Жанр: Научная фантастика
Хроники Кадвола 2. Исс и старая земля
..., что произошло с ними в воскресенье, постепенно отходит. Но очень
медленно.
- Посмотрим, что будет завтра.
IX
Утром в среду Оливано позвонил в Каса Лукаста и, как обычно, в одиннадцать
прибыл туда сам. Уэйнесс с детьми в этот момент находилась во дворе; они лепили из
глины нечто, смутно напоминавшее животных, взяв за образец картинки в книге,
раскрытой прямо тут же в песочнице.
Оливано подошел поближе, дети посмотрели на него отсутствующим взглядом и
продолжили заниматься своим делом. Лидия, как выяснилось, лепила лошадь, а Мирон -
черную пантеру. Оливано подумал, что животные у них получаются вполне похожими,
разве что выполненными без особого изящества.
- Как видите, Мирон и Лидия трудятся в поте лица, - после обычного приветствия
сообщила ему Уэйнесс. - Мне кажется, они чувствуют себя немного получше. Я
правильно говорю, Лида?
Девочка оторвала глаза от глины, и на лице ее показалась тень улыбки. Затем она
снова склонилась к своей лошади.
- Я могу задать тот же вопрос и Мирону, но он слишком поглощен работой, чтобы
ответить. Однако и ему заметно лучше.
- У них получается весьма неплохо, - заметил Оливано.
- Да. Но не так, как могло бы. На самом деле они пока лишь просто мнут глину и
катают ее по столу. Но потом, когда они совсем оправятся, мы попробуем сделать вещи
поинтересней. Кстати, оба решительно настроены не впадать больше в то ужасное
состояние. - Уэйнес тяжело вздохнула. - У меня такое чувство, что своими приходами я
даю им подышать через кислородную маску...
- Хм, - невольно улыбнулся Оливано. - Я этим занимаюсь по десять раз в день.
А эти двое - уж совсем оранжерейные цветы. - Доктор бросил быстрый взгляд в
сторону дома. - Как я полагаю, Ирена здесь?
Девушка кивнула.
- Да, она дома. А если еще точнее, она постоянно наблюдает за нами из окна.
- Ничего. Сейчас мы подогреем ее интерес еще больше. - И он вытащил из
саквояжа пару прозрачных небольших конвертов, после чего срезал локон у Лидии, потом
прядь сзади у Мирона, разложил волосы по конвертам и приклеив к каждому
сопроводительную записку.
- Зачем вы уродуете этих несчастных? - удивилась Уэйнесс.
- Я их не уродую, я делаю необходимое для науки.
- Мне всегда казалось, что эти вещи значительно отличаются друг от друга.
- Это как раз тот случай. Волосы растут, вбирая в себя все вещества, находящиеся в
крови, это своеобразные стратиграфические записи. Я проведу анализ и...
- И думаете, что обнаружите...
- Не обязательно. Некоторые виды субстанций не поглощаются волосами или
просто не оставляют следов. Но попытаться все же стоит. - Доктор снова посмотрел на
дом, где от окна метнулась быстрая тень, словно Ирена не хотела, чтобы они увидели ее
подсматривающей.
- Ну, что ж, пришло время поговорить и с ней, - вздохнул Оливано.
- Мне тоже?
- Думаю, что вдвоем будет лучше.
Они подошли к дверям, и после некоторой заминки дверь открылась.
- Ну, что вам надо? - грубо спросила Ирена.
- Может быть, сначала мы войдем?
Ирена повернулась и молча прошла в гостиную, где не села, а демонстративно
осталась стоять. - Зачем вы отрезали волосы у детей?
Оливано объяснил зачем, и это не понравилось женщине еще больше.
- И вы считаете, что это столь необходимо?
- Не могу сказать, пока не увижу результаты анализов.
- Много в них толку!
Оливано рассмеялся, но строго сказал:
- Если я и получу какую-нибудь информацию, вы узнаете о ней первой. Но теперь я
хочу поговорить с вами о другом, о непосредственной гигиене. Вы, конечно, скорее всего,
еще не знаете о вирусе ХАХ-29, обнаруженном в Помбареалесе на прошлой неделе. Он не
столь опасен, сколь неприятен, если не принимать соответствующих мер. Есть ли у вас
вирус - можно без труда определить с помощью элементарного анализа крови. И если
позволите... - Оливано вынул инструменты. - Не бойтесь, вы ничего не почувствуете.
