Жанр: Научная фантастика
Аватара
...меется несколько лабораторий и мастерских, а также прекрасный
парк с виллами для отдыха. Он рассказал, что все эти три дня нас
фактически <страховала> одна яхта, внешне похожая на <Аврору>. На яхте
находились настоящие бездельники, и среди них один из людей Курть„,
который ловко подкинул маменькиным сынкам и папенькиным дочкам идею
совершить <увлекательное путешествие по следам пиратов Карибского моря>.
По этому поводу у букинистов на набережной Сены были куплены разные книги
о пиратах и карты их баз у берегов Южной Америки. Короче, если люди <Грейт
пасифик энд атлантик ойл> искали нас всерьез, они наверняка должны были
наткнуться на корабль с золотой молодежью, что отвлекло бы их внимание.
Как только стемнело, <Аврора> тихонько покинула гостеприимный
заливчик и взяла направление к берегам Венесуэлы. Было довольно темно.
Луна пряталась за тучи, море и небо казались черно-фиолетовыми. Мы шли в
фиолетовой мгле, доверив свои жизни локатору, который не обнаруживал
никаких признаков суши, кораблей и самолетов. Яхта плыла с большой
скоростью, и можно было рассчитывать, что к утру мы окажемся в
относительно безопасной зоне, где никто не будет рассматривать нас с
вертолетов и прочих летательных аппаратов. Мы надеялись, что в Венесуэле
все подготовлено, чтобы переправить нас во Францию
________________________________________________________________
Ч А С Т Ь II
ПУТЬ НА ДРУК-ЮЛ
(РУКОПИСЬ)
ПАРИЖ - АССАМ - ДРУК-ЮЛ
- Timeo qui nocuere deos*, - насмешливо произнес Поль Курть„. - А
ведь это великая мудрость, Виктор: не вмешивайтесь в дела высших и вы
проживете спокойную, долгую жизнь. Тысячелетняя мудрость обывателя.
Помнишь, в русской литературе - ты ведь у нас знаток ее - притчу о
маленькой рыбке, которая все время дрожала, всего боялась, не высовывалась
из своей норки, но зато долго жила?
- Сказка о премудром пескаре** Салтыкова-Щедрина.
_______________
* Боюсь тех, которые вредят богам (лат.).
** У М. Е. Салтыкова-Щедрина - <пискарь>.
- Да, да, именно о премудром. Вопрос только в том, где граница этой
премудрости? Где жизненно необходимый компромисс переходит в обыкновенную
человеческую подлость? Дело еще в том, что с каждым новым веком человеку
все труднее укрыться в своей норе, а сегодня это совсем невозможно. В
искусственном вакууме больше жить не может никто. Никто уже не застрахован
от того, что может сгореть в геенне атомной.
- Знаете, Поль, в истории мне, пожалуй, больше всего не нравятся
люди, которые развязали вторую мировую войну. Точнее, позволили развязать.
Гитлер безусловно был психически ненормальным...
- Извини, Виктор. Если посмотреть внимательно историю человеческих
войн, многие из них начинались правителями, которых трудно назвать
нормальными. Только дело в том, что эти ненормальные правители становились
у власти в силу объективных исторических причин. Часто определенные круги
именно для того и выталкивали наверх честолюбивых <шизиков>, чтобы те
могли начать войны. Так вытолкнули Гитлера и его компанию: экономическим
королям Германии нужно было <жизненное пространство>.
- Да, но я не договорил, Поль. Я как раз имею претензии к Даладье и
Чемберлену*, все-таки они и им подобные позволили фашистам начать мировую
бойню.
_______________
* Д а л а д ь е и Ч е м б е р л е н - руководители Франции и
Англии, проводившие политику уступок Гитлеру в надежде, что он начнет
войну с СССР.
- Ты прав. Только у наших правителей была в то время своя логика:
думали, что Адольф Гитлер повернет на Восток и этим удовлетворится. А он
начал с нас, а уж потом полез на Россию, где, к счастью, свернул себе шею.
А Чемберлен был как раз тем премудрым карасем, о котором мы говорили.
- Пескарем.
- Да, пескарем. Только пескарем уж в тридцатые годы быть не годилось.
Повезло крупно англичанам, что немцы не осуществили свою операцию <Морской
лев>*. Так вот. Мы тоже не можем быть пескарями. Знаешь, как говорят: не
мы, так кто? Мы выступили против денежных богов планеты и будем твердыми,
хотя и осторожными.
