Жанр: Научная фантастика
Кровь титанов
...рямо здесь и сейчас?
— Причем не снимая с нас скафандров, — поддержал его Семенов. — Мне это
не нравится.
— Да брось ты, симпатичный, — пришла реплика от Горича.
— Нет, правда, учения какие-то получаются, а не разведоперация, —
согласился с Мордвиновым Шульга.
— Тихо, товарищи Воины, — приказал Ямата. — По-моему, за дверью
неспокойно.
— Подключайтесь ко мне, — предложил Шульга, — а я проверю мозги тех,
кто там шумит.
Воины сосредоточились на мыслях снайпера, и перед внутренним взором
каждого развернулась довольно занимательная картинка.
Прямо за преградой переливался серебристым свечением уже знакомый
Воинам вход в тоннель, перед которым стояли двое мужчин в серой униформе. Оба
незнакомца были озадачены странным поведением разведчиков. Их поверхностные
мысли свидетельствовали о том, что создатели перехода не рассчитывали на такой
поворот событий. Или наоборот, вполне осознанно спровоцировав титанов на
разведывательный рейд, теперь пытались разыграть перед ними заранее
отрепетированную сцену.
— Армада приближается к точке невозвращения, — сильно потея от
волнения, сообщил один из незнакомцев, — осталось не больше часа бортового
времени.
— Воины где-то на линкоре, — заявил второй. — Сейчас нам следует
беспокоиться о них, а не об армаде.
У Воинов сложилось впечатление, что испуг неизвестных был вполне
натуральным. Возможно, они вовсе не играли.
— Надо включить генератор и отправить этих титанов обратно, — предложил
первый. — Иначе они нас уничтожат. Ты же знаешь, они настоящие звери!
— Включить без приказа? — В душе второго боролись довольно сложные
чувства. Ему страшно хотелось выжить, но повторно активировать тоннель инженеру
и его напарнику было позволено только в самом крайнем случае.
— К черту приказы! — решительно произнес первый. — Воины способны
голыми руками уничтожить весь наш экипаж вместе с боевыми роботами! Ты отдаешь
себе отчет в том, что будет, если они сюда ворвутся в полной боевой экипировке?
Свое задание мы выполнили, и, по-моему, нам было сразу указано на то, что долго
удерживать вырванные из реального времени объекты эта установка не в состоянии.
Без сильной гравитационной поддержки наш тоннель — это просто
тарзанка
в
парке экстремальных развлечений. Он способен продержать Воинов лишь несколько
часов и затем вернуть обратно. Вот если бы мы отошли внутрь тройной аномалии...
— Тогда нас самих пришлось бы вырывать из безвременья, — заметил
второй. — Но теперь генератор выключен, и Воины могут остаться здесь навечно.
— Вместе с нами? — первый отчаянно помотал головой. — Я против! Воины
нас убьют, не моргнув глазом, а потом все равно активируют тоннель и вернутся
на Титан. Какая и кому будет польза от нашей гибели?!
— Может быть, отправить им навстречу роботов?
— Ты же видел, что они сделали с первым заслоном?
— Ладно, — сдался второй. — Включай главный контур.
Воины переглянулись и почти синхронно выстрелили в отделявшую их от
спорщиков переборку. В металлопластиковой преграде образовалась огромная дыра,
а противопожарные системы принялись усердно откачивать задымленный воздух и
тушить начавшийся пожар, засыпая горящие детали мелким порошком. Испуганные
враги бросились от вновь заработавшего тоннеля в разные стороны. Одного из них
догнал Туркин, второго настиг Семенов.
— Кто вы такие? — встряхивая серого от страха противника, спросил
Алексей. — Чей это линкор? Он дрейфует в зоне тройной аномалии?
— Почти, — шепотом ответил враг. — Чуть ближе, если смотреть из
Солнечной...
— Что за
тарзанку
вы изобрели? — вмешался в допрос Ямата.
— Это внутривременной канал, — сдавленным голосом ответил пленный. —
Своего рода водоворот времени. Он затягивает объекты, но не может их долго
удерживать. Пока мы применяли его только для мелких провокаций и переброски
агентуры... Отпустите меня, пожалуйста!
