Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...скромно, другие крикливо. Дома все под одну гребенку, в несколько этажей.
Какаято стойка со здоровенными кнопочными телефонами. Напротив афиша кинотеатра
- полуголая девица целится в какого-то обормота маньячного вида из гранатомета.
И везде - рекламы, рекламы, рекламы - вещь советскому человеку чуждая и
ненужная.
Степан посмотрел направо - рядом на ступенях сидела в обнимку парочка
стриженных, с красными хохолками, во всем черном, с медными бляшками молодых
людей неопределенного пола. Молодые люди обнимались и целовались с самозабвением
и отстраненностью, они не замечали ничего. С другой стороны стоял Лаврушин с
заводной ручкой в руках.
- Дела-а, - Степан дернул себя за мочку уха, что бы убедиться в реальности
происходящего.
- Оторвешь, - сказал Лаврушин.
- Сработала твоя ХРЕНОВИНА!
- А как же... Интересно, какая сейчас передача?
- Сегодня воскресенье. Может быть какая угодно. Наверное, что-то про туризм.
- Пошли посмотрим на зарубеж Когда еще побываем, - предложил Лаврушин - Как мы
будем осматривать мир, ограниченный фокусом видеокамеры.
- А кто тебе сказал, что он ограничен? Этот мир - точная копия нашего.
Друзья двинулись мимо витрин маленьких магазинчиков, в которых были ценники со
многими нулями и лежали упакованные в пластмассу продукты, мимо витрин с одеждой
на похожих на людей манекенах и такими же ценниками, только нулей на них было
куда больше. За поворотом к подъездам лениво жались девушки, одетые скупо и
вызывающе. Лаврушин притормозил и во все глаза уставился на них. Одна стала
глупо улыбаться и подмигивать, а другая направилась к ним.
- Пошли отсюда! - дернул его за рукав Степан. - Быстрее! Свернув на соседнюю
улицу, друзья попытались разобраться, где находятся.
- Франция - факт. Речь ихняя. И ценники, - он подошел к спешащему куда-то
молодому человеку. - Извините, что это за город?
Молодой человек сперва удивленно посмотрел на замызганную робу Лаврушина. Потом
понял, о чем его спрашивают, и лицо его вытянулось.
- Утром был Париж. Вы что, с Луны свалились?
- Русские туристы.
Парень дружелюбно похлопал Лаврушина по плечу:
- Горбатшов, - коверкая русский проквакал он. - Перестройка...
- ...и различные приспособления для картофелеводческих, зерноводческих,
свиноводческих, хлопководческих работ, а также для мелиорации.
Лаврушин встряхнул головой. Какой отношение имеет "перестоика" к приспособлению
для картофелеуборочных работ?
Когда человек переключает телевизор на другой канал, то привычный мозг тут же
моментально воспринимет другое изображение как должное. Но когда переключают
реальность. Когда человек моментально попадает в другой мир - тут сразу не
переключишься.
- Уф, - перевел дыхание Степан.
Путешественники по телепространству были в большом, хорошо освещенном зале,
заставленном рядами кресел. В креслах сидели люди - бородатые, плешивые, дурно
одетые или, наоборот, в добротных, партийно-профсоюзного кроя костюмах. Публика
была чем-то странная и близкая. Впереди было пространство сцены. В зале было
несколько телекамер и множество прожекторов, излучающих яркий, жарящий свет.
Было очень жарко.
На сцене стоял стол для президиума. Рядом со столом возвышался сложный, яркокрасный,
ощерившийся непонятными приспособлениями аппарат на гусеницах. Чем-то
он походил на бормашину. Его сущность и назначение расписывал огромный толстый
(человек-гора прямо) в синем костюме мужчина. Он постоянно вытирал со лба пот
платком, на его лице играл детский румянец.
- Пошли, присядем, - подтолкнул Лаврушин своего друга. Они прошли на край
первого ряда, где было несколько свободных кресел Обсуждение было в самом
разгаре. Присмотревшись, Лаврушин понял, что они попали на передачу для
изобретателей "Это мы могем".
Обсуждение было в самом разгаре, появление новых людей никто не заметил.
