Жанр: Научная фантастика
Хроники Кадвола 2. Исс и старая земля
...рым и необходимым.
Оливано немного подумал и резко передернул плечами.
- Ну, если оно недлинное и вполне вежливое, то я готов его выслушать. - Врач
открыл дверцу. - У меня назначена встреча, но несколько минут я могу вам уделить.
Уэйнесс влезла в машину.
- Может быть, вы будете настолько любезны, что отъедете куда-нибудь в сторонку,
чтобы мы могли поговорить спокойно?
Оливано не стал возражать, развернул машину, проехал назад по Калле Мадуро и
остановился в тени эвкалиптов рядом с птицеводческим кооперативом.
- Так вас устроит?
Уэйнесс кивнула.
- Поскольку я хочу, чтобы вы восприняли мои слова серьезно, то сразу начну с
фактов. Меня зовут Уэйнесс Тамм, что, конечно, ничего вам не говорит. Но позвольте
спросить одно: вы консерватор? Я имею в виду в философском и эмоциональном смысле?
- Разумеется. Ну и что?
- Знакомы ли вы с деятельностью Общества натуралистов? - осторожно спросила
девушка.
- Понятия о таком не имею.
- Ничего страшного. О нем в последнее время мало кто знает. Я лишь скажу вам
для представления, что мой дядя Пири Тамм, секретарь этого Общества, а я - помощник
секретаря. Есть еще три-четыре старых члена - и это, собственно говоря, на сегодня все.
Тысячу лет назад Общество было очень влиятельной организаций, и открыло некий мир
Кадвол, что находится на краю Хлыста Мирсеи в самом конце созвездия Персея. И там
оно учредило Консервацию. Постоянную. Я сама родилась в этой консервации, и мой отец
до сих пор является ее Хранителем. - Уэйнесс говорила еще несколько минут, в которые
по возможности кратко описала пропажу Хартии и гранта и свои попытки их найти. - В
общем, я проследила ход бумаг до этого пункта.
- До Помбареалеса? - изумился Оливано.
Не совсем так. Следующим звеном является Адриан Монкурио, профессиональный
взломщик гробниц. Здесь он известен как профессор Соломон, оскандалившийся своими
фальшивыми дублонами.
- А, начинаю теперь понимать! Мы приближаемся к Каса Лукаста!
- Именно Ирена Портилс может оказаться законной супругой Монкурио - хотя
мне так и не кажется. Но, тем не мене, она единственный человек на Земле, который знает,
как его найти.
Оливано кивнул.
- Все, что вы мне рассказали, весьма интересно, но могу дать слово профессионала,
Ирена вам ничего не скажет.
- Я тоже так чувствую, хотя и видела ее лишь однажды на улице. Она кажется
особой очень решительной и у нее очень расстроены нервы.
- Увы. Я пытался пробовать на ней несколько методов, правда, весьма рутинных,
учитывая состояние всей семьи. По закону перед лечением мы должны получить согласие
отца, но Ирена не открыла нам ничего. Ни имени, ни возраста, ни места рождения, ни рода
занятий, ни адреса ее пропавшего супруга. Я намекнул ей на то, что если она так и не
откроет нам того, что требует закон, детей просто могут забрать на лечение в Институт
без ее согласия. Она очень возбудилась и заявила вот что: "Эта информация касается не
только меня! Он где-то в других мирах - вам довольно?! А если вы заберете детей, то я
сделаю такое... такое..." Я поверил ее намерениям и согласился проводить лечение без
согласия папаши. В истории болезни я написал просто первые попавшиеся данные, и все
успокоились. Однако дело в том, что сама мадам Портилс находится, так сказать, в
пограничной ситуации. Она носит маску из последних сил, особенно при мне, поскольку
для нее я представляю собой главное начальство института. Я знаю, что она меня
ненавидит, но сделать ничего не может, особенно с тех пор, как меня полюбили дети.
- Они излечимы?
