Жанр: Научная фантастика
Кровь титанов
...звездие. В составе нашей
ударной группы более двухсот крейсеров, и шансы на то, что им удастся быстро
справиться с врагом, достаточно велики. Но на случай непредвиденных осложнений
мы возьмем с собой легкий магнитоплан, оборудованный гипермаяком. Он набит под
завязку полезными мелочами, вроде минных и силовых комплектов, пищевого и
элементарного синтезатора, а также снаряжением для выживания. Этот обоз будет
оберегать как зеницу ока Горич. И не спорь, Драган, это приказ! Полузащитником
назначается Семенов. Прикрывать тыл атакующей группы и одновременно страховать
обоз по силам только такому
энерджайзеру
, как ты.
— Яволь! — бодро ответил Семенов. — Рад стараться, Ямата-сан!
— Мордвинов — левый фланг, — продолжил Георгий. — Туркин — центр. Я
буду на правом. Шульга — аэроснайпер.
— Верх и низ? — уточнил Шульга.
— Если они будут в том месте, куда мы отправляемся, — подтвердил Ямата.
— Еще вопросы?
— Никак нет, — почти синхронно ответили Воины.
— В таком случае, в колонну по одному. Туркин — направляющий. На
подвиги шагом марш!
Шесть закованных в броню и окутанных силовыми полями фигур неторопливо
прошли через раскрытые двери зала для торжественных приемов и растворились в
мерцающем свечении гипертоннеля. Наблюдавшие за процессом операторы аппаратуры
слежения увидели, как в зале разворачивается объемная лазерная проекция.
Передаваемая боевыми костюмами Воинов информация тут же преобразовывалась в
виртуальную модель, и оставшиеся на Титане инженеры словно бы шли рядом с
разведчиками. В первую секунду Воинов окружала лишь светящаяся субстанция, но
буквально через пару шагов, когда в тоннель въехал магнитоплан и вошел
замыкающий, из-под ног разведчиков исчезла опора, и приборы зафиксировали
наступление невесомости.
— Индивидуальные сигналы теряются, — встревоженно сообщил главный
техник. — Всем операторам перейти на аварийный канал гиперсвязи.
— Маяк магнитоплана работает с предельной интенсивностью, — откликнулся
инженер, наблюдающий за
обозом
. — Сигнал теряется.
— Заладили, — раздраженно высказался координатор начавшейся операции
Воин Купавин. — Маяк рассчитан на глубину проникновения в гиперпространство до
ста линейных единиц. Это почти десять тысяч парсеков в обычном пространстве. Вы
хотите сказать, что отряд уносит дальше центра Галактики?
— Тоннель закрывается! — подлил масла в разгорающийся огонь еще один
оператор.
— Сигналы боевых костюмов потеряны...
— Связь с маяком магнитоплана потеряна...
— Гипертоннель закрыт...
— Черт! — воскликнул Купавин. — Срочно передайте все полученные
сведения на линкор
Сатурн
, флагман армады.
— Какие сведения? — удивился главный техник. — Мы не успели ничего
зафиксировать. Только обрывки...
— Вот их и передавайте, — отрезал Воин...
Время — это странная и неуступчивая часть бытия. Оно никогда не
сдается, каким бы безумным ни был натиск стихии или обстоятельств. Время
извивается, как пойманный уж, просачивается сквозь пальцы, словно вода, и
утекает в жадный пересушенный песок пространства. Время кружится по часовой
стрелке, обтекая Вселенную и расширяясь вместе с ней, но у него есть и свое
предназначение. Время дает момент движения веществу, взрываясь и угасая вместе
с ним далеко от точки начала начал. Что произошло в исходной точке — произнес
свое веское слово бог или возникла случайная виртуальная флуктуация абсолютной
пустоты, — знает лишь Высший Разум, если он существует, но возмущение,
вызвавшее цепную реакцию Большого Взрыва, было провокацией именно со стороны
времени. Схватками при его рождении стали неустойчивые гравитационные поля и
волны, затянувшие вещество в водовороты созидания галактик и звезд. Его жизнь
ускорялась с каждой секундой, вместе с удалением вещества от момента рождения
Вселенной и самого времени...
Нельзя найти истоки Вселенной, потому что для этого следует вернуться в
прошлое, а Время необратимо.