- И не успела Ирена ничего возразить, как доктор мгновенно приложил инструмент к ее
голому предплечью. - Отлично, результаты я сообщу вам завтра же. А до этого тоже не
стоит особо беспокоиться, поскольку опасность заражения не очень велика. Впрочем,
лучше знать правду, чем беспокоиться понапрасну.
Ирена стояла, задумчиво потирая руку. Черные глаза так и сверкали на ее
изможденном лице.
- Ну, на сегодня, я думаю, все, - миролюбиво закончил Оливано. - Марин я уже
дал свои инструкции, которые, впрочем, не отличаются новизной.
- И что ей за удовольствие возиться с детьми целый день! - пробурчала Ирена.
- Что вы! Это просто необходимо! Она не позволяет им впадать в нехорошие
состояния и погружаться в вымышленные миры. У них, кажется, был на днях какой-то
рецидив, но теперь они снова выправляются, и я должен особо следить, чтобы подобные
случаи повторялись как можно реже.
Ирена промолчала, и Оливано уехал.
Прошла еще неделя, и вечером в пятницу Оливано сам позвонил Уэйнесс в отель.
- Каковы наши новости?
- Пока никаких, если не считать того, что дети практически полностью
восстановились. Лидия снова разговаривает, а Мирон подает свои неразгаданные сигналы.
Оба читают, Лидия долго и внимательно, Мирон - бегло.
- Но таких успехов мы уже достигали.
- Здесь есть и еще нечто, и притом весьма интересное. Мы недавно пошли
прогуляться в пампасы, и девочка нашла хорошенький белый камушек. Сегодня же утром
он пропал, и она никак не могла найти его, поскольку я случайно положила его в коробку
для шитья. Девочка искала повсюду и, наконец, сказала Мирону: "Помнишь мой белый
камень? - искать!" И Мирон стал сначала ходить кругами, а потом подошел прямо к
коробке и вернул сестре камень. Она, кажется, ничуть не удивилась. Тогда я спросила: "А
откуда Мирон знал, что камешек именно там?" Лида в ответ только пожала плечами и
стала рассматривать картинки.
Потом, когда они ушли перекусить, я нарочно спрятала красный карандаш Мирона в
углу песочницы. Вернувшись, он хотел начать рисовать, обнаружил пропажу и
направился прямо к песочнице, где и нашел карандаш. После этого он посмотрел на меня
весьма странно - там были и удивление, и непонимание, и вопрос, а не сошла ли я с ума?
Я едва удержалась от смеха. Итак, оказалось, что загадочный Мирон, который и так
делает много необъяснимых вещей, еще и ясновидящий.
- Такие вещи описываются в соответствующей литературе, но нечасто, -
задумчиво ответил Оливано. - Они достигают своего максимума в пубертатном возрасте,
потом постепенно уходят. - Тут доктор немного помолчал. - Но я не хочу ввязываться
еще и в это, и попросил бы вас тоже пока оставить ваше открытие при себе. Не надо
делать мальчика еще большим уродом, чем он есть.
Но Уэйнесс не могла оставить столь холодное и бесстрастное замечание Оливано без
ответа.
- Мирон не урод! - Несмотря на все его странности и попытки казаться важным,
он нежный, сообразительный и чудесный мальчик! - почти выкрикнула она.
- Ну вот, теперь ясно, кто кого обвел вокруг пальца, - вздохнул Оливано.
- Увы, боюсь, что это и в самом деле так.
- Тогда вам, должно быть, будет небезынтересно узнать, что Мирон и Лидия -
двойняшки, и Ирена им никакая не мать. У них нет ни единого совпадающего гена.
- Именно так я и предполагала, - спокойно ответила девушка. - А что сказали
вам волосы?