- Поскольку полного обследования еще не было, трудно сказать что-то
определенное. Они очень флюктуативны: иногда почти нормальны, а пару дней спустя -
полная патология. Девочку зовут Лидия, она бывает разумной чаще - если только не
находится в стрессе. Мальчик - Мирон. Он может посмотреть на напечатанный текст и
потом повторить его письменно, буква в букву, слово в слово независимо от сложности и
объема. Кроме того, он явно получает удовлетворение от законченности любой работы, но
не может при этом читать и никогда не заговорит.
- А вообще говорить он может?
- Лидия утверждает, что да, но, может быть, как она говорит, это только нашептал
ей ветер. Если ветер дует ночью, она вылезает из дома через окно и бегает в темноте.
Тогда с ней становится очень трудно, нужно давать седативные, ну, и так далее. Они
дивная пара, но я от них в ужасе. Однажды я поставил перед Мироном шахматную доску,
объяснил правила, и мы начали играть. Он едва смотрел на клетки, но обыграл меня в
двадцать ходов. Мы поставили фигуры снова. Он только один раз посмотрел на доску и на
это раз разбил меня за семнадцать. Потом устал и потерял интерес.
- И он не читает?
- Нет. Ни он, ни девочка.
- Но их можно было бы научить?
- Согласен. Но у бабки нет способностей к такому делу, а у Ирены не хватает
терпения да она и слишком капризна. Я бы предложил им учителя, но они не могут
платить.
- А как насчет моей кандидатуры?
Оливано медленно покачал головой.
- Я так и думал, что кончится чем-нибудь подобным. Но позвольте объяснить вам
ситуацию более подробно. Во-первых, я, конечно, верю в вашу искренность и в то, что вы
заслуживаете помощи, которую я могу предложить вам легально - но моя первая
обязанность заключается в помощи не вам, а двум этим детям. И я не могу пойти ни на
что, что может причинить хотя бы малейший вред им.
- Я не принесу им вреда! - воскликнула Уэйнесс. - Я хочу только занять то
место в доме, которое позволит мне раскрыть местонахождение Монкурио.
- Это понятно. Голос Оливано стал профессионально жестким, в то время как голос
девушки, несмотря на все ее старания, почти дрожал.
- Я не хочу драматизировать, но, честное слово, от этого зависит судьба целого
мира и тысяч людей!
- Вроде бы так, - Оливано немного помолчал, затем заговорил снова, на этот раз
как можно мягче.
- Если конечно, вы правильно понимаете ситуацию.
- Вы мне не верите? - печально посмотрела на него Уэйнесс.
- Поймите и мое положение. В течение года я разговариваю с десятками молодых
женщин, чьи заблуждения, поверьте мне, выглядят гораздо более убедительно, чем ваши.
Это говорит не о том, что вы сказали мне неправду, а о том, существует ли эта ситуация
на самом деле. Но в настоящей момент у меня нет возможности вас проверить, и потому я
вернусь к вашему предложению дня через два, не раньше.
Уэйнесс уныло смотрела на дорогу.
- Значит, вы хотите проверить, правду ли я вам сказала. Но если вы позвоните
Пири Тамму в "Волшебные Ветры", звонок будет перехвачен, и меня выследят здесь, в
Помбареалесе и, возможно, просто убьют.
- Это бездоказательно.
Уэйнесс не удержалась от короткого горестного смеха.
- Я уже один раз едва спаслась в Триесте, обрушив на голову преследователя
бутылку. Кажется, его зовут Баро. Владельцу магазина Альциду Ксантифу, который
рассказал мне о Монкурио, повезло меньше - его убили и бросили тело в канал Дациано.
Это вас убеждает? Можете позвонить в полицию Триеста. Или лучше поедемте со мной в
отель, я при вас позвоню дяде в его банк, и вы сами спросите его обо всем, что вас
интересует - обо мне и о Консервации.
- Не сейчас, - ответил Оливано. - Ближе к ночи. - Он выпрямился на сиденьи.