_______________
* <М о р с к о й л е в> - кодовое название операции по захвату
вермахтом Британских островов.
Разговор проходил в кабинете Курть„ в Солони после благополучного
возвращения во Францию всех членов экспедиции, уничтожившей компьютер в
Карибском море. Мы не знали, располагает ли <Грейт пасифик энд атлантик
ойл> какими-либо данными о нашей деятельности, но тщательно готовились к
возможному нападению. Часть научных исследований и особо ценного
оборудования была перенесена в секретные лаборатории Курть„ в других
странах. Из парка исчезли <жуки> и прочие насекомообразные машины. Только
в закрытом ангаре оставалось несколько <стрекоз>, вооруженных
излучателями.
Поль приглашал поочередно всех сотрудников и подробно беседовал с
каждым. Видимо, инструктировал, что, как и где должен делать данный
человек в чрезвычайных обстоятельствах. Сегодня как раз настала моя
очередь.
- Я в тебе никогда не сомневался, Виктор, - продолжал между тем нашу
беседу Поль. - И я хотел бы тебя посвятить в тайны, в которые мало кто
посвящен. Сейчас я дам тебе одну рукопись, ты внимательно ее прочтешь,
никуда не вынося из своей комнаты, а потом мы поговорим с тобой о планах
на будущее.
Он достал из ящика письменного стола увесистый том, отпечатанный на
машинке, и протянул его мне.
- То, что ты держишь сейчас в руках, Виктор, написано мною. Помнишь,
я обещал тебе когда-то рассказать о происхождении моего богатства. Прочтя
этот фолиант, ты многое поймешь. Я постарался систематизировать и более
или менее точно изложить воспоминания, рассказы моего отца, который много
лет провел в Индии и в некоторых других местах Азии. Иди читай. Только
приготовься узнать о вещах совершенно невероятных.
Отец мой, Раймон Курть„ (так начиналась рукопись) был симпатичным,
жизнерадостным малым, имевшим счастье (в отличие от большинства парижан)
родиться в собственном фамильном особняке. Особняк, переходивший по
наследству из поколения в поколение по отцовской линии, свидетельствовал о
некоторой знатности рода Курть„, а также о его материальном благополучии
(поскольку строение ни разу не продавалось с молотка за долги). Фамильный
особняк находился на улице Фезандри, близ Булонского леса, -
обстоятельство, весьма способствовавшее занятиям молодого Раймона верховой
ездой. Отец увлекался также плаванием и гимнастикой.
Будучи сыном состоятельных родителей, Раймон мог позволить себе в
молодости не слишком заботиться о выборе будущей профессии. Он получил
хорошее домашнее воспитание и образование: неплохо рисовал, играл на
различных музыкальных инструментах, говорил на нескольких иностранных
языках. Кроме того, позже он с успехом окончил Парижский университет.
Однако после окончания университета Раймону все же пришлось решать,
чем он будет заниматься в жизни. Жениться он не собирался: знакомые
девушки казались ему пустыми, ограниченными и не вызывали глубоких чувств.
Поступать на службу или превращаться в коммерсанта у него также не было
желания. После зрелых размышлений и с разрешения родителей Раймон решил
поездить по белу свету, благо с детства зачитывался книгами о путешествиях
по Африке, Америке, Азии.
Выбрать маршрут для своего первого путешествия отцу помог случай. В
университете вместе с ним учился Синдх Раджа, сын правителя одного из
княжеств на северо-востоке Индии, в районе Ассама. Синдх Раджа так много и
так интересно рассказывал об Индии, ее удивительной природе, диких зверях,
таинственных обычаях и обрядах, что в конце концов сумел всерьез
заинтересовать отца этой страной. Другим слушателем Синдха Раджи был друг
моего отца, Поль Мулен. Он тоже жадно внимал речам индийца, но по другим
причинам. Об этом Мулене следует рассказать поподробнее хотя бы потому,
что свое имя я получил в его честь.