- Результатов еще пока нет, но к среде будут обязательно. Не знаю, насколько я
обманул Ирену с вирусом, но игру надо довести до конца и сообщить, что она в
безопасности. Я также скажу ей, что в воскресенье вы нужны мне самому, но если у детей
снова будут заметны признаки болезни - неважно, какой - надо будет срочно вызвать
меня, поскольку я совершенно не заинтересован в том, чтобы всякие там тривиальные
болезни откидывали детей назад в психологическом смысле.
Однако ближайший уикэнд прошел спокойно, и в среду Оливано, как обычно,
приехал в Каса Лукаста. День стоял ветреный, и солнце едва просачивалось сквозь
тяжелые плотные тучи. С Анд надвигалась буря. Но, несмотря на погоду, Уэйнесс с
детьми по-прежнему занималась во дворе. На сей раз брат и сестра сидели рядом, листая
книгу с картинками, изображавшими всяких диких животных, как земных, так и живущих
в других мирах.
- Всем доброе утро! - поздоровался Оливано. - Чем мы заняты сегодня?
- Изучаем миры, от вершин до глубин, - ответила Уэйнесс. - То есть
рассматриваем картинки и разговариваем. Лидия еще немного читает, а Мирон рисует
неплохие картинки, если, конечно, в настроении.
- Мирон может делать все, - вдруг заявила Лидия.
- Не сомневаюсь, - тут же согласился Оливано. - И ты сама очень умная девочка.
- Да, Лида стала читать очень хорошо, - подтвердила Уэйнесс и указала на одну
из картинок. - Что это за животное, Лида?
- Это лев.
- А как ты узнала?
Лидия бросила на взрослых недоумевающий взгляд. - Там же буквами написано
ЛЕВ.
Тогда Уэйнес перевернула страницу, закрыла картинку рукой и спросила:
- А здесь кто?
- Не знаю. Буквы говорят ТИГР, но я не могу знать, что там такое на самом деле,
пока не увижу картинки.
- Она говорит совершенно правильно! - воскликнула Уэйнесс. - В книге
действительно иногда бывает путаница, но здесь написано тигр и нарисован тоже тигр!
- А Мирон? Он тоже читает? - уточнил Оливано.
- Конечно, читает, даже лучше, чем мы порой. Мирон, будь хорошим мальчиком, и
прочитай что-нибудь.
Мальчик наклонил голову, поглядел на всех и промолчал.
- Ну, тогда покажи мне животное, которое тебе нравится больше всего.
Поначалу мальчик проигнорировал и эту просьбу, но потом резко повернулся и,
пролистав книгу, показал на изображение оленя с горами на заднем фоне.
- О, это воистину прекрасное животное, - подхватил Оливано, а Уэйнесс обняла
мальчика за худенькие плечи и прижала к себе.
- Ты умница, Мирон!
В ответ мальчик тихонько поднял вверх уголки рта, как собака.
Лидия тоже посмотрела на картинку.
- Это ОЛЕНЬ.
- Правильно. А что ты еще можешь прочесть?
- Все, что захочу.
- Правда?
Девочка открыла книгу и прочла:
- Родни - плохой мальчик.
- Прекрасно, - одобрила Уэйнесс. - А теперь прочитай сам рассказ.
Девочка склонилась над книгой и прочла:
"Жил-был один мальчик. Звали его Родни. И была у него дурная привычка - он
любил черкать в книжках с картинками. Однажды он начиркал много глупых черных
линий прямо на морде саблезубого тигра. И это оказалось большой ошибкой, ведь
хозяйкой книги являлась фея. Фея сказала: "Какая дурная шутка, Родни. За это у тебя
будут такие же страшные зубы, как у бедного тигра, которого ты изуродовал!" И внезапно
изо рта мальчика выросли два страшных тяжелых клыка да таких длинных, что они даже
упирались ему в грудь. Папа и мама мальчика расстроились, но зубной врач сказал, что
зубы здоровые, кариеса в них нет, и брэкет-систему ставить на них нет смысла. Теперь
самым тяжелым наказанием для Родни стало чистить зубы и вытирать их после еды
салфеткой".
Девочка отложила книгу.
- Больше не хочу это читать.
- Хорошая история. Наверное, Родни больше никогда не будет пачкать книги, -
подытожила Уэйнесс.
Лидия кивнула и углубилась в книгу с картинками.
- Я просто удивлен, - обратился к девушке Оливано. - Что вы с ними сделали?
