмутимым видом
быстро прошел мимо. Двое охранников отеля, стоявших на пересечении стволового и
радиального коридоров, потянулись было за оружием, но, видно, запросив
информацию по сети, уже более раскованно направились к нему.
— Следуйте за мной, — отрывисто приказал Таклид-Ди, не
останавливаясь. — Поступил сигнал о проникновении в номер двести сорок девять
дроб семьдесят восемь.
— Начальник смены нам ничего не сообщал, — настороженно пропыхтел
из-за плеча один.
Таклид-Ди даже не обернулся, просто резко махнул рукой, подтверждая
приказ жестом. Охранники подчинились. Когда впереди показалась дверь нужного
номера, Таклид-Ди замедлил шаг и связался с ними по лоцману:
Рассредоточьтесь, парни, проверяем номер. Если обнаружится кто-то
посторонний, то постараемся взять живым...
Он обернулся и заметил, как один из охранников побледнел.
Дурость. Почему на такую работу берут совершенно неподготовленных
людей?
Новичок?
Охранник судорожно кивнул. Таклид-Ди бросил взгляд на его станнер.
Сними с предохранителя. Стреляй во все, что шевелится. Даже если
ошибешься, все равно не убьешь
.
Второй деловито проверил оружие, молча внимая инструкциям. От таких
вот молчунов всегда проку больше. Они почти на цыпочках подошли к самой двери.
Таклид-Ди старательно прислушался к внутренним ощущениям. Эмофон — нулевой. Но
это ничего не значит.
Он обернулся к более опытному охраннику и кивнул ему. Тот вставил в
щель замка карточку универсального электронного ключа, дверь призывно
распахнулась, вспыхнул внутренний свет. Таклид-Ди медленно вошел в номер и
внимательно осмотрелся: убогая обстановка по сравнению с шикарными
апартаментами Миро, что уж там говорить. Гостиная представляла собой нечто
странное — полное смешение стилей. Столик на антигравах, со встроенной системой
воздушной завесы, световые панели, дающие свет без тени, и в то же время
уродливый диван эпохи Второй депрессии. Окна представляли собой пластиковый
монолит с вплавленным в него органическим стеклом — дешевая трековая мембрана,
фильтровавшая поступающий с улицы воздух. Таклид-Ди быстро оценил обстановку,
повернулся к более опытному охраннику и махнул в сторону спальни.
Тот медленно, держа оружие наготове, стал пересекать гостиную.
Второй пыхтел за спиной. Таклид-Ди всем своим существом ощущал страх этого
парня. Зная, какую любовь лардованцы испытывали ко всевозможным
психокоррекциям, он был поражен, что этот
экземпляр
пока еще ей не подвергся.
А надо бы. Пыхтел бы меньше, да и с мыслей не сбивал.
Стой у двери
, — приказал Таклид-Ди и осторожно двинулся вдоль
дивана. Пока никого. Ложная тревога? Он открыл один за другим все встроенные
шкафы и проверил. Тоже ничего.
У меня чисто
, — сообщил охранник, посланный в спальню.
Проверь ванную
.
Таклид-Ди задержался у окна, всматриваясь в пластиковое покрытие и
выискивая следы взлома. Ничего. Он недовольно хмыкнул. Либо парень ошибся, либо
тот, кто его ждал здесь, уже ушел. Но как же он сюда попал? Не через дверь и не
через окно. Не мог же он просочиться сквозь трековую мембрану, в самом деле!
Охранник вышел из спальни, ствол станнера смотрит в пол.
Встретившись взглядом с Таклид-Ди, отрицательно покачал головой. Значит, парень
все же ошибся. Таклид-Ди ощупал взглядом гнезда нескольких скрытых камер,
утопленных в стенах и ставших видимыми только после масштабируемого наезда с
помощью лоцмана.
Целы.
Надо тщательно проверить данные датчиков и сенсоров
, — предложил
первый охранник.
Таклид-Ди пожал плечами и двинулся к выходу, снова огибая диван...
Смутное, почти неосознаваемое движение на грани видимости справа...
