Жанр: Научная фантастика
Филумана
...ная гривна при этом с мертвеца
не спадает, как это ей положено, меня мало интересует.
- Это может оказаться важно! - Каллистрат не выдержал игры в молчанку.
- Но не для князя Михаила! - жестко оборвала я. - Не беспокойтесь, я заметила
замечание все того же Бородастого о попытках снятия гривны с мертвого тела "с натугой".
Видимо, да, вы правы. Какую натугу ни используй, а обезглавить мертвеца при этом
придется. Тем печальнее результат - на нового претендента гривна все равно надеваться не
желала. Свойств никаких новому владельцу не даровала, поразительно быстро ржавела, как
ее ни хранили, и вскоре рассыпалась в труху. Все это важно с научной точки зрения, но пока
что Михаилу ваши летописные источники сулят совершенно определенное будущее, вернее,
его отсутствие. Вижу, вижу - вы искренне опечалены. Вижу даже, что напуганы такой
будущностью князя. Но и надеетесь. Ага! Как? Скажите вслух, чтоб я не ошиблась в
произношении.
- Тетарт, - внятно произнес Каллистрат.
- Значит, этот квадратик тоже был известен летописцам. И даже назван. Да, и в старые
времена он был очень редок, но все же его знали настолько, что поименовали специальным
словом. Однако в отношении тетарта старинные свитки на редкость противоречивы.
Почитались божественной субстанцией куда более могучей, чем гривна? Но это мнение
только одного летописца, причем вы же сами ему и не доверяете - ничего конкретного о
предполагаемом могуществе тетарта он не говорит, только ссылается на еще более древнего
автора, которого сейчас никто даже из библиофилов не знает. Зато Рахитопс... и даже
мудрейший Архип? Ух ты! Они указывали на очевидную неполноту и фрагментарность
тетарта по сравнению с гривной. И предполагали, что тетарт - суть гривна расчлененная. Но
как можно расчленить гривну и почему результат членения не ржавеет и не распадается - об
этом они скромно умалчивали. А ваш любимый Кулеш Бородастый? Неужто совсем не
упоминает? Да, я понимаю, что тетарты - редкость, но все же такой авторитет, как
Бородастый, должен был их заметить! Я иронизирую? Ну извините, увлеклась. Так в чем же
надежда все-таки? В том, что они вместе - тетарт и нубос? Чудо в чуде? А вы не верите
случайностям, которые суть проявления закономерностей... Что-то хиленькие получаются
основания для надежды. Я сама виной появлению те-тарта в нубосе Михаила. Как ни
смешно, но я его туда уронила. Совершенно случайно - вот и все.
- Ну и уронили - так что? Не это главное! - прорвало Каллистрата. - Вопрос в другом:
как может повести себя сочетание сразу двух таких великих явлений? Что даст их
взаимодействие?
- И все равно не утешили вы меня. Только расстроили. Я-то думала, что кокон, то есть
нубос этот ваш, - надежная защита. А выяснилось - просто гроб. Хоть и хрустальный. А
тетарт... Что тетарт?.. Висит вон неподвижно себе, да и все.
Я пригорюнилась.
А чего пригорюнилась? Надежда все-таки осталась. Вдруг кокон-нубос все-таки
сможет использовать тетарт как расходный материал для восстановления гривны? Классики
летописные все-таки склоняются к мнению о неполноте, фрагментарности тетарта. Вдруг
нубос возьмет да и разложит его на составляющие нити? А потом вставит их в гривну - в
порванное место? Заштопает, как дырявый носок?
Правильно добрый палатный врач говаривал: "А вы, Надежда Петровна, у нас
последней на вскрытие записаны, придется подождать!"
Что ж, подождем. Вдруг и не дойдет до вскрытия?
Я поднялась и обратилась к Каллистрату:
- Вы как хотите, а для меня там уже целебный отвар приготовлен. Пойду лечиться!
Исход из болотной деревушки вылился в целую проблему.