- А, может, это и вообще не нужно делать. Сегодня я намеревался провести эксперимент,
даже если он нехорош. Я не могу официально забрать детей в институт - Ирена
действительно кормит их и обихаживает, и они, по крайней мере, не несчастны. Но что
дальше? Через двадцать лет? Неужели Лидия все так же будет перебирать разноцветные
бумажки, а Мирон строить замки в песочнице? - Оливано говорил, глядя куда-то в тень
эвкалиптов. - И вот появляетесь вы. Несмотря ни на что, я, разумеется, верю, что вы не
помешанная и не заблуждаетесь. - Он бросил на нее быстрый взгляд. - Хорошо. Я
возьму вас сейчас в Каса Лукаста и представлю как молодого ассистента для работы с
детьми на небольшой срок.
- Благодарю вас, доктор.
- Но жить в доме вам не следует - это мое мнение.
- Я тоже так думаю, - быстро согласилась Уэйнесс, вспомнив отчаянное лицо
Ирены.
- Надеюсь, вы ничего не смыслите в психотерапии?
- Ничегошеньки.
- Ладно, ничего сложно делать и не придется. Надо постараться стать Лидии и
Мирону хорошим другом и попытаться перевести их внимания с собственных
переживаний на ваши. Это значит, что вы должны будете заниматься тем, что им
нравится. К несчастью, предположить, что именно от вас потребуется, трудно, они делают
тайну из всего. А, кроме того, вы должны быть спокойной, выдержанной и никогда не
проявлять ни малейшего раздражения. Поскольку если это последнее произойдет, они от
вас ускользнут, перестанут вам верить и все ваши труды пойдут насмарку.
- Я буду стараться.
- Я уже не говорю, что на карту окажутся поставленными жизнь, смерть, честь,
репутация, истина и, - надо ли говорить об этом? - доверие. Не вовлекайте в скандал
Институт, не позвольте Ирене застигнуть вас роющейся в ее гардеробе или проверяющей
ее почту.
- Меня она не поймает, - усмехнулась девушка.
- Остается одно. На социального работника вы, конечно, не похожи - пожалуй,
лучше всего представить вас как студентку Психотерапевтической школы, работающую
моей ассистенткой. Я уже не раз приводил к ним своих студенток, и это не возбудит
никаких подозрений у Ирены.
- С ней трудно работать?
Оливано скривился и ушел от прямого ответа.
- Она держит себя в руках, но это дается ей с большим трудом, и потому я все
время как на иголках. Я вижу, что она постоянно балансирует на грани, а я не всегда могу
прийти ей на помощь. Как только я затрагиваю нечто для нее важное, она... она начинает
выкручиваться, и я должен отойти, иначе неминуем взрыв.
- А бабка?
- Мадам Клара? Она хитра, пронырлива и замечает все вокруг. Дети ее
обманывают, но она с ними справляется. Порой я даже думаю, что она бьет их своей
тростью. Она не верит мне и, разумеется, не поверит ни в чем и вам. Так что постарайтесь
просто не обращать на нее внимания. От нее все равно никакой информации получить не
удастся, поскольку она ею просто не владеет. Итак, вы готовы?
- Готова, хотя и нервничаю.
- Пока для последнего нет причины. Вас будут звать Марин Уэльс, поскольку такая
студентка действительно есть, но сейчас она в отъезде.
Оливано развернул машину и скоро остановился у Каса Лукаста. Уэйнесс с
сомнением посмотрела на белый домик - может быть, было бы лучше сейчас просто
продолжать наблюдать оттуда? Но теперь, когда перед ней открылась реальная
возможность, девушка заволновалась особенно сильно. Впрочем, чего, собственно,
бояться? Ах, если бы знать - чего! Точно известно лишь то, что помощи ждать неоткуда.
Оливано уже вышел и ждал с насмешливой улыбкой на загорелом лице.
- Не стоит так нервничать. Вы всего лишь студентка и все знать не обязаны. Стойте
рядом и наблюдайте, от вас все равно сейчас никто ничего не ждет.
- А потом?
- Будете играть с двумя очень интересными, хотя и ненормальными детьми,
которые, возможно, вас полюбят - чего я как раз и опасаюсь больше всего, поскольку
полюбить они могут слишком сильно.
Уэйнесс быстро выпрыгнула из машины, увидев, что в ближайшем окне появилось
лицо Ирены.