Он резко развернулся лицом к комнате и выстрелил раньше, чем успел
сообразить, кого увидел. Вскрик. Яркая вспышка ответного выстрела. Поток боли,
хлынувшей в сознание. Таклид-Ди нырнул в сторону, в прыжке метя в смутную,
почти призрачную фигуру на фоне окна, палившую из тяжелого слейера — от бедра,
не целясь. И даже не сразу осознал, что вскрики принадлежали охранникам, не
успевшим убраться с линии огня.
Еще одна вспышка, правое плечо и грудь взорвались болью, он даже не
закричал, потому что задохнулся кровью. Уже падая на пол, он видел, как клочья
плоти разлетелись в разные стороны, заляпав дверцы встроенных шкафов. Игольник
отлетел в угол, к окну, вместе с рукой. Мертвые пальцы продолжали жать на
спуск, и пистолет палил по ковру и дивану, вспаривая и разрывая обивку в
клочья.
Тревога!
— мысленно заорал Таклид-Ди, посылая сообщение по
инфосети и надеясь, что ИскИн не будет мешкать и вышлет на помощь всю бригаду
охраны с Фисто Пиллетом во главе. Он очень на это надеялся. Потому что сам он
уже ничего сделать не мог.
От мест, обожженных лазерным лучом, по помещению потек удушливый
смрад.
Призрачная фигура, сквозь которую проступали очертания окна,
опустила слейер и медленно направилась к нему.
Режим станкайера
, — запоздало
сообразил Таклид-Ди. Проклятая оцифровка, создававшая для доспехов диверсанта
завесу невидимости, ввела его в заблуждение. Рана была тяжелой, плечо
пульсировало и горело от боли, но там, в проеме двери, лежали оба охранника, и
один из них еще подавал признаки жизни и тоже испытывал боль. Таклид-Ди
подтянул ноги, оперся на левую руку и постарался приподняться, чтобы
прислониться спиной к дверце шкафа.
Ему необходимо только сосредоточиться. Это было нелегко — он едва не
терял сознание. И все же боль, чужая боль, поддерживала его, он питался ею, он
глотал ее, как изголодавшийся глотает кусок за куском, не жуя и почти не
чувствуя вкуса, но поток боли быстро иссяк — охранник умер. А убийца все никак
не мог преодолеть четыре метра, которые их разделяли. Казалось, время
остановилось или загустело, точно патока на морозе... Почему он дал себя
обнаружить, если они его не нашли? Зачем он это сделал? Демонстрация сил? Но с
какой целью?
Рядом кто-то хрипел, и этот хрип никак не давал сосредоточиться.
Таклид-Ди уже не осознавал, что хрипит он сам.
Призрачная фигура подошла вплотную и медленно опустилась на
корточки. Режим станкайера отключился, из-под завесы невидимости проступил
черный экзоскелет бронированных доспехов.
Почему он медлит? Всего-то нужно — контрольный выстрел в голову...
Фигура вскинула руку и отщелкнула зажим. Забрало шлема поднялось. На
Таклид-Ди глянули большие синие глаза. Настолько бездонные, что в их синеве
можно было утонуть. Он инстинктивно дернулся и попытался отползти, но лишь
сильней вжался в дверцу шкафа. Без сомнения, перед ним был человек, и в его
взгляде заключалось столько безграничной любви, что она затопила сердце.
Впервые в жизни Таклид-Ди ощутил такое счастье, какого не чувствовал никогда.
Он и хотел бы оторвать взгляд от этой безбрежной синевы, но не мог. Боль начала
таять.
— Зачем? — Губы почти не слушались, слова прорвались сквозь накипь
кровавой пены, идущей изо рта. Глаза противника улыбнулись.
— Ты этого не поймешь.
Поток любви хлынул в его сознание, этот поток был настолько
безмерен, что сопротивляться ему не имело смысла. В нем было столько энергии,
сколько пси-вампир никогда ни от кого не получал. И Таклид-Ди поглощал и
поглощал, ощущая, как все его существо быстро наполняется ею, и ему уже стало
казаться, что вот — все, еще секунда, и он сумеет восстановить себя...
Боль растаяла, но насыщение все никак не приходило, а поток
продолжал его затоплять. Что-то здесь не так... Эти синие глаза несли обман...
Подпитывая его энергией, они убивали его... Он не мог столько принять...
Все тело охватило быстро нарастающее жжение...
А потом по коже загуляло невидимое пламя, пожирая его изнутри.
Глава 10
На цыпочках выбравшись из ванной комнаты, Юдгар воровато
оглянулся...