Я не соглашалась бросить здесь ее жителей. Дело было даже не в опасности повальной
навьей истомы - я достаточно закрепила в их дремучих мозгах мысль о том, что госпожа у
них теперь есть. И будет! По моим ощущениям веры в мое существование им должно было
хватить не меньше чем на год. Но дело было в другом. Нынешнего властелина заповедного
леса, Еева, никак нельзя было сбрасывать со счетов. Если он и не знал про мамочкино
наследство в виде целой деревни антов, то после того, как мы огромной толпой шастали
туда-сюда, наверняка будет знать. И захочет продолжить Колаксино владычество над
людьми. Но ничего у него не получится - есть уже у них госпожа, не пустят их мозги к себе
хиленького влияния Еева! Тут-то он и обозлится! Тут и нашлет на людей свою лесную
волчье-медвежье-кабанью свору. По принципу: "Так не доставайся ты никому!"
Нет, бросать лесных антов на верную гибель я не могла.
Каллистрат осторожно указывал мне, что такое количество слабых, вовсе не
разбирающихся в окружающей жизни попутчиков слишком осложнит наше путешествие,
которое и без того простым не назовешь. Даже если выведем мы их из леса- что дальше?
Я не знала, что дальше, поэтому предложила:
- Пусть они поживут пока на ваших, обольгжских землях. А потом, когда я стану
полноценной княгиней, то заберу их к себе.
Перспектива не воодушевила Каллистрата, но я настаивала. Пришлось ему согласиться,
после чего я отправила деревенский народ настрелять уток про запас - в дорогу.
Князя решено было так и тащить на волокуше. До самой волхвовской избушки - там
уже ждали повозки, привезенные Каллистратом.
Лечение мое, по словам Меланьи, подтвержденным ее мыслями, затянуться не должно
было. Свежие травы надо пить еще два дня, а потом достаточно протирать руку настойкой из
высушенных кореньев, которые она обещала дать с собой.
Обоз наш полз по лесным тропам медленно. Я шла пешком вместе с моей маленькой
знахаркой - мы обе отказались садиться на лошадь. Продвижения бы это не ускорило - ведь
все равно темп задавала волокуша с князем, - а упасть с седла, да еще на парализованную
правую руку мне вовсе не хотелось.
Так что хоть и вышли мы с самого раннего утра, когда еще только светало, но до места
добрались уже под звездами, едва не повалив лошадьми в потемках тримурти
идолов-сторожей.
Следующий день ушел на мое долечивание, а также на подготовку к окончательному
отъезду из дебрей заповедного леса.
Княжеской кареты, не утащенной в свое время ватажниками, я не обнаружила. Спросив
вслух у Меланьи (которая, по своему обыкновению, ничего отвечать на вопрос не стала),
увидела картинку: Орей так осерчал после моего бегства - до кровотечения из носа! А после
самолично вытянул карету на лесную опушку да и спалил.
Однако у Каллистрата была в запасе другая карета - более простая, чем княжеская, зато
просторная, с мягкими подушками, а главное - с вместительным багажным ящиком сзади.
Туда после долгих трудов и уложили князя - со всей осторожностью и прямо с волокушей.
Следующее утро мы встретили уже в пути.
Меланья, которая не пожелала сказать нам "до свидания", ночью незаметно исчезла из
избушки. Я держала на коленях сухие коренья, данные ею мне, и жалела. Не о ней - в лесу
она не пропадет! Жалела, что Меланья упорно загоняла свою судьбу в ту же узкую щель, в
которой всю жизнь просидел ее дед, ненавидя и презирая весь человеческий род...
Мы ехали в Киршаг.
Все три дня, пока над дорогой нависали лесные ветви, дружина да и сам Каллистрат
были настороже. На четвертый день вздохнули с облегчением: лес поредел, отступил,
открылись поля с колосящимся просом, цветущей гречихой - начались оболыжские земли.
- Каллистрат! - прокричала я, приоткрыв дверцу кареты. Когда он подъехал ближе,
попросила:
- Давайте оставим моих лесных антов где-нибудь здесь - и от леса недалеко, и все-таки
среди людей! Сил нет смотреть, как они бегут за нами вприпрыжку - уже ноги себе в кровь
посбивали!