- Вызывает некоторый интерес система передач. Некоторые нестандартные решения.
Но... - начал речь худой очкастый мужчина из президиума.
Он пустился в длинный перечень этих "но", которые больше походили на мелкую
шрапнель, разносящую на кусочки изобретение.
Но ему не дали разойтись. Благородного вида седовласый председательствующий
прервал его, обратился к изобретателю:
- Как вы думаете совершенствовать свое изобретение?
- Хочу приспособить его с помощью дистанционного управления для сбора морской
капусты под во-1, ой. Также можно продумать и вопрос о придании ему качеств
аппарата летательного. Это помогло бы опыления сельхозугодий и борьбы с лесными
пожарами.
- Понятно - послышалось рядом с Лаврушиным саркастическое восклицание. Поднялся
бородатый штатный скептик. - А вас, так ск-з-зать, многопрофильность этого, с
поз-з-зволения скз-зать изобретения, не смущает?
- Смущает, - изобретатель покраснел еще большe, всем своим видом выражая это
смущение. - Но хотелось как лучше.
- Ах, как лучше, так скз-з-зать...
Но тут скептика перебил широкоплечий, только что вылезший из-за сохи мужик,
разведя лопатообразными руками:
- Эх, братцы! - возопил он. - Человек творчество проявил! Такую вещь изобрел! А
вы ему... Бережнее надо к творческому человеку относиться. Аккуратнее надо.
Он сел под гром аплодисментов.
- Ладно, - прошептал Степан. - Все ясно. Поехали обратно.
- Как обратно? - возмутился Лаврушин, - Я по телевизору только эту передачу и
смотрю.
- Вот и досмотришь ее по телевизору. Все выяснили. Проверили. Хреновина
работает. Пора и честь знать.
- Обратно, - пугающе задумчиво протянул Лаврушин.
Степан с самыми дурными предчувствиями уставился на него.
- Насчет обратно я еще не думал.
- Что? Это как не думал?
- Закрутился. И эта проблема совершенно выпала. Но ничего - со временем я ее
решу.
Степан побледнел и сдавленно прошипел:
- Это что же - мы навсегда здесь останемся?
- Да не нервничай. Через шесть часов бензин кончится. Мотор заглохнет. Мы
вернемся автоматически.
- Шесть часов, - произнес Степан мрачно, но с видимым облегчением.
Тем временем на сцене появился новый предмет обсуждения - механизм, похожий на
огромный самогонный аппарат. По всему было видно, что он тоже создавался из
отходов производства. Внесли сие творение два изобретателя - широкоплечий,
лысый, что колено гомосапиенса, усатый, что Тарас Бульба, мужчина лет под
полтинник, и вихрастый шустрый молодой паренек, напоминающий гармониста из
старых фильмов.
- Це пылеи дымоулавливатель, - неторопливо, густым басом произнес лысый, указав
могучей дланью на прибор.
- А для чего он? - спросил очкарик из президиума.
- Як для чего? Шоб пыль и дым улавливать.
- Как он действует? - спросил председательствующий.
- Так то ж элементарно. Вот вы, на задних рядах, будь ласка, засмолите цигарку.
Нашлось несколько добровольцев. Когда над задними рядами поплыл дым,
изобретатель включил тумблер, сделанный из черенка пожарной лопаты. Дым
моментально исчез.
- А какой принцип? - не отставали от лысого.
- Так то мой малой лучше расскажет. "Гармонист" выступил вперед и начал
тараторить:
- Диффузионные процессы в газообразной среде, согласно уравнению...
Лысый отошел в сторону и встал неподалеку от Лаврушина.
- Простите, можно вас, - прошептал Лаврушин, приподнимаясь с места.
- Що?
- Вы детали на свалке брали?
- А як же. Главный источник для нашего брата.
- Я вас там видел.
- О. А я бачу - лицо знакомое.
- Мне ваш аппарат понравился. Только из-за того, что у вас стоит маленький
чугунок, а не большая алюминиевая кастрюля, меняется синхронизация. И эффект
падает. Кстати, такую кастрюлю я вчера нашел. Позвоните мне...