Амсадди стояла у двери, лениво прислонившись к ней плечом и скрестив
на груди руки. В ее взгляде читался укор.
Удрать не получилось. Слишком долго возился в ванной. Впрочем, все
равно бы ничего не вышло, бикаэлка не идиотка.
— Ну что? — Юдгар недоуменно вскинул брови и развел руками. — Что
опять не так?
— Все так. — Голос женщины прозвучал несколько глухо. — Только
вернись в гостиную. Так или иначе, но ты дождешься мать-настоятельницу.
На секунду она замерла, затем отступила в сторону, и дверь тут же
открылась. Юдгар только собрался рвануть в коридор, но тут же понял, что дверь
открылась не для него. Взгляд наткнулся на гигантскую фигуру еще одной
воительницы, затянутой в синий комбинезон. Он невольно попятился — когда эта
великанша — побольше Амсадди, двинулась прямо на него.
Его вытеснили обратно в гостиную, и только тогда он увидел, что за
огромной бикаэлкой следует маленькое, тщедушное существо, сгорбленное и
подслеповатое. Морщинистую кожу сплошь покрывала татуировка. Седая коса почти
волочилась за ней по полу, и каветты в ней отсутствовали. Это и есть
мать-настоятельница? Да этой старухе чертова уйма лет! Если средняя
продолжительность жизни бикаэлок составляла приблизительно триста лет, то
старой грымзе никак не меньше тысячи, это уж точно! Он бы, наверное, с тоски
сдох, если бы ему пришлось столько жить!
Старушку вела под руку совсем молоденькая бикаэлка, явно из еще
непосвященных — лишь чуть выше самого Юдгара. Она почтительно поддерживала
мать-настоятельницу и, казалось, всецело была поглощена этой священной
обязанностью. Даже Серджио поднялся с кресла, не сумев скрыть своего изумления
при виде этой старушенции. Юдгар его понимал: о таких старых и таких мелких он
и сам никогда не слышал. Мать-настоятельница была маленькой даже по меркам
людей. Что-то вроде карлицы. Молоденькой послушнице, что вела ее, приходилось
сгибаться пополам, чтобы соответствовать ее росту. Ничего себе обязанность!
Походи-ка так с утра до вечера — жизнь медом не покажется!
Старушку осторожно — чтобы, не дай бог, не рассыпалась — водрузили
на диван, затем сопровождавшие выстроились рядом, точно в присутствии
царственной особы. Юдгар про себя возмутился. Он что, тоже должен стоять, как
на карауле? Но ему ничего не надо от этой замшелой древности, встречу с которой
ему навязали. Не придумав ничего лучшего, он в знак протеста опустился прямо на
пол, на скрещенные ноги, усевшись напротив старухи.
Мать-настоятельница внезапно рассмеялась, и смех у нее оказался на
удивление сильным и звучным, как у молодой здоровой женщины.
— Это он! — неожиданным басом возвестила она. — Амсадди, скажи ему,
чтобы подошел ко мне поближе, я хочу его получше разглядеть.
Что значит — скажи? Он и сам все прекрасно слышал... Какого фига она
говорит о нем в третьем лице, точно о неодушевленной вещи?
Амсадди повелительно глянула на Юдгара, и он, тяжело вздохнув,
поднялся и подошел к старухе. С неожиданным проворством старая перечница
выбросила вперед морщинистую руку, и крепкие, почти сплошь синие от татуировок
пальцы вцепились в его бок. Юдгар ойкнул, но все же сдержался. Старуха
подтянула его к себе, и только теперь Юдгар разглядел, что вместо глаз у нее
лишь бельма — что-то вроде белесоватых наростов с прожилками синих сосудиков.
Его невольно передернуло от отвращения.
— Это он, — снова подтвердила старуха. — Амсадди, уводи его. Они с
минуту на минуту явятся сюда за ним. Мы их задержим.
Амсадди почтительно кивнула.
— Да вы хоть объясните, что все это значит? — Юдгар повысил голос,
переводя требовательный взгляд с одной бикаэлки на другую. Пока ему ясно только
одно: вокруг него велась какая-то возня, значения которой он не понимал. —
Никуда я не пойду, пока вы мне не объясните. — Юдгар демонстративно плюхнулся в
одно из свободных кресел.
