Жанр: Научная фантастика
Кровь титанов
...гкий, — заверил врач. — Шесть троек, двенадцать, тридцать,
двадцать пять. Доктор Васильев, Виктор Афанасьевич.
— Шесть троек, это где-то на Марсе, — пробормотал спецназовец. — Только
бы он оказался на месте...
— Я понимаю, пострадал ваш товарищ, но почему вы настаиваете на полном
восстановлении его памяти? — поинтересовался дежурный доктор, пока командир
сосредоточенно ожидал ответа с Марса. — Операция обойдется вашему ведомству в
приличную сумму. Мы в соответствии с договором страхования сделали бы все
бесплатно, конечно, с потерей воспоминаний, но не более чем за последний месяц.
— Вы, кажется, хотели заняться консервацией? — недовольно спросил
полицейский.
— Понял, — врач усмехнулся и кивнул. — Значит, не врут репортеры насчет
марсианских диверсантов...
Ответить любопытному эскулапу командир спецгруппы не успел. С Марсом
установилась связь, и в больничной палате на Титане раздался хрипловатый,
словно спросонья, голос доктора Васильева. Когда следом за аудио- установилась
достаточно приличная видеосвязь, выяснилось, что врач вовсе не спит. Он стоял
посреди спальни, но на кровати за его спиной можно было различить край открытой
дорожной сумки. Было похоже, что Васильев собирается в какое-то путешествие.
— Чем могу быть полезен господину офицеру и компании?
— Дело государственной важности, гражданин Васильев, — ответил
спецназовец. — Требуется ваша помощь.
— Моя помощь государству? — Виктор рассмеялся. — Забавно. Разве вам не
известно, сударь, что я объявлен врагом этого самого государства?
— Вы будете реабилитированы, —заверил полицейский.
— Да? — Васильев прекратил смеяться, но губы его по-прежнему искажала
кривая ухмылка. — А вы уполномочены раздавать такие обещания? Если я не
ошибаюсь, ваше звание — лейтенант полиции?
— Ошибаетесь, — серьезно ответил офицер. — На самом деле я старший
инспектор контрразведки Зарубин. Вот мой жезл.
Зарубин показал собеседнику раскрытую ладонь, на фоне которой
высветилась миниатюрная лазерограмма золотого жезла.
— Вот она, ирония судьбы, — Васильев горько усмехнулся и покачал
головой. — Вы себе не представляете, господин Зарубин, как мне хочется
отказаться и этим хоть немного отомстить вашему никчемному государству за все
свои мытарства и унижения.
— Вы врач, а речь идет о спасении человеческой жизни, — пояснил
контрразведчик. — Вы же давали клятву античному божеству.
— Клятву Гиппократа,— поправил его Васильев. — Вы правы, господин
инспектор, я не смогу отказаться. Оплачивайте два билета, для меня и моей
ассистентки. Мы вылетим ближайшим рейсом.
Часть вторая
ПЕРЕКРЕСТОК ВРЕМЕН
Крейсер титанов завис точно напротив рубки. Через систему реального
обзора были хорошо видны его очертания. Вокруг зоны тройной аномалии было так
много звезд, что их свет практически сливался в единый синевато-белый фон, и на
нем черный корпус вражеского корабля выглядел вовсе аспидным. Большинство
кораблей эскадры Титана, преследовавших олимпийцев от самого Марса, дрейфовало
вне аномальной зоны, но это вовсе не означало, что они не контролируют ситуацию
за рубежом невозвращения. Стоило хотя бы одному кораблю олимпийцев испытать на
прочность путы гравитационного капкана, в его сторону тотчас разворачивались
батареи минимум десяти вражеских крейсеров. Стрелять в опасной зоне никто не
отваживался, но в этом и не было особой необходимости. Несколько самых
отчаянных и самоуверенных вражеских крейсеров на всякий случай все же вошли в
аномалию и вплотную приблизились к кораблям, дрейфующим среди гравитационных
волн. Зачем они рисковали собой, было уже неясно. Армада Воинов Олимпа больше
не представляла опасности. Корабли были скованы гравитацией безвременья, а
энергии в их накопителях оставался минимум, обеспечивающий сохранение жизни
экипажам. Ни вырваться из тисков тройной аномалии, ни сражаться земные крейсеры
и линкоры не могли. Им оставалось медленно умирать в лишенном времени капкане,
воображая, как где-то далеко, на самом краю Галактики, стремительно проносится
жизнь покинутого ими мира.