Они пересекли двор и вошли в дверь, открытую мадам Кларой.
- Доброе утро, - поздоровался Оливано. - Это моя ассистентка Марин.
- Ну, хорошо, проходите, - ровным бесцветным голосом прошуршала Клара и
отступила назад. Это была маленькая нервно-подвижная женщина, сгорбленная и со
свисавшей вперед головой. Ее седые - и явно грязные - волосы, были собраны в
неряшливый пучок, но глаза глядели умно и хитро. Рот, видимо, из-за инсульта или
травмы, был неподвижно скособочен на одну сторону и придавал лицу выражение
постоянной циничной подозрительности. Она словно знала, что у каждого есть некий
постыдный секрет.
Уэйнесс заглянула в столовую и увидела там детей, сидевших за столом и
пожиравших его глазами; оба ребенка сидели неестественно прямо и держали в руках по
апельсину. Они бегло посмотрели на Оливано и Уэйнесс и снова вернулись к своим
странным позам.
Вниз уже спускалась Ирена на своих длинных костлявых ногах. На ней была какаято
попугаечная кофта, явно маловатая, и серая юбка, задравшаяся выше талии. И, тем не
менее, на первый взгляд она снова показалась девушке образчиком какой-то трагической
красоты, готовой испариться при первом же грубом прикосновении и оставить после себя
лишь грубую и отчаянную память.
Ирена с удивлением оглядела Уэйнесс и отвернулась.
- Это Марин Уэльс, - спокойно и не обращая внимания на ее недовольную
гримасу пояснил Оливано. - Она студентка на практике и заодно выполняет роль моей
ассистентки. Я попросил ее поработать немного с Мироном и Лидой, чтобы ускорить
действие терапии, которая пока ни к чему не привела.
- Не поняла.
- Все вполне просто. Марин какое-то время будет приходить сюда каждый день.
- Очень мило, конечно, но, по-моему, вам в голову пришла не лучшая идея, -
медленно отчеканила Ирена. - Это сломает весь порядок в доме.
И она стала в упор рассматривать Уэйнесс, не стыдясь, заодно с Кларой. Уэйнесс
попыталась улыбнуться, но было видно, что впечатление она произвела плохое.
- Так чем же конкретно будет она заниматься? - холодно спросила Ирена у
доктора.
- Все будет хорошо, - ответил он. - Марин просто будет проводить время с
детьми, станет их товарищем по играм, это должно очень помочь им. Еду она будет
приносить с собой и не причинит вам ни малейшего неудобства. Я хочу, чтобы она
понаблюдала за детьми в их естественных проявлениях, в обычной жизни, с момента,
когда они встают, до укладывания в постель.
- Это похоже на вмешательство в частную жизнь, доктор Оливано, - заметила
Ирена.
- Как хотите. Впрочем, лично ваша частная жизнь не затрагивается никоим
образом. Но иначе мне придется просто забрать Лиду и Мирона в клинику. Если вы
соберете вещи, я готов сделать это сейчас же, и вам не надо будет волноваться о
вторжении в вашу частную жизнь.
Ирена посмотрела на Оливано как-то затравлено, а Клара, окинув всех своим
хитрым взглядом, проковыляла в кухню, словно решившись больше не вмешиваться ни во
что.
Лидия и Мирон смотрели на них из комнаты, и Уэйнесс показалось, что они оба
ужасно беспомощны и не беззащитны как птенцы в гнезде.
- Я не знаю, право... - медленно произнесла Ирена, снова оглядывая Уэйнесс. -
Дети должны остаться со мной.
- В таком случае, оставьте нас, и я сам представлю их Марин.
- Нет. Я останусь. Я должна знать, что вы им скажете.
- Тогда сядьте вон там, в углу и молчите.
VIII
Прошло три дня. Стоял теплый вечер. Следуя инструкциям Оливано, Уэйнесс
позвонила ему домой в Монтальво, что находился в тридцати милях от Помбареалеса. На
экране появилось лицо миловидной белокурой женщины.
- Сафи Джайру слушает.
- Это Уйэнесс Тамм, позовите, пожалуйста, доктора Оливано.
- Минутку.