— Еще чего! — Туркин встряхнул пленника. — Поедешь с нами. В плен.
Слишком уж интересные вещи рассказываешь. Так как, ты сказал, называется это
корыто?
— Я не говорил... Линкор
Свобода
, — подозрительно хрипя, ответил
пленный. — Если ваш товарищ не придет сюда в течение минуты, ему придется
остаться на корабле навсегда.
— Черт! — выругался Ямата. — Драган, ты слышал?!
— Лечу, — ответил Горич. — Вместе с
обозом
.
— Брось ты его! — встревоженно посоветовал Семенов.
— Ни за что! — отрезал Воин. — Еще неизвестно, что будет дальше.
Дальше, как и опасался Драган, началось действительно неизвестно что.
Тоннель вытянулся, обрел перспективу, а интерьер отсека, в котором был
установлен генератор хитрого внутривременного канала, потерял четкие контуры и
начал растворяться в серебристом свечении. Плененные Воинами враги обмякли и,
словно два посиневших манекена, повалились куда-то под ноги титанам.
— Чтоб меня! — удивленно заявил Семенов. — Синева на ланитах и пена на
губах! Эти субчики наглотались яда!
— Достойный поступок, — с уважением заметил Ямата.
— Для самураев, — возразил Семенов. — А эти похожи на обычных
инженеров. Что-то здесь не так.
— Еще бы, — ответил Туркин. — Я не большой знаток истории, но линкор
Свобода
,, модели
Т-702
, был взорван экипажем в зоне тройной аномалии, после
капитуляции Земли в войне Семнадцати Спутников. Это точно. То есть его не
существует в природе уже более семидесяти лет.
—
Летучий голландец
? — Ямата покачал головой. — Надо будет подумать.
Где Горич?!
— Вот он я! — радостно сообщил Драган, влетая внутрь тоннеля на
магнитоплане. — Едва успел!
— Ты захромал на обе ноги? — саркастично поинтересовался Семенов. —
Добирался через двигательный отсек?
— Мины ставил, — признался Горич. — Зря, что ли, ходили в разведку?
— Такая аппаратура погибнет! — с сожалением произнес Ямата.
— Зато во Дворце будет спокойнее, — одобрил поступок Горич,а Туркин. —
Однако нам следует поспешить. Если армада вот-вот готова пройти какую-то точку
невозвращения, корабли следует немедленно вернуть!
— Не успеем, — мрачно возразил Ямата. — Поставленную командованием
задачу эти парни выполнили. Провели и нас, и адмиралов армады, как нетерпеливых
школьников. Одно непонятно: почему враги все-таки не уничтожили ни Диктатора,
ни нас? Ведь можно было посредством тоннеля забросить во Дворец какую-нибудь
сверхмощную бомбу, и Диктатура осталась бы сиротой, а орден уменьшился на
двести пятьдесят Воинов, то есть почти на девяносто процентов.
— Значит, у противника другие цели и задачи, — предположил Туркин. —
Или он рассчитывает, что кто-то из нас будет впоследствии более полезен живым.
— В любом случае тот факт, что Диктатор остался во Дворце, а мы выжили,
лично меня радует, — заметил Горич. — А что касается вопроса: почему враги вели
себя так, словно они нам вовсе и не враги? — я думаю, ответ мы найдем на
Титане. Возможно, не сразу, но найдем. Просто так в этом мире ничего не
делается. Возьмите, например, трюк с армадой, которая отправилась воевать
неизвестного врага, вместо того чтобы просто подождать пару лишних часов.
Кто-то нам определенно пытается сказать: не дергайтесь и постепенно все
узнаете...
— Весело, — резюмировал Семенов. — В этой ситуации, разумеется, можно и
не дергаться, но вряд ли на это согласится Совет, да и все население Титана.
Ставлю тысячу против одного, что нам предстоят не самые спокойные деньки.
2. Возвращение
Горько возвращаться на родину с проигранной войны. Ничуть не лучше
возвращаться из долгой ссылки. Совсем плохо, если родина к твоему прилету
равнодушна, поскольку готовится к сражению и ей не до тебя.
