Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...оса по рыжей шерсти, щелкнул застежкой
ремня и выбрался из тесной круглой кабины на лифтовую площадку.
Через полчаса с наблюдательного пункта он смотрел на брызнувшее подобно тысяче
солнц пламя, на неторопливо, будто пробуя свою гигантскую силу, отрывавшуюся от
земли стопятидесятиметровую белую сигару.
"Десять секунд - полет нормальный... Двадцать секунд - полет нормальный"...
Отошла первая ступень, работающая на химическом топливе. Потом - вторая.
Ядерный реактор включился за пределами атмосферы. Он выбрасывал разогретые
атомной мощью пары воды и наращивал секунда за секундой скорость станции...
Три месяца, пока длился полет, Сидор Сидорович был как на иголках. Порой он
просыпался по ночам от кошмара - чей-то голос злобно шептал: "Связь с аппаратом
"Ермак" утеряна". Однако связь работала исправно. Все шло на редкость гладко. И
наконец земляне увидели поверхность Земли-дубль.
В тот вечер замерла жизнь в городах и селах, опустели улицы. Академики и
подметальщики улиц, нищие и богатые, полицейские и воры - все с напряжением, до
боли в глазах всматривались в экраны, на которых можно было различить темные
моря, массы лесов и пустынь Земли-дубль.
У Сидора Сидоровича закололо сердце. Нашло пьянящее чувство, голова кружилась,
как от шампанского, но то еще не было распито.
- Черт возьми, что это? - воскликнул Генеральный конструктор, тыкая авторучкой в
экран.
- П-по-моему, г-города, - сдавленно произнес его помощник, который впервые в
жизни заикался.
Безумная радость. Триумф. Ни с чем не сравнимое ощущение достигнутой цели... Но не
хватает слов, чтобы выразить чувства, нахлынувшие на Генерального конструктора.
Города! Чужая цивилизация! И вскоре на экранах человечество увидит ее
представителей.
- Расчет места посадки и режима, - приказал Генеральный конструктор.
Оператор положил пальцы на клавиатуру... И тут экран погас.
"Связь с "Ермаком" утрачена", - полез на экран кроваво-красный текст...
Вместе с чугунной тяжестью на Барбоса навалились страх и одиночество.
Совсем страшно стало, когда вес исчез совсем. Дворняга будто рассталась с чем-то
родным и дорогим. Собаки не знают, что такое невесомость. Когда отстегнулись
ремни, Барбосу оставалось только, царапая когтями пол, чтобы не взлететь,
забиться в угол и завыть - жалобно и протяжно.
Однако вскоре он приспособился. Пообвыкся. Еда появлялась неизменно. Кроме
невесомости и датчиков на шкуре ничего не раздражало. С датчиками он попытался
разделаться, но они были прилеплены настолько умело, что все попытки окончились
безуспешно.
Иногда наваливалась скука. Барбос порой даже с ностальгией вспоминал родной
мусорный бак, китайский ресторан. Сладостно вспоминались и многочисленные драные
подружки. Но Барбос был здравомыслящей дворнягой, поэтому хорошо помнил и
подлого повара-китайца, кинувшего в него горящей головешкой, и бомжей,
пытавшихся схарчить его за стаканом. Нет, у мусорного бака делать нечего.
А во сне Барбосу почему-то все чаще грезился собачий рай...
Сколько прошло времени, Барбос не знал и знать не желал. У него теперь была
жизнь, которая устоялась, казалось, навсегда. И ничего в ней измениться не
могло... Но однажды изменилось.
Кабину резко тряхнуло. Барбос не знал, что "Ермак" несется на огромной скорости
через бесконечную холодную космическую пустыню, и толчок воспринял, как нечто
похожее на землетрясение. Генная память ужаса землетрясений живет в каждой
собаке. Но в космосе землетрясений не бывает. Зато встречаются метеориты. Один
из них вдребезги разнес параболическую антенну, навсегда прервав связь с Землей.