- Ничего. В них уже все и так есть. Я просто даю возможность выйти наружу
всему, что в них заложено, и все время обнимаю их, и целую, и это им, по-моему, очень
нравится.
- Разумеется. Кому же такое не понравится?
- Они, должно быть, давно знали, как читать. Мирон, ведь, правда, ты давно умел
читать, только держал это в секрете?
Мальчик оторвался от рисования, и поглядел на девушку краем глаза.
- Ну, если не хочешь говорить, то просто нарисуй что-нибудь на этом красивом
листе. - Она пододвинула к нему лист гладкой зеленой бумаги.
И снова мальчик бросил на нее беглый и быстрый взгляд, схватил карандаш и
написал: "До этого мы никогда не читали. Но это проще, чем играть в шахматы. Впрочем,
в книгах есть много слов, которых я не знаю".
- Эта беда поправимая. А теперь покажи доктору, как хорошо ты рисуешь.
Мирон начал рисовать, правда, без всякого энтузиазма, сначала карандашом, потом
фломастерами. На одном листе быстро появился огромный олень с ветвистыми рогами.
Олень стоял на фоне пейзажа, напоминавшего тот, что был на картинке, но очень
отличавшегося от него в деталях. В целом рисунок оказался даже талантливым и цвета в
нем - гораздо ярче, чем в книге.
- Это удивительно! - счастливо рассмеялся Оливано. - Я салютую тебе, Мирон!
- Я тоже могу рисовать, - вмешалась Лидия.
- Конечно, можешь, - подхватила Уэйнесс. - Ты тоже прелесть! - В этот
момент Уэйнесс оглянулась и увидела, что Ирена так и пожирает их из окна глазами. - За
нами смотрят, - шепнула девушка Оливано.
- Я заметил. И очень хорошо, надо...
- Я не хочу больше никаких лекарств, - вдруг понурилась Лидия.
- Каких лекарств? - встревожился Оливано.
Девочка туманным взором посмотрела в сторону гор.
- Иногда, когда ветер, мне хочется бежать, и тогда они дают нам лекарства, так что
вокруг становится темно, и не поднять ни руки, ни ноги.
- Я прослежу, чтобы вам больше не давали никаких лекарств. Но и ты не должна
убегать, когда поднимается ветер.
- Тучи летят по ветру, и птицы летят. Летят семена, и ковыль летит, и все
кувыркается и парит.
- Лидии кажется, что она тоже может полететь вместе с птицами и тучами, -
пояснила Уэйнесс.
Но девочке это объяснение показалось глупым.
- Да нет же, что ты, Марин! Ты глупая совсем!
- Тогда почему тебе хочется убежать?
Девочка с трудом подбирала слова.
- Потому что ветер.... И, я знаю, что все начинается... Потом я слышу далекиедалекие
голоса, они зовут меня, они говорят: "Лида говори громко и ясно... Уиру! Уиру!
Ты здесь? Уиру!" Так они зовут меня, откуда-то с гор, и мне становится страшно, и я бегу,
бегу, бегу в темноту...
- А ты знаешь, кто тебя зовет? - осторожно спросила Уэйнесс.
- Наверное, это старик с желтыми глазами, - несколько сомневаясь, ответила
девочка.
- А Мирон тоже слышит голоса?
- Мирон начинает сердиться.
- Бегать по ночам - привычка скверная, и надо от нее избавляться, -
нравоучительно сказал Оливано. - Темной ночью и еще при сильном холодном ветре ты
непременно потеряешься, упадешь в пропасть, разобьешься и умрешь. И тогда не будет
больше девочки Лиды, и люди, которые тебя любят, очень расстроятся.
- Я тоже расстроюсь.
- Вот именно. И поэтому ты перестанешь бегать, правда?
- Но если они зовут меня! - обеспокоилась девочка.
- Но ведь я не бегаю каждый раз, когда кто-то меня зовет! - пришла ей на помощь
Уэйнесс.
- И Марин совершенно правильно делает, - подтвердил Оливано. - Ты тоже
должна поступать так же.
Лидия медленно кивнула, словно соглашаясь еще подумать над этим вопросом.
Оливано обернулся к Уэйнесс.