- За поворотом - первое село, - все еще недовольным тоном сообщил Каллистрат. -
Там и оставляйте. Я распоряжусь, чтоб их не обижали и подкармливали. Пока не освоятся.
Это меня порадовало.
При прощании я сказала прочувственную речь, объяснив моим антам, что покидаю их
надолго, но все время буду любить и помнить. И вернусь обязательно (причем когда
говорила, то свято в это верила, - иначе бы никакого внушения не получилось). Им же
велела всячески готовиться к встрече. А для этого им следует научиться говорить, как здесь
говорят, работать, как здесь работают, а также есть, пить, спать, готовить, стирать, убирать,
одеваться и так далее. Чтоб к моему возвращению - строго наказала я - они ничем не
отличались от здешних антов!
Такого задания моим лесным жителям должно было хватить на очень долгое время. А
пока они его выполняют во славу меня, обожаемой княгини, можно не беспокоиться об их
душевном здоровье. Мне необходимо было сосредоточиться на собственном здоровье.
Каллистрат заверил меня, что в его поместье, куда мы приедем уже завтра, я смогу
заняться рукой всерьез, на целый день погружая ее в ванночку с настоем из целебных
кореньев. Пока же я ограничивалась тем, что допивала из кувшинчика последние глотки
пряно-горько-кислой жидкости, приготовленной Меланьей из свежих трав.
Никодим периодически подскакивал к окошку кареты, как бы проверяя - здесь ли я?
Удастся ли ему все-таки выполнить последнюю волю Порфирия Никитовича и освободиться,
таким образом, для новой службы?
Будущее всерьез его беспокоило.
Мысль поватажничать как пришла, так и ушла. Все-таки по своей натуре он был
человек служивый. И. если раньше служба представлялась ему делом ясным - присягнуть
кравенцовскому князю и продолжать исправлять ее под все теми же знаменами, - то теперь
эта перспектива его не устраивала.
С одной стороны, нынешнее положение князя Михаила казалось Никодиму
унизительным. Лично он предпочел бы смерть в бою вот такому лежанию. Да еще будучи
обузой для бабы.
А с другой стороны... Сама баба и была другой стороной! Общение со мной навело его
на мысль сразу после выполнения последней воли Порфирия Никитовича проситься на
службу именно ко мне, княгине сурожской.
В том, что я вернусь в Сурож с даровой милостью и истинной хозяйкой, Никодим не
сомневался. А памятуя, как меня выставили из собственного города, был уверен, что я не
стану набирать в княжескую дружину сурожских голутвенных, возьму людей со стороны.
Учитывая же, так сказать, опыт личного знакомства, надеялся быстро выдвинуться в моей
будущей дружине из гридни по меньшей мере в полковники Ну и просто хотелось ему
служить именно у меня, вот и все!
Однако обнаружились новые обстоятельства. Его служебное рвение обернулась против
него же... Никодим каждый день со страхом и раскаянием вспоминал свой пыточный
подвиг. Он и раньше-то не чувствовал склонности к пыточному делу, а увидев мою реакцию
на содеянное, вообще скис, опасаясь, что полностью потерял всякое уважение в моих глазах.
Однако и от мысли проситься присягнуть мне Никодим не отказался. И думал теперь
одну горькую думу: что же сделать такого, чтоб загладить свою вину?
Мои лечебные процедуры едва не оказались под угрозой срыва из-за Каллистратовой
хлебосольности.
Едва мы устроились в имении Оболыжских, как туда валом повалило в гости окрестное
лыцарство. Слух о нас с князем Михаилом распространился быстро, и каждое утро
начиналось с вереницы выстроившихся под окнами карет, повозок и спешивающихся
всадников. Потом - долгое застолье. Каллистрат почувствовал себя первой знаменитостью
Кравенцовского княжества, не уставал рассказывать обо мне, о моих доблестях и дорожных
приключениях. Отчего приключения эти становились все красочнее день ото дня. Многие
лыцары помнили еще моего отца, находили у меня большое фамильное сходство, вино за
мое здоровье и успешное вокняжение в Суроже лилось рекой...