Все эти формулы одинаково годились для того, чтобы описать состояние
Васильева в тот момент, когда он спускался по трапу на первый уровень главного
космодрома столицы. К чему готовился Титан, было вопросом спорным, но атмосфера
на столице становилась не просто напряженной, а прямо-таки взрывоопасной.
Виктор еще не ступил на поверхность уровня, а уже услышал в десять раз больше,
чем сообщали межпланетные инфоканалы. Гвоздем всех местных программ был слух о
том, что во Дворце нет Диктатора. На первый взгляд новость казалась заурядной.
Ну, нет правителя в резиденции, ну и что с того? Мало ли куда ему потребовалось
отбыть по государственным делам? Однако дотошные репортеры проявили максимум
старания и раскопали продолжение этой новости, которое мгновенно превратилось в
сенсацию. Корабль Диктатора, линкор, скромно названный в честь правителя
Диктатором
, висел на стационарной орбите, но главы государства не было и на
его борту. Не обнаружилось следов пребывания Диктатора и в дворцовой клинике,
где он изредка лечился от мигрени, и в увеселительных кварталах, где правитель
время от времени выплескивал не растраченную в процессе правления энергию.
Более того, Диктатор так и не закрыл празднование Дня Снятого Шлема. Этот факт
можно было считать вопиющим, если только тому не нашлось особых причин. А
причины, без сомнения, были! Репортеры просто повизгивали от восторга. Такого
обилия событий на скучном и чрезмерно заорганизованном Титане не наблюдалось со
времен войны Семнадцати Спутников. То есть лет семьдесят с лишним.
Васильев собирался пройти к остановочному пункту магнитопланов, но Габи
неожиданно дернула его за рукав и указала на мужчину, который стоял чуть в
стороне от основной массы встречающих. Субъект был одет в униформу лейтенанта
полиции. Виктор вздохнул и, приклеив к губам кислую улыбку, двинулся навстречу
полицейскому.
— Не понимаю, к чему этот маскарад, господин Зарубин? — пожимая
протянутую инспектором руку, заявил доктор. — Если вы контрразведчик, почему не
носите свой мундир или просто цивильную одежду?
— Пусть это вас не тревожит, господин Васильев, — ответил Зарубин. —
Мое почтение, сударыня.
Габриэлла благосклонно улыбнулась и тоже пожала его руку.
— Вот ваша
индульгенция
, — вручая Виктору диск, сказал инспектор. — С
вас сняты все формальные ограничения. По завершении операции вы имеете право
вернуться в свою клинику на Титане или поступить как-то иначе, полицейский
контроль отныне вами не интересуется. Как видите, я выполнил свои
обязательства.
— В какой больнице находится пациент? — деловито осведомился Васильев.
— В сто девятнадцатой, — ответил контрразведчик. — Следуйте за мной, я
вас отвезу.
От космодрома, расположенного в секторе триста пять, до сто
девятнадцатого даже по полосе для сверхзвуковых экипажей было не менее часа
езды, и Виктор решил использовать время вынужденного безделья с максимальной
пользой. Справедливо посчитав, что любопытство давно не бывавшего на столице
человека не вызовет у инспектора подозрений, Васильев пошел в атаку.
— Возможно, я отстал от жизни, но мне показалось, что основная масса
местных жителей как-то странно возбуждена, словно наэлектризована, — заметил
он, доверительно склоняясь к скучающему на соседнем сиденье контрразведчику. —
Все в один голос твердят о странном поведении Диктатора и каких-то
неприятностях во Дворце. Что происходит, с точки зрения ваших соратников, если,
конечно, это не государственная тайна?
— Это тайна, доктор, — спокойно ответил Зарубин, — но вам я кое-что
расскажу. В то время, когда вы с вашими бестолковыми товарищами по движению
За
свободный Марс
планировали жалкие и никому не нужные попытки повлиять на ход
истории, практически все Воины выдвинулись в район созвездия Стрельца, где
окопался коварный и сильный враг. Заметьте, враг не только Диктатуры, а всего
человечества...