Путешествуя в пространстве, найти истоки Вселенной нельзя... но ведь
никто не запрещает предпринять эту отчаянную попытку. Например, рухнув куда-то
в сверкающую бездну, в поток неизвестной субстанции, которая мчится против
движения всего сущего, пронзая попадающиеся на пути ядра галактик, межзвездный
газ, звездные и пылевые скопления, взрывы сверхновых и черные дыры. Эта
субстанция проходит сквозь галактики, как пуля сквозь листок бумаги. Она
игнорирует даже гиперпространство, словно в этом странном измерении нет ни
страшнейшей волновой гравитации, ни вязкой первозданной псевдопустоты...
То, что образовывало этот тоннель, презирало и непреклонную инертность
пространства, и упрямство времени. Субстанция выполняла свою неведомую задачу
вопреки любым постулатам физики Вселенной. Словно это была вовсе не ее
Вселенная, словно субстанция попала в этот мир случайно: транзитом или с целью
короткой разведки. Словно это было сверкающее щупальце, которое сокращалось,
втягиваясь в брюхо выбросившей его твари, и никакие законы небесной механики не
могли помешать этому процессу. Более того, законы словно подыгрывали
субстанции, подчиняясь зову ее тяжелых гравитационных полей. Такие обоснованные
и незыблемые аксиомы трехмерного мира мгновенно теряли фундаментальность,
растворяясь в потоке вселенского течения, устремленного в сквозное отверстие,
которое было пробито
щупальцем
в телах миллионов последствий миллионов
Больших Взрывов...
Кружащих в плоскости мегавселенной, так забавно взорвавшейся в одном из
рукавов ассоциации миллионов таких же раскаленных скоплений вещества...
Мегавселенной, которая вращалась вокруг центра по-настоящему
внушительных масс...
Гигантских, невообразимых масс, которые, в свою очередь...
Туркин зажмурился и встряхнул головой. В скафандре это движение было
довольно опасным, поскольку от него в действие пришли сразу несколько защитных
и атакующих систем универсальной боевой экипировки. К тому же невесомость
теоретически требовала осторожности в телодвижениях. Наполняющая тоннель
субстанция гасила все неверные импульсы, и колонна Воинов оставалась
относительно стройной, но оправданные меры предосторожности чаще всего
приносили ощутимую пользу постфактум, когда все приключения заканчивались.
Например, те, кто пренебрегал противорадиационной защитой во время штурма
взбунтовавшейся колонии Три, впоследствии долго лечились в Центральном
госпитале на Земле. Хитрые повстанцы включили гамма-излучатели в самый
последний момент, когда бой был практически окончен, и некоторые Воины
необдуманно расслабились.
Так было раньше, во время предыдущих операций и походов. Что
происходило теперь, понять было трудно, однако схема действий оставалась
прежней. В строгом соответствии с правилами военной науки.
— Радиосвязь сдохла, — заявил в мысленном эфире Семенов, — придется
напрягать мозги.
— Непривычное занятие, согласись, — съязвил Горич.
— Как вы считаете, господа титаны, какой червяк нас проглотил? —
спросил обычно немногословный Воин Мордвинов.
— Какой еще
червяк
? — удивился Шульга. — Это же гипертоннель.
— Тоннели не светятся, — поддерживая версию Мордвинова, возразил Горич.
— И не транспортируют предметы со страшной скоростью черт-те куда.
— Ты думаешь, мы пройдем мимо Стрельца? — включаясь в беседу, спросил
Ямата.
— Гиперсвязь отошла на покой. — Горич представил себе, как выглядит
установленный на магнитоплане маяк. — Это означает, что мы покинули зону
устойчивого приема сигналов, то есть проскочили
рубеж десять тысяч
.
—
Рубеж десять тысяч
в направлении созвездия Стрельца — это ядро
Галактики, — заметил Туркин.
— Если смотреть с Земли, — поправил его Горич. — Реально Стрелец чуть в
стороне. Хотя и ненамного.
— Я что-то не пойму, нас хотя бы к пенсии поднимут на борт
какого-нибудь крейсера или мы всю жизнь так и будем воевать со сверкающими
червяками в автономном режиме? — поинтересовался Семенов.