Капитан линкора
Свобода
подошел к. огромному триплексу и, заложив
руки за спину, покачался на каблуках. Из огромной олимпийской армады уцелели
только три эскадры кораблей его боевого соединения. Под натиском титанов они
были вынуждены отступить в созвездие Стрельца, и это оказалось роковой ошибкой.
Теоретически олимпийский флот был по-прежнему внушительной силой, но на
практике аномалия превратила его в стадо металлических мастодонтов, загнанное в
гравитационную яму безвременья. Выхода из ловушки командир не видел, и теперь
ему предстояло принять нелегкое решение. Продолжить бой или сдаться. Оба
варианта предвещали один и тот же крематорий. Так, во всяком случае,
докладывали наблюдатели. Пленных после допросов титаны уничтожали. Причем не
просто стирая им память, а физически. В такой ситуации, конечно, лучшим выходом
было бы броситься в последнюю решительную атаку, но энергии реакторов могло
хватить лишь на пару залпов. О том, чтобы пойти на таран, скованным гравиполем
крейсерам оставалось только мечтать. Помощи ждать было тоже неоткуда.
Олимпийские войска были разгромлены во всей системе. Земля капитулировала,
откупившись от кровожадного врага жизнями своих лучших детей. Воины Олимпа
сгорали в горниле жестоких схваток, а целые города, некогда населенные
олимпийцами, превращались в радиоактивную пыль. Враг уничтожал даже детей,
дальних родичей и друзей олимпийцев. Титаны вели войну неправедную и жестокую,
войну на истребление целой расы, но никто на Земле или колониях не смел
восстать против такого зверства. Всю населенную людьми часть Галактики
парализовал страх. Безумные и ужасные в своей кровожадности Воины Титана были
слишком сильны и непредсказуемы.
В вывернутом титанами наизнанку мире олимпийцам не оставалось места, но
бежать им тоже было некуда.
Отправляться в качестве вечных скитальцев к звездам, признав, что
победа досталась врагу, оставшиеся в живых олимпийцы, не могли, да и не хотели.
Будь капитан и команда
Свободы
даже обычными людьми, они не сумели бы жить с
таким осадком в израненных душах.
Мы Воины Олимпа!
— подумал капитан, решительно оборачиваясь к
ожидающему приказа старпому.
— Мы больше не можем драться, мы не имеем права бежать, и нам нет
смысла сдаваться. Остается одно — уйти достойно и красиво. Включить таймер
самоликвидации!
— Есть включить таймер, товарищ капитан, — гордо расправляя плечи,
ответил офицер. — Время до взрыва?
— Три минуты, —уточнил командир. — Прощайте... Старший помощник
особенно четко отдал капитану честь и вышел из помещения просторного
наблюдательного пункта. Оставшиеся минуты капитан решил посвятить
воспоминаниям. Он вынул из внутреннего кармана кителя
карандашик
личного
пульта и активировал голограммы семейного альбома. Дети, жена, родственники,
друзья...
— Остался ли кто-нибудь из них в живых?— неожиданно спросил тихий
голос.
Капитан вздрогнул и посмотрел в ту сторону, откуда донеслись звуки,
машинально схватившись за кобуру. Возникший в нескольких шагах от офицера
фантом не проявлял признаков агрессивности. Да и если бы проявлял, причинить
человеку вред виртуальный образ был не в состоянии.
— Что вам надо?— сурово спросил капитан. — Оставьте меня, пожалуйста, и
хочу побыть один.
— Нет, — образ покачал головой. — Вы хотите не этого. Вы хотите
победить. И вы правы. Титаны загнали вас в угол, но это не означает, что вы
проиграли.
— Вы намерены утешить меня религиозными обещаниями ? — предположил
капитан. — Не тратьте драгоценное время, я атеист и не верю ни в спасение, ни в
переселение душ.