Бортовой компьютер не пострадал. "Ермак" вошел в атмосферу. Заработали тормозные
двигатели. И сказочным цветком расцвел в небе Земли-дубль оранжевый купол
парашюта. Станцию еще раз тряхнуло - на этот раз она замерла на поверхности иной
планеты.
Замигали лампочки анализаторов. Через несколько минут, обработав информацию,
компьютер убедился, что температурные, атмосферные, бактериологические условия
на планете не представляют опасности. Послышалось гудение. Люк медленно отполз в
сторону. В отверстие начал литься особенно яркий после полумрака кабины свет.
Барбос рванулся вперед. Спрыгнул на траву. Радостно залаял. Вокруг была зеленая
трава. Лес. Речка... И дружелюбные, гладкие собаки. Это был грезившийся Барбосу
собачий рай!
В самой совершенной обсерватории планеты, рядом с мощнейшим лазерным компьютером
совещались двое. За не слишком лицеприятной внешностью Гавкаускасашестого,
седого, в возрасте, бульдога, скрывался могучий разум. Признанный ученый муж,
великий знаток космоса, своими заслугами он полностью разбил вредные суждения и
предрассудки, что бульдоги если на что и способны, так только на тяжелую
физическую работу.
Рядом с ученым сидел его ассистент - большой черный водолаз Дувхаузвосьмой. Этот
молодой, немного легкомысленный, подающий надежды пес боготворил своего учителя
и не без оснований считал того первым умом планеты.
Гавкаускас еще раз просмотрел диаграммы. Сомнений не оставалось - к планете
приближался космический корабль. Ведь только управляемый аппарат способен
произвольно менять траекторию.
- Смотри, - послал ученый мысль своему ассистенту и подчеркнул пишущей палочкой
несколько цифр.
Со стороны могло показаться, что палочка парит в воздухе сама по себе, однако
само по себе в мире ничего не происходит. Гавкаускас держал ее в воздухе,
используя силу мысли.
Собачья техническая цивилизация на Земле-дубль развилась благодаря
парапсихологическим задаткам, доведенным до совершенства. Телекинез заменил
руки. Телепатия - речь.
Собачья цивилизация прошла почти такие же стадии, как и человеческая. Были и
подъемы, и спады, и безжалостное угнетение собаки собакой, и ненависть между
представителями различных пород: бульдоги ненавидели сеттеров, лайки - такс
(названия даны по аналогии с земными. - Примечание переводчика). Породная
кастовость сохранилась в чем-то и в цивилизованные времена, что не позволяло
собачьему сообществу превратиться в сборище дворняжек. Постепенно общество
стремилось к справедливости, со временем все более реальной становилась светлая
жизнь для всех собак. Расширялись знания о природе. Строились лаборатории,
научные центры. Возводились красивые города.
- По расчетам выходит, что корабль следует к нам от третьей планеты главной
планетарной плоскости, - промыслетелеграфировал Гавкаускас.
- Верно, - согласился ассистент и рыкнул от возбуждения.
- Через несколько минут он должен произвести посадку недалеко от обсерватории.
- Должен, - ассистент снова рявкнул.
- Винтолет мне, - потребовал Гавкаускас.
Великому бульдогу для полной реализации его возможностей был положен любой
требуемый им транспорт. Двое ученых - старший чинно и неторопливо, младший -
высунув язык и радостно подпрыгивая - направились к площадке. Летчик, уже
получивший мысленный приказ, заводил винтолет. Под напором свистящих
раскручивающихся лопастей прижималась трава.
Ассистент уселся на траву и яростно зачесался задней лапой.
- Учитель, - промыслетелеграфировал он, - у нас такая развитая цивилизация.
Неужели нельзя изобрести действенного средства против этих злобных и противных
исчадий - блох?
- Это никому не удавалось, - ответил Гавкаускас. - Эти существа чрезвычайно
живучи и приспосабливаются к любым нашим средствам, коварно досаждая вновь и
вновь.