При первых же словах инспектора в животе у Виктора, в строгом
соответствии со сценарием, образовалась ледяная пустота. Он понял, что так
вовремя пришедшее приглашение от официальных структур оказалось вовсе не тем
идеальным прикрытием, за которое его первоначально принял и сам доктор, и его
коллеги по тайной организации. На деле оно обернулось полным провалом, а
заветный диск-паспорт, вернувший Виктору все гражданские права, по сути, стал
взяткой за предательство великой идеи освобождения. На лице Зарубина не
отразилось никаких сомнений, а значит, Васильев играл убедительно. Доктора это
вдохновляло.
— Вы не преувеличиваете? — едва ворочая пересохшим от волнения языком,
спросил Васильев.
— Чтобы запугать вас до инфаркта? К чему мне это? Вы нужны Диктатуре в
работоспособном состоянии, — Зарубин пожал плечами. — За участие в
антигосударственной деятельности вы уже ответили — я вижу, вас больше всего
беспокоит именно этот вопрос, — так что расслабьтесь. Вы, наверное, уже
догадались, что я не просто старший инспектор контрразведки, а сотрудник,
отдела
Спрут
, и теперь ждете от меня какой-нибудь подлости? Поверьте, мне
некогда возиться со второстепенными секретами. Я даже не стану считывать ваши
воспоминания о том, как зовут других членов подполья. Если найдете время —
напишете рапорт сами. Сейчас все это не более чем мышиная возня. Нас атакуют
извне, а значит, если мы не забудем, хотя бы на время, о внутренних
противоречиях, с начавшейся войны не вернется ни один титан, да и человек тоже.
Я доступно излагаю?
Виктор молча кивнул и покосился на Габи. В глазах девушки отражались
примерно те же чувства, которые демонстрировал он сам. Страх, недоверие и
надежда.
Нет худа без добра
, — мелькнула в голове Васильева древняя
поговорка.
— Вот и прекрасно, — воспринимая эту мысль Виктора как согласие принять
предложенные правила игры, заявил инспектор. — Чтобы успокоить совесть, можете
передать своим товарищам, что после того, как нынешний кризис разрешится, за
стол переговоров с ними сядут члены Совета Воинов. Если ваши требования
действительно разумны, будет найден компромисс, я уверен. А в том, что
марсианские корпорации примут эти договоренности как руководство к действию,
сомневаться и вовсе не приходится. Я не думаю, что, например,
Спектр
будет
сопротивляться каким бы то ни было решениям ордена.
— Я не уверен, что могу... — начал было Васильев, но Зарубин его
перебил:
— Политсовет уполномочил вас принимать решения самостоятельно, не так
ли? Вот и сделайте то, о чем просили ваши осторожные товарищи. Примите
ответственное решение за все ваше игрушечное подполье. Вы для нас лишь досадное
недоразумение, мелкая заноза, но в период потрясений ничто не должно отвлекать
от выполнения сверхзадачи. Глупо будет потерять все из-за ничего. Подумайте над
моим предложением, доктор. Если ваши боевые группы не могут жить без драки, мы
с удовольствием сформируем из них особую добровольческую армию...
— И никаких репрессий, — потребовал Виктор.
— Ради бога, — Зарубин махнул рукой. — Мы можем даже назначить всем
участникам боевых действий жалованье, а после победы — ветеранские пособия.
— Заманчиво, — Васильев уже немного оправился от шока и вновь обрел
способность к рациональному мышлению. — Единственное, чего я так и не уяснил, с
кем нам предстоит воевать?
— С врагом, — инспектор развел руками. — Это пока все, что я могу
сообщить...
Спустя два часа, когда Васильев вместе с одним из врачей клиники и
ассистенткой приступил к операции, у подъезда больницы остановился просторный
магнитоплан, из которого неспешно выбрался весьма примечательный субъект. Он
выглядел огромным даже для Воина, коим, судя по мундиру, и являлся. Кроме того,
он был вооружен боевым пистолетом и чем-то еще, недоступным пониманию стоящих в
оцеплении полицейских. Гостя встретил Зарубин. Оставаясь для большинства
охраняющих больницу копов лейтенантом полиции, он не стал протягивать руку
высокопоставленному титану, а поклонился и подождал, когда тот соизволит
сделать это первым. На лице верзилы появилась ехидная ухмылка. Он
снисходительно похлопал Зарубина по плечу и потребовал проводить его в
отдельный кабинет.
Лишь оставшись наедине в тиши кабинета директора клиники, титаны
вздохнули с облегчением и заговорили на равных.