Лаврушин нацарапал на бумажке номер телефона и протянул лысому изобретателю.
- Ну спасибо, - сказал тот.
Когда лысый отошел, Степан прошипел:
- Ты чего? Зачем телефон дал? Это же другой мир!
- Ох, забыл.
Тем временем "гармонист" нудно вещал:
- График охватывает третью и четвертую переменную.
Лысый не выдержал и перебил его:
- Николы, ты просто скажи - там такое поле создается, что всю дрянь из воздуха
как магнит тянет.
Тут вскочил набивший всем оскомину бородатый скептик, В отличие от людей
творящих, которые еще не знают, что могут, он знал, что не может ничего, а
потому обожал поучать и разоблачать:
- А, так сказ-з-зать, научная экспертиза?
- Так це ж разве экспертиза? - лысый вытащил из кармана небрежно сложенный в
несколько раз и изрядно потертый листок. - У них сто человек этой проблемой
занимаются - ничего не придумают А значит, и вы, братцы, тоже ничего не
придумаете. Це экспертиза?
- Что меня, так скз-зать, настораживает, - затеребил скептик бороду - Есть, так
скз-зать, магистральные пути развития науки Все большие открытия совершаются,
так скз-зать, большими коллективами. Игрушки, мелочь, усовершенствования - это
просто для народного творчества. Но тут большая проблема.
- Эй, там, на галерке, будь ласка, засмоли. Поплыл сигаретный дым. Лысый дернул
рубильник - дым исчез. Перевел его - дым появился.
- Но я не договорил Значит, так скз-зать, магистральный путь.
Лысый вновь взялся за рубильник - дым исчез.
- Братцы! - вскочил деревенский защитник изобретателей. - Человек творчество
проявил! Ум, совесть вложил. Душевнее надо, братцы! А вы - магистраль.
- Но существуют, так скз-з-зть... Лысый дернул за рубильник - дым исчез.
- Так сказ-зать... - донесся возбужденный голос скептика.
Чем кончилось дело друзья не слышали. Они очутились во Дворце Съездов у
пресловутого пятого микрофона, к которому выстроилась длинная очередь. Сейчас в
него вцепился поп, в длинной рясе, похожий на бомжующего Мефистофеля, и что-то
орал. Обсуждали какую-то поправку, но какую. Щелк - опять другая картинка.
Дальше пространства начали меняться быстро.
Путешественники за несколько минут побывали на: виноферме в Голландии, с
довольными, обладающими всеми правами свиньями. Затем перенеслись на квартиру
писателя Астафьева. Оказались на приеме Белом доме. Оттуда их вытолкали взашей и
на полицейской машине повезли в участок. Лаврушин сказал, о они русские, и
полицейский восторженно, сугубо по-английски заорал: "О, русский шпион". К
счастью, репортаж закончился, и друзья очутились в кооперативном кафе, где
успели ухватить по кусочку, прежде чем исчезнуть. Дожевать бутерброды с севрюгой
они не успели - перенеслись в Антарктиду, прямо в пингвинье стадо - и стало от
холода ни до чего. Едва не обледенели, но подоспел репортаж об испытании новой
роторной линии.
- А если покажут открытый космос? - Степан [тряс Лаврушина за плечи. - Или
мультфильм?
- Даже и не знаю
Дальше пошли передачи такие, будто специально призванные доставить массу
удовольствия Венеция. Рим Сафари в Африке. Друзьям оставалось только радоваться
жизни.
- Какой отдых, - лениво потянулся Лаврушин в шезлонге на берегу Средиземного
моря. - Какие возможности для индустрии развлечений.
- Неплохо, - Степан огляделся на нежащихся в лучах солнца людей, на белокаменный
прекрасный город на другой стороне залива, поднял с песка ракушку и швырнул ее в
море.
Ласкающий взор пейзаж исчез, будто и не было вовсе. Путешественники оказались в
темном, пыльном углу. Сердце у Лаврушина куда-то ухнуло в предчувствии больших
неприятностей.
- Пропала Рассея, - услышал он.
Угол был завален старыми сапогами, корзинами, одеждой. Тут же стоял высокий
(рукой до верхушки не дотянешься) шкаф.