Появилось и лицо Оливано, который поприветствовал девушку без тени удивления.
- Это моя жена, - пояснил он. - Она музыкантша и совершенно не интересуется
патологической психологией. Итак, каковы новости из Каса Лукаста?
Уэйнесс собралась с мыслями.
- В зависимости от того, о ком вы спрашиваете. Что касается Ирены, то плохо,
Клары - никак, а меня - я не нашла пока ничего, даже места, где можно было бы что-то
поискать. Откровенности от Ирены ждать нечего, она едва разговаривает со мной и с
трудом выносит мое присутствие.
- Ничего удивительного. А дети?
- Здесь новости хорошие. Кажется, я им понравилась, хотя Мирон и очень
осторожен. Лида не так умна, как брат, но она вполне деловая девочка с неожиданным
чувством юмора. Она смеется над тем, что мне кажется совершенно обыкновенным, над
скрученным листом бумаги, например, над птицей, над песчаными замками Мирона. Ей
нравится, когда я протыкаю ухо брата травинкой, это для нее самая лучшая шутка, и даже
он сам неожиданно начинает выражать чувство удивления от такой забавы.
Оливано сдержанно улыбнулся.
- Я вижу, вы от них пока не устали.
- Совершенно! Но Каса Лукаста мне не нравится. В каком-то смысле дом даже
пугает меня. Я боюсь и Ирены, и ее матушки, они словно ведьмы в пещере.
- Вы выражаетесь весьма цветисто, - сухо заметил Оливано.
Из-за экрана послышался голос Сафи:
- Жизнь многоцветна, мой милый! - Оливано повернул голову.
- Что ты хочешь сказать, Сафи?
- Ничего особо серьезного. Я подумала, что вам надо непременно напомнить о том,
что жизнь действительно многоцветна, но это, увы, и так все знают, и это вовсе не
является никаким открытием.
- А жаль, - вздохнула Уэйнесс. - Вот в Каса Лукаста тайн немеряно. Сколько
точно я сказать не могу, поскольку некоторые из них, вероятно, составляют части одной.
- Тайн? Например?
- Например, сама Ирена, Утром она выходит собранная, аккуратная и холодная, как
айсберг, а возвращается днем в диком состоянии, лицо безумное, измученное...
- Да, это действительно так. Но в нынешних обстоятельствах рассуждать на эту
тему не берусь. Хотя... это может оказаться самой простой из всех тайн.
- Что касается детей, то я просто удивлена, как они изменились за те несколько
дней, пока я с ними! Я не уверена, конечно, но они стали более живо реагировать на
окружающее, сделались более отзывчивыми, более чуткими. Лидия говорит мне, как через
нее проходит какой-то импульс, и, мне кажется, я ее понимаю. Она, по крайней мере,
понимает это точно. Сегодня - и это мой триумф - она спокойно ответила на несколько
моих вопросов вполне разумно. Мирон предпочитает не замечать наших разговоров, но
все время наблюдает и думает. В целом, он предпочитает свободу, при которой можно
создавать собственные миры. Но на нас с Лидией он постоянно смотрит, и когда наши
занятия становятся для него достаточно интересными, иногда соблазняется
присоединиться.
- А что думает по поводу всего этого Ирена?
- Я говорила с ней сегодня и сказала приблизительно то же, что и вам. Она в ответ
пожала плечами и заявила, что у детей бывают фазы улучшения, но перегружать их все
равно не следует. Иногда мне кажется, что она старается держать их от меня подальше,
чтобы не жаловались.
- Это обычное дело.
- Вчера я принесла бумагу, карандаши и картинки и пыталась поучить их читать.
Мирон все понял с полуслова, но очень быстро устал. Лидия написала слово "кот, лишь
когда я показала ей картинку. Мирон тоже прочел, но только когда я очень его попросила
и с видом презрительного равнодушия. Ирена заявила, что мы тратим время впустую,
поскольку читать им все равно неинтересно.