— Что ты из себя корчишь? — рассмеялся гость. — Зачем нужна эта
конспирация?
— Фактор внезапности, — коротко пояснил инспектор. — Противник владеет
нашими приемами. Например, операции проводит на грани фола, но очень уверенно и
четко. Он вообще ведет себя, словно один из нас. Усыпить его бдительность
можно, лишь не привлекая к делу ни контрразведчиков, ни Воинов. Пусть он
считает, что мы ни о чем не догадываемся и ловим его силами участковых
подразделений.
— Ты считаешь, что он еще на участке? — с сомнением спросил Воин.
— Сто к одному, — ответил Зарубин. — Его почему-то страшно интересуют
личные документы Туркина. Скорее всего, он предпримет, как минимум, еще одну
попытку. Тогда-то мы его и возьмем.
— И когда он это сделает?
— Не позднее полудня. — Зарубин взглянул на часы. — То есть в самое
ближайшее время.
— Ты уверен?
— К полудню придут в себя свидетели, — пояснил
полицейский
. — Враг
был в их палате и видел медицинские карты. Теперь сюда ему не пробраться, но он
уже и не захочет этого делать. Поскольку он не может устранить свидетелей и тем
самым обеспечить себе дополнительный запас времени, значит, постарается
использовать с максимальной эффективностью каждую минуту.
— Понятно, — гость кивнул. — А я зачем тебе понадобился? Захват
организовать? У меня времени в обрез. Сам знаешь, сколько нас осталось на весь
Титан. Дежурный взвод да Совет в количестве десяти ворчливых старцев;
Приходится поспевать везде и всюду. В засаде сидеть не смогу.
— Нет, Вася, ты мне нужен буквально на пять минут и только для отвода
глаз, — Зарубин рассмеялся. — Если противник наблюдает за нами откуда-нибудь из
кустов, он увидит следующее: после того, как переполох немного стих, лейтенант,
командующий охраной больницы, — то есть я — привез из космопорта
импортированного, видимо, с Земли нейрохирурга. И тут, как гром среди ясного
полуденного неба, грянула инспекция. Огромный Воин, которого можно разглядеть
даже в плотной толпе баскетболистов, похлопал растерянного лейтенантика по
плечу и увел его внутрь здания на суровый мужской разговор. Когда я выйду тебя
провожать, будь добр, немного меня поругай и обязательно скажи заветную фразу,
что-нибудь вроде: если потребуется помощь, обращайтесь немедленно! И покажи
кулак. Словно ты меня выслушал и пришел к выводу, что Воинам вмешиваться в
ситуацию пока рано. Соображаешь?
— Да уж не хуже тебя, — согласился Воин. — Сыграем, как в Академическом
театре, не переживай.
— Вот и хорошо, — Зарубин улыбнулся. — Только не забывай блокировать
мыслеконтакт, Вася. .
— Ты что же, на самом деле думаешь, что мы ищем одного из наших?
— Необязательно, — Зарубин покачал головой.
— Кто же еще владеет такими секретными навыками? Я что-то не пойму...
— Кто-то, видимо, владеет, — Зарубин пожал плечами. — Мало ли?
Например, недоучки...
— Нет, — возразил Василий, — тех, кто вылетает из Академии, прогоняют
через
ластик
в обязательном порядке. Я не знаю ни одного случая, чтобы
человеку стерли память, а он вдруг взял и что-то вспомнил.
Ластик
— это
надежно.
— Если стирают, — инспектор задумчиво потер подбородок, — а если нет?
— Как это? — удивился Воин. — Это еще зачем?
— Предположим, ты срезался на полуфинале, представляешь? — Зарубин
внимательно посмотрел на собеседника.
— Представляю, — ответил тот. — Обидно до чертиков. Сдать три тысячи
сто нечеловечески тяжелых экзаменов и провалиться за шаг до получения мундира.
Ну и что?
— А если дать такому титану шанс?
— Какой еще шанс? — Василий покачал головой. — Пересдать полуфинал? Не
слышал я о таких экспериментах.
— А о группе
Омега
слышал?
— Это же народный фольклор, — Воин махнул рукой. — Сказки. Зачем нужны
неудачники, если есть Воины?