Я поняла, что здесь остановить эту веселуху будет трудно, и на четвертый день
потребовала:
- В Киршаг!
Никодим поддержал меня с угрюмой радостью. Непроспавшийся после вчерашнего
Каллистрат сперва не принял мое требование всерьез: - К чему такая спешка, княгиня! Вы не
вылечились, мы еще даже не приступили к осмотру моей лаборатории...
- И не приступим, - заявила я. - Мне после Киршага нужно еще попасть в Вышеград.
- Княгиня, Киршаг - это такая дыра, поверьте мне. Там, кроме моря да самой
Киршаговой пустохляби, и нет ничего. Вы успеете повсюду, - заюлил Каллистрат. -
Смотрите, какие у меня сады, поля, лесные угодья!
- На лесные угодья я и в заповедном лесу насмотрелась, - сообщила я для
незнающих. - А моря вашего не видела. Значит, в Киршаг!
И, уловив мысль Каллистрата оттянуть отъезд, уточнила:
- Отправляемся завтра, с утра.
Он стоял в полной растерянности, искал новые аргументы, жалко глядя на меня, и я не
удержалась, вздохнула:
- А князь Михаил рекомендовал вас таким мыслителем, книжником, знатоком...
Обещал, что получу истинное удовольствие от ученой беседы с вами...
- Княгиня! - обрадованно вскричал Каллистрат. - Я к вашим услугам!
- В Киршаге, - ободрила я его. - Разрешаю вам меня туда сопровождать.
Гостям, прибывшим к застолью, которое последовало в этот день по заведенной
программе, уже было известно о моем предстоящем отъезде. К традиционным тостам
добавилось пожелание успешного путешествия в Киршаг, и выяснилось, что чуть ли не у
всех лыцаров имения как раз по дороге (ну в крайнем случае - чуть в стороне, но совсем
чуть!), поэтому я настоятельно приглашалась в гости хотя бы на денек.
- Вы должны мне показать карту, - тихо сказала я Кал-листрату, сидевшему, как
всегда, во главе стола по правую мою руку. - Неужели все Кравенцовское княжество
представляет собой узкую полоску, вытянувшуюся вдоль дороги на Киршаг?
Каллистрат, отпивавший вино из серебряного кубка, чуть не захлебнулся от смеха:
- Карту? Хоть сейчас, княгиня! Только чтобы вы убедились, что это не так!
Пир был в разгаре, поэтому нашего ухода никто особо не заметил.
- Ну вот, хоть напоследок гляну, - порадовалась я, когда мы поднялись наверх, в
комнаты, отведенные Каллистратом под лабораторию.
- Карта из самых точных! - заверил он, доставая из шкафа и разворачивая передо мной
большой лист. - Видите, хотя Кра-венцовское княжество и имеет чуть вытянутую на запад
форму, однако назвать его узкой полоской никак нельзя!
- Да, - согласилась я.-А всю планету увидеть можно? Здесь у вас нарисован только
один материк, да и тот не так уж велик. Больше материков нет? Или хотя бы крупных
островов? -
И вздохнула, обнаружив в голове Каллистрата своеобразные понятия о существующем
мироустройстве. Какие там материки и планеты, когда над головой - хрустальный свод, а
земля сиротливо плавает в бурных волнах бескрайнего Моря-Окияна?
- Только трех китов и не хватает внизу. Или трех слонов. Ладно, будем считать, что
насчет всей планеты - это я пошутила. Неудачно. Давайте глядеть на известные вам земли.
Я склонилась к карте.
- Но... как так? Получается, отправляясь в Киршаг, я очень сильно отклоняюсь от
дороги на Вышеград! Сейчас мы примерно здесь...
- Вот здесь, - чуть подвинул мой палец Каллистрат. - Эта маленькая точка без
названия и есть мое имение.
- Ну и как же я потом, с такой окраины, доберусь к царову двору? - заволновалась я. -
От Киршага сразу на север можно ехать, чтобы не возвращаться сюда, на восток?