— Армада пойдет не дальше зоны тройной аномалии, — ответил Ямата.
— Успокоил, — Семенов выразил крайнюю степень недовольства. — Насколько
мне известно, эта зона расположена гораздо ближе к Солнцу, чем мы находимся в
данный момент.
— И с каждым мгновением это
гораздо
приобретает все более зловещий
оттенок, — согласился с ним Горич. — Страшно, Семенов?
— А должно быть весело? — поинтересовался Воин. — Ты, Драган, что-то
тоже не особо радуешься...
— Занялись бы вы делом, — прерывая их нервный обмен любезностями,
сказал Ямата, — вон как Туркин. Летит себе титан, анализирует происходящее с
научной точки зрения, запоминает пришедшие в голову выводы...
— Философ, однако, — Семенов усмехнулся. — Только и он не от большого
содержания железа в нервах этим занимается.
— Лично меня занимает вопрос прибытия в конечный пункт нашего
замысловатого путешествия, — сообщил товарищам Туркин. — Как-то нас там
встретят?
— Ну, как обычно встречают на другом краю Вселенной? — усмехнулся
Горич. — Цветами и шампанским.
— Лучше водкой и пивом, — пожелал Семенов.
— Накаркали, — заявил Ямата, указывая куда-то в сверкающую перспективу
тоннеля. — Кажется, к нам приближается комитет по встрече. К бою!
11. Долгая ночь
Джемисон заставил себя взглянуть на лицо Куклы. Видеть ее страдания
было выше его сил, но чувство вины не давало уйти совсем, и сержант мерил
шагами палату, напряженно размышляя о причинах происшествия.
Версия, в которой главным подозреваемым являлся Снайп, вполне устроила
начальство, но не Джемисона. Полицейский слишком давно знал оруженосца. Снайп
был, конечно, крепко обижен судьбой, но его психоматрица не содержала столь
откровенных компонентов агрессивности. Сержант мог вспомнить добрую сотню
случаев, когда слугу провоцировали люди или обстоятельства, но слишком мягкий и
доброжелательный для титана Снайп либо обходил неудобные вопросы стороной, либо
смотрел на них как бы с позиции незаинтересованного наблюдателя. Эта
невозмутимость Снайпа и его философское отношение к жизни особенно нравились
полицейскому. Джемисон даже подумал, что, появись у него общие с оруженосцем
интересы, они могли бы стать настоящими друзьями. Профессионализм не позволял
ему положиться на личные симпатии и интуитивные выводы, но, как ни старался
сержант, найти убедительный мотив для подобного поступка оруженосца Джемисон не
мог. Застарелая ревность не подходила хотя бы потому, что за двенадцать лет
любой нормальный человек, и даже титан, забывал обиду или хотя бы частично
прощал обидчика. Снайп умалишенным не был. Для проявления жестокости в нем
должна была накопиться критическая масса нервного напряжения и злости. Однако и
в этом случае такой нетипичный титан, как Снайп, не смог бы удерживать в душе
столь взрывоопасную смесь слишком долго. К тому же его каждые полгода
осматривали медики, с этим у Воинов и их слуг было очень строго. Что же
заставило вполне здорового, уравновешенного и добродушного представителя высшей
расы поднять руку на женщину и ребенка, а затем еще и хладнокровно застрелить
свидетеля? Внешнее телепатическое воздействие? Наркотик? Принуждение под
угрозой смерти? Но какую цель в таком случае преследовал тот, кто заставил
Снайпа пойти на преступление?
Ответов на эти вопросы Джемисон не находил, а потому все больше
склонялся к выводу, что расследование только начинается и будет оно вовсе не
таким простым, как это показалось начальству.
Сержант вновь украдкой взглянул на Куклу и вышел из палаты. Лечащий
врач заверил Джемисона, что и женщина, и ее сын придут в себя не позднее
полудня, и тогда полицейский сможет задать им пару вопросов. На часах пока что
была полночь, и ждать целых двенадцать часов, ничего не предпринимая, сержант
не хотел. Он немного постоял в коридоре, размышляя, с чего бы лучше начать, а
затем двинулся к выходу. По пути полицейский произнес номер криминалистической
лаборатории, и ему тут же ответил взбудораженный эксперт.
