Жанр: Научная фантастика
Дэвид Лидиард 2. Ангел боли
...цающих
светлячков. Стерлинг потерял из виду всех своих товарищей, и когда он попытался
дотянуться до них, лес сомкнулся вокруг него, и его рука хватала только ветви и лианы.
Окна, около которого стоял Стерлинг, больше не было; только тяжелая луна все
светила сквозь просвет в деревьях, и был виден пляж впереди, его рассекали волчьи
следы. Он вышел на открытый песок, где была различима лунная дорожка на воде и небо,
полное звезд. Его глаза, неожиданно лишившиеся источника электрического света,
постепенно привыкали к более тусклому свету, но он был уверен, что вскоре сможет ясно
увидеть, где его товарищи.
- Люк! - крикнул он. - Выходи на песок.
Но Люк не появился, и когда глаза Стерлинга приспособились к сумеркам, он
увидел, что место, откуда он вышел, стало теперь темной, тенистой стеной свисающих с
деревьев лиан ползучих растений. Все его товарищи, как он понял, оказались за этой
растительной стеной, и никто не вышел на его крики. Легко было вообразить, что они
тоже превратились, как убежавшие дети, в волков или других чудовищ.
Стерлинг посмотрел вниз на сверкающий песок и увидел следы, оставленные
детьми. Человеческие следы вели к истоптанному пятачку, где их ждали волки; оттуда
уходили уже одни следы животных, ведущие в темноту.
- Я здесь! - крикнул он. - Идите сюда, если можете! Есть тут кто-нибудь?!
Через некоторое время из сумерек вынырнула длинная тень и пошла в его сторону,
за ней последовала вторая. Как только стало можно разглядеть фигуру человека сквозь
завесу ветвей, лунный свет упал на его лицо, и Стерлинг увидел, что это Таллентайр.
Рядом с ним был Адам Глинн. Стерлинг был страшно рад их видеть и знать, что он не
остался совершенно один. Он сглотнул и вытер пот со лба рукавом. Он также рассчитывал
увидеть Люка, но больше никто не подходил, и он понимал, насколько бесполезно будет
искать слугу в темноте.
- Где мы? - прошептал он. - Как мы сюда попали?
- Нас привели сюда, - сказал Глиняный Человек. - Что-то вытащило нас и
швырнуло сюда, словно горсть букашек. Мы вне мира.
Стерлинг увидел, что Глиняный Человек удивлен и напуган, несмотря на все то, что
он знал о Демиургах и их способностях, но он пытался восстановить свое самообладание.
От себя Стерлинг не ожидал ничего иного, но шок был практически непреодолим.
Паническая дрожь пыталась охватить его тело, и ему пришлось сосредоточить свой
смущенный разум, чтобы перейти к следующему вопросу.
- Почему? - спросил он, зная, что слово должно было прозвучать криком боли.
- В этом, - сказал Таллентайр, который сдерживался только усилием воли, - мы
должны разобраться сами.
Баронет смотрел на следы на песке, и Стерлинг подумал, что, очевидно, им нужно
идти по следам, уводившим куда-то вдаль. Таллентайр также поднял руку, чтобы
вытереть пот со лба, а затем снял пальто, которое все это время не снимал, и бросил на
землю. Он также снял пиджак и галстук. Стерлинг после минутного колебания последовал
его примеру. Он решил, что температура была за восемьдесят по Фаренгейту.
- Что тут будет, когда взойдет солнце? - спросил он ровно, радуясь, что ему
наконец-то удалось справиться со своим голосом.
- Во сне, - горько ответил Таллентайр, - солнце вообще не обязано вставать. Мы
бодрствуем и можем быть ранены, но это в любом случае своего рода сон. Может
оказаться, что вы почувствуете себя здесь более уютно, чем вы ожидаете, доктор
Стерлинг. Вы прожили в снах больше, чем можете вспомнить.