- Не стоит, там весьма неприятные скалы. Возвращаться все равно придется. Крюк
может быть чуть меньше, если вы поедете через сами Кравенцы...
- Ладно, - захлопнула я карту, - Нет смысла волноваться о возвращении, когда мы еще
не в Киршаге. Лучше покажите, где вы сделали ту мерзкую погань, что так помогла нам с
князем в заповедном лесу?
И не успел Каллистрат даже взглянуть на тот угол, а я уже направлялась к столику,
уставленному колбами и ретортами. Странно все-таки, разговаривая с человеком, не терять
времени на выслушивание его ответа. Странно и ко многому обязывает.
- А почему вы считаете, что ваш цар не даст согласия на брак между князем и
княгиней? - спросила я, рассматривая разнообразные стекляшки.
Неожиданно даже для самой себя.
И попыталась прикусить болтливый язычок. Но слово вылетело - не поймаешь!
- Все-таки я прав был насчет ваших отношений с Михаилом? - сразу помрачнев,
поинтересовался Каллистрат.
- В том смысле, в котором вы думаете, - не правы, - спокойно отмела я его
подозрения. - А насчет будущего... Будет ли оно? И все-таки, раз уж я спросила.
- Цар? Ну... Он ведь не хочет, чтобы все рода господ сошли на нет! Так ведь можно и
вообще остаться один на один с актами...
- Опять, - пожаловалась я. - Своим вопросом я разворошила в вашей голове такой рой
сведений, что они совершенно безжалостно атаковали меня.
Поделом вам, - вздохнул Каллистрат. - Не будете подслушивать.
- Я слушаю, а не подслушиваю, - напомнила я. - Вы подумали вот про эти родовые
записи. - Я указала на толстые фолианты в коричневых кожаных переплетах, стоящие на
полке рядом с верстаком, который был завален причудливыми деревянными заготовками. -
Вы внимательно прочитали их и обнаружили?..
- Что численность родов уменьшилась только за последние сто пятьдесят лет почти
наполовину.
- Мор и глад? - шутливо поинтересовалась я, чувствуя растерянность, - уж больно
угрюмым стал эмоциональный фон его мыслей.
- Полное процветание. Все плодится и размножается. Кучи детей - и законных, и
незаконных. Только бесполезных гривен все больше лежит по усадьбам.
- И Оболыжские - один из только что закончившихся родов? - медленно договорила я
за него. Он нахохлился, глядя в сторону.
- Сколько же ваших братьев задушила родовая гривна? - тихо спросила я, наблюдая за
калейдоскопом его ужасных воспоминаний.
- Шестерых, - одними губами ответил он. - Я должен был стать седьмым, и последним.
Мать как обезумела. Зги проклятые волхвы про каждого из них говорили, что, может,
обойдется... И она заставляла надевать эту анафемскую удавку снова и снова... По-моему,
уже после смерти второго сына она сошла с ума. Он всегда был ее любимчиком... А когда и
он... Тогда она стала кричать, что...
- Да я знаю, не надо, - мягко сказала я.
Крики его безумной матери и так звенели у меня в ушах: "Я не рожала голутвенных -
пусть все сдохнут, но не позорят род! Только лыцар достоин быть последним из
Оболыжских!" - Да, - сказал Каллистрат, нервно улыбаясь. - Именно я стал тем, кто
опозорил наш род. Наверно, я тоже голутвенный и лыцарова гривна оказалась бы мне тоже
тесновата... Я не стал этого проверять. Мать... к счастью для меня, она успела захлебнуться
в своем вопле и в крови, хлынувшей из горла, чуть раньше, чем я совершил эту глупость. И
как только мать упала замертво, я запрятал родовую удавку подальше и живу... Живу! Пока
еще лыцаровым отпрыском. Но мои не родившиеся дети, считайте, уже голутвенные. А их
дети буквально через несколько поколений - уже анты. Мор и глад? Ха! Смутные времена
унесли в небытие меньше фамилий, чем это медленное, но постоянное вырождение!