Потом мы сделали воздушного змея и пускали его, что понравилось всем. Но скоро
змей сломался, и дети приуныли. Я пообещала сделать им нового, но сначала надо
научиться читать. Мирон в ответ проворчал нечто презрительное - это был первый звук,
который я от него слышала. Когда Ирена вернулась с работы, я предложила Лидии
почитать для мамы, но она быстро занялась другими делами. Тогда Ирена и сказала, что я
зря трачу время. И добавила, что поскольку завтра воскресенье и мадам уйдет по
собственным делам, Ирена сама будет с детьми весь день, станет их купать, готовить
воскресный обед и так далее. Словом, чтобы завтра я к ним не приходила.
- Купать? - изумился Оливано - Воскресный обед?! Неслыханная программа! -
Он потер подбородок. - Так, в гости она никого не ждет, с ней никто не общается...
Значит, она не хочет, чтобы вы были рядом и очень не хочет.
- Я вообще ей ни в чем не верю, более того, я теперь сомневаюсь, что она их
родная мать. По крайней мере, ни один из них на нее не похож.
- Интересная мысль. Кстати говоря, может быть, она и наиболее истинна. -
Оливано снова потер подбородок. - Надо будет взять у детей кровь на генетическое
исследование. Впрочем, это мало что даст, их болезнь все равно останется загадкой -
еще одной загадкой из многих. Вы звоните из отеля?
- Да.
- Я перезвоню вам через несколько минут.
Экран погас. Уэйнесс подошла к окну и посмотрела на площадь. В этот субботний
вечер все жители Помбареалеса, от высших классов до низших, надели свои лучшие
наряды и вышли на променад. Для молодых людей мода предписывала черные узкие
брюки полосатые рубашки необыкновенных расцветок, например, лилово-серые,
бирюзовые, песочные, да еще и с жилетами, зеркально повторяющими полосы рубашек.
Наиболее модные щеголяли в низко сидящих черных шляпах с широкими полями, лихо
заломленными набок. Девушки носили длинные платья с короткими рукавами и вставляли
цветы в прическу. Откуда-то доносилась веселая музыка, и все вокруг представляло собой
настоящий большой карнавал.
Раздался телефонный звонок, и на экране появилось чем-то опечаленное лицо
Оливано.
- Я говорил с Иреной, но ничего убедительного по поводу нежелания видеть вас
завтра она мне, конечно, не сказала. Я попытался объяснить, что время у вас ограничено, а
мне нужно, чтобы вы побыли с детьми как можно дольше. В конце концов, она нехотя
согласилась, так что завтра идите туда, как обычно.
Утром Уэйнесс пришла в Каса Лукаста в обычное время. Дверь открыла Ирена.
- Доброе утро, мадам Портилс!
- Доброе, - ледяным тоном ответила хозяйка. - Дети еще спят, они плохо себя
чувствуют.
- Это нехорошо. Как вы думаете, что с ними?
- Вероятно, съели что-нибудь не то. Вы ведь угощали их вчера пирожными или
конфетами?
- Я принесла им по кокосовому пирожному, и ела вместе с ними. Однако, я в
полном порядке.
Ирена кивнула.
- А вот они слегли и сегодня не встанут, я уверена. И хлопот с ними не оберешься.
- Могу я посмотреть на них?
- Не вижу в этом смысла. Они все равно не встанут. Ночь прошла нехорошо, и
теперь они спят.
- Ясно.
Ирена отступила в коридор.
- Доктор Оливано сказал, что ваше время здесь ограничено. Когда же именно вы
отсюда уйдете?
- Это еще не решено точно, - вежливо ответила Уэйнесс. - Все зависит от
успехов в моей работе.
- Но ведь это так утомительно для вас. Я уверена. Ну, что ж, больше вас не
задерживаю. Завтра, я думаю, они будут уже в порядке, и вы сможете снова заняться
вашей... работой.
Дверь закрылась. Уэйнесс медленно побрела обратно в отель.
Полчаса она посидела внизу в холле, расстроенная, обескураженная и полная
желания позвонить снова Оливано. Но последнего она все же не хотела делать по многим
причинам. Во-первых, было воскресное утро, и доктор вряд ли хотел, чтобы его
беспокоили. Во-вторых... были и другие причины.