Затем, не спросив совета или согласия своих спутников, баронет пошел по следам,
оставленным волками. Стерлинг некоторое время размышлял, не ведут ли они в ловушку
или засаду, но вскоре понял, насколько абсурдна эта мысль. Они были уже в ловушке, в
самом её сердце. Он оглянулся назад, на темнеющийся лес, надеясь, что подойдет Люк, но
никто не вышел, и казалось вполне вероятным, что никто уже и не выйдет. Казалось,
Таллентайр с этим смирился либо перестал беспокоиться о своем друге. Он даже не
взглянул в сторону темной стены леса, отправляясь в путь.
Стерлинг пожал плечами и покорно последовал за Адамом Глинном, который уже
старался нагнать Таллентайра.
Через какой-то отрезок пути Стерлинг нагнал Таллентайра. Он отчаянно хотел
поговорить, искал объяснений.
- Расскажите мне, что происходит, - попросил он. - Сон это или нет, нам надо
решить, что делать.
Как только эти слова были произнесены, он почувствовал, что его беспокойство
уступает. Как и предполагал Таллентайр, ему было легче приспособить свое отношение к
ситуации, чем он мог подумать.
- Не мы тут принимаем решения, - сказал Адам Глинн. - Сомневаюсь, что нам
стоит строить планы.
Таллентайр обернулся к своему попутчику.
- Нет, - сказал он, - нельзя так думать. Каким бы могуществом ни обладали
наши захватчики, мы не глина, которую им вольно месить. Даже ангелов берут в плен
время, пространство и материя. Они могут красть ощущения других, питаться чужим
разумом и похищать чужие сны, но в конце концов каждый из них окажется лицом к лицу
в борьбе с внешним миром и должен будет сам определить, что есть что, и в чем смысл
всего, и какого плана следует придерживаться. Мы люди, и мы вправе сделать то же
самое. Двадцать лет назад мы с Дэвидом убедили существо, которое назвали Пауком, что
оно недостаточно знает о своем образе жизни, или о жизни Вселенной, чтобы определять
свои цели и достигать их. Я знал уже тогда, что ему хватит сил получить ответы на все
мои вопросы, я всегда знал, что он поумнеет, что однажды накопленная мудрость убедит
его, что можно добиться чего-то, вновь пустившись на колдовство. Все двадцать лет я
знал, что этот момент придет, и пытался приготовиться к нему. Не важно, что он властен
над нашей жизнью и смертью, не важно, что он ненавидит нас, что запугивает нас ради
своего удовольствия. Нам не следует уступать. Мы должны сделать все, что можем!
Таллентайр замер, теперь, когда он позволил вырваться своему гневу, казалось, он
больше не мог целенаправленно идти вперед. Он словно вдруг понял, как бессмысленно
было брести по песку в поисках стаи волков. Стерлинг все ещё нес пистолет в кармане, но
Люка с его дробовиком рядом не было.
- Мы не в ссоре, - затаив дыхание, произнес Стерлинг. - Не стоит переходить к
обвинениям и упрекам.
Таллентайр некоторое время колебался, но затем кивнул.
- Конечно, - сказал он. - Извините. - Произнеся последние слова, он кивнул
Адаму Глинну, который милостиво принял извинение.
- Вы уверены, что существо, с которым вы раньше сталкивались, относится к вам с
должным почтением, чтобы сообщать о результатах своих рассуждений? - спросил
Стерлинг как можно рассудительнее. - Вы думаете, оно считает себя обязанным дать вам
второй шанс разрушить его логические построения?
Таллентайр был нисколько не обескуражен его скептическим тоном.
- Вы ведь ученый, не так ли? - спросил он. - Вы собственными глазами видите,
где мы находимся. Что бы ни противостояло нам, оно выберет время и причину для
нападения по собственному усмотрению. И нам важно ответить на вызов как людям
разума и рассудка. Вы согласны?
- Это непросто, - печально ответил Стерлинг.