- И я для вашего рода - последняя надежда? - печально спросила я.
Каллистрат гордо вскинул голову, собираясь возразить, но встретился со мной
взглядом и поник.
- Может быть, вы и правы, - сочувственно сказала я. - Княжеская кровь, впрыснутая
Оболыжским, если б и не дала князей, то уж лыцаров, наверное, возродила бы. Еще на
несколько поколений. А потом...
- Потом? Этого "потом" не будет. Все господские роды ждет один конед: превращение
в невинных как младенцы ан-тов. Я это понял, просмотрев родовые записи только одного
княжества. Но вы думаете, при царовом дворе не знают про совершающееся вырождение? Не
глупее нас небось. Ваше появление - слишком ценный дар, чтобы его расходовать на
получение из двух князей одного!
- Но почему только одного? Допустим, у нас с князем будет два сына, одному
достанется гривна Михаила, другому- моя...
- Ха. Ха. Ха, - раздельно сказал Каллистрат.
- Что, совсем ни одного случая? - ошеломленно спросила я.
- Проверено. Многими поколениями. Наследник может быть только один. Или ни
одного...
- Статистика... Безжалостная статистика...
- Что?
- Так бы это назвали в моем мире.
- В вашем? В нашем, княгиня! Мои предки явились из того же мира, что и вы! Только
пятью сотнями лет раньше. Я в этом совершенно точно уверен. Пятьсот-шестьсот лет назад
господ просто не существовало в этом мире - в этом самом, в котором мы с вами находимся!
История всех лыцаровых и княжеских родов начинается с этих времен - ни позже, ни
раньше.
- Но вы судите по письменным источникам. Может, просто раньше не было
письменности, поэтому вы не знаете...
- А посмотрите-ка внимательнее в моей голове, княгиня! Тогда и не будете говорить
таких смешных вещей.
- Посмотрела. Книги, рукописи. И что?
- Не заметили? Правильно. Да и как вы заметите? Посидели бы вы над этими
рукописями с мое... Чем старше рукопись, тем она лучше, достовернее, умнее, наконец! Эта
карта, которую вы смотрели... Самая точная на сегодняшний день! Самая новая? Как бы не
так! Это копия с самой старой карты, которую мне удалось отыскать! Нынешние знания и
умения - всего лишь крохи, уцелевшие со старых времен, с начала истории. И начало
явилось в этот мир уже со всем готовым: с письменностью, ремеслами, оружием. Оно
явилось с такой утварью, такими штуковинами, которым мы теперь, через полтысячелетия, и
назначения придумать не можем! Вот, вот! - Он принялся беспорядочно выдвигать ящики
шкафа. - Что это такое? А с этим что делать? А это?
- Позвольте, - остановила я его.-Да что ж тут непонятного? Вот это - ножницы.
Обыкновенные портновские ножницы. Это - пистолет. Старинный, конечно, но сохранился
неплохо. Это - замок. Просто амбарный замок с ключом. Выглядит прекрасно. Поверните
ключ - вот этот, который торчит, - замок и откроется.
- А вы сами не хотите попробовать? - язвительно осведомился Каллистрат.
Я укоризненно взглянула на него.
- Ах да, ваша рука! Ничего, я помогу. Я буду держать этот так называемый замок, а вы
поворачивайте все, что хотите.
Я послушно взялась за ушко ключа и надавила, пытаясь провернуть в замочной
скважине.
- Ну и что тут такого? - подняла обиженный взгляд на Каллистрата. - Ну, не
поворачивается - заело, наверно. Бывает. Или заржавел. Сами говорите: лежит много лет...
- Замечательно! - с чувством совсем не восторженным, а скорее ядовито-желчным
произнес Каллистрат. - Тогда, может, опробуете самый простой предмет? Как вы его назвали
- ножницы? Он не ржавый - убедитесь сами. Должен действовать. Покажите только - как?
- Вставьте свой палец сюда. - показала я на отверстие. - А я вставлю сюда. Теперь
потяну, они раскроются... Ножницы не открылись.