- Теперь пора поговорить с Иреной. Сегодня разговор у нас будет серьезный.
- Из-за волос?
Оливано кивнул.
- Мне пришлось много подумать, прежде чем принять это решение. Словом, оно
далось мне нелегко.
- Что за решение? - заволновалась девушка.
- Я еще не пришел к окончательному выводу - жду последних результатов. -
Оливано последовал прямо к дому, где Ирена молча открыла им двери.
- Счастлив подтвердить, что угроза вируса для вас миновала, - самым
официальным тоном начал Оливано. - ваша кровь чиста.
Ирена восприняла эту новость лишь сухим кивком.
- Простите, я очень занята, и если вам больше нечего сказать, то...
- К сожалению, мне есть, что сказать. Есть. И немало. Нам с вами надо обсудить
много важных вопросов сегодня. Может быть, разрешите присесть?
Ирена молча развернулась и пошла в гостиную, где снова осталась демонстративно
стоять, но Оливано с Уэйнесс сели на диван.
- Что касается детей, то я должен признать прогресс просто феноменальным, - с
осторожностью подбирая слова, начал доктор. - Трудно давать какие-либо прогнозы, но
теперь уже ясно, что дети полюбили Марин, отвечают ей, и она смогла сломать их
отчужденность.
- Это, конечно, замечательно, но я хочу сказать, что в результате дети постоянно
перевозбуждены, - сквозь зубы процедила Ирена.
- Вы абсолютно не правы, - холодно остановил ее Оливано. - Лида и Мирон
высокоорганизованные личности, изо всех сил стремящиеся возвратиться к нормальному
состоянию. Теперь это ясно, и в большей степени именно благодаря Марин. По-моему,
проблема теперь в другом.
Ирена бросила на девушку презрительный взгляд.
- И в чем же теперь, по-вашему, проблема? Дети жили себе и жили, тихо и
счастливо, пока не появилась эта студентка. И пошло! Они стали возбудимыми,
странными, непослушными...
- Это так, но этим они пытаются проявить свои экстраординарные возможности,
которые не укладываются в понятия нормы. Через несколько лет эти способности станут
проявляться менее драматически, а потом и вовсе исчезнет напряженность, что
совершенно нормально. Но сейчас стремление выказать себя у них прорывается на волю
настолько сильно, что мы непременно должны всячески помогать им в этом. Вы со мной
согласны?
- Да, но с большими оговорками.
Оливано при слове "оговорка" махнул рукой.
- На прошлой неделе я взял у детей образцы волос, и они дали мне информацию,
которой я, простите меня, даже не сразу поверил. Давали вы детям какие-нибудь
лекарства или нет?
Глаза Ирены превратились в щелки, и некоторое время она молчала.
- Давно. - И тут же попыталась сменить тон. - И откуда вы это взяли? Из волос,
что ли?
Оливано медленно наклонил голову.
- Волосы обоих детей показывают следы приема лекарств, причем, с недельным
интервалом. И следы говорят не об органических субстанциях, не об их смесях, но... И
теперь я спрашиваю вас. Скажите откровенно: что вы давали детям?
- Только их обычный тоник, который позволяет им держаться в форме, например,
как сегодня, - беспечно ответила Ирена.
- Почему вы ничего и никогда не говорили мне об этом так называемом "тонике"?
Ирена пожала плечами.
- А зачем? Доктор, который его прописал, объяснил мне, что он укрепляет нервы и
успокаивает - вот и все. Что тут странного?
- Могу я посмотреть на ваш "тоник"?
- Он кончился, - спокойно ответила Ирена. - Я использовала все и недавно
выкинула бутылку.
- И больше его у вас нет?
- Нет, - чуть задумавшись, ответила женщина.
Оливано кивнул.
- Тогда слушайте. Не смейте без моего разрешения давать детям ни "тоников", ни
каких-либо иных препаратов, ясно?
- Яснее некуда. Да только дети-то трудные. Как только ветер завоет ночью, так
Лидия начинает с ума сходить и рвется куда-то в горы. В такое время невозможно не
давать успокоительное.
- Я понимаю ваши проблемы и выпишу вам совершенно безвредные седативные
средства. Но использовать их вы можете лишь в крайнем случае.