- Да, - признал Таллентайр, - непросто. Но вы сами должны решить, встретите
ли вы нашего похитителя как трус, или как смельчак. Если вы трус, то падайте на колени
и молите о спасении, если нет - держитесь за силу разума. Скажите себе: если
действительно существуют боги, ангелы или Демиурги, они всего лишь такие же
создания, как и мы. Они сильно отличаются от нас, несомненно, более сильны, и
возможно, мы кажемся им мелкими насекомыми. Но это не означает, что мы должны
преклоняться перед ними и просить их о милости. Если ученый муравей, обладающий
разумом, обнаружит, что его гнездо жестоко растоптано ногами человека, он не должен
тратить время на бесплодные молитвы и отчаянные стенания. Вместо этого он должен
сказать: "Это существо вроде меня. Оно так велико, что ему не важны существа моего
рода, и оно не заботится обо мне - но это существо, с которым я могу общаться, с
которым я могу спорить и с которым я, возможно, достигну договоренности, учитывая,
что мы оба должны подчиняться одинаково разумным принципам". И если муравей когданибудь
преуспеет в установлении средств сообщения с небрежным и невольным
разрушителем его муравейника, как вы думаете, будет ли интересно обсуждаемому
человеку - если это ученый - услышать, что скажет ему муравей?
Я отвечу на этот вопрос "да". Я верю, что существо, которое я поразил двадцать лет
назад, обязано сообщить мне результаты своих размышлений. И если оно мудро, то оно
сделает именно так.
- Я думаю, вы его переоцениваете, - мягко сказал Адам Глинн. - Мы нужны
богам не больше, чем мухи озорным мальчишкам... Я бы хотел, чтобы это было иначе, но
это так.
Лицо Таллентайра медленно разгладилось, и он снова кивнул:
- Вы легко можете оказаться правы, - согласился он. - Если хоть одна догадка
братьев святого Амикуса чего-то стоит - так это, пожалуй, та, что падшие ангелы
ненавидят нас, и что они видят наслаждение в страдании. Но если это так, то лишь
подтверждает их глупость. Тогда они точно не заслуживают нашего страха, нашего
унижения или нашего преклонения. Если все, чего они хотят, это пытать и убить нас, то
они не заслуживают нашего уважения вовсе.
- Тем, кого ненавидят боги, - сказал Глиняный Человек, - редко позволяют
умереть лишь раз. Я помню Век Героев, когда боги были гораздо более щедры, раздавая
дар бессмертия, и талантливы в выборе наказаний.
Пока шел спор, Стерлинг серьезно задумался над притчей Таллентайра. Рой
разнообразных вопросов и противоречий вился в его сознании, но он не знал, стоит ли
оспаривать метафору.
- Если оно действительно принесло вас сюда, чтобы продолжить ваш спор, -
спросил он, - то зачем тут ещё и я? Я - что-то вроде ещё одного муравья, чьи дерзкие
идеи позволяют ему стоять рядом с вами?
- Полагаю, это так, - сказал Таллентайр. - Но дело может быть в том, что вы
служили каким-то более специфическим целям. Сфинкс вербовала специалистов, которые
помогли бы ей разгадать тайну мира; я был одним из них, хотя я думаю, она изучала меня
с расстояния, глазами Дэвида Лидиарда. Уверен, Паук поступал так же. Я подозреваю, что
вы были орудием Паука, и ваши эволюционные опыты были частью попытки Паука
понять естество мира. Вы стали инструментом в собственной лаборатории.
- Тогда почему мы не стоим перед троном этого ангела-арахноида? - вопросил
Стерлинг. - Почему мы бредем по бесконечному пляжу по следам стаи волков, в которой
могут оказаться, а могут и не оказаться ваши внуки? Я слышал, что боги предпочитают
являться, окружив себя покровом тайны, но такая извращенность вряд ли может
свидетельствовать о том, что они ученые, вроде нас с вами. Если бы муравей явился ко
мне и предложил обсудить мироздание, я бы принял его более искренне, чем этот
Демиург.
- Как и я, - грустно сказал Таллентайр, глядя, как темные волны бьются о песок.
- Может быть, Глиняный Человек и прав, говоря о странной глупости Демиургов.