Поль Мулен заметно отличался от всех других товарищей отца. Это был
очень целеустремленный человек, имевший четкий распорядок дня, не
терпевший никчемных занятий и пустопорожних разговоров, редко посещавший
вечеринки и дружеские пирушки. Все свое свободное время Поль тратил на
изучение иностранных языков, которых знал великое множество. Языки он
изучал, чтобы найти доказательства для обоснования одной своей гипотезы,
которую мой отец, склонный к иронии, формулировал так: убедить всех, что
Чингисхан, Александр Македонский и Ганнибал разговаривали на одном языке,
причем язык оружия в счет не шел. Но если говорить серьезно, то Поль
пытался разобраться, не являются ли самые разные группы языков, такие, как
индоевропейская (то есть романские, германские, славянские,
древнеиндийские, иранские языки), уральская (финно-угорские, самодийские),
семито-хамитская (берберские, семитские, чадские, египетский),
дравидийская, тюркская, монгольская, корейская и некоторые другие, детьми
одного праязыка Евразии. Изучив многие языки, Поль все больше склонялся к
положительному ответу на этот вопрос, но хотел определить, где и когда мог
существовать такой язык. Вот почему он, не признававший салонных бесед, с
большим интересом слушал рассказы эрудированного Синдха Раджи и при этом
часто задавал рассказчику вопросы, уточняя пути движения различных народов
Индии в средние и древние века. Поля особенно интересовали народы,
говорившие на языках индоевропейской, тюркской и дравидийской групп. Он
хотел уточнить, где могла возникнуть родина праязыка: в Индии,
Месопотамии, Малой Азии или Аравии.
Кончилось все это тем, что отец и Поль решили отплыть в Калькутту,
пожить некоторое время в этом многоликом городе, акклиматизироваться там,
познакомиться поближе с обычаями основных индийских общин, изучить
немножко ассамский язык (Поль его, в общем-то, знал, подучить надлежало
отцу), а позднее перебраться в княжество Синдха Раджи, где, кстати, не был
еще ни один европеец. К тому времени у Синдха Раджи умер отец, и недавний
студент стал полновластным правителем своих подданных. Он обещал парижским
друзьям помочь устранить формальные и физические препятствия, возникавшие
в те времена при путешествиях европейцев, тем более неангличан, по Индии.
Синдх Раджа действительно прислал в Калькутту слонов и слуг, и два белых
джентльмена, испытав в дороге разные приключения, добрались в конце концов
до желанного княжества.
Поначалу жизнь в княжестве показалась отцу очень интересной. Но
прошло несколько месяцев, яркие краски первых впечатлений, как рассказывал
мне отец, потускнели, и все начало потихоньку ему надоедать. Охота со
слонов на тигров, во время которой воины изо всех сил били в барабаны и
трубили в раковины, не очень его увлекала, танцы женщин, напоминавших
бронзовые статуэтки, казались однообразными, а беседы с раджой порой
утомляли. Истины ради стоит отметить, что раджа со своей стороны не только
глубоко уважал отца, но и искренне полюбил его, считая одним из самых
лучших своих друзей. Этому, безусловно, способствовало немаловажное
обстоятельство: однажды на охоте отец спас Синдху Радже жизнь.
Дело было так. Во время привала в джунглях раджа сделал несколько
неосмотрительных шагов в сторону, заинтересовавшись какой-то красивой
бабочкой. Внезапно перед ним возникла голова огромной кобры с раздутым
<капюшоном>. Змея застыла в атакующей позиции, готовая в следующую секунду
нанести смертельный удар потревожившему ее человеку. Вообще-то радже
повезло: задень он какую-нибудь маленькую болотную гадючку - та
незамедлительно укусила бы его в ногу и пустилась наутек. А яд некоторых
индийских гадюк не менее страшен, чем яд кобры. Но кобры - змеи
благородные: прежде чем напасть, они предупреждают свою жертву. В данном
случае благородство кобры оказалось роковым для нее самой. Мой отец
обладал великолепной реакцией и к тому же был блестящим стрелком. В то
мгновение, когда все застыли от ужаса, а раджа, глядя на раскачивающуюся
змеиную пасть, не мог пошевелиться, отец молниеносно схватил с земли
заряженное ружье и, почти не целясь, разнес в куски голову
пресмыкающегося. Естественно, что после этого случая дружеские чувства
раджи к моему отцу значительно возросли.
Правитель понимал, что отец скучает и тоскует по родине. Желая как-то
развлечь своего друга, он старался придумывать новые и новые интересные
забавы или показать отцу нечто такое, о чем в Европе не имели
представления. Так, раджа специально познакомил его с известным йогом,
заявив, что этот человек может по своему желанию умереть, а потом
воскреснуть. Отец, естественно, не поверил. Тогда йог согласился
продемонстрировать свои способности перед чужестранцем.