- Как хотите.
- Повторяю еще раз, чтобы не было недоразумений. Не смейте давать детям
ничего, кроме того, что пропишу я. Иначе вы погубите их, и мне не останется ничего,
кроме как забрать их у вас, чтобы защитить.
Ирена стояла бедная, и лицо ее изображало обиду и гнев. Она хотела было
заговорить, но, видимо, не могла. Оливано поднялся.
- Сейчас я поговорю с детьми и уйду. - Он сухо поклонился и вышел, а Ирена
повернулась к Уэйнесс. - Чтобы ты провалилась! - закричала она с ненавистью. - Что
ты со мной сделала?!
Уэйнесс не знала, что и отвечать. Крики Ирены напомнили ей, что она обманом
проникла в этот дом и, причем, с намерениями, тоже не отличавшимися благородством.
- Я не хотела сделать вам ничего плохого, - наконец, тихо промолвила девушка.
- У меня теперь нет своей жизни! - продолжала надрываться Ирена. - Еще один
год! Только один год! Это проклятый год, господи! И все кончится! Я улечу, уйду, сгину!
Я бы и сейчас ушла, потому что нет мне здесь ничего, ни одиночества, ни успокоения! Я
ничтожная, несчастная, ах, если бы умереть! Но кто знает? Кто знает? Может, этого-то я и
боюсь больше всего на свете!
- Госпожа Ирена, прошу вас, успокойтесь, вот увидите, все не так ужасно, как вам
кажется, - тщетно взывала к ней Уэйнесс.
- Ха! Да что ты знаешь, кроме как шнырять и обманывать детей! А вот что мне
теперь делать? Что?!
- Но о чем вы так беспокоитесь? О профессоре Соломоне?
Лицо Ирены мгновенно превратилось в маску.
- Я ничего не говорила, и вы ничего не слышали. Ни-че-го.
- Конечно! Но лучше бы вы выговорились, я готова выслушать вас, до конца.
Однако Ирена уже развернулась и в три больших шага покинула гостиную.
Уэйнесс медленно вышла во двор, где попыталась взять себя в руки. Надо быть
жесткой. Что ж, если обман, если это выдавание себя за другое лицо - самые худшие ее
преступления, то, можно считать, что ей еще повезло. Но теперь главное Мирон и Лидия.
Ирена сказала про год - какой год, что в этот год должно произойти? И чувство
подсказывало девушке, что ничего хорошего детям этот год не сулит.
Оливано уехал. Клара позвала детей обедать, а Уэйнесс села на край песочницы и
стала есть сандвичи, прихваченные с собой.
Ближе к середине дня Уэйнесс попросила разрешения взять детей на прогулку.
Ирена согласилась, и они втроем отправились в кондитерскую на площади, где дети
насладились горячим шоколадом и фруктовыми тартинками с целыми сугробами взбитых
сливок. Юная разведчица сидела, смотрела на детей и с ужасом думала, что будет с ними,
когда она уйдет. Конечно, Оливано не перестанет следить за их здоровьем, но кому будут
нужны их чувства?! Девушка с трудом подавила вздох. Никакого выхода из этой ситуации
девушка пока что не видела. Ее собственные дела тоже шли плохо; она ни йоту не
приблизилась к тайне местопребывания Монкурио. Искать что-либо в доме не
представлялось никакой возможности, тем более что Уэйнесс и не знала, что именно надо
найти. До сих пор лже-Марин питалась лишь надеждой, не видя никаких перспектив. Она
занималась с Лидией и Мироном, которые, в свой черед, изучали ее, и всем троим это
занятие пока что нравилось.
Но вот дети наелись, Уэйнесс повела их в книжную лавку, где купила атлас Земли,
большую богато иллюстрированную книгу по естественной истории, словарь и еще один
небольшой астрономический атлас.
Потом все трое вернулись в Каса Лукаста. Ирена, посмотрев на покупки,
промолчала; впрочем, Уэйнесс и не ожидала от нее никаких комментариев.