— Кто знает зачем? — Зарубин встал и прошелся по кабинету. — Возможно,
именно для таких не слишком чистых операций.
— Ты хочешь сказать, что Диктатор имеет неизвестный нам резерв?
Получается, он не доверяет ни вам, ни Воинам?
— Не то чтобы не доверяет, — Зарубин нахмурился. — Просто есть такие
дела, которые для Воинов — унижение, контрразведчикам — не по рангу много будут
знать, а простым смертным — не под силу. Кому же их поручать?
— На статью о государственной измене ты пока не наговорил, но уверенно
к этому приближаешься, — остановил инспектора Василий. — Давай сначала поймаем
убийцу, а потом уже будем делать выводы, хорошо?
— Согласен, — Зарубин кивнул. — Хотя, если наши свидетели сумеют
представить себе внешность неизвестного, выводы могут сформироваться еще до его
поимки.
— Идем на крыльцо. — Поднявшись, Василий едва не задел головой
плавающую под потолком проекцию светильника. — Иначе ты сейчас ляпнешь
что-нибудь такое, за что мне придется сдать тебя трибуналу.
— Идем, — согласился инспектор. — И забудь обо всем, что я навыдумывал.
— Забудешь такое, как же! — Василий усмехнулся и вышел из кабинета.
Операция закончилась ровно в полдень. Васильев смыл с рук перчатки и
удовлетворенно потянулся. Техническое оснащение больницы позволило ему
применить все свои знания и выполнить операцию по высшему разряду. Самым
приятным для доктора было осознание того, что за время ссылки он не потерял
квалификацию и не слишком отстал от жизни. Приборы были те, к которым он
привык, разве что с более продвинутым программным обеспечением.
Покинув оперблок, Виктор прошел в кабинет ассистировавшего ему врача и
расположился в удобном кресле. Хозяин кабинета любезно согласился оставить
Васильева одного, и теперь никто не мешал доктору сосредоточиться на мыслях о
своей революционной деятельности.
Предложение Зарубина было вполне рациональным, и потому врач успел
обдумать его еще во время операции. Оставалось помягче сформулировать свое
решение и сообщить о нем Политсовету. Пожалуй, это была наиболее сложная часть
миссии. В то, что Политсовет легко согласится с неприятным вердиктом одного из
своих председателей, Васильев не верил. Виктор прекрасно понимал, что известие
о необходимости прекратить борьбу за независимость для большинства
председателей будет серьезным ударом. А еще он понимал, что его сразу же
обвинят во всех грехах и объявят предателем.
Доктор тяжело вздохнул и приказал терминалу связи установить соединение
с Марсом. Пока машина выполняла приказ, в кабинет заглянула Габи.
— Кофе? — спросила она.
— Нет, — Виктор отрицательно покачал головой.
— Мне остаться? — с тревогой глядя на хмурого патрона, предложила
сестра.
— Не надо, — ответил Васильев. — Мне предстоит тяжелый разговор, и я не
хочу, чтобы в случае осложнений ты тоже оказалась в поле зрения какого-нибудь
стелса
.
— Они не посмеют, — бледнея, заявила девушка.
— По отдельности они действительно трусоваты, но коллективные решения
Политсовета иногда просто воплощение смелости. Иди, Габи, осмотри больную из
семисотой палаты. Лечащий врач говорил, что у нее тоже довольно серьезная
черепно-мозговая травма. Возможно, нам придется заняться и ею...
3. Плохие новости
Когда уже знакомая разведчикам волна тоннельного саморазрушения
миновала отряд и умчалась назад, Воины сделали два неутешительных вывода. Как в
свое время и опасался Ямата, обратное путешествие титанов закончилось не на
планете или астероиде, а в открытом пространстве. В дополнение к этому датчики
скафандров улавливали настолько мощное радиационное поле, что, не будь с
отрядом
обоза
, энергии собственных силовых генераторов боевых костюмов не
хватило бы даже на три минуты борьбы с потоком гамма-частиц. Воины заняли
позиции вокруг магнитоплана и подключили скафандры к его реактору. Теперь,
связанные с единым центром длинными нитями кабелей,
...Закладка в соц.сетях