— А в царство мертвых? — поинтересовался собеседник. — В то, что
существует Тартар и что титанам в нем самое место ?
— Хотелось бы, — капитан усмехнулся, — но пока все выходит с точностью
до наоборот.
— Могу предложить сделку, — вполне серьезно заявил фантом.
— Вы Мефистофель?— капитан невесело рассмеялся. — Душу в обмен на
службу по ту сторону жизни, в ваших дьявольских войсках?
— Вы чрезвычайно догадливы, — ответил фантом. — Только я не
Мефистофель, а Зевс. Не улыбайтесь, так назвала меня мать. И служить я
предлагаю вам не по ту сторону жизни, а просто немного ниже по течению реки
времени. В будущем.
— Ровно через минуту меня не станет, — капитан покачал головой. — О
каком будущем идет речь ?
— Я не могу остановить ваш таймер и не могу освободить вас от
обязательств перед историей, — собеседник развел руками. — Линкор
Свобода
взорвется ровно через минуту. Но в моем времени, через семьдесят лет после
героической, врезавшейся в память всего человечества гибели, ваш линкор был
замечен минимум в трех успешных операциях против титанов.
— Какое мне дело до вашего времени? — капитан удрученно покачал
головой. — У меня не осталось родных или близких, чтобы я мог броситься к ним
на выручку сквозь годы и расстояния. Ради кого я должен продлевать собственную
агонию ? Ради трусливых людишек, которые отдали нас на растерзание своре
бешеных псов?
— Разве вы не хотите отомстить за гибель любимых людей и свою
растоптанную честь?
— Мстить? — капитан усмехнулся. — Кому? Детям тех, кто повинен в
злодеяниях? Или дряхлым старикам, в которых превратятся сегодняшние головорезы
через семьдесят лет ? Какой в этом смысл ? Месть — мечта слабых. Прощение —
крест сильных. Не месть, а публичное прощение с последующим забвением — вот
худшее наказание для человека, каким бы мерзавцем он ни был.
— В таком случае вы должны простить предавшее вас человечество и спасти
его от титанов, — сделал вывод из рассуждений капитана пришелец. — К тому же не
хочу на вас давить, но участие
Свободы
в новой войне — в моем времени —
состоявшееся событие.
— Чушь, — капитан махнул рукой. — Вы не можете заглядывать в
собственное будущее, я немного разбираюсь в темпорологии. Вы, видимо,
усовершенствовали технологию внутривременных капсул ? В таком случае вы
действительно способны
занять
у прошлого десяток кораблей, заменив их
подходящими по массе предметами. В моем времени подмена может длиться всего
миллисекунду, но за это мгновение в вашем мире выпущенные из Тартара
гекатонхейры успеют прожить целую жизнь.
— Красивое сравнение, — заметил фантом.
— Ну, раз вы Зевс, а мы нужны вам для победы над титанами, то метафора
уместна, — капитан усмехнулся и пожал плечами. — И потом, что есть царство
мертвых, если не прошлое? Тартар, полный живых мертвецов. С вашей позиции это
должно выглядеть именно так, я думаю.
— Так оно и есть, только дело не в технологии капсул, — ответил Зевс. —
Внутривременные каналы выполняют те же функции, что и гипертоннели, только
проложенный ими путь сквозь Вселенную более надежен..Не будем далеко ходить,
возьмем в качестве примера тот участок пространства, где вы сейчас находитесь.
Выбраться из зоны тройной аномалии обычным способом практически невозможно.
Даже прыгнув в гиперпространство, вы не сумеете преодолеть заслон из волновой
гравитации, вас остановит мощнейший гравитонный противоток, и, вместо того
чтобы выйти в намеченной точке обычного пространства, вы вернетесь в зону,
только еще глубже. Туда, откуда и вовсе нет выхода. Единственное средство, при
помощи которого можно вырваться из капкана аномалии, — внутривременной канал.
Однако он перенесет вас только туда, откуда спроецирован. То есть в наше время.
— Не понимаю, — капитан задумчиво покачал головой, — вы же сказали, что
Свобода
погибнет в финале войны Спутников.