Винтолет поднялся в воздух. На экране компьютера было видно, где сейчас корабльгость
и куда по расчетам он приземлится.
- Великий Гав! (божественный пророк собачьего мира. - Прим, переводчика) -
воскликнул молодой ученый. - Вот он!
В голубом небе виднелся оранжевый купол. Под ним можно было разглядеть черный
шар.
- Как вы думаете, учитель, они похожи на нас? - ассистент вновь нетерпеливо
зарычал.
- Не знаю.
- Уверен, все разумные существа собакоморфны. Это великий промысел Вселенского
Духа.
- Вселенский Дух изобретателен и, похоже, не терпит повторений, - возразил
Гавкаускас. - Скорее всего, мыслящие существа имеют разную форму. Не удивлюсь,
если мы встретим чудовищ о десяти лапах и без шерсти.
- Без шерсти? Только не это! - ужаснулся Дувхауз.
- Им мы тоже можем показаться чудовищами, не забывайте об этом, друг мой.
Винтолет приземлился на берегу реки. А вскоре неподалеку замер шар-гость.
С замиранием сердца смотрели ученые и летчик на медленно открывающийся люк. Кто
же покажется из него? А вдруг сбудутся предположения о страшных чудовищах?..
- Слава Гаву, они как две капли воды похожи на нас! - обрадовался ассистент.
Гавкаускас согласно рявкнул. Но в его одобрительном рычании скользили нотки
сомнения. Он смотрел в глаза приближающегося пришельца. Они светились радостью.
Но... Но радостью какой-то слабоумной.
Опасения великого ученого подтвердились. Способности телепатического общения у
пришельца отсутствовали напрочь. К телекинезу (как такое возможно?!) - тоже.
Собака была инвалидом физическим. И умственным - тесты показали полное
отсутствие логического мышления.
- Почему на первый контакт послали инвалида? - удивлялся ассистент.
- Не знаю, - отвечал Гавкаускас. - Но вскоре все станет известно.
Подождем.
Да, вскоре все встанет на свои места. Давно готовится посылка автоматической
станции на третью планету Главной планетной плоскости. По данным астрономов, там
имеются все условия для жизни. И, судя по всему, там есть развитая цивилизация,
которая и послала корабль.
Настал долгожданный миг. С главного космодрома планеты сорвался и прочертил небо
космический носитель.
Станция, начиненная самой совершенной аппаратурой, а также с подопытным -
специально подобранным неразумным существом - устремилась в сторону третьей
планеты. Через четыре месяца она будет там...
Вертолет, трясясь мелкой дрожью, которая пробирала пассажиров насквозь и
отдавалась тошнотой, кружил над пустыней. Через иллюминатор Круглянский-Мамаев
четко видел красно-зеленый купол парашюта. Вот он - загадочный пришелец из
далеких миров. Получалось, что он с Земли-дубль. Что это, ответный визит? Такое
возможно. Тогда настает великий миг в жизни двух миров.
"Какие они? - думал Сидор Сидорович. - Похожи на нас? Или монстры о семи
головах? Все может быть, ибо матушка природа неисчерпаема в своих выдумках".
Зеленый конус из пластика и металла плавно уселся на три опоры. Его парашют
бережно накрыл желтый песок, спугнув ленивых ящериц. Сидор Сидорович выпрыгнул
из приземлившегося вертолета и, придерживая рукой соломенную шляпу, кинулся к
конусу.
Медленно отъехал в сторону люк.
- Господи, - воскликнул, обрадовано помощник Генерального Конструктора. - Они
похожи на нас!
- Похожи, - кивнул Генеральный конструктор, которого насторожило
веселослабоумное выражение на лице вылезшего из корабля бородатого горбатого
человека...
Илья Стальнов
ЭКСПЕРИМЕНТЫ. ЭКСПЕРИМЕНТЫ...
На самом отшибе миров, в глуши, в рукаве переферийной Галактики, на окраине
большого мегаполиса происходило то, что можно было определить как дискуссию.
