Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...ись железки и микросхемы. Второй
выстрел пришелся в грудь, и Уброб упал на пол.
- Стойте на месте, Сомус! - крикнул капитан. Он подошел к безжизненному телу и
ударил его ногой, затем для верности выстрелил еще пару раз.
- Что же это творится? Кто вы такие? - плаксиво взвыл Сомус.
- Мы - офицеры спецподразделения. А это, - капитан опять пнул ногой тело, -
убийца-робот. Сокращенно - Уброб. Натравили его на вас потому, что ставка
слишком велика.
- А зачем я - то вам нужен?
- Пригласите в квартиру, и поговорим спокойно. Сомус кивнул, прижал палец к
замку, и дверь открылась. В квартире было чисто, воздух свежий - автоматика
работала исправно.
- Ну, рассказывайте.
Сомус уселся на диван. Он немного успокоился. Рядом представители власти,
готовые защитить его, и, похоже, худшее позади.
- Вы слышали о программах "Космика" и "Планеты"? - спросил капитан, и Сомус
утвердительно кивнул. - Одна компания представляет план освоения дальнего
космоса, где есть планеты, похожие на Землю. А "Планета" не советует тащиться
так далеко и предлагает для начала освоить ближайшие планеты и спутники,
собственно говоря, видоизменить их. Обе программы гигантские и определяют судьбу
человечества минимум на пятьдесят лет вперед. Такие эпохальные вопросы решаются
всенародным референдумом. Вам что больше по душе?
- Конечно, программа "Космика". Дальний космос, новые земли, огромные
перспективы... Это же удивительно!
- Мне тоже, - улыбнулся капитан. - Сегодня референдум завершился.
- И кто победил? - с интересом спросил Сомус.
- За проект "Космик" 103 миллиона 566 тысяч 112 человек.
- А против?
- Ровно столько же. Проголосовали все, кто имел право голоса.
- И что теперь?
- По закону обсуждение откладывается на пять лет, если только...
Капитан замялся, посмотрел на сержанта.
- Если только что?
- Остался один не проголосовавший... Это - вы. У Сомуса перехватило дыхание.
Наконец он выдавил:
- Это ужасно.
- А что ужасного? Вы человек, от которого зависит, какое будущее нас ждет. Вы
можете открыть нам большой космос, а можете и...
- На кого работали толстяк и Уброб?
- Толстяк - это Думдук? На "Космик" А Уброб - на "Планету".
- Так вот, толстяк обещал меня убить, если я проголосую "за", а Уброб - если
"против".
- Да бросьте вы! В такой момент неприлично трусить. Мы обеспечим вашу
безопасность. Отказаться от голосования вы не можете. За это предусмотрена
уголовная ответственность.
- Бог мой! Куда ни кинь...
Сомусу стало еще хуже, чем тогда, когда Уброб сграбастал его в охапку. Он,
Сомус, младший конструктор, вечная посредственность, зануда и серость, может,
оказывается, повлиять на судьбу планеты. Имеет возможность открыть путь к
звездам. То, о чем он мечтал!
- Бросьте причитать, - резко сказал капитан. - Собирайтесь. Мы доставим вас в
пункт для голосования.
- Мне надо переодеться, - сказал Сомус.
Он встал и направился в спальню. Там достал свой лучший костюм, свежую рубашку.
Вершитель судеб человечества должен выглядеть подобающим образом.
Он посмотрел на себя в зеркало, простонал:
- Бог мой...
Затем быстро подошел к стене, нашарил тайную кнопку, и дверца встроенного сейфа
открылась. Он взял из него пластинку дискеты и сунул ее в карман.
- Я готов, - сказал Сомус, выходя к полицейским. Компьютерная кабина, в обычное
время используемая для других целей, во время выборов и референдумов
использовалась для голосования.
- Я хочу остаться один, - потребовал Сомус, усаживаясь перед компьютером.
Полицейские вышли. Сомус быстро вынул из кармана дискету и загнал ее в
компьютер...
Сержант, нервно мерявший шагами комнату, глянул на часы и раздраженно заметил:
- Он там уже полчаса торчит!