— Все верно, — Зевс огорченно кивнул. — Однако зона тройной аномалии —
территория безвременья. Отсюда, теоретически, можно попасть в любую эпоху. Это
словно перевалочный пункт, или, если угодно, перекресток времен. Время здесь
сковано огромнейшей массой медленно расширяющейся материи. Оно почти не
движется, если судить по часам Земли. Попадая сюда, мы субъективно оказываемся
одновременно в прошлом, настоящем и будущем. На самом же деле привязку к
реальному времени нам может обеспечить направление, в котором мы спроецируем
внутривременной канал. Если вы согласитесь, я обеспечу все корабли вашей
эскадры тоннельными установками, и мы направим их каналы в мое время. К
сожалению, мы не вправе оставить вас в нашем мире навсегда. Когда ресурс
установок будет исчерпан, вас снова затянет в эту зону, но в том-то и
заключается главный секрет тройной аномалии — она, словно клапан, выравнивает
давление вещества и времени, и здесь уже бессильны любые технологические
ухищрения.
— Вы ушли от ответа, но я догадался, что даже если откажусь от такого
самоистязания, то уничтожение корабля в зоне аномалии все равно не станет
концом нашего существования ? — уточил капитан.
— Теоретически — нет. Такое возмущение материи обязательно забросит вас
еще глубже в безвременье, — подтвердил Зевс. — К началу начал. От космоса к
хаосу. Возможно, вы попадете в очень интересные места, где перед вами
раскроются все ушедшие в небытие тайны Вселенной. Но ведь это будете уже не вы,
а ваши останки. Прах к праху, как говорится. То есть фактически из капкана
безвременья у вас только один выход — в двести сорок второй год. . — А если мы
погибнем в вашем времени ?
— Пока действуют тоннельные установки, вы будете возвращаться в
аномальную зону и,
воскреснув
, снова бросаться в бой. Конец череде ваших
смертей и воскресений положит только выход установки из строя. Ее ресурс
невелик — при постоянной работе десять суток, от силы две недели.
— А почему вы не хотите нанести титанам своего рода упреждающий удар в
моем времени ? — спросил капитан.
— Я могу проникнуть в зону тройной аномалии, но не способен спуститься
в Тартар, — собеседник развел руками. — И не потому, что первое является научно
доказанным феноменом, а второе — всего лишь мифом. Просто физически прошлого
нет, так же как нет будущего. Есть только настоящее или аномальное ничто —
безвременье. Ваша эскадра оказалась в особенной ситуации, застряв между
виртуальными мирами прошедшего и грядущего, и это обстоятельство стало
решающим. Ведь теоретически с помощью установок я мог бы забросить вас и
обратно в конец войны и в будущее, но практически моим каналам оказалось под
силу только перемещение вдоль нынешнего пласта времени Солнечной системы — в
настоящее. Поэтому я и пришел только за вами, а не выручил из адского пекла
прошлого весь олимпийский флот.
— Для борьбы с армией титанов вам потребуется гораздо больше сил, чем
три измотанные эскадры, — скептически высказался олимпиец. — Пусть даже
способные к многократной
регенерации
.
— Мы проведем всего лишь одну диверсионную акцию, — ответил Зевс. —
Полномасштабных боевых действий я не предвижу.
— Напрасно, — капитан усмехнулся. — Предвидеть следует любые
осложнения. Такова уж натура войны .Она просто обожает подлость. Ввязываться в
авантюры, придуманные непрофессионалами, конечно, глупо, но в вашем замысле
есть что-то притягательное...
— Значит, вы снова в строю? — обрадовался Зевс.
— Да, — командир линкора кивнул и тихо спросил: — Только сначала
скажите, тогда, в сто семидесятом, кто-нибудь выжил? Из олимпийцев...
— Только один, — с грустью ответил Зевс. — Но этого оказалось
достаточно...
1. Неопределенное место и время
Было довольно странно увидеть не каких-то невообразимых монстров, а
вполне обычных людей. Причем без скафандров и оружия, в простых серых
комбинезонах и таких же серых шлемах, с опущенными до половины лица темными
светофильтрами. Воины не стали нарушать построение, и потому, вместо Яматы,
первым контакт с встречающими пришлось налаживать Туркину.