Раджа обрадовался, что отец всерьез заинтересовался способностями
йога, и приказал построить особую хижину, в которой йог должен был
пролежать после своей <смерти> шесть недель. Затем йогу предстояло
<воскреснуть>. Раджа выделил также шестнадцать солдат для круглосуточной
охраны хижины, чтобы никто не смог приблизиться к <умершему>.
Тем временем йог начал готовиться к <смерти>. Он объяснил отцу, что,
прежде чем <умереть>, должен сначала полностью перейти на пищу
растительную, а потом немного поголодать. Накануне <смерти> йог тщательно
очистил свой кишечник и желудок от остатков пищи.
Наступил день <смерти>. Перед хижиной собрались зрители. Йог дал знак
своему ассистенту, что готов <умереть>. Ассистент стал натирать тело
своего учителя какими-то маслами. Затем йога положили в хижине на чистую
белую материю, которой было покрыто деревянное возвышение вроде стола. Йог
вытянулся, сжал рот, закрыл глаза, выдохнул из себя воздух и <умер>.
Ассистент тут же замазал ему нос и уши воском, затем осторожно поместил
тело своего учителя в полотняный мешок, пропитанный маслом. Дверь хижины
заперли и у входа поставили часовых.
Ровно через шесть недель раджа, отец и Поль пришли к хижине, чтобы
посмотреть, как будут оживлять йога. Хижину открыли, мешок вытащили на
свежий воздух. Когда мешок разрезали, отец увидел, что желтое, сморщенное
тело старого йога напоминало большого высохшего кузнечика. Ассистент
удалил воск из носа и ушей обмыл учителя теплой водой и принялся делать
ему массаж - сердца и дыхательный. Все это очень походило на дыхательные
упражнения, которые обычно проделывают с утопленниками, надеясь вернуть их
к жизни. Ассистент возился довольно долго, и йог наконец открыл глаза.
- Ну, что, сагиб, - тихо спросил он отца, - теперь ты веришь, что я
могу умереть и воскреснуть?
Вся эта история произвела на отца и Поля очень сильное впечатление.
- Видимо, - говорил Поль, - в человеческом организме заключены
колоссальные резервные силы, о которых мы мало знаем. Йоги умеют вызывать
искусственно летаргический сон.
Искреннее расположение раджи, а также нежелание Поля покидать
княжество в Ассаме (лингвист раздобыл какие-то древние тексты и просиживал
над ними целыми сутками, отрываясь только трижды в день для еды и
физических упражнений, частично позаимствованных у йогов) сдерживали моего
отца в намерении проститься с гостеприимным хозяином и отправиться в Сиам,
о котором он читал и слышал много необычного. Но все же отец наверняка
завел бы с правителем разговор о своем отъезде, если бы не произошло одно
непредвиденное событие.
Однажды, снова желая развлечь отца, Синдх Раджа повел его в свою
сокровищницу. Там, среди ларцов с золотыми монетами, серебряных седел для
слонов, щитов из кожи носорога, отделанных червонным золотом, серебряных
статуй богов и богинь с изумрудными глазами, среди золотой посуды,
нефритовых чаш, сабель и кинжалов с эфесами в алмазах, внимание отца
привлекла красивая шкатулка из слоновой кости, которая стояла на особом
возвышении. Отец стал рассматривать искусную работу мастеров-резчиков.
Затем попросил раджу открыть шкатулку. Внутри ее оказались невероятно
крупные и великолепной окраски драгоценные камни, преимущественно сапфиры
и рубины.
В ответ на вопрос, откуда у правителя такие камни, раджа усмехнулся,
задумчиво посмотрел на отца, помолчал и лишь потом произнес:
- Открою тебе, Раймон, великую тайну. Знают ее лишь семь человек -
семь Посвященных. И если кто-нибудь из них проговорится, мой долг повелит
мне казнить болтуна. Казнить тайно и быстро, чтобы не успел он сказать еще
чего-нибудь лишнего. Так приказал мне мой покойный отец, а главный жрец
определил вид казни: осужденного ведут по коридору, и он внезапно
проваливается через замаскированный люк в яму, в которую перед этим
спускают семь больших кобр. Болтун не будет долго мучиться...