Просторная комната имела сводчатые окна В них уныло глядел узкий лунный серп.
Здесь было пыльно В центре стоял большой стол с горящими свечами На столе
возвышалась здоровенная бутылка с мутной жидкостью, стояли тарелки с солеными
огурцами, картошкой. За столом сидело четверо Человек в строгом сюртуке уронил
лицо в свою тарелку с объедками и посапывал громко и омерзительно. Здоровенный
мужчина в военной форме с аксельбантами, погонами штабс-капитана, зажав в руке
стакан, зло глядел перед собой, его лицо держиморды, напрочь лишенное
интеллекта, было угрюмым. Третий за столом был подпоручик с красивым, но
порочным лицом. Он обнимал распутную толстую тетку и истошным противным голосом
орал:
- Пропала Рассея! Продали ее жиды и большевики! Истоптали лаптями!
От избытка чувств он схватил со стола револьвер и выстрелил два раза в стену.
Грохот был оглушительный. Пули рикошетировали с искрами.
- Успокойтесь, подпоручик, - обхватив голову рукой, прошептал капитан. - Не
только вам тошно, что Родина в руках хама.
- Хама, - плаксиво и пьяно поддакнул подпоручик "Противные люди, - подумал
Лаврушин. - Видимо, попали мы в революционный фильм шестидесятых".
- Ох, Николай Николаевич, - хихикнула дама, теснее прижавшись к порочному
молодому офицеру. - Можно хоть сейчас о приятственном.
- Пшла вон, дура! - взвизгнул подпоручик, оттолкнул женщину от себя. Потом
всхлипнул: - Землю отобрали. Капитал... Пропала Рассея!
- Не будьте барышней, подпоручик..
Докончить этот унылый разговор им не пришлось. Под ноги Лаврушину со шкафа
тяжело шлепнулся откормленный черный кот.
- Кыш, - рефлекторно крикнул изобретатель. Держиморда вздрогнул. Пьяный поручик
крикнул противно и тонко:
- Кто там?
Капитан взял револьвер, свечу, направился в сторону шкафа. Путешественники
вжались в угол - ни живы ни мертвы.
- О, лазутчики, - капитан улыбнулся, как змея перед завтраком. - Покажитесь на
свет, господа большевички.
- Влипли, - вздохнул Степан. Где-то в словах капитана была истина. Полгода назад
Степана приняли кандидатом в члены КПСС.
Первопроходцы пси-измерений вышли на свет божий. Они прошли в центр комнаты,
подталкиваемые в спину. Держиморда-офицер критически оглядел их и впился глазами
в потертые фирменные новые джинсы Степана - их специально протирают на заводе,
чтобы они выглядели более обтрепанными.
- Оборванцы, - констатировал капитан, - В обносках ходят, а все туда же -
великой державой управлять.
- Быдло К стенке их! - подпоручик взял револьвер и направился к нежданным
гостям.
Капитан-держиморда улыбнулся и учтиво, как полагается выпускнику пажеского
корпуса юнкерского училища - или откуда он там, произнес:
- Закончилась ваша жизнь, господа. Закончилась бесславно и глупо. Впрочем, как
все на этом свете.
- Зак-кончилась, - икнул подпоручик и поднял револьвер, - Не здесь, Николай
Николаевич, - с укоризной сказал капитан. - Выведем во двор, и...
Он подтолкнул Степана стволом к дверям.
У выхода из комнаты Лаврушин наконец осознал, что пускать в расход их собираются
на полном серьезе. Мир этот, может, и был воображаемым, только вот пули в
револьверах были настоящими. Поэтому он обернулся и воскликнул:
- Товарищи, - запнулся. - То есть господа. Что же вы делаете? Мы тут случаем.
- Николай Николаевич, нас уже зачислили в товарищи. Как...
Договорить капитан не успел. Степан отбил револьвер и врезал ему в челюсть,
вложив в удар все свои девяносто килограммов. Капитан пролетел два шага,
наткнулся за подпоручика, еле стоявшего на ногах от спиртного, они оба упали.