На следующее утро девушка обнаружила, что дети уже вовсю работают, мастеря
хитроумного воздушного змея, используя какие-то щепки и темно-синюю пленку. У них
получилась, в конце концов, замысловатая конструкция в пять футов длиной, с
интересной системой крыльев, вантов, растяжек и противовесов. Уэйнесс нашла змея
прямо-таки волшебным, но выразила сомнение в том, сможет ли он летать. Но вот змей
закончен и к полудню, когда ветер начал крепчать дети решили опробовать свое творение.
После некоторого раздумья, Уэйнесс решила не вмешиваться в процесс, хотя и была
уверена, что это сооружение в воздух не поднимется. Все трое вновь вышли за калитку,
пересекли Калле Мадуро и вышли на усеянный камнями и сухими веткам пустырь,
тянувшийся далеко на юг. Уэйнесс молча следовала сзади.
Лидия держала веревку, а Мирон нес змея, осторожно удерживая его внизу. Пленка
и бумага хлопали на ветру. Потом мальчик прислушался, резко поднял змея, и тот
подхватил эту необычную конструкцию и понес с небывалой легкостью, несмотря на все
опасения Уэйнесс. Змей поднимался все выше и выше. Лидия, не выпуская веревку, со
счастливой улыбкой обернулась к Уэйнесс; Мирон же наблюдал за полетом, не выражая
не удивления, ни энтузиазма, храня на лице почти строгое выражение.
А змей носился вверху, и каждое из приспособлений, придуманных мальчиком,
работало безотказно. Уйэнесс смотрела, как завороженная.
Наконец, ветер стал затихать и пропал вовсе, змей почувствовал перемену, изменил
поведение, но вновь, несмотря на все пессимистические прогнозы Уэйнесс, остался в
воздухе. Змей управлял небесами!
Скоро вновь задул ветер, еще более сильный, чем прежде, веревка оборвалась, и
освобожденный змей торжественно взмыл высоко над землей. Дети стояли неподвижно,
едва ли не с открытыми ртами, наблюдая за все далее и далее уплывающим волшебным
змеем. Словом, полет прошел блестяще, и дети вели себя самым лучшим образом. Через
несколько мгновений после того как змей совсем пропал из виду, Лидия спокойно
скрутила веревку, и все трое вернулись домой, скорее удовлетворенные, чем
расстроенные.
Какое-то время они посидели на диване, рассматривая новые книги, и Уэйнесс
крайне удивилась, что мальчик первым делом взял не что иное, как словарь, внимательно
изучая страницу за страницей, не проявляя, правда, при этом ни радости, ни интереса.
"Впрочем, что ж тут удивительного, - вдруг образумила себя девушка. - Словарь,
в конце концов, вещь не вдохновляющая".
Вернулась с работы Ирена, измученная и уставшая больше, чем обычно. Она прошла
прямо к себе, не сказав никому ни слова. Вскоре после этого отправилась к себе в отель и
Уэйнесс.
Вечером ей в номер позвонил Оливано и задал свой обычный вопрос:
- Как прошел день?
- Вполне прилично. Дети сделали просто какого-то чудесного воздушного змея и
прекрасно его пускали. Но веревка лопнула, и потому их замечательный змей, вероятно,
по сю пору летает где-то над пампасами. Когда я уходила, Лидия рассматривала
стегозавра, а Мирон изучал карту Сферы Гаеан. Он уже прочел почти весь словарь. Клара
вела себя как обычно, а Ирена меня просто не замечает.
- Итак, еще один день в Каса Лукаста прошел. А я только что получил последние
результаты анализов крови Ирены, которые только окончательно подтвердили все то, что
я давно и так подозревал: она явно принимает какие-то наркотические препараты, которые
мой лаборант не может определить. Приходится допускать, что они имеют неземное
происхождение.
- Я тоже об этом думала, - призналась Уэйнесс. - Утром, когда она уходит на
работу, она вполне смирная и держит себя в руках, но днем едва моет дождаться
возвращения домой и бежит к себе в комнату, буквально не замечая ничего вокруг.
- Но, как бы там ни было, теперь ясно, что эта женщина не годится для совместного
проживания с детьми, - бесстрастно, продолжил Оливано. - Я намерен забрать детей в
клинику, и сделать это как можно скорее.
Уэйнесс заставила себя см
...Закладка в соц.сетях