Стерлинг проследил направление взгляда баронета и изучил вид луны, которая так
низко соскользнула по небу, что над темной линией горизонта были видны только три её
четверти. Ночь становилась темнее, и было понятно, что освещавшая путь лунная
дорожка вот-вот исчезнет. А следы впереди все так же уводили в бесконечность.
- Думаю, меня бы крайне заинтересовал разумный муравей, - сказал Стерлинг
рассеянно. - Думаю, мне бы захотелось узнать не только то, что он собирается мне
сказать. Я бы захотел увидеть, что он сделает, если поместить его в лабиринт или
поставить перед различными загадками. Я все равно бы считал его лишь муравьем и не
относился к нему с тем же уважением, что и к человеку, или даже к кошке. И кроме того...
Таллентайр сделал осторожный шаг вперед, словно собравшись продолжить путь, но
помедлил, вероятно, решая не было бы лучше остановиться и подождать.
- Возможно, вы правы, - сказал он и посмотрел на Глиняного Человека. - Все,
что мы знаем об этих ангелах, если вам можно верить - так это то, что они всегда готовы
пожрать друг друга. Они могут увеличивать свое могущество только хищническим путем.
И они совершают все так загадочно, чтобы запутать друг друга. Быть может, Сфинкс
уничтожена, - а может и нет, и эти существа знают, что внешность обманчива. В любом
случае, создатель Сфинкс должен быть жив и деятелен. И, как вы пытались напомнить
нам, в схватке может участвовать и третья сторона. Ангелы, должно быть, борются между
собой за то, чтобы использовать, спрятать или овладеть нами.
Закончив, Таллентайр снова отправился в путь, но на этот раз он свернул под
прямым углом к цепочке следов на песке, к тому месту, где мягкие волны накатывались на
пляж. Несмотря на движение луны по звездному покрывалу неба, форма пляжа никак не
менялась: вода не приливала и не отливала. Баронет подошел к берегу и наклонился. Он
набрал немного морской воды в сложенные ладони и поднял к губам. Стерлинг задумался,
каким мог бы быть вкус.
- Морская вода, - сказал Таллентайр, выплевывая воду и поворачиваясь к
попутчикам. - Обычная морская вода.
Стерлинг облизал губы, поняв вдруг, что очень хочет пить. Пот на его лице был
таким же соленым, как обычный пот.
- Ангелы наверняка нам помогут, - иронически заметил Стерлинг. - Чего бы ни
добивались существа, забросившие нас сюда из Ричмонда, я сомневаюсь, что они просто
позволят нам лечь и умереть от жажды.
- Нет, - мрачно сказал Таллентайр, - оно не собирается нас убивать.
Но то, как он это произнес, явно предполагало, что их будущее может быть ещё
хуже, чем смерть.
"Боль!" - подумал Стерлинг, вспоминая, что в "Истинной истории мира" Люсьена
де Терра боли отводилось особое место. Для некоторых - даже если они понимали, в чем
фокус, для холодных, слепых душ - боль была вратами к видению. Было нелепо
полагать, что его, Таллентайра и Адама Глинна привели сюда только для того, чтобы
убить, но оставалось совершенно не очевидным, что их не привели сюда, чтобы заставить
пройти через пытку смерти от жажды.
Все их умные философские разговоры об ученом муравье не разрешали основной
вопрос притчи: как, в конце концов, муравью заговорить с человеком? Стерлинг не видел
причин, почему бы ангелу не явиться перед ними в человеческом облике и сказать им то,
что он собирался сказать. Но легко было предположить, что ангел ищет иного способа
противостояния, в котором он предпочтет явиться скорее перед внутренним зрением, чем
перед обычным.
Стерлинга не радовала эта идея. Он бы хотел, чтобы Люк был с ним. Почему, думал
он, темный лес поглотил слугу, не дав ему откликнуться на призывы? Остался ли он с де
Лэнси? Или мир снов отказался принять их обоих, выкинув обратно в комнату, которую
они покинули на Земле?