- Бежим! - Степан дернул друга за руку. Они сломя голову ринулись вниз по
лестнице. Выскочили из парадной на темную, без единого фонаря, освещенную лишь
жалким серпом луны улицу.
Вдоль нее шли одно-двух этажные дома с темными окнами. Только в немногих были
стекла. И в двух-трех тлели слабые огоньки. Черное небо на горизонте озарялось
всполохами огней. Приглушенно звучали далекие орудия. Было прохладно - на дворе
ранняя весна или поздняя осень.
Бежать по брусчатке было неудобно. Но страх гнал вперед получше перспективы
олимпийской медали. Друзья нырнули в узкий, безжизненный, немощенный переулок.
- Стой! - послышался сзади крик,
В паре десятков метров возникли фигуры в шинелях. В руках они держали чтото
длинное, в чем можно было в темноте с определенными усилиями распознать
трехлинейки с примкнутыми штыками.
- Стой, тудыть твою так!
Грянул выстрел. Вжик - Лаврушин понял, что это у его уха просвистела пуля.
Вторая порвала рукав зеленой тужурки и поцарапала кожу.
Фигуры в шинелях перекрыли переулок впереди.
- Назад, - прикрикнул Степан.
И тут они с ужасом увидели, как еще одна фигура с винтовкой появилась с другого
конца переулка. Беглецов взяли в клещи. Они попались какому-то ночному патрулю.
- Сюда! - послышался тонкий детский голос.
Лаврушин рванул на него и увидел, что в заборе не хватает нескольких штакетин.
Друзья ринулись через пролом, пробежали через дворик, полный поленьев,
перемахнули еще через один забор. Потом оставили позади себя колодец - Лаврушин
по привычке заправского растяпы наткнулся на ведро - шум был страшный.
Вскоре они выбежали на другую улочку, Лаврушин рассмотрел фигуру их спасителя -
это был мальчонка лет десяти.
Через развалины кирпичного дома, скорее всего, развороченного при артобстреле,
все трое пробрались в какой-то двор. Лаврушин перевел дух. Кажется, от погони
они ушли.
- Я спрячу вас, - сказал мальчишка. - За мной.
Друзья сидели в тесной, освещенной керосиновой лампой комнатенке. Обстановка
была бедная - грубый стол, скамьи, застеленная одеялами и подушками кровать,
занавешенный тонкой ситцевой занавеской угол.
Встретила их хозяйка - дородная, приятная женщина. Она приняла их без звука,
когда мальчишка сообщил, что эти люди от беляков бежали.
При тусклом свете керосиновой лампы можно было получше рассмотреть спасителя. На
мальчонке был пиджак с чужого плеча, больше годящийся ему как пальто. Глаза
живые, смышленые, в лице что-то неестественноеслишком открытое, симпатичное.
Фотогеничное. С другой стороны - так и положено в кино.
- Откуда, люди добрые, путь держите? - спросила хозяйка, присаживаясь за столом
рядом с гостями.
- Из Москвы.
- Ой, из самой Москвы, - всплеснула умиленно женщина руками. И строго
осведомилась: - Как там живет трудовой люд?
- Более-менее, - пожал плечами Степан, но вспомнил, где находится, и поспешно
добавил: - Война. Разруха. Эсеры разные. Империалисты душат.
- Война, - горестно покачала головой женщина. - Она, проклятая... Не взыщите, мне
к соседке надо, - заговорщически прошептала она.
"Какая-нибудь связная по сценарию", - решил Лаврушин.
Дверь за ней захлопнулось Тут настало золотое время для мальчишки. Он начал
морочить гостей распросами:
- Дядь, а дядь, а вы большевики или коммунисты?
- Большевики.
- А в Москве где работали?
- Мы с этой, как ее, черти дери, - Лаврушин пытался что-то соврать. - С
трехгорки.
- И Ленина видели?
- Видели, - кивнул Степан, - По телевизору.
- Степ, ты сдурел?
- А, то есть, - растерявшийся окончательно Степан едва не брякнул "в мавзолее",
но вовремя прикусил язык. - На митинге.