Но Амсадди ловко, одной рукой, подхватила его за шиворот и, вздернув
в воздух, поставила на ноги. Черт побери, у нее это, конечно, классно
получается, но приятного мало.
— Времени нет! — отрезала она, доставая откуда-то из кармана
крохотный инъектор.
Юдгар не успел дернуться, как она впрыснула ему сквозь кожу в сонную
артерию дозу какой-то дряни. Он схватился за шею.
— Да ты что? Совсем с ума сошла? Что это такое? А Амсадди уже
вколола эту же дрянь и себе.
— Феромоны, — коротко пояснила она.
Понятно. Значит, его собираются спасать по полной программе, раз
приходится отбивать запах собственного тела. Ощущение нереальности захлестнуло
сознание. Не верилось, что за ним вообще кто-то может охотиться. В конце
концов, не такая уж он важная персона. Юдгар вдруг почувствовал, как скользкие
щупальца чужого сознания медленно, но верно начинают проникать в его мысли. Он
внутренне сжался, инстинктивно стараясь выстроить ментальную защиту, и тут же
получил увесистую затрещину от Амсадди.
— Не сопротивляйся, щенок. Если мать-настоятельница не наложит блок
на твое сознание, то убийца найдет тебя.
Юдгар обиженно потер затылок. Эта
девочка
совершенно не способна
контролировать собственные силы... Поток чужих мыслей хлынул в сознание. И
теперь уже это были не щупальца, а лавина, справиться с которой он просто не
мог. В какую-то секунду чуждый ему ментал заполнил черепную коробку, и Юдгару
показалось, что голова просто взорвется, но это ощущение быстро прошло. Он
ждал, что его подчинят чужой воле или в его голове появятся новые знания, —
ничего. Только вот ощущал он теперь себя как-то особенно, точно его самого
заключили в некую броню, которую неспособно пробить ни одно оружие.
Мать-настоятельница, поддерживаемая с двух сторон, сгорбившись,
сидела на диване, едва не падая. Ее белесоватые глаза таращились в
пространство, ничего не выражая, а на лице была написана мука. Она тяжело
дышала, и с нижней губы на подбородок текла слюна.
Юдгар поморщился. Нет, не хотел бы он дожить до такого состояния,
когда тебя, точно младенца, вынуждены носить на руках, подтирать тебе слюни и
кормить с ложечки. Физическая беспомощность так же отвратительна, как
беспомощность умственная.
— Иди... сынок... ты должен разбудить... его... —
мать-настоятельница говорила медленно, и каждое слово давалось ей с огромным
трудом, — все... кто сегодня... погибнут... ради тебя... они не должны
погибнуть... зря... это твой долг... помни это...
— Но я... — начал было Юдгар, по привычке ввязываясь в словесную
перепалку, но Амсадди не дала ему закончить. Она просто схватила его за шиворот
и потащила к выходу. Подобная бесцеремонность уже начала его бесить, но драться
из-за этого каждый раз тоже было глупо, и Юдгар решил потерпеть и посмотреть,
что будет дальше.
Потом они бежали по коридорам, и Амсадди выбирала не самые удобные
пути. Она гнала с бешеной скоростью и тащила за собой Юдгара на буксире. Через
две минуты такой гонки он начал задыхаться, еще через две у него стало
нестерпимо колоть в правом подреберье.
— Эй, а... нельзя... ли... немного сбавить? — выдохнул он на
очередном повороте.
Амсадди остановилась так неожиданно, что он проскочил мимо. Она
вздернула его за лацканы куртки, подтягивая к лицу.
— Щенок, ради тебя уже четверо лишились жизни. И
матери-настоятельнице его тоже не удержать... она решилась пожертвовать своей
жизнью и жизнью двух своих внучек, чтобы ты жил... тебе никогда не расплатиться
за эти смерти, если ты не выполнишь своего предназначения... Беги изо всех сил
и не смей открывать рот. — И без дальнейших объяснений она рванула дальше,
волоча его за собой.
Четверо? Она ничего не перепутала? Или он чего-то не знает?
Погоди... так ее светловолосая ученица погибла? Эта мысль словно обожгла его.
Погибла. А он еще ерепенится. Но он же не знал...