Луна продолжала опускаться. Благодаря контрасту стала заметнее яркость звезд, но
когда луна перестанет посылать серебряную дорожку через море и отражаться в песке, то
станет очень сложно различить волчьи следы.
- Возможно, нам стоит отдохнуть, - сказал Глиняный Человек. - Или дождаться
рассвета.
- Возможно, - согласился Таллентайр. - Интересно, здесь ли Дэвид. Даже если
он тут, то вряд ли мы сможем найти его, пока нам не позволят. Что касается детей,
обращенных в волков... они могут оказаться лишь приманкой, заставляющей нас
двигаться дальше.
- Это была иллюзия, которую послали, чтобы испытать вас, - сказал Стерлинг,
пытаясь ободрить себя, поддержав другого. - Я уверен, ваши дети дома и в безопасности.
Он понял, как только сказал это, что слова прозвучали глупо. Он не испытывал ни
малейшей уверенности. Да и как бы он мог?
- Безопасности не существует, - ответил Таллентайр с грустной уверенностью. -
Ни для нас, ни для наших детей нигде не будет безопасно, пока Паук готовиться
опробовать своим силы. Не заблуждайтесь, доктор Стерлинг, наша цель здесь состоит в
том, чтобы убедить эти существа, что тратить их силы было бы вредно для их
собственным интересов. И в худшем случае мы должны убедить их, что их магию лучше
использовать таким образом, который не повредит нам, позволит нам прожить наши
жизни, как мы пожелаем.
Стерлинг видел, что Таллентайр ждет его согласия, и на мгновение его настолько
захватила сила этого ожидания, что он почти согласился. Но затем он увидел, насколько
Таллентайр отличается от него. Он увидел, что основой желаний Таллентайра в
действительности было позволить миру существовать инертно в присущем ему порядке. И
он впервые понял то, что ему пытался объяснить Люк Кэптхорн, но ему недоставало
убедительности: почему Джейкоб Харкендер ненавидел и презирал своих противников.
Джейсон Стерлинг почувствовал себя неожиданно и неприятно уверенным, что он
знает, как бы Харкендер отнесся к постановке вопроса Таллентайром. Харкендер сказал
бы, что только человек вроде Таллентайра - не особенно богатый человек, но аристократ
- может быть так уверен в том, что мир людей лучше оставить таким, какой он есть.
Цель Харкендера, как он знал, была совсем иной. Теперь он впервые осознал, что
она была и не такой уж эгоистичной или совершенно разрушительной.
Стерлинг задался вопросом, которого раньше никогда себе не задавал, несмотря на
то, что читал "Истинную историю мира" со всем восхищением, которое мог вызвать такой
странный и захватывающий текст. Если бы он встретился с ангелом, способным изменить
облик мира, что бы он у него попросил?
Глупо думать, что такую просьбу могли бы принять, но все-таки он чувствовал, что
вопрос важен. Должен ли он присоединяться к Таллентайру, твердо выставляющему свое
требование? Или ему, напротив, следует присоединиться к противоположному мнению?
Задав себе этот вопрос, он едва не рассмеялся, так как теперь начал лучше понимать
не только Харкендера. Он также вспомнил то, что Люсьен де Терр писал о Мандорле и
остальных оборотнях. Они были прокляты одним из Демиургов, и их самым отчаянным
желанием за десяток тысяч лет получеловеческой жизни стало убедить другого снять это
проклятье.
"Почему бы и нет? - подумал Стерлинг, играя в адвоката дьявола. - Почему бы им
не желать себе этого, если им совершенно безразличны те, пародией на которых они
сделаны?"
Но хотя он лелеял эти еретические мысли, тем не менее, в голове его крутились
другие слова: "Они ненавидят нас... наше страдание - их удовольствие... как мухи
озорным мальчишкам..."
Он понял, что Таллентайр прав. Лучше было бы обойтись самим. Увы, на это было
слишком поздно рассчитывать.