В дверь постучали замысловатым узорным стуком - наверняка условным. Мальчишка
побежал открывать. В коридоре послышались шорохи, приглушенная беседа. Лаврушин
различал голоса - мужской и детский: "Кто такие?", "Трехгорка... от солдат
бежали", "Ленина видели", "большевики".
В комнате возник невысокий, в кожаной куртке и рабочей кепке мужчина с
проницательным взором и картинно открытым лицом.
- Здравствуйте, товарищи, - заявил он.
- Вечер добрый, - сказал Степан. Лаврушин приветственно кивнул.
- Зовите меня товарищ Алексей, - представился пришедший. Друзья представились.
Из последовавшего разговора выяснилось: на дворе девятнадцатый год. Действие
фильма происходит в центральной России, в небольшом городе, который не сегодня
завтра будет взят Красной Армией.
В свою очередь путешественники наплели подпольщику, что были в красноармейском
отряде, их разбили, теперь пробираются к своим. Заодно, немножко приврав,
рассказали о встрече с капитаном-держимордой и дитем порока смазливым поручиком.
- Контрразведка, - сказал товарищ Алексей. - Изверги. Ну ничего, Красная Армия
за все воздаст душителям трудового народа... Теперь к делу. Вы, видать сразу, люди
образованные, грамоте обученные. Небось книги марксистские читали.
- Читали, - кивнул Степан. - "Капитал" там. Присвоение прибавочной стоимости -
очень впечатляет. "Шаг вперед, два шага назад". Союз с середняком. Два семестра
зубрил, - и едва сдержался, когда с языка рвалось "эту хрень".
Товарищ Алексей посмотрел на него с уважением.
- Нам нужны агитаторы, - воскликнул он. - Знайте, подпольный ревком действует.
Мы поможем Красной Армии.
- Ну и ну, - покачал головой Степан, кляня себя, что распустил язык насчет своих
марксистских познаний. Но товарищ Алексей истолковал это восклицание посвоему.
- Мы скинем ненавистных беляков. Установим царство счастья и труда. Пойдемте,
товарищи, у нас сход.
Путешественников поразило, с какой легкостью им поверили. Деваться было некуда,
пришлось идти.
Поплутав по переулкам, друзья и их сопровождающий оказались на территории
полуразвалившегося заводика. Вверх вздымалась красная кирпичная башня. Через
узкий проход протиснулись в просторное помещение, раньше, похоже, оно служило
складом продукции. Оно было завалено ящиками, металлическими брусками.
Керосиновая лампа отвоевала у темноты часть склада.
В сборе было человек пятнадцать. Среди них были и крепкие по-рабочему,
фотогеничные, как на подбор, парни с пламенем в глазах и энергичными движениями,
были и пожилые седые рабочие с мудрыми улыбками. А один из присутствующих сразу
не понравился - лицо мерзкое, худой как щепка, и глаза воровато бегают.
Товарищ Алексей представил путешественников как агитаторов из Москвы и открыл
сход. На железную пустую бочку с громыханьем карабкались поочередно ораторы. Они
клеймили империализм, белую армию, Деникина, Колчака, хозяйчиков, пьющих кровь
из рабочего класса.
На бочку взобрался вихрастый, лет восемнадцати парнишка - самый пламенный и
самый фотогеничный из числа беззаветно преданных, чистых, немного наивных
рыцарей революции. Звали его Кузьма. Говорил он долго и искренне. Закончил свою
затянувшуюся речугу словами;
- Как говорил товарищ Маркс, мы наш, мы новый мир построим!
После этого товарищ Алексей заявил, что сейчас выступят агитаторы из Москвы,
которые самого Ленина видели. Испуганного Степана затолкали на бочку, с которой
он тут же едва не навернулся. Помявшись, он начал:
- Друзья, - решив добавить пафоса, он крикнул: - Братья!
Не зная, чем продолжить, замолчал. На него смотрели ждущие глаза. И он,
зажмурившись, начал без оглядки плести все, что приходило в его голову:
- Враг не дремлет! Контрреволюция костлявой рукой хочет задушить советскую
власть! Недобитые белогвардейцы, скажем даже, белобандиты, тянут щупальца к
Москве, хотят отдать Россию на поругание! - он постепенно входил в роль. - Не
буду скрывать, товарищи, положение серьезное. В столице не хватает топлива,
хлеба. Мяса, масла, - начал он перечислять все задумчивее. - Мыла,
холодильников, стиральных машин.