Обсуждались итоги эксперимента, длившегося несколько месяцев.
Место и время для дискуссии было не слишком подходящим. Двое ученых, немножко
обалдевшие от своих полезных занятий, решили прогуляться по лесу. Точнее, решил
Лаврушин, обожавший лесные прогулки, и уговорил Степана, таковые прогулки
ненавидевшего.
Леса, сильно поредевшие, зато обогатившиеся тысячами банок и пластамассовых
бутылок из под пепси-колы, начинались сразу за кольцевой дорогой. Там же
располагался и институт. Его стеклянный корпус алел в закатных лучах. А на
горизонте, как вражеское нашествие, наступали новые московские микрорайоны.
Сперва Степан настырно пытался вести светскую беседу: о погоде, о ремонте
автомобилей и о пагубности горбачевского сухого закона для экономики страны. Но
потом разговор, как-то сам собой, вильнув, как пьяный водитель на гололеде,
пошел в занос и вылетел на основное шоссе - то есть пошел о главном, что нe
давало спокойно жить в последнее время институту. Об Эксперименте.
Генератор Н-излучения сотворил Лаврушин. За ним такое водилось - он творил.
Притом творил такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Да-да,
достаточно правдоподобно и по делу описать какое-либо его изобретение пока не
удавалось. Равно как и повторить, поэтому перспектива Нобелевских и других
премий отдалялась. "Наинтуичил" Лаврушин генератор за две недели, пустив по
ветру фонды и разобрав на части различные дорогие приборы. Генератор заработал.
И тут началось...
Н-излучение - этот термин придумал профессор Полуухин, "Н" значило -
несуществующее, ненастоящее, нереальное, несносное и вообще - никчемное,
ненавистное и на фиг не нужное. И все бы хорошо, но оно существовало. Генератор
гудел, светился, вибрировал - в общем, работал. И творил чудеса.
Н-излучение не фиксировалось никакой аппаратурой. Оно не оказывало никакого
влияния на неживую материю. Оно воздействовало лишь на живые организмы. Те
начинали с устрашающей скоростью прогрессировать, невероятно возрастала их
приспособляемость к окружающей среде.
Н-генератор начали пробовать на этих самых организмах. И пошли уроды.
Золотые рыбки в аквариуме приобрели торпедообразную форму, плавники их стали
вращаться гребным винтом, носились прибавившие в весе монстры с огромной
скоростью. Одна, не вписавшись в поворот, протаранила бронированным носом
толстое стекло аквариума. У щенят потомственной дворняги Машки, жившей в
котельной института, народились саблезубые щенки. А у подопытной кошки Принцессы
котята родились с острыми костистыми хвостами, как у скорпионов. Управляли они
ими поразительно проворно, гоняя приблудных бродячих собак, хотя в остальном это
были милые полосатики.
Никто ничего насчет излучения понять не мог. Через неделю заявились собранные,
проницательные и уверенные граждане в черных костюмах и долго крутились вокруг
генератора. Но, когда выяснили, что повторить такой невозможно - во всяком
случае пока, поскучнели, бросили коротко: "секретно", уселись в черную "Волгу" с
тремя нулями и укатили, подняв пыль.
Так как теоретического обоснования эффекта в ближайшее тысячелетие не
предвиделось, Лаврушин решил копать не вглубь, а вширь И возникла в его мозгу
идея.
Идеи его посещали часто. Многие кончались плохо. Иные вызывали переполох и
будоражили всех. Но эта идея была мирная. Хотя дикая, припадочная - находка для
психиатров.
У животных смена поколений происходит медленно. За мутациями надо наблюдать
годы. Другое дело - насекомые. С ними за год можно пройти путь, который с
высшими организмами не пройдешь и за сто. Ну а если поставить под излучение
муравейник? У муравьев есть общественное разделение труда и зачатки
коллективного разума. Так может, через несколько поколений, чем черт не шутит,
станут они разумными!
Степан, выслушав соображения своего друга, молча покрутил пальцем у виска.