5
Свет восходящего солнца наполнил небо переливающейся синевой задолго до того,
как они увидели само солнце, скрытое кронами деревьев, окаймлявшими пляж, на
котором они устроились для отдыха.
Ещё до восхода солнца Стерлинг заключил, что это место не принадлежало Земле,
но когда он поднялся и прошел, чтобы разглядеть за деревьями солнечный диск, его
предположение перешло в уверенность. Солнце было и больше и более насыщенного
цвета, чем земное. Его свет был не так интенсивен, как свет тропического солнца на
Земле, но величина светила сводила эту разницу на нет.
Таллентайра новая загадка не обеспокоила. Напротив, баронет, как и Глиняный
Человек, явно провел спокойную, мирную ночь, чего не мог сказать о себе Стерлинг.
- Мы должны идти в лес, - сказал Таллентайр. - Нужно найти воду.
Жажда Стерлинга стала тупым болезненным жжением в горле. Несмотря на
влажность воздуха, язык давно пересох. Он кивнул, но стоило ему последовать за своими
попутчиками, как он уловил отблеск чужого взгляда в листве. Сразу после того, как он
заметил первую пару глаз, стала видна и вторая. И он немедленно догадался, чьи это были
глаза.
Он был их создателем; по деревьям ползали жабы с прямо посаженными глазами.
Адам Глинн также увидел их, и он потянулся, чтобы снять какое-то существо с
внутренней стороны широкого листа. Он поймал его, накрыл ладонью и показал
Стерлингу. Эта был полупрозрачный клещ.
- Своего рода комплимент, - мягко сказал он. - Если вы все ещё думаете, что
попали сюда случайно, то вот свидетельство обратного.
Таллентайр равнодушно посмотрел на насекомое, но с большим вниманием
рассмотрел любопытных амфибий. Стерлинг кратко объяснил, что это за твари.
- Но для их создания не нужна магия, - сказал он, словно оправдываясь. - А
даже если и нужна, то это магия, которой человек может научиться, как и всякому
практическому ремеслу.
- Я думаю, в том, чтобы разобраться, почему мы оказались под чужим солнцем,
есть определенный смысл, - невпопад заявил Таллентайр. - Или давайте подумаем,
почему этот мир населен существами, подобными тем, что вы создали в своей
лаборатории. Возможно, это комплимент, как говорит Глинн, но может быть, это и
издевательский намек на то, что ни одно ваше открытие не было оригинальным.
Представьте, что это террариум, такой же, как вы использовали у себя дома, а вы - его
обитатель. Солнце и море созданы искусственно, они лишь декорации, также как и песок,
и лес. Возможно, мы заблуждаемся даже об истинных размерах острова.
Когда в лесу они, наконец, хотя бы отчасти скрылись от лучей гигантского солнца,
Стерлинг почувствовал себя немного лучше. Его глаза приспособились к сумеречному
свету, и он оглядывался в поисках иной живности. Он не находил ничего нового и
поэтому раздумывал, питались ли жабоподобные твари только клещами, или местный
Демиург снабдил их более разнообразной диетой. Этих тварей явно поселили здесь только
для него, так что он начал чувствовать себя почти как дома, настолько сильное
впечатление производил мир, созданный для содержания нескольких определенных
личностей, тщательно подогнанный исключительно для них. Даже если он был создан из
материи снов, подумал Стерлинг - даже если он был сценой для странной драмы, - это
все же был приятный комплимент.
И он не мог быть сделан беспричинно.
Стерлинг нес свой пиджак с собой, хотя Таллентайр свой выкинул. Чувство
осторожности заставило его подобрать пиджак, на всякий случай он хотел иметь
возможность достать пистолет, который все ещё лежал у него в кармане. Адам Глинн нес
с собой свою куртку, он также явно не доверял провидению.
Довольно быстро они нашли воду. Они утолили свою жажду водой маленького
ручья с пресной водой, смыли пот с лиц и были благодарны небольшой передышке от
жары, которая продолжалась, пока холодная вода испарялась с их лиц.