Больше Юдгар не сопротивлялся. Пусть он всего еще не знал, но словам
Амсадди он поверил. Вернее, поверил той убежденности, силе и настойчивости,
которая в них была.
Они пролетели мимо лифта, Амсадди скользнула в узкий проем, что вел
к лестнице. Дверь была запечатана, она вскрыла ее одним движением руки и
рванула вниз. Все посадочные балконы и причальные стоянки находились наверху,
на крыше. Но туда, похоже, ушел тот, стрелявший в них, так что теперь им
приходилось удирать в противоположном направлении.
Амсадди неслась, перепрыгивая через пять-шесть ступенек разом, в
конце пролета она просто перемахнула через перила и приземлилась пролетом ниже.
Юдгар же застрял на лестнице. Она притормозила и вопросительно взглянула на
него снизу вверх: ну, в чем дело? Пришлось выжимать из себя все, что имелось,
хотя ноги уже заплетались, а по лицу градом бежал пот. Еще десять минут такой
гонки, и ноги у него просто отвалятся.
Амсадци дождалась, когда он ее догонит, затем схватила его,
перекинула через плечо головой вниз и запрыгала дальше. Юдгар судорожно
вцепился в складки ее одежды, чтобы не свалиться. Такой способ передвижения по
лестнице ему понравился меньше всего, но другого выхода он не видел. Амсадци
даже не вспотела, она дышала глубоко и ровно. И каждый раз, когда она
перемахивала через перила, бросая натренированное тело в пустоту, у Юдгара душа
уходила в пятки. Хотелось вцепиться в бикаэлку еще и зубами — для надежности.
Он перестал считать этажи, потому что спуск по лестнице превратился для него в
одну сплошную зубодробительную тряску.
Наконец показалась дверь, ведущая в подземный гараж.
Бикаэлка высадила ее ногой и понеслась к четырехместному скутеру,
стоявшему у самого выхода. Они уже были почти у самого борта, когда она
довольно жестко стряхнула Юдгара со своего плеча, и он мешком повалился на
пластиковое покрытие.
— Садись, поведешь!
Повторять дважды не пришлось. Юдгар нырнул в кабину, саданувшись
плечом о край проема. Голова кружилась, ему казалось, что мир перед глазами
продолжает трястись и подпрыгивать. В курсантском корпусе его проверяли на
прочность вестибулярного аппарата, и скажи на милость — на кой черт придумывать
хитроумные аппараты, когда достаточно прокатиться на плече у бикаэлки. И если у
тебя после этого башка не отвалится, считай — ты тертый калач. Он впрыгнул в
пилотское кресло, напялил шлем. Окружающий мир ворвался в сознание в объеме,
цветах и красках, аж дух захватило.
Экстренный взлет!
— скомандовал он, едва успев упереть правую
руку в рычаг управления. Двигатель приглушенно заурчал, машина качнулась и
приподнялась над покрытием. Бикаэлка уже сидела в соседнем кресле, глядя перед
собой пугающе пустыми глазами. Что это с ней? Некогда разбираться...
Машина рванула с места. Перегрузка вдавила тело в ложемент. И вдруг
Амсадди застонала. Юдгар испугался. Ему даже не пришлось скашивать взгляд — с
помощью системы обзора шлема он видел все вокруг одновременно. По помертвевшему
лицу Амсадди медленно стекали струйки пота, побелевшие от напряжения пальцы
судорожно вцепились в колени. Что-то было не так. Ментальная атака? Но он
ничего не ощущал...
— Амсадди, в чем дело?
Амсадци молчала. На прокушенной губе набухали капли крови и
скатывались по подбородку на комбинезон, по лицу текли слезы. Да что же с ней
такое?
Сцепив зубы, бикаэлка несколько секунд сопротивлялась невидимому
врагу, а потом вдруг, зажмурившись, заорала в полный голос. Крик был больше
похож на вой смертельно раненного зверя, и Юдгара внутри продрал ледяной холод.
Фисто Пиллет вылетел из дежурки, как быстроходный танк, продавливая
пространство мощью своего корпуса, облаченного в бронированные доспехи, и
направляясь к ближайшему лифту.
Начинается
, — мелькнула беспокойная мысль.