Много для эксперимента не нужно было. Генератор имелся. И муравейник в
институтском парке был. Сказано - сделано, работа закипела.
И пошло-поехало...
Генератор, напоминавший по виду гиперболоид инженера Гарина из соответствующего
телесериала, перевели на муравейник в пятницу. А в понедельник старшие, младшие
и прочие научные, а также ненаучные сотрудники, отдохнувшие в выходные, теряли
дружно дар речи, только ступив за ограду института. Они видели жуткое сооружение
с двухэтажный дом. И только потом до них доходило, что это муравейник!
- Внушительно, - сказал директор, из окна своего кабинета разглядывая муравьиную
"пирамиду Хеопса". - И что дальше?
- Поглядим, - отмахнулся Лаврушин - Ну, глядите, - странно и с некоторой угрозой
произнес директор.
Про муравьиный разум Лаврушин его нагружать не стал. Ведь плечи у директора не
железные, С разумом ничего не получилось. Тут Лаврушин "интуичил" напрасно.
Ничего в размеренной муравьиной жизни не изменилось.
- Ас чего ты вообще про муравьиный разум удумал? - спрашивал Степан, озадаченно
разглядывавший муравьиный небоскреб.
- Очень хотелось.
- А-а.
Уже месяц генератор безуспешно облучал муравьиную кучу. Обитатели института
привыкли к ней, как привыкали ко всем чудачествам лаборатории экспериментальнотеоретических
аномалий, которой руководил молодой кандидат наук...
Неторопливо бредя по лесу, Лаврушин нагибался за цветочками, вдыхал их запах и
оставлял на месте.
- Идиллия, Лаврушин на прогулке, - недовольно произнес Степан.
- Ну и на прогулке.
- Что с кучей муравьиной делать? Говорил я - ничего не получится.
- Ну, не получилось Лаврушин вздохнул полной грудью, ловя миг очарования.
Весенний лес, свежий воздух. Молодая травка.
Степан с хрустом наступил на ржавый чайник. Они вышли прямехонько к свалке. И
очарование сразу стало не таким очаровательным.
- Что теперь делать? - спросил Лаврушин.
- Эксперимент прекратить, - с готовностью выдал рецепт Степан. - Муравейник
уничтожить - неизвестно еще, опасен ли он. И искать теоретическое объяснение Низлучению.
- Угу, - грустно кивнул Лаврушин Оно обошли свалку и вышли на истоптанную
тропинку. Прошуршал и скрылся в траве какой-то зверь.
- Эх, Лаврушин, - нудно начал вещать Степан. - Ты должен знать, что чудес не
бывает. Нет никакого Бермудского треугольника, НЛО, снежных людей и... кто еще
попал в список небывающих, осталось непонятным. Степан проглотил язык.
Друзья замерли.
На тропинке, в нескольких метрах от них, сидел средних размеров, упитанный
реликтовый гоминоид - в народе снежный человек, сноумен, большеног, биг фут и
т.д. Он был с ног до головы покрыт коричнев вой шерстью.
Гоминоид угрюмо жевал какой-то корешок. Выражение его почти человеческого лица
было тоскующим и скорбным. Он в сердцах выплюнул корешок, сорвал с дерева ветку.
Откусил сочный лист. От отвращения весь перекривился, выплюнул и его, бросил
ветку и припечатал ее здоровенной ножищей.
- Этого не мож-ж-ж... - загнусил Степан, Гоминоид повернулся к ученым. Завидев их,
испуганно замахал руками, что мельница. По-обезьяньи ссутулившись, опираясь
руками на землю, припустился наутек.
- Брыс-с-сь отседова, - вдруг пискляво воскликнул Степан.
Гоминоид оглянулся, заверещал, а потом, как кабан, ломанулся через кусты.
- За ним! - крикнул Лаврушин.
Они припустились следом на треск ломающихся веток. И через минуту выбежали на
аккуратненькую, почти без пивных банок, поросшую прошлогодними прозрачными
поганками поляну.