Но, несмотря ни на какие свои расчеты и соображения, Уэйнесс все же позвонила, и
услышала в ответ бесстрастный голос автоответчика, что дома никого нет. С облегчением
и одновременно с горечью, девушка вздохнула, и в сердце у нее вспыхнул новый приступ
злости к Ирене.
В понедельник вечером девушка опять позвонила Оливано и рассказала о своем
посещении Каса Лукаста в день воскресный.
- Сегодня утром, отправляясь туда, я ожидала всего чего угодно. Но только не того,
что предстало моему взору! Дети оказались совершенно здоровыми, одетыми и уже
завтракали, хотя при этом находились в какой-то полной прострации и едва на меня
смотрели. Ирена наблюдала за мной из кухни, и я сделала вид, что не заметила ничего
необычного, просто села с ними рядом и ждала, пока они доедали. Обычно сразу после
завтрака они рвутся на улицу, но сегодня почему-то продолжали сидеть совершенно
безучастными ко всему.
Наконец, мы все-таки вышли. Я заговорила с Лидией, но девочка едва на меня
посмотрела, а Мирон сели на край песочницы и стал ковырять в нем палочкой. Короче, за
один день они потеряли все, чего мне удалось добиться за неделю, и даже больше. Я
вообще перестала их понимать.
Придя домой, Ирена все ждала, что я начну разговор, но я сказала только, что на
детей, видимо, дурно действует погода. Она согласилась и сказала, что на это вообще
нечего обращать внимания. Таковы мои новости.
- Дьявольщина! - пробормотал Оливано. - Надо было еще вчера позвонить мне!
- Я звонила, но вас не было дома.
- Разумеется, поскольку я был в институте! А Сафи с учениками. Черт!
- Простите, но я думала, что обеспокою вас, а ведь было воскресенье.
- Вы обеспокоили меня гораздо больше сегодня. Однако, у нас есть достижения,
хотя еще и неизвестно толком какие. - Оливано задумался. - В среду я навещу их, как
обычно. Вы продолжайте, как ни в чем не бывало, и позвоните завтра вечером, если будет
что-нибудь важное. Впрочем, позвоните в любом случае.
- Как вы считаете нужным.
Вторник прошел спокойно, дети в этот день вели себя чуть поживее, но все еще
оставались очень подавленными.
Днем стало прохладно, тучи закрыли солнце, и с гор подул пронизывающий ветер.
Дети сидели на диване в гостиной, Лидия вертела в руках старую куклу, а Мирон -
какую-то веревочку. Клара ушла в подвал отнести грязное белье, и ее явно не должно
было быть минут пять, не меньше. Уэйнесс встала и на цыпочках стала подниматься
наверх. Дверь в комнату Ирены оказалась закрытой, но не ключ, и, толкнув ее, девушка с
замиранием сердца зашла в комнату. Юная разведчица увидела безликую мебель: кровать,
шкаф, стол. Уэйнесс бросилась к последнему, выдвинула ящики, изучила их содержимое,
но очень быстро, на скорую руку. Время летело слишком быстро. Напряжение нарастало с
каждой секундой, руки у девушки дрожали. С шипением разочарования, она задвинула
ящики и вернулась обратно. Мирон и Лидия равнодушно смотрели на нее, но что при этом
происходило в их сознании, сказать было невозможно. Может быть, она была для них
только ярким цветным пятном. Уэйнесс упала на диван и взяла букварь; сердце ее
колотилось отчаянно, колени заметно тряслись. Итак, она пробралась на запретную
территорию - и снова впустую!
Через пятнадцать секунд в комнату вернулась Клара, подозрительно оглядела все и
всех и вышла. Уэйнесс сделала вид, что не обратила на старуху внимания. Слышала ли
она что-нибудь? Почувствовала ли? Неизвестно. Зато теперь стало ясно одно: никакие
поиски в этом доме невозможны, пока Клара тут.
Вечером Уэйнесс позвонила Оливано домой и рассказала, что оба ребенка попрежнему
совершенно апатичны, хотя уже и стали чуть-чуть поживее.
- То
...Закладка в соц.сетях