— Только не говори, что не успел провести экспертизу оружия, —
предупредил специалиста Джемисон.
— Стреляли из него, это однозначно, — ответил эксперт. — Вот только
отпечатки пальцев на рукоятке и спусковом крючке принадлежат не Снайпу, а его
архивному файлу.
— Не мудри, — сержант поморщился. — Объясни по-человечески.
— Видишь ли. Пит, — криминалист придал лицу особо значительное
выражение, — полная плантограмма снимается с руки человека, поступающего на
службу в армию или орден Воинов, только один раз. С течением времени рисунок на
ладони и некоторые детали отпечатков пальцев меняются. На пистолете, который ты
отдал мне как улику по делу, имеется отчетливый отпечаток руки господина
Снайпа, вернувшегося во времени на двенадцать лет назад. То есть или мы имеем
дело с прорывом в темпорологии, науке о времени, или нас пытаются обмануть
некие умники, имеющие доступ к армейским архивам.
— Даже вернувшись во времени на двенадцать лет, к истокам семейного
конфликта, оруженосец не стал бы убивать свою жену, — заметил Джемисон, — он
любил Куклу больше собственной жизни.
— Выводы делать не мне, — заметил эксперт. — Я поклонник фактов. Так
что вот тебе улика номер два: кроме свежих липовых отпечатков Снайпа на оружии
есть давние следы от пальчиков Туркина...
— Что неудивительно, — вставил реплику сержант.
— А также еще одного субъекта, — продолжил криминалист. — Юного, но
цепкого. Судя по форме
пальчиков
и следам соли, он очень волновался, когда
наводил это оружие на цель. Пару раз он даже перекладывал его из руки в руку,
видимо, для того, чтобы вытереть взмокшую от волнения правую ладонь...
— Постой, — перебил эксперта полицейский, — а какие отпечатки появились
на оружии позже:
юные
или
липовые
?
— Фальшивые, вне всякого сомнения, — заявил специалист.
— Ты хочешь сказать... — Джемисон осекся.
— Я констатирую факты, только и всего,. — напомнил криминалист. —
Выводы делай сам. Детских дактилограмм с таким рисунком в наших базах нет.
Значит, этот пистолет держал в руках какой-то вполне благовоспитанный ребенок,
ни разу не попадавшийся полиции и не проходивший обучение в лагерях скаутов.
— Ясно, — сержант нахмурился. — Что еще?
— Следы обуви и анализ воздуха указывают на то, что за последние сутки
в доме побывало минимум шесть посторонних мужчин, причем трое из них дважды.
Дальше, на системной панели домашнего компьютера обнаружился волос, судя по
данным генетического анализа, не принадлежащий обитателям дома, но, к
сожалению, в наших стандартных базах данных такой генетической карты тоже нет.
— Инопланетный турист?
— Или никогда в жизни не выходивший из своей квартиры титан, что
маловероятно, — согласился эксперт. — Я послал запрос в главные кримлаборатории
Марса и Земли. Впрочем, волос мог быть оставлен не сегодня, судя по всему, из
шевелюры неизвестного субъекта он выпал около недели назад...
— Погоди ты с волосом, — опомнился Джемисон. — Зачем нам улики
недельной давности? Разве дом не запомнил шестерых, которые приходили сегодня?
Ведь его отключили только вечером.
— Нет, ну почему же? Четверых чужаков он не только запомнил, но и
опознал, — охотно ответил криминалист, — это ты и трое твоих милиционеров. Ты
был в гостях у служанки — как ее зовут. Кукла? — утром и вечером, уже после
того, как компьютер починили.
— Неверно, — сержант покачал головой. — За прошедшие сутки я входил в
дом Воина трижды.
— Компьютер считает, что дважды, — специалист пожал плечами. — Далее в
дело вступают твои помощники. Когда они устраивали в доме засаду, то вошли всей
компанией, поговорили с хозяйкой, затем двое ушли, а один остался. Спустя три
часа двое вернулись...
— Так, постой, трое по два раза — сошлось, один — Филипп, а где же еще
двое?
— А вот в этом вся загвоздка, — млея от осознания собственной важности,
сообщил эксперт. — Дом прекрасно помнит, что около полудня приходил кто-то еще,
но более подробная информация об этом отрезке дня была стерта вместе с
репортажем об убийстве.