В центре поляны стояла летающая тарелка. Настоящая. Классическая. На трех
опорах, с куполом наверху и с высокой антенной.
Гоминоид быстро влез по железной лесенке. В черном проеме люка обернулся.
Скорчил землянам рожу. Победно плюнул в их сторону. И с размаху захлопнул люк.
Послышался свист. Через пять секунд он достиг предела. Уши у друзей заложило.
Тарелка вздрогнула и начала подниматься. Она замерла над деревьями и испарилась,
будто и не было ее.
- Значит, не бывает НЛО, снежных людей? - обернулся к другу Лаврушин.
- Ошибка зрения. Обман слуха, - беспомощно произнес Степан.
Но в свои слова он не верил...
В неведомых краях, бог знает за сколько светолет от Земли происходило то, что
принято называть научным симпозиумом.
Зал представлял из себя амфитеатр, трибуны которого уходили в синий туман Его
заполняли лысые с темно-синей кожей, с огромными, как чайные блюдца, глазами
субъекты. Они были похожи на людей.
Каждое слово громом разносилось по амфитеатру, так что все выступления были
прекрасно слышны.
Подводился итог эксперименту, уходящему в глубь веков.
Председательствующий с огромными фосфорицирующими глазами сидел на возвышении за
полукруглым столом вместе с двумя субъектами, по-нашему - большими начальниками,
и говорил:
- Итак, следует отметить, что эксперимент, длившийся многие тысячи лет,
окончился неудачей. Несмотря на наши надежды, так и не удалось сделать из
представителей подопытной популяции существ, способных мыслить логично и сухо.
Они получились слишком эмоциональными. Не знают, что хотят. Мечутся в кругу ими
же выдуманных проблем. Расплодились в огромных количествах. Превратили планету в
мусорную свалку. Накопили столько разрушительного оружия, что его хватит для
уничтожения пятидесяти таких сообществ полуразумных индивидуумов. В общем, с
прискоробием вынужден констатировать - эксперимент неудачен. Все надо начинать
сначала.
Он обвел взглядом коллег.
- Какие будут мнения?
- Согласен, - кивнул "начальник" справа.
- Согласен, - кивнул "начальник" слева.
- Согласен, - прокатилось по залу. Председательствующий посмотрел на какую-то
зазгогулину, засветившуюся наверху, и подытожил:
- Единогласно. Помолчав, он продолжил:
- Поступило следующее предложение. Планету от людей освободить. Заселить новыми
испытуемыми. Надеемся, из них в ходе нового, гораздо тщательнее просчитанного
эксперимента получится что-то достойное. Наш коллега в течение семисот лет
проделал большую работу по выведению объекта, призванного заменить людей Мы вас
слушаем, - кивнул он.
Напротив полукруглого стола, пониже его столик. Перед ним в креслах устроились
невысокий биолог с бледно-синим лицом, что является признаком умственного
переутомления. Рядом, беспокойно озираясь, ерзал недавно побывавший на Земле
реликтовый гоминоид Он уже несколько минут пытался отгрызть кусочек от голубой
прозрачной крышки стола, а биолог все время незаметно и настойчиво тыкал его
локтем в бок, призывая вести себя достойно.
Биолог равнодушным голосом начал:
- Представляю участникам симпозиума того, кто, надо надеяться, придет на смену
человеку на Земле. Думаю, из гоминоидов со временем получатся бесстрастные,
эмоционально незагруженные, холодные рационалисты. Считаю, новый эксперимент
будет куда удачнее старого.
Гоминоиду удалось отколупать зубами кусочек от стола, и он обрадованно запрыгал
на сиденье. Начальство с недоверием посмотрело на него. Биолог, стараясь не
замечать косых взглядов, бросаемых на любимца, продолжил:
- Имеются и трудности. В основном касаемо приспособляемости объекта к окружающей
среде. Испытуемому, который вырос на искусственных ананасах, земная еда во время
последнего этапа эксперимента, проведенного в естественных условиях, пришлась не
по вкусу. Но это препятствие устранимое. Он эволюционирует.