- Не беспокой его, - ответил капитан. - Не каждый день приходится вершить судьбы
мира.
Еще через пятнадцать минут сержант с тревогой сказал:
- Надо взглянуть, не отдал ли он там концы? Полицейский осторожно приоткрыл
дверь и шагнул в комнату. И тут же донесся его сдавленный вскрик:
- Капитан, идите сюда!
Капитан, схватив бластер, кинулся на зов. Он был готов к любым неожиданностям,
но только не к тому, что предстало перед его взором.
Сомус сидел, сосредоточенно нажимая клавиши дисплея. Экран трехмерного
компьютера таинственно мерцал.
- Черт возьми, что это такое? - воскликнул капитан.
- Он зарядил наркопрограмму. Вместо того чтобы голосовать...
- Черт побери! Теперь он считается невменяемым, подлежит лечению в клинике и
голосовать не имеет права...
Илья Стальнов
НЕ ТРОЖЬТЕ ПАМЯТНИК
Незванный гость был настолько увлечен своим занятием, что даже не повернул
голову, когда Лаврушин зашел в лабораторию. Собственно говоря, Лаврушин и не
собирался возвращаться сюда, но, проехав пару остановок на автобусе, вспомнил,
что забыл в столе ключи от квартиры. И вот что он застает!
Тщедушный, в брюках-клеш и замызганной тельняшке ханыга сосредоточенно
изничтожал солнечный трансформатор, над которым Лаврушин и его ребята работали
год. Приходилось пробиваться через бюрократические преграды, правдами и
неправдами пробивать тему, выгрызать финансирование, перетягивая на себя и так
лоскустное, полное дыр бюджетное одеяло, а еще, демонстрируя чудеса дипломатии и
изворотливости, добывать оборудование и дефицитнейшие детали. Да-да, те самые
детали, которые незнакомый вандал с трехдневной щетиной на щеках крошил и
разламывал на мелкие части - методично, без всякой жалости. Возникло ощущение,
что в комнате взорвалась тротиловая шашка. Пол был усеян лампами, транзисторами,
осколками вакуумных трубок. Восстановлению трансформатор не подлежал.
- Да ты... - от злости у Лаврушина встал ком в горле. - Да я тебя, - он сделал шаг
навстречу вандалу.
Тот обернулся, увидел хозяина лаборатории и отскочил за изуродованный
трансформатор.
- Ты что, вредитель, творишь?! В порошок! - Лаврушин кинулся к нему, готовый
рвать на куски. - Я тебя, сволочь...
- Но-но, корешок, только без рук, - развязно бросил вандал, отступая к стене
глаза его бегали. За показным нахальством он прятал страх. А напуган он был не
меньше, чем Лаврушин разъярен.
Неожиданно вандал толкнул хозяина лаборатории в грудь и попытался юркнуть к
подоконнику. Лаврушин, обладающий явным физическим превосходством, пихнул его на
стул и вцепился пальцами в костлявые плечи - Я тебе покажу! Я тебе устрою! - он
тряс вандала, как тряпичную куклу. Вдруг его руку пронзила резкая боль. Зубы у
гостя были острые, вцепился он в кисть противника, как гадюка в ногу
наступившего ей на хвост прохожего. Лаврушин взвыл от боли и обиды, но вандала
не выпустил, а еще сильнее сжал его плечи и прижал спиной к стене.
- Я тебе покажу, как кусаться, - произнес эти слова Лаврушин без особой ярости.
Почему-то от боли ярость ушла. Вандал почувствовал, что убивать его уже не
собираются.
- Ладно, фраер, убери грабли, - просипел он.
- Была бы охота о тебя руки марать. Милиция с тобой разберется.
Лаврушин потянулся к телефону.
- Э, только не милиция!
- А кто с тобой должен заниматься? Детский фонд?
Лаврушин набрал ноль... Лязгнули зубы. Провод оказался перекушенным.
- Ах ты...
- Тише, корешок. Расколюсь тебе. Только не надо милицию. Не пожалеешь, зуб даю.
- Две минуты тебе.
- Как бы это поточнее выразить. Ну в общем, этот твой чертов агрегат...