- Держите крепче, попробуем еще раз, - скомандовала я и потянула еще раз. Результат
тот же.
- Ну что? Как вы объясните теперь? - кисло морщась, поинтересовался Каллистрат. -
Тоже заело?
Я забрала ножницы из его рук, внимательно посмотрела на просвет между сомкнутыми
ножами. Просвета не было. Между ножами?
- Боже мой, как же я могла забыть! - воскликнула я, поняв наконец, в чем дело. -
Михаил ведь рассказывал - у вас все металлические поверхности слипаются! Вот и ножницы
слиплись! Конечно! И с замком, видимо, та же песня. И пистолет не стреляет. Как там эта
штучка называется, которая лупит, вызывая искру, - боек? Наверное, он просто приклеился к
железу, на котором закреплен!
- Вы их знаете, - медленно проговорил Каллистрат.
- Да, - ошалело согласилась я, понимая его мысль. - Да. Все эти предметы из моего
мира. В нашем мире они исправно действуют. А у вас... Да они даже не могли быть
изобретены здесь! Вы правы, ох как вы правы - их принесли сюда в рабочем состоянии, но
воспользоваться здесь ими не смогли. И вы считаете...
- Их принесли сюда мои предки, пришедшие из вашего мира. Все это - наши
фамильные реликвии. Покопайтесь в шкафах и сундуках каждой родовитой фамилии - даже
той, что сейчас сошла на нет, - вы обнаружите нечто похожее.
- Но пистолет... Позвольте! Я же сама слышала, как стреляла пушка в Суроже при
моем торжественном появлении!
- А- это? Пушки, эти детские игрушки, сохранились. И даже бабахают кое-где по
красным дням. Но там как раз все понятно - пустой ствол, в который набивают порох из
старых запасов, сбоку запаливают - вот и гром на потеху антам! Чему вы удивились?
Наверняка в вашем - бывшем нашем - мире такие есть...
- Есть. Но наши нынешние пушки у вас бы тоже не стреляли. В них... Не знаю как, но
в них теперь все сложнее устроено, а главное, полно трущихся деталей, которые сразу бы
слиплись в вашем мире...
- У вас даже появляются новые пушки? - заинтересовался Каллистрат.
- У нас все новое появляется. Каждый день что-нибудь новое. У нас даже название для
этой постоянной новизны есть: прогресс. Впрочем, и тому, что происходит у вас, имеется
подходящее название: регресс. И еще одно - уже для людей вашего мира - деградация.
- Звучные слова, - согласился Каллистрат.
- Звучные, - подтвердила я. - А часики мои остановились в тот же день, как я к вам
попала. Мой старый, добрый механический будильник, полный трущихся металлических
деталей. Интересно, а электронные часы - они тоже бы остановились?
Каллистрат только развел руками с невеселой усмешкой. Он не понимал, о чем я
говорю.
- В следующий раз, как к вам соберусь, обязательно надену электронные часики! -
сообщила я ему.
- В следующий? - Он осторожно хмыкнул, - Вы уверены, княгиня, насчет
следующего? Ваша персона представляет собой последнее поколение пришельцев. И это
поколение состоит из вас одной. Что до предпоследнего поколения - давшего начало
господским родам, - то оно смогло совершить переход довольно давно. Не боитесь, что и
вам придется ждать пять столетий, пока проход снова откроется и вам удастся совершить
переход назад?
- Но мой отец! Он не только прошел к маме, в наш мир, но и вернулся сюда!
- О, князь Вениамин! Он умел делать необычайные вещи. Может, слышали: он даже
разводил металлы! Вы, случайно, не разводите металлы. Суля по тому, что мои фамильные
реликвии не заработали в ваших руках, этим талантом вы не наделены...
Я выдержала его взгляд, хотя в сердце возник неприятный холодок. Калитка назад есть,
но пропустит ли она меня? А вдруг это и правда улица с односторонним движением?
Так. Надо срочно выпить.
Воды. Вина. Водки.
- Вас заждались ваши гости, - пробормотала я и
...Закладка в соц.сетях