— Вот тебе и тоннель сквозь Галактику, — пришла в голову Алексея мысль
кого-то из товарищей. — Не так уж далеко мы, выходит, улетели.
— Не мешай, — ответил Туркин. — Не видишь, у меня ответственный момент?
— Что они говорят? — поинтересовался Ямата.
— Пока ничего...
Комитет по встрече
насчитывал до двадцати чело век, но все они упорно
молчали, медленно скапливаясь на одном участке тоннеля, примерно в десяти шагах
от Алексея. Стараясь не делать резких движений, Туркин медленно поднял руку и
приветственно помахал незнакомцам. На встречающих жест Воина никакого
впечатления не произвел.
— Молчат, как партизаны, — заметил Алексей.
— И лица прячут, — добавил Горич. — Не нравится мне эта делегация.
— Возможно, они ждали кого-то другого, а тут мы, как живые, — вмешался
в разговор Семенов. — Вот теперь они стоят и гадают: какого дьявола приперлись
эти
скафандры
?
— Думаешь, они поджидали засланных девиц? — спросил Ямата.
— Или их сообщника, — согласился Семенов.
— Зачем же встречать девиц такой толпой? — полюбопытствовал Туркин. —
Нет, тут что-то другое.
— А может быть, это новая группа диверсантов, которая идет выполнять
очередное задание в нашем тылу? — предположил Мордвинов.
— Течение в тоннеле направлено не в ту сторону, — заметил Горич.
— Командир, разрешите мне проверить их мысли, — высказался Шульга. — Я
же из юпитерианского округа, в спецшколе на Титане нас учили, как сделать это
незаметно для обследуемого.
— Попробуй, — согласился Ямата, — только не увлекайся. Это могут быть
спруты
. Начнешь их проверять и сам останешься без мозгов...
—
Спруты
— изобретение нашего психоотдела, — возразил Воин. — Вряд ли
у этих клоунов имеются секретные технологии Диктатуры.
Шульга уже приступил к мыслесканированию, когда Туркин, неожиданно для
остальных Воинов, чуть подался вперед, словно пытаясь рассмотреть некую деталь
во внешности ближайшего встречающего. Мозг Алексея в то же мгновение
заблокировал мыслеконтакт с товарищами, но им и без пояснений было понятно, что
должно случиться ровно через мгновение. Левая рука Туркина согнулась в локте, и
ее кисть сжалась в
атакующий кулак
— положение, активировавшее встроенные в
рукава излучатели. Выяснять, что там рассмотрел Алексей, Воины не стали. Они
всегда доверяли не только стандартной боевой подготовке друг друга, но и
разного рода индивидуальным особенностям, вроде разведталанта Шульги или особо
острой интуиции Туркина.
Шестое чувство не подвело Алексея и в этот раз. Как только он
выстрелил, тела
невооруженных
незнакомцев начали стремительно
трансформироваться в равномерно заполняющие весь просвет тоннеля боевые
установки.
— Это машины, — запоздало подтвердил догадку Туркина Шульга.
— Сами видим, — открывая беглый огонь, ответил Горич. — Причем
непрочные...
Осколки механизмов, разбитых выстрелами Воинов, потеряли способность
плыть против течения и очень скоро, благодаря приобретенному ускорению,
унеслись в перспективу.
— Слишком легко, — вновь наладив контакт, заявил Туркин. — По-моему,
нас просто проверили на профпригодность.
— Скорее всего, — согласился с ним Ямата. — Надеюсь, мы произвели
благоприятное впечатление.
— Правильно надеешься, — высказался Горич. — Нас окружают.
Он смотрел назад и усиленно передавал картинку увиденного всем Воинам
отряда, Стены оставшегося позади тоннеля стремительно теряли свою безумную
окраску и меркли, словно истончаясь. Примерно в сотне шагов от замыкающего
колонну Горича сквозь призрачные остатки сверкающей субстанции начали
проступать крупные, практически сливающиеся в сияющую бело-голубую стену
звезды. Воины без лишних слов перевели свои костюмы в режим повышенной защиты и
приготовились к бою в открытом космосе.
— Позади нас стекло, — доложил Драган. — Готовьтесь к приземлению.