- Уже лучше, - благодарно произнёс Стерлинг. - Но теперь, когда прошла
жажда, я понял, насколько голоден. Тут есть цветы, но я не видел плодов. Я-то полагал,
что любезный ангел развесит их на деревьях сразу спелыми и сочными, даже если ему
нужно кормить ими только нас. Но тогда бы любезный ангел точно сделал климат
попрохладнее. Так что если это была попытка создать рай для человека, то я вынужден
признать, что она провалилась.
- Если бы это был Эдем, - возразил Таллентайр, - то было бы не слишком
безопасно пробовать местные плоды. Если вам тут попадется говорящая змея, подумайте,
прежде чем следовать её советам.
Стерлинг внимательно посмотрел на старика. Теперь, при дневном свете, в нем,
казалось, что-то изменилось. Он выглядел крепче и здоровее, чем при электрическом
свете в доме Стерлинга. Казалось, он сбросил старую чешую, которую принуждал его
носить реальный мир, чтобы стать существом из чистой воли.
- Вы не показались мне похожим на человека, который бы отказался от плода
познания, даже если бы сам Бог запретил ему, - сказал Стерлинг.
- Я не указываю, что вам делать, - улыбнулся Таллентайр, - но просто советую
хорошо обдумывать свои действия. Увы, я не верю, что это Эдем, и я сомневаюсь, что
знание достанется нам так легко. В какую сторону, по-вашему, нам следует двинуться?
- Вы хотите вернуться на пляж, чтобы дальше преследовать волков? - спросил
Стерлинг.
- Не вижу особого смысла, - ответил баронет: - Если создатель острова намерен
изображать Цирцею и превратил моих внуков в животных, то он, скорее всего, позволит
им остаться в живых в этом облике. И что я буду делать, если найду их?
- В таком случае, - предложил Стерлинг, - мы можем уйти в глубь острова.
Таллентайр посмотрел на Адама Глинна, тот просто пожал плечами. Баронет кивнул
в ответ и пошел вперед. Стерлинг последовал за ним, Глиняный Человек завершал
шествие. Они шли не торопясь, к тому же подлесок был так густ, что им в любом случае
не удалось бы идти быстро. Стерлинг бы с удовольствием поменял свой пистолет на
мачете, но сдаваться он не собирался. Пока они двигались, всегда оставался шанс куда-то
прийти или найти пищу.
- Ваша дочь сказала, что я очень похож на вас, - через некоторое время сказал
Стерлинг Таллентайру. - Она говорила это вам?
- Она не сообщала мне о подобных наблюдениях, - ответил Таллентайр. - Мы
слишком торопились, и она очень беспокоилась о Дэвиде. Но она рассказала мне о целях
вашей работы. Это - и последующее впечатление - привели меня к мысли, что вы
скорее напоминаете Джейкоба Харкендера, чем меня. Но я могу и ошибаться.
Стерлинг был не слишком разочарован сравнением, но порадовался тому, что
Таллентайр признает возможность ошибки.
- Я не колдун, сэр Эдвард, - сказал он. - Хотя мои взгляды на ход эволюции
отличаются от дарвинистского представления настолько, что многие считают меня
еретиком. Но несмотря на то, что я прочел и понял "Истинную историю мира", я остался
ученым. Не суеверный склад ума заставил меня обратиться на поиски секрета личного
бессмертия, но сила разумных доказательств, говоривших, что это возможно. Само
существование нашего попутчика с необходимостью доказывает мою правоту. Если
существуют бессмертные, то невозможно утверждать, что мой поиск обречен на неудачу.
- Я признаю вашу правоту. Мое первое впечатление было неверным и
основывалось отчасти на мнении о вашем помощнике. У меня нет причин доверять Люку
Кэптхорну, который однажды пытался подвергнуть мою дочь страшной угрозе.
- Он верно служил мне, - просто сказал Стерлинг. - И он был полезен. Он
рассказал мне, где находится могила Адама Глинна.
- Не стоит рассчитывать на то, ч
...Закладка в соц.сетях