Вандал кинулся под ноги Лаврушину и попытался достичь подоконника. Не тутто
было. Лаврушин перехватил его за талию и кинул на продавленный кожаный диванчик.
Потом посмотрел на подоконник. На нем лежал переливающийся огнями, усеянный
кнопками и клавишами приборчик, размерами и формой похожий на портсигар.
Лаврушин взял прибор и взвесил его в руке.
- Только не нажимай кнопки, припадочный! - взвизгнул вандал.
Лаврушин усмехнулся, отпер несгораемый шкаф и положил туда "портсигар". В глазах
вандала сверкнули слезы, когда он смотрел, как его собственность исчезает во
чреве железного ящика - Теперь я тебя слушаю...
- Твой чертов трансформатор - это открытие, - поморщившись выдавил вандал. - Еще
какое! В совокупности с другими открытиями, - слово "открытие" он произносил с
видимым отвращением, - оно приведет к тому, что за каких-нибудь десятьпятнадцать
лет все на Земле - технологии, облик планеты, уклад жизни - может
кардинально измениться.
- Тебе-то какое дело? Ты вообще кто такой? Трансформатор, ха! Ты в лечебнице для
алкоголиков таким словам выучился, бродяга?
- В фантастических романах есть такой термин - прогрессор. Агент, который
способствует прогрессу другой цивилизации.
- Ну и что?
- А я - регрессор.
- А... Поговорили, и хватит. Звоню в милицию.
- Да ты чего, фраер, за падлу меня держишь? Думаешь, я бодягу гоню? Аппарат мой
видел? Такие у воров бывают? А такой фокус можешь сотворить?
Вандал сжал костлявые кулаки, прикусил нижнюю губу и... глаза его засветились
рубиновым светом, как два фонарика.
- Номер бесполезный, но впечатляет, - произнес он, расслабляясь. - И в темноте
читать можно.
- Допустим, я тебе поверил, - кивнул Лаврушин. Он обладал способностью принимать
как данность самые дикие идеи, если они подтверждаются фактами - Что дальше?
- Моя задача, чтобы этот чертов... Этот варварский! Этот гадский аппарат не
появился на свет!
- Чем, интересно, он тебе помешал?
- Вы не понимаете, козлы несчастные, в каком уникальном мире живете! Эпоха
индустриализации, доведенной до абсурда. Бензиновые чадящие монстры на улицах!
Безумные и опасные ядерные реакторы!
Вы пошли по совершенно неестественному пути, и потому уникальны! Таких
придурков, как вы, земляне, во всей Вселенной считанные единицы. Вы -
исторический памятник. Бесценная ценность, вроде Кремля или Собора Парижской
Богоматери. Вы - ошибка природы! Невероятный казус! Вы необычны, как поющие
скалы или Ниагарский водопад. И в своем безобразии прекрасны!
- Ничего не понимаю.
- Это настолько просто, что даже такой мешком пришибленный очкарик, как ты,
может въехать без труда. Ты и тебе подобные мечтают взорвать чудо, Уничтожить
памятник. Технологический скачок в нужном направлении - и вы станете стерильной,
стандартной цивилизацией, каких пруд пруди. Моя задача - помешать вам Для этого
я пришел из другого мира. Я - регрессор!
- Пришелец... Посмотри на себя. Ваня с Венеры в грязном тельнике. А речьто, речь!
Будто полжизни по тюрьмам скитался. Пришелец!
- Я хорошо изучил вашу цивилизацию. И выбрал язык, одежду, манеры, которые лучше
всего соотвествуют моему духу.
- Значит, регрессор... Но вы же должны понимать, что наша цивилизация на пределе.
Экология. Глобальные кризисы...
- Не трясись, фраер. Протяните еще двести-триста годков. Хреноватенько, конечно,
вам придется. С хавкой, с чистым воздухом напряг будет. Но выживите. А потом мы
снимем блокировку, и вы выкарабкаетесь.
- Но как же так? - Лаврушин поймал себя на том, что верит каждому слову
вандала. - Вы же не можете контролировать все. Ну, сломал трансформатор - новый
сделаем. Или кто другой такой же построит.