- Да ты что? - прошипел Лаврушин.
- Ах да, - очнулся Степан, отгоняя как наяву вставшие перед мысленным взором
картины пустых горбачевских прилавков. - В общем, много чего не хватает. Но
партия во главе с вождем мирового пролетариата Лениным твердо держит штурвал
истории в своих руках. Мы победим! Да здравствует революция! Ура, товарищи!
- Ура, - приглушенно прокатилось по помещению.
Кузьма было затянул "Интернационал", но его одернули из соображений конспирации.
Перешли к обсуждению конкретных планов: захват почты, телеграфа, мобилизация
рабочих отрядов, агитация в войсках. В разгар обсуждения раздался истошный
вопль:
- Руки вверх.
Со всех сторон в помещение посыпались солдаты в серых шинелях и с ружьями
наперевес. Из темноты, как демон из страшного сна, появился держиморда-капитан.
- Товарищи, я уполномочен закрыть ваше собрание, - язвительно произнес он.
Из толпы рабочих выскочил тип с неприятным лицом, который с самого начала так не
понравился Лаврушину. Кланяясь держиморде, подобострастно загнусил:
- Все здесь, господин капитан. Тепленькие.
- Молодец, Прохор. Получишь награду, - улыбнулся зловеще штабс-капитан.
- Дела-а, - прошептал Степан...
Когда членов ревкома выводили, товарищ Алексей затеял красивую, как в кино,
драку, богатырскими движениями раскидывая наседавших шпиков. Но его все равно
скрутили, а он кричал: "Мы победим".
Всех затолкали в грузовики с обещаниями к утру расстрелять. Затем - тесный
тюремный коридор, удары прикладом в спину. Наконец, первопроходцев
псипространств запихали в небольшую тюремную камеру. Сверху сочилась вода. Из
угла доносились шорохи. Крысы? Наверняка.
Лаврушин уселся на гнилой копне соломы в углу. Страх, появившийся после погони,
стрельбы на улицах, ушел, осталось раздражение. Бояться нечего. Бензин в
генераторе на исходе. После того как он кончится, они возвратятся. Но все равно
местечко приятным не назовешь. И холод - зуб на зуб не попадает. Не топят тут,
что ли?
Степан устроился рядом с ним. А потом к ним подсел Кузьма и наивными глазами
всматривался в кусок звездного неба, расчерченный решетками. Наконец он с
придыханьем произнес:
- Как быстро прошла жизнь Но я счастлив, что прожил ее недаром. Правда.
- Правда, - для приличия поддакнул Степан.
- Хорошо, что отдал я ее счастью рабочих всего мира. Правда?
- Угу.
- И лет через пять, а то и раньше, будет на земле, как говорил товарищ Маркс,
мир счастья и труда. И будет наш рабочий жить во дворцах. А золотом их клятым мы
сортиры выложим. Правда?
Этого Степан не стерпел.
- Черта лысого это правда! И через семьдесят лет в лимитской общаге в комнате на
четверых помаешься. И за колбасой зеленой в очереди настоишься. Золотом сортиры!
Ха!
- Что-то не пойму я тебя, товарищ. Как контра отпетая глаголешь.
- Что знаю, то и глаголю.
Кузьма насупился, забился в угол и углубился в мечты о драгоценных унитазах.
Степан поднес к глазам часы, нажал на кнопку, в темноте засветился циферблат.
Кузьма зерзал и заморгал:
- Ух ты, какие часики буржуйские. Даже у нашего заводчика Тихомирова таких не
было.
- Барахло, - отмахнулся Степан задумчиво. - "Электроника". В каждом магазине
навалом.
- И слово буржуйское, - с растущим подозрением произнес Кузьма. - Электроника.
- Лаврушин, - вдруг встрепенулся Степан. - Мы тут уже три часа! Три!
- Ну и чего? - спросил Лаврушин, его начинало клонить в сон.
- Где ты видел, чтобы фил
...Закладка в соц.сетях