Надо сказать, что, услышав такие жуткие вещи, отец сильно
засомневался в необходимости узнать великую тайну и вспомнил слова
песенки: <Приходи-ка, Билли, чтоб тебя побили>. Однако отступать было
поздно. Синдх Раджа между тем продолжал:
- Великая тайна давно живет в нашей стране, и чтобы она не умерла, в
старые времена было решено, что знать ее должны семь человек: верховный
правитель, главный жрец, начальник войска и четверо надежных людей,
выбранных лично правителем. В особых случаях правитель может доверить
великую тайну восьмому и даже девятому человеку, но никогда - десятому.
Сегодня я воспользуюсь своим правом - ты станешь восьмым Посвященным.
И отец услышал из уст правителя странную историю о неизвестном
народе, живущем за высокими горами. Позднее, пытаясь разобраться в
услышанном, отец совершил поступки, круто изменившие его жизнь.
- К северу от моих владений, - начал свой рассказ Синдх Раджа, -
находится земля Друк-юл, что означает <Страна дракона>. Расположена она
среди суровых долин, окруженных высочайшими в мире горами. Правит ею мой
названный брат Друк-гьялпо, или Король-дракон. Подданные его живут в
основном в монастырях-крепостях, которые называются дзонги...
Суть истории, рассказанной правителем, сводилась к следующему. Много
лет назад один ученый, посланный отцом Синдха Раджи в Друк-юл, обнаружил в
отдаленном от столицы дзонге непонятную старинную книгу, которую местные
монахи не смогли прочесть. Ученому удалось расшифровать ее текст.
ПЕЩЕРЫ ГРИБОЕДОВ
Чандра предложил изучить повнимательнее боковые ответвления основного
хода. Начали с ближайшего. Чандра, Поль, отец и двое слуг с факелами
отправились исследовать узкий коридор. Спустя некоторое время они увидели
впереди странное изменяющееся мерцание. Коридор в этом месте раздваивался,
и группа свернула налево, откуда шел мерцающий свет. Но не успели они
пройти и ста шагов, как позади послышался шум обвала. Чандра тут же
приказал слугам повернуть обратно. Поздно! Коридор, по которому они только
что прошли, был засыпан песком, который еще струился с потолка, заполняя
все большее пространство. Одновременно песок посыпался как раз над тем
местом, где находились слуги с горящими факелами. Факелы погасли, и
песочный дождь прекратился. Пятеро путешественников оказались в полной
темноте. И в этот момент на них напали. Кто-то быстро связал им руки и
ноги, наложил на глаза повязки, положил каждого на носилки и куда-то
понес. Несли довольно долго. Время от времени носилки ставили на землю -
похитители отдыхали. Связанные могли свободно переговариваться между
собой, а носильщики делали все молча.
- Поль! - крикнул в темноту отец во время первого привала.
- Я здесь, Раймон, - раздался близкий голос.
- А остальные?
Чандра и его слуги также откликнулись из темноты.
- Интересно, за что это нас так? - снова спросил отец. - Может,
наказывают за попытку пройти сквозь пещеру?
- Пока неясно, - отозвался Поль. - Раз сразу не убили - значит, будут
с нами говорить. И тащат к тому, кто проведет переговоры.
- Насколько я разбираюсь в подобных вещах, - вмешался в беседу
Чандра, - с нами обращаются вежливо. Связали аккуратно, не бьют, а глаза
завязали, чтобы мы не смогли сориентироваться даже в темноте. Боятся, что
сбежим.
Наконец пленников куда-то принесли. Их развязали, сняли повязки с
глаз. Отец осмотрелся: не очень большое помещение, слабо освещенное чем-то
вроде фосфора, нанесенного на стены.
Вокруг молча суетились существа, похожие на людей. Одетые в темное,
на груди у каждого - фартук, пропитанный или намазанный светящимся
составом. Приглядевшись к похожим на призраки существам, отец понял, что
это все-таки люди. Только очень странные. Видимо, давно живут под землей.
Другие пленники также оторопело смотрели на светящиеся фигуры. Неожиданно
<хозяева> начали медленно говорить, обращаясь к пленникам. Отец ничего не
понял, но Поль вскоре переспросил что-то у <привидений> и стал с ними
объясняться.
- Речь этих людей походит на невари - язык непальских неваров, -
сказал он по-английски своим спутникам. - Они говорят, что не собираются
убивать нас и сожалеют, что поступили с нами столь бесцеремонно. Наконец,
они приветствуют своих гостей в лучшей из всех стран, которую называют
Садом грибов.