- Мы в курсе всех важнейших разработок. Твой трансформатор погиб безвозвратно.
План исследований сорван. Денег на восстановление никто не даст. Замдиректора и
члены ученого совета и так на вашу лабораторию косо смотрят. А тут еще
правительство с Думой бюджет на науку режут... Займись, братишка, чем попроще.
Такова уж ваша судьба, - Наша судьба?! Вашими руками. Задымленные города.
Радиоактивные выбросы. Дети-астматики.
- Что поделаешь. За уникальность надо платить.
- Человеческими жизнями? Растерзанной планетой?
- Ух, какие мы сентиментальные,. Фраера вы все-таки, ученые. Чтобы понять всю
прелесть вашего безобразия, надо иметь душу художника.
- Художника... Сукин ты сын, а не художник. Лаврушин рухнул в кресло, обхватив
голову руками. Все, что он узнал, огорошило его.
- Слышь, корешок, - заискивающе заюлил регрессор. - Аппаратик мой отдал бы.
Когти мне надо рвать отсюда.
- Да пошел ты...
- Не могу уйти. "Пространственник" у тебя.
Лаврушин ненавидяще посмотрел на регрессора. Раздавить бы тлю, да только этим
делу не поможешь. Прав он. Трансформатор не восстановить. Тему прикроют
наверняка. Куда пойдешь жаловаться? В Милицию? В ФСБ? В Академию наук? Академики
со смеху умрут, когда им такого пришельца покажут. И тогда прощай наука,
здравствуйте Белые столбы. А регрессору дадут год тюрьмы за уничтожение
государственного имущества - и все...
Лаврушин отпер несгораемый шкаф и с размаху швырнул "Пространственник" на стол.
- Э, корешок, поосторожнее. Взорвется, регрессор - обрадованно схватил
"портсигар" и начал нажимать на кнопки.
В воздухе повисла черная точка, которая расползлась в черную дыру метра полтора
в диаметре. От нее веяло могильным холодом, пустотой и бесконечностью.
- Пока, фраерок. Не горюй.
Регрессор махнул рукой и шагнул в дыру. Та свернулась в точку и растаяла,
оставив запах озона.
Этой ночью Лаврущин ворочался на кровати. В окно светила полная Луна. Сон не
шел. Какой сон, когда в прах разлетается дорогой тебе мир? Стремления, планы,
мечты - все перечеркнуто никчемным регрессером с внешностью одесского вора из
рассказов Бабеля. Коридор, по которому ты шел и в конце которого забрезжил свет,
перегородили с лязгом железной решеткой. Жирный крест поставлен на надеждах
человечества вырваться из оков кризиса и безысходности. Войны, экологические
катастрофы, бойня за сырьевые ресурсы - все эти жертвы для того, чтобы
равнодушные, хладнокровные инопланетяне свысока взирали на "исторический
памятник". Еще туристов в противогазах водить будут, любоваться на наши мучения.
Оцепенение к утру стало сменяться растущим чувством протеста. Надо что-то
делать. Попытаться восстановить трансформатор. Стучаться во все инстанции.
Вопить во весь голос об угрозе человечеству. Должны же хоть кого-то на Земле
заинтересовать происки внеземных цивилизаций.
На работу он прибыл на полтора часа раньше обычного. Когда он отпирал дверь,
мелькнула надежда - может, ему это все приснилось или почудилось? Но надеяться
на это не стоило. Галлюцинациями Лаврушин никогда не страдал. Да и вообще
возможны ли такие связные галлюцинации.
Он толкнул дверь в лабораторию, шагнул за порог и обомлел...
Вчерашнего беспорядка, оставленного регрессором, не было и в помине.
Выпотрошенный вечером трансформатор сейчас был почти целым. Над ним склонился
стройный, короткостриженный, с аккуратным пробором джентльмен. Почему Лаврушину
сразу пришло в голову, что перед ним джентльмен? Очень просто. Только истинные
джентльмены лазят ранним утром по чужим лабораториям в отутюженных, ладно
сидящих фраках, белоснежных рубашках с накрахмаленными воротничками и с
бабочками. Разбитые детали трансформатора на глазах срастались в тонких и
изящных пальцах гостя.