— Гипнотизер! — осенило сержанта. — Значит, это он вернулся и стер все
записи о своем дневном визите, а также мою беседу с жильцами, в которой
обсуждалась его странная персона. Вот почему дом считает, что я побывал в нем
лишь дважды! Выходит, Снайп здесь ни при чем? Так я и знал!
— Нет, дружище, чтобы делать выводы, ты знаешь еще не все, — заявил
эксперт.
— Ты же обручен с фактами и выводами не интересуешься, — полицейский
усмехнулся.
— Если они не являются поспешными и откровенно ошибочными, — парировал
криминалист. — Мы обсуждали посещавших дом чужаков, а не жильцов. Что касается
господина оруженосца, он был-таки в доме, причем в довольно свинском состоянии,
и разговаривал с женой на повышенных тонах. Это произошло ровно за минуту до
отключения компьютера.
— Черт, — выругался сержант. — Только забрезжил просвет, как ты снова
пригнал тучу. Выходит, это все-таки Снайп?
— Вообще-то я тебе не советчик, но не могу не заметить, что женщину
нашли в спальне, на втором этаже, а системный блок
домового
расположен в
подвале, — сказал эксперт. — Ругаться через два этажа — что за удовольствие?
— Верно, — согласился Джемисон. — Это все?
— Пока да.
— Если появится что-нибудь новенькое, сообщай сразу, — попросил сержант
и выключил связь.
Картина преступления немного прояснилась. Нападавшим был, несомненно,
некий
гипнотизер
. Снайпа он просто подставил. Такой вывод являлся весьма
существенным продвижением в деле, но проще от этого оно не становилось. В связи
с появлением на сцене загадочного незнакомца возникала масса дополнительных
вопросов. Например, зачем чужаку понадобился Туркин, причем, как рассказал еще
днем Иван, со всеми кодами, секретными документами и личными защищенными
каналами связи? Откуда у незнакомца специальные навыки контрразведчика и Воина,
такие, как гипноз и мыслеобмен? Как ему удалось вскрыть системную панель дома?
Оружейный сейф, кстати, тоже. Джемисону как-то не верилось, что Туркин мог
забыть свое оружие в спальне, где-нибудь под подушкой. Да и зачем было Воину
вынимать пистолет из кобуры в стенах родного дома? Чтобы пострелять на заднем
дворе по пластиковым упаковкам?
Вряд ли, — размышлял сержант. — Следовательно, Брагин
из сейфа
достал пришелец. Каким образом? Загипнотизировал Снайпа, а затем, отправив его
ругаться с женой, приступил к своему черному делу? Какому? Изучению секретных
документов в хозяйском кабинете? Отпечатки! Что-то должно быть именно в этих
проклятых отпечатках... Итак, Снайп оружие не трогал, зато его держал ребенок.
Кроме Ивана, некому. Держал и волновался. Почему? Потому, что целился в отца
?
Иван разумный мальчик и вряд ли стал бы угрожать Снайпу оружием, как бы громко
тот ни кричал на Куклу. В таком случае парнишка целился во что-то или кого-то
еще. В непрошеного гостя? Мог Иван знать код доступа к сейфу? Вполне. Тогда
получается, что пистолет достал он? Но ведь домового
отключил чужак!
Ломая голову над всеми этими вопросами, Джемисон вышел из больницы и
остановился у своей машины. Еще немного поразмыслив, он покачал головой и
вернулся в холл больницы. Повторное изучение места преступления могло подождать
до утра. Сейчас главным был вопрос безопасности свидетелей. Дом Туркина
находился под внешним наблюдением центральных охранных систем, а вот рядом с
кроватью Куклы и ее сына, кроме сержанта, не было никого. Должности охранника в
штатном расписании больницы не значилось.
Сержант вновь поднялся к палате, где лежали пострадавшие, и, прежде чем
занять место в кресле у дверей, заглянул внутрь помещения.
Высокий, атлетически сложенный незнакомец действовал быстро и уверенно.