При этих словах даже невозмутимый Чандра хмыкнул, а отец усмехнулся в
темноте.
- Сейчас нас покормят, - продолжал Поль, - а потом грибоеды - как они
себя называют - представят нас Великому Ричу. Наверное, это их жрец.
Вскоре путешественников действительно покормили какой-то массой,
принесенной на плоских камнях. Похоже, что это были грибы. Пища оказалась
довольно вкусной. Потом гостей взяли под руки и повели подземными
коридорами, слабо освещенными, видимо, все той же светящейся массой,
налепленной или растущей на стенах.
Комната Великого Рича была просторной и светлой. Здесь светящаяся
масса заполняла и стены, и потолок. Сам Великий Рич был в белой одежде,
видимо, домотканой.
Он тепло поприветствовал гостей-пленников и стал рассказывать им о
своем народе и стране Сад грибов. Поль переводил.
- Я рад, - сказал Великий Рич, - что к нам попали в гости люди,
понимающие наш язык. Вы - в стране счастливого и мудрого народа, который
выжил, когда погибли все его соседи. А погибли они потому, что поклонялись
свету и богу света - Солнцу. Свет их и уничтожил. То был День Большого
Огня. Умерли все, кто не был в пещерах, а те, кто находился у выхода из
пещер, ослепли. С тех пор мы не выходим на свет, а неслушающихся, тех, кто
тайно проповедует учение о Солнце, мы заставляем идти в сторону света, и
он их убивает.
- Чушь какая-то! - по-французски сквозь зубы пробормотал Поль, но на
таком университетском жаргоне, что, кроме отца, его никто не понял.
Великий Рич, видимо, уловил недоумение на лицах своих гостей и
сказал, что он знает о существовании других народов, живущих при свете
дня, но они, по его мнению, достойны сострадания. В пещерах жить лучше.
Грибоеды живут прекрасно, и никто не умирает с голоду. После Дня Большого
Огня они совсем перестали выходить днем из пещер и только ночью работают
на своих плантациях. Лишь одна беда есть у грибоедов - им все труднее
заключать между собой браки, так как многие из них стали родственниками.
Вот почему чужеземцы - желанные гости в Саду грибов, о них заботятся и
дают им в жены лучших женщин.
- Кажется, нас хотят женить! - усмехнулся отец.
- Чужеземцы не должны сердиться, если их похищают грибоеды, -
продолжал владыка пещерного царства. - Мы устраиваем специальные ловушки в
отдаленных пещерах и ждем, когда кто-то из чужеземцев окажется в пещерах.
Ждать приходится очень долго, и дозорные отряды по очереди сменяют друг
друга.
- Не огорчайтесь, что останетесь на всю жизнь с нами, - великодушно
добавил Великий Рич. - Убежать отсюда вы все равно не сможете. Вы
женитесь, и у вас родятся сильные, выносливые дети.
- Обворожительное будущее, пещерно-доисторический брак, - добавил
снова на жаргоне Поль.
На этом аудиенция была закончена. Путников проводили в отведенное им
помещение - просторную пещеру со стенами, мерцающими фосфорным светом.
Наконец их оставили одних. Но перед этим один из грибоедов, возможно,
какой-то начальник, попросил Поля объяснить своим товарищам, почему им не
нужно пытаться бежать отсюда.
- Здесь огромный лабиринт пещер, - сказал грибоед. - Даже мы можем
легко заблудиться. И бывает, что наши люди погибают от обвалов или голода,
если потеряют ориентировку. Кроме того, у выходов в дальние пещеры много
искусственных ловушек, и беглецы проваливаются в пропасти или же их
засыпает песок. Первая заповедь, высеченная в Стене закона, гласит:
<Грибоед никогда не должен покидать Сада грибов>. - С этими словами
сопровождающий покинул пленников.
- Хорошие законы! - фыркнул отец. - Вроде надписи на воротах клиники
для очень, очень нервных людей: <Своим выход запрещен!>
Путники осмотрели предоставленное им помещение. В пещере было
несколько каменных лож, устланных чем-то, напоминавшим мох.
- Давайте спать, - предложил отец. - Мы безумно устали, а утро вечера
мудренее, хотя я и не знаю, как определить, когда наступит утро. На всякий
случай заведем-ка свои часы...
И все повалились на подстилки из <мха>.
На д
...Закладка в соц.сетях