Лаврушии устало прислонился к дверному косяку.
- Вы тоже регрессор? - осведомился он.
- Ну что вы, милостивый государь. Как вы можете столь дурно думать о вашем
покорном слуге? Хотя, не скрою, я не с этой очаровательной планеты.
- А почему во фраке?
- Эта одежда лучше соответствует моей сути.
- Понятно, - Лаврушин уселся на стул. - Ну а вам-то что надо?
- О, любезнейший, вся эта история уязвляет мою душу и наполняет ее страданием.
Право, мне неловко за все происшедшее. Имею нескромность предложить вам мои
объяснения.
- Неплохо бы.
- Тот, кто назвался регрессором, не кто иной, как презренный отщепенец.
Регрессоры - это позор славного и уважаемого братства историков. Несколько сот
лет назад Галактическое Общество по охране памятников и цивилизаций,
представляющих историческую и культурную ценность, выродилось в преступную
организацию, добивающуюся консервации памятников преступными путями. И теперь в
большинстве своем вместо достославных ученых мужей это Общество составляют
глубоко непорядочные люди, у вас таких именуют террористами. Их отличает
жестокость и беспринципность. Их не интересуют страдания народов, чье развитие
им удалось приостановить. Немало усилий приходится нам прилагать, дабы избавить
вселенную от их непотребных действ.
- И какое у нас будущее?
- В начале следующего века вы войдете в эпоху новых технологий. Все в ваших
руках.
Пришелец присоединил к трансформатору последнюю деталь и захлопнул кожух.
- Готово. Я взял на себя смелость внести некоторые конструктивные изменения.
Если вы соизволите в них разобраться, то извлечете для себя некоторую пользу.
Джентльмен вынул из кармана фрака похожий на портсигар предмет и нажал на
кнопку. В воздухе возникла черная дыра.
- А если этот тип явится вновь? - воскликнул Лаврушин.
- О, не стоит беспокоиться. Мы изолируем их, Джентльмен вынул из кармана
стеклянный цилиндрик, в котором, обхватив колени руками, угрюмо сидел регрессор.
- Никто не будет вам мешать... Джентльмен шагнул в черную дыру.
- Никто не будет мешать, - усмехнулся Лаврушин.
Эх, если бы в эту пробирку посадить еще замдиректора института, половину ученого
совета, а заодно и тех дядь и теть, которые посадили науку на голодный паек... Бог
с ними, со всеми, Лаврушину не терпелось взглянуть, что наколдовал пришелец с
солнечным трансформатором.
Он отодвинул кожух и начал вглядываться в переплетения деталей и проводов.
Илья Стальнов
ПАЛАЧИ ИЗ ТЕЛЕВИЗОРА
Степан зашел в поросший деревьями дворик. Лаврушина он увидел сразу.
Завлабораторией уже два дня не отзывался на телефонные звонки, не обращал
внимания на стук в дверь. Официально он уже неделю числился больным, на что имел
"отмазный" лист - проштемпелеваный, выписанный по всем правилам больничный, во
всяком случае по телефону он говорил, что дело обстоит именно так Надо же
случиться - именно в это время директор собрался в срочную командировку, и не
куда-нибудь в филиал в Орловской губернии, а в Данию. Тамошние ученые что-то
твердили насчет новых времен, перестройки, о "милом Горби", а потому предлагали
русским объединить усилия и грызть вместе гранит науки. Лучшего консультанта и
сопровождающего, чем Лаврушин, директору не найти. Завлаб должен появиться в
институте и цепляться изо всех сил в представившуюся возможность.
Загранкомандировка - предел мечтаний советского человека. Чтобы упустить такую
возможность, надо быть дураком. А упустить ее можно было просто - вокруг
директора уже вились, нашептывали, науськивали, умасливали желающие поглядеть на
копенгагенскую вольницу.
Лаврушин, которого сейчас увидел Степан, меньше всего походил на больного
человека. Гораздо больше походил он на человека здорового. И закрадывались
сомнения в правомерности проштамповывания ему больничного листа.