Заметив боковым зрением вошедшего сержанта, он отбросил в сторону наполненный
какой-то жидкостью инъектор и молниеносным движением отправил в полет изящный
пластиковый стул. Джемисон, хорошо натренированный в отражении подобных атак,
пригнулся и сделал длинный шаг в сторону, одновременно вынимая из кобуры
станнер. Враг не стал медлить и прыгнул к двери. Полицейский уже понял, что
никакого оружия у неизвестного нет, но скорость, с которой летел стул,
красноречиво свидетельствовала о том, что любой предмет в руках этого человека
может стать пострашнее, чем станнер и даже боевой пистолет.
Придя к такому выводу, Джемисон прицелился в неизвестного и с чистой
совестью нажал на спуск. Молния парализующего заряда ударила в дверной косяк,
на секунду отрезав незнакомца от выхода. Сержант сместил прицел чуть левее, но,
к своему удивлению, вновь промазал. Казалось, что противник успевает увернуться
от луча, поскольку точно знает, где тот пройдет в следующее мгновение.
Полицейский понимал, что все дело в каких-то необычных способностях врага.
Скорее всего, он читал мысли оппонента и потому легко предугадывал все его
действия. Оставалось надеяться на подкрепление. Компьютер больницы, несомненно,
обнаружил, что в стенах учреждения завязалась настоящая перестрелка, и сообщил
об этом в участок. От Джемисона требовалось удержать чужака в палате каких-то
тридцать секунд. На перестрелку должны были выехать не просто патрульные, а
специальная полицейская группа. Против хорошо тренированных
волкодавов
фокусы, подобные тем, что демонстрировал незнакомец, обычно оказывались
бессильны.
Сержант еще раз выстрелил и вновь промазал.
Чужак понимал всю серьезность своего положения не хуже полицейского. Он
снова переместился в глубь палаты и поднял брошенный прежде на кровать Куклы
инъектор. По силе останавливающего действия небольшая металлическая вещица не
могла соперничать со станнером, но стрелять заряженной в приборчик гадостью
неизвестный и не стал. Он увернулся от очередного луча и запустил инъектором
сержанту точно в лоб. Полицейский не смог, подобно противнику, увернуться от
летящего с бешеной скоростью снаряда. Череп сержанта лопнул, как спелый арбуз,
и на белоснежные стены брызнула темно-вишневая кровь. Тело Джемисона дернулось
в конвульсиях, и указательный палец в последний раз нажал на спусковой крючок.
В этот раз чужак не сумел предугадать траекторию выстрела, и его правая рука
повисла плетью вдоль тела. Кроме руки, частично онемели нога и половина лица.
Человек нечленораздельно, но злобно выругался и, приволакивая ногу, побрел к
выходу.
Он успел войти в служебный лифт буквально за пару секунд до того, как
на этаже появились бойцы специальной полицейской группы и дежурный персонал
больницы.
Осмотрев палату, командир спецгруппы обернулся к врачу и, указывая на
тело Джемисона, спросил:
— Его еще можно спасти?
— Повреждены лобные доли, теменные испытали сильную контузию, —
осматривая раненого, пробормотал доктор. — В голове, что называется,
каша
,
только не в переносном, а почти в прямом смысле. Кости мы восстановим, а вот
мозговые ткани... Вы же имели в виду, сможем ли мы спасти его не только как
биологическую единицу, но и как разумно мыслящего человека?
— Желательно, способного вспомнить все, что с ним произошло, —
подтвердил офицер.
— Здесь нужен особо талантливый специалист, — врач в сомнении покачал
головой. — Я знаю одного, но он отошел от работы в этом направлении и
занимается частной практикой то ли на Марсе, то ли на Земле.
— Вы можете с ним связаться? — спросил полицейский.
— Вряд ли он загорится желанием нам помочь, — доктор нахмурился и
сложил руки на груди. — Где бы он сейчас ни проживал, это является для него
политической ссылкой.
— Режимные формальности мы уладим, — заверил командир спецгруппы. —
Звоните.
— Тогда уж вы сами, — предложил врач, — а я пока займусь консервацией
будущего пациента, поскольку, если продержать его на полу еще пару минут, он
превратится в реальный труп. А это означает, что никаких воспоминаний в его
извилинах не останется.
— Номер, — потребовал полицейский, разворачивая виртуальную проекцию
терминала межпланетной связи.
— Номер ле
...Закладка в соц.сетях