Морда гоминоида, который совершенно не понимал, что здесь происходит, расплылась
в довольной улыбке. Он в знак согласия с хозяином радостно затряс головой.
Зачесался. Выудил из своей шерсти здоровенную блоху. Внимательно рассмотрел ее.
Откусив половину, вторую протянул биологу. Тот отказался.
- Через пятнадцать тысяч лет вместо взрывного, сентиментального и жестокого,
перегруженного совершенно ненужными эмоциями человека Землей будут управлять
рациональные, безупречно логичные гоминоиды. Задатки холодного разума у них уже
сейчас прослеживаются в полной мере, - торжественно завершил биолог.
- Из него? - вдруг с прорвавшимся неожиданно недоверием произнес
председательствующий и уставился своими огромными, в пол-лица, глазами, которые
засветились неоновым светом, на подопытное существо.
Гоминоид заверещал обиженно и с досады, забрав в грудь побольше воздуха, плюнул
в председательствующего, но не достал. После этого, скорчив рожу, уткнулся в
плечо биолога. Тот начал гладить по мягкой шерсти, приговаривая:
- Утю-тю. Обидели маленького.
Гоминоид закивал в ответ и бросил победный взгляд в сторону
председательствующего. У того глаза засветились еще холоднее - как лампа
дневного света в общественном туалете.
- Коллега, мне кажется вы относитесь к нему чересчур эмоционально.
Обвинение было неприятным. Все равно что на Земле усомниться в умственных
способностях человека. Биолог выпрямился, выражение его лица стало каменным -
под стать председательствующему. Реликтовый гоминоид досадливо фыркнул, ткнул
хозяина локтем в бок, но увидел, что его ничем не пронять, и от расстройства
начал опять грызть стол, В зале повисла тишина, не нарушаемая ни единым шорохом.
В ней скрывалась титаническая работа мысли тысяч присутствующих, наполненная
такими сверхматематическими категориями и сверхлогическими построениями,
проникнуть в которые человеческому разуму не дано.
- Следует заключить, - послышался громогласный голос председательствующего, -
что, хотя представленный образец и нуждается в доработке, положение, в которое
нас поставил эксперимент, требует принятия незамедлительных мер. Предлагаю:
Землю от людей освободить. Без промедлений.
- Согласен, - кивнул "начальник" справа.
- Согласен, - кивнул "начальник" слева.
- Согласен, - прокатилось по залу. Решение было принято единогласно.
Председательствующий произнес:
- Техническая сторона. Шесть автоматических дисков с излучателями энергии,
гибельной для людей, но безопасной для всех остальных живых существ, обойдут
Землю. И за двадцать четыре часа мы будем иметь свободную планету для проведения
нового, я думаю, куда более удачного эксперимента.
Бог знает где, неизвестно в каком измерении происходило то, что мы называем
конференцией.
Скрученный в невероятном зигзаге кусочек пространства служил конференцзалом Он
был наполнен существами, сказать про которые, что они выглядят странно, - не
сказать ничего. Они выглядели невероятно. Определенной формы у них не было. Они
представляли из себя принимающие самые фантастические очертания сгустки энергии.
Они светились радостным оранжевым светом.
Подводился итог эксперименту, длившемуся бесчисленное количество лет. Разговор
шел на языке, наполненном эмоциональными построениями и обобщениями, добродушной
иронией и юмором.
Общее содержание беседы.
Председательствующий засветился приветственным розовым светом и заизлучал мягко:
- Нужно отметить, что эксперимент, длившийся так долго, зашел в тупик. Вместо
эмоционально богатых, несущих добро существ иксляне (назовем их так) получились
равнодушными рационалистами. Без намека на тонкость душевной организации.
Коллеги в знак согласия лилово засветились.
- Они не только не приносят пользу окружающему миру, - продолжил он, - но и
несут в себе рацио
Закладка в соц.сетях