Кандидат физматнаук, одетый в грязную робу зеленого цвета - их в последнее время
облюбовали дачники, вытаскивал из багажника своего "Запорожца" огромный пузатый
медный самовар. Вещь была изрядно потерта, помята, бок продырявлен. На асфальте
уже выросла груда никуда негодного хлама: разбитая настольная лампа, сгоревшая
телевизионная трубка, всякая металлическая всячина Судя по удовлетворенному лицу
хозяина этого хлама, жизнью тот был доволен вполне.
- По совместительству в старьевщики устроился? - укоризненно произнес Степан.
- Во, на ловца и зверь бежит, - сказал Лаврушин, поднимая глаза на друга. -
Поможешь дотащить.
Он начал совать в руки Степана железяки - влажные и не совсем чистые.
- Э, - запротестовал было Степан.
- Давай-давай, - Лаврушин сунул ему в руки телевизионную трубку.
- Ты где этот хлам взял? На свалке, что ли?
- Ага. На ней, родимой.
Степан едва не выронил поклажу, положил ее на землю и возмущенно проговорил:
- У тебя загранкомандировка срывается, а ты по свалкам мусор собираешь!
- Загранкомандировка, - рассеянно кивнул Лаврушин, держа в руках мятый самовар и
с интересом рассматривая его.
- Посмотри, вещь. То, что надо!
Все хваленое здравомыслие Степана восставало против подобной беспечности,
безалаберности и вообще - сущего безумия. Он хотел сказать что-то едкое, но и
оглянуться не успел, как друг вновь нагрузил его поклажей, на этот раз
завернутой в пленку.
- Самовар я сам понесу, - Лаврушин бережно поднял медное чудище, которое
раздували во времена царя Гороха кирзовым сапогом.
- Дела-а, - протянул Степан. - Совсем ополоумел.
В лифте он пытался добиться у Друга объяснений, но тот, ощупывая самовар,
отделывался; "подожди", потом", "сейчас увидишь".
Страшнейший кавардак бросался в глаза уже в коридоре. Там была разбросана
зимняя, летняя, осенняя обувь, половине которой место было на свалке. Здесь же
валялись куски проводов, обломки микросхем, пара паяльников, осциллограф и все
тот же свалочный мусор. Ощущался запах бензина.
- Дала-а, - вновь протянул Степан, оглядываясь. Он привык, что дома у друга
всегда бардак. Но сегодняшний бардак был бардаком с большой буквы. - У тебя
здесь монголо-татары побывали?
- Подожди секунду, - Лаврушин, не выпуская из рук самовара, шагнул в комнату.
Степан последовал за ним. И обмер Дело было даже не в том, что в комнате царил
уже не Бардак, а БАРДАЧИЩЕ. Но то, что возвышалось посередине, вообще нельзя
было назвать никакими словами.
Итак, мебель была сдвинута в угол. В центре расположилась фантастическая по
глупости, абсурдности и откровенному сумасшедствию конструкция. Высотой она
почти доставала до потолка, диаметром была метра полтора-два. Пробовать уловить
в дичайшем нагромождении деталей какую-то систему - занятие бесполезное. Не было
этой системы. И смысла не было. Зато были, можно было различить отдельные
элементы, из которых и состояла эта ХРЕНОВИНА (иного слова в голову Степана
както не пришло). А угадывались в ней: бочка из-под соленых огурцов -
центральная часть конструкции, трубка от душа, знакомый бидон, из которого
немало пива пито, небольшой и ржавый двигатель внутреннего сгорания (выхлопная
труба вела на улицу через окно), панель от стереоприемника, магнитофон "Весна",
а также мелочь - змеевики, клеммы, разноцветные провода и табличка от
четырнадцатого троллейбуса.
- Дела-а. Точно спятил
- Нравится? - ставя самовар на пол, осведомился Лаврушин.
- Потрясающе!
- Только самовара не хватало.
- Ты чем здесь занимаешься? - с опаской спросил Степан. Он со страхом думал, что
у его друга очередной приступ творческой горячки, а тогда - запирай ворота.
- Я над этой штукой три месяца работал, - сообщил Лаврушин - Времени не хватало,
вот и сел на больничный.