Он не знал, что конкретно начинается, но что ничем хорошим
сегодняшние события не закончатся, это он чувствовал, что называется, кожей. И
меньше всего ему нравилось, что системы наблюдения отеля так и не вычислили
диверсанта. Его местонахождение все еще оставалось лишь
предполагаемым
, а сам
он — безликим
объектом
без каких-либо конкретных характеристик. Как эта
хорошо вооруженная сволочь сумела проникнуть в отель, умудрившись обмануть все
видеокамеры, сотни тысяч датчиков и сенсоров? Фисто за свою жизнь брал столько
объектов
, что со счета сбиться можно.
Волки
— это тебе не обдолбанные
сопляки, наширявшиеся до изумления и двинувшиеся шмонать всех подряд.
Волки
—
профессионалы. Но какими бы они ни были крутыми, пока что федералам удавалось
сдерживать их натиск, а Фисто не раз и не два приходилось отражать их атаки
лично. И все же он никогда не испытывал такого страха.
И почему это произошло именно в его смену; черт побери?
Но ничего, ничего. Все выходы заблокированы. Клиенты и посетители
предупреждены, а подчиненная ему группа бойцов спецназа под командованием
сержанта Иллака Моди, принадлежавшая отелю, уже поднята по тревоге и тоже
отправлена на крышу. Моди — хороший парень, но главное — опытный. Работает
здесь уже почти три года, до этого служил в спецназе городской полиции. Ему не
раз приходилось сталкиваться и с хулиганами, и с подонками, и с террористами,
но здесь... здесь было что-то совсем иное. Пиллет не знал, откуда у него это
ощущение, но привык доверять своим инстинктам.
Из бокового коридора выскочил главный менеджер — сухопарый,
подтянутый мужчина с
вдовьим мыском
над высоким лбом. Его черные волосы были
гладко зализаны и всегда так аккуратно уложены, что казалось, будто он так
родился с этой незатейливой прической.
— Что происходит? Почему ваши люди бегают по коридорам отеля в
полном вооружении и пугают постояльцев? Вы хоть понимаете, что...
Он попытался остановить Фисто, хватая за запястье, но Пиллет рванул
руку с такой силой, что менеджер едва не свалился. Гражданская бестолочь.
Моли бога, чтобы тот, кто устроил заваруху, не перерезал всех в
этом здании
, — сбросил он по лоцману администратору и влетел в лифт, громыхая
коваными башмаками.
Экстренный подъем на крышу
.
Пол с силой лягнул в ноги. Он едва успел сгруппироваться.
Номер 249/78, перестрелка
, — сухо сообщил ИскИн.
Фисто мысленно вызвал на виртуалку план отеля. Не успеют ребята. Он
— ближе всех.
Лифт резко остановился, тело бросило вверх, но Пиллет уже был готов
к этому. Он выскочил в безлюдный коридор, на ходу опуская щиток забрала и
отмечая малейшие детали беспорядка. Перевернутая ваза, вода, прозрачной лужицей
замершая на водостойком ковре... Он расплескал ее кованым башмаком.
Перестрелка на крыше. Трое убито, пятеро ранено
. — ИскИн просто
констатировал факты, не более, но от этих фактов внутри все переворачивалось.
Значит, их двое. И если там, на крыше, пятнадцать человек не могут
справиться с одним-единственным...
Номер 249/78, текущий анализ — трое погибших
.
И по-прежнему ни слова о нападавшем. Да когда же это кончится?
Страх гнал его вперед. Он уже почувствовал, что это его последнее
дежурство, последние минуты жизни. И Фисто торопился к своему финалу, потому
что растягивать это
удовольствие
совсем не хотелось. Свернув в радиальный
коридор, он сразу же увидел единственную открытую дверь, возле которой вповалку
лежали мертвые тела охранников. Верхним оказался Бешь. Парня только вчера
приняли на работу. Мертвое лицо удивленно-наивными глазами смотрело в потолок,
растерзанная грудь, выжженные легкие...
Пиллет ворвался в комнату со слейером в руке, переключив оружие в
парализующий режим. Он мельком успел заметить мертвое тело на полу справа, у
шкафов, и фигуру в экзоскелете, склонившуюся над этим трупом.
Человек вскинул голову навстречу. Пиллет выстрелил, решив не тратить
время на обязательное по инструкции предложение о сдаче. Он был абсолютно
уверен, что попал &mdash
...Закладка в соц.сетях