Почти одновременно с его репликой вернулась гравитация, гиросистемы
скафандров уловили вертикаль, и Воины мягко ступили на ровную поверхность.
Тоннель окончательно погас, и вместо его сверкающих сводов отряд окружила
суровая монотонность внутренней пластиковой обшивки какого-то корабля или
станции. Разведчики рассыпались в круг и приготовились к отражению новой атаки,
но в отсеке, кроме них, не было ни одной живой души. Помещение, принявшее
разведчиков, больше всего напоминало верхнюю палубу линкора или боевой
орбитальной станции. Обзорная триплексная система на подобных кораблях обычно
делалась с излишним размахом, но таковы были флотские традиции. Иллюминатор во
всю переборку огромного отсека вполне отвечал им.
— Адмиральский НП, — предположил Ямата. — Мы на линкоре.
— Причем довольно древнем, — поддержал командира Туркин. —
Т-700
или
702
, не новее.
— А я чуть было не дал пару профилактических залпов в сторону звезд, —
с облегчением произнес Горич. — Вот была бы забава — бороться потом с
разгерметизацией...
— Это триплекс, — назидательным тоном заметил Ямата. — Кроме того, что
стекло практически непробиваемо, оно является внутренней поверхностью
призматической системы. То, что ты видишь прямо по курсу, на самом деле лежит
под нами. Наконец, этот гипертрофированный перископ полностью герметичен. Так
что стреляй смело, если не жалко зарядов.
— Ты что же, никогда не был на линкорах? — с усмешкой поинтересовался у
Драгана Семенов. — Тоже мне Воин!
— Я не был на таких музейных экспонатах, — ответил Горич.
— Если это
Т-700
, выход должен быть примерно здесь,— приближаясь к
левой переборке, предположил Ямата. — Туркин, прикрой!
— Странно, что нас не атакуют, — с опаской произнес Алексей. — Жора,
постой!
— Что? — Ямата обернулся и вопросительно взглянул на товарища.
— Это точно
семьсот второй
, и у него вот здесь есть технический люк.
Рискнем?
— Что нам терять? — согласился Георгий. — Вскрывай.
Туркин нащупал в полу едва заметный контур люка и, поколдовав над
замком, откинул крышку в сторону.
— Добро пожаловать, Алексей Борисович, — пробормотал он, заглядывая в
слабо освещенный технический коридор, — ну и все остальные товарищи диверсанты
тоже.
— Горич, остаешься рядом с магнитопланом, — приказал Ямата, направляясь
за Туркиным. — Следи за нами по схеме
семьсот второго
. Его чертежи найдешь в
файле
Раритеты
. Да смотри, не загуби компьютер!
— Я не виноват, что эти чертовы машины так реагируют на меня, —
сообразив, что имеет в виду командир, ответил Драган и развел руками. — Купавин
говорил, что у меня слишком напряженное биополе..
— Семенов, молчать! — остановил Ямата Воина, который уже собрался
выдать пошлый комментарий к заявлению товарища. — Предельное внимание! Не по
дворцовому проспекту гуляем!
Воины спустились по короткой лесенке и, пригибаясь, осторожно двинулись
друг за другом по низкому коридору. Первый обнаруженный в потолке люк был
задраен, зато второго не было на положенном месте совсем. Когда Воины выбрались
через неровное зияющее отверстие на палубу, то оказалось, что никаких обломков
крышки поблизости нет. Словно кто-то, готовясь к визиту дорогих гостей, успел
стыдливо убрать все свидетельства чрезвычайной потрепанности линкора. Этот
участок главной палубы корабля назывался верхним полубаком, и обычно здесь
располагались боевая рубка или стратегический центр. Туркин указал на
украшенный значком радиационной опасности люк в боковой переборке и усмехнулся.
В этой части корабля никаких опасных зон быть не могло.
— Нас держат за дурачков?
— Почему обязательно нас? — возразил Ямата. — Ты думаешь, генератор
тоннеля за этой переборкой?
— Уверен, — согласился Алексей.
— Опять легко, — подсказал Мордвинов. — Все это до неприличия
напоминает отвлекающий маневр. У вас не такого чувства, что нас нагло имеют,
п
...Закладка в соц.сетях