- Что это за жуть?
- Генератор пси-поля. Торжество энергоинформационных технологий. Двадцать второй
век!
- Это генератор? Вот это? - Степан ткнул в машину пальцем.
- А чего удивляешься? - с некоторой обидой спросил Лаврушин. - По-твоему,
генератор должен обязательно сиять никелем и пластмассой? У меня нет денег на
это. Чем богаты.
- Ты хочешь сказать - эта коллекция металлолома работает?
Лаврушин пожал плечами.
Степан протиснулся боком к дивану, зацепился джинсами за острый край обрезка
трубы, со стоном чертыхнулся - джинсы были новые. Он упал на мягкие продавленные
подушки. И затеял назидания:
- Лаврушин, эта штука не работает. Такие штуки вообще не работают. Такие штуки
выставляются на экспозициях "Творчество душевнобольных".
- Конечно, не работает, - охотно согласился Лаврушин.
- Ну вот.
- Сейчас самовар подсоединю - будет работать.
- Самовар, - простонал Степан.
- Он служит отражателем пси-поля, которое и откроет тоннель в иной
пространственно-временной континуум.
- Ага. А я - марсианин. Прибыл в СССР для организации совместного предприятия по
разведению розовых слонов.
- А вот ирония здесь неуместна.
Хозяин квартиры поднял валявшийся на полу чемоданчик с инструментом, открыл его
и принялся за самовар. Тот под ударами молоточка приобретал овальную форму.
Попутно Лаврушин объяснял, что и как. Выражение на лице гостя менялось:
недоверие сменилось полным неверием, а затем и страхом, в голове билась цифра
"03" - там, кажется, высылают за душевнобольными.
Из объяснений явствовало, что психологическое поле, создаваемое человеком, может
реализовываться в параллельных пространствах, число им - бесконечность. Каждая
мысль создает свой материальный мир, живущий, пока эта мысль длится, по задумке
автора, а затем переходящий в свободное плавание. Если должным образом
генерировать псиэнергию, можно попасть в эти производные миры. Притом легче
попасть в тот мир, о котором думает наибольшее количество людей. А чем заняты
головы большинства людей?
- Это дверь в телевизионный мир, - подытожил Лаврушин.
- Какой бред, - с восхищением произнес Степан. - Всем бредам бред.
- Легко проверяется. Сейчас мы испытаем генератор Лаврушин решил, что довел
самовар до кондиции. Отделан он был плохо, на корпусе - вмятины, но, похоже, для
целей, которым он был предназначен, годился. Изобретатель присобачил разъемами
самовар к аппарату рядом с будильником за шесть рублей двадцать копеек, который
резко тикал.
- Начнем?
- Начинай, - насмешливо произнес Степан, скрестивший руки на груди. Он пришел в
себя. И решил, что дуровоз вызывать нет смысла. Просто Лаврушин увлекся
очередной идеей. Вот слезет с нее - и вновь будет достойным членом коллектива,
законным квартиросъемщиком, членом профсоюза.
Лаврушин распахнул дверцу шкафа, вынул заводную ручку для автомобильного мотора,
засунул ее в глубь аппарата.
- Двигатель на десять лошадей, - сказал изобретатель. - Приводит в действие
вращательные и колебательные элементы.
Он дернул несколько раз ручку. Двигатель чихнул и с видимой неохотой завелся.
Аппарат затрясся, как припадочный. В его глубинах что-то закрутилось, заходило
ходуном.
- Жду чуда, - саркастически произнес Степан.
- Подождешь, - Лаврушин обошел генератор, лицо его изображало крайнюю степень
озабоченности. Он сунул руку в глубь аппарата, начал чем-то щелкать.
- Давай, покажи, - подзадоривал Степан. Тут комната и провалилась в тартарары.
Степан зажмурил глаза. А когда открыл, то увидел, что сидит не на диване в
лаврушинской квартире, а на ступенях старого дома. И что по улице несутся стада
иномарок - больших и маленьких, БМВ и "Мерседесов", "Фордов" и "Рено". Народу
было полно, по большей части смуглые, горбоносые, кавказистые, одеты одни
...Закладка в соц.сетях
