Жанр: Научная фантастика
Проснувшийся демон
...двадцать
наладилась торговля. Про Москву не знаю, но питерские ходят караванами в Финляндию,
Польшу, Литву, Швецию... Впрочем, границы теперь весьма условны.
- И что вы предлагаете нам делать? Чем лучше ваш папа Рубенс, чем новый президент?
Может, лучше махнуть в эмиграцию?
- Именно это я и намеревался вам предложить. Вместе отправиться в Берн или Париж.
Возможно, нам удастся разбудить коллег...
- Вы только что сказали, что нет ни поездов, ни авиации! - гневно перебила
Людмила. - Вы полагаете, что мы пойдем в Париж пешком?! Больше делать нечего!
- Ты же сама хотела! - заикнулся супруг, виновато поглядывая на Коваля.
- Хотеть не вредно! - всхлипнула Людмила. - Ты как всегда, Серж. Сначала
бросаешься, ни с кем не посоветовавшись...
- Да, знаете ли... - нерешительно добавил Сергей. - Мы вам, конечно, верим, но
хотелось бы пообщаться с кем-то из руководства...
- Руководство?! - Артур сдержал ругательство. Черт подери, с этим инженером они
говорили на разных языках! Или он за три года совсем одичал? - Вы можете присоединиться к
любому из столичных гарнизонов, а их более двадцати, не считая пятидесяти мелких банд.
- Позвольте! Мы похожи на людей, способных вступить в банду?
- Вам так или иначе придется кому-то подчиняться, - развел руками Артур. - Но здесь
я прогнозирую бесконечную войну за сферы влияния. Папу Ивана рано или поздно грохнут, как
любого тирана, может даже начаться общее восстание.
- Он действительно Иван, или претендует на лавры Грозного?
Артур посмотрел в окно. Над столицей занимался рассвет. Радуясь первому теплому утру,
в палисаднике принялись куролесить сотни пернатых.
- Не он, так другой... Ребята, нас отшвырнуло назад на тысячу лет.
- Вы сами убивали людей?
Людмила не сводила с Коваля колючего взгляда, но стоило ему повернуться, как она тут
же прятала глаза. Коваль почувствовал, что начинает раздражаться, а это было совсем ни к
чему.
- Иначе бы убили меня, сударыня. И вы бы навсегда остались в капсуле. Вас устраивает
такой ответ?
- Секундочку! - забеспокоился Сергей. - Уж не намекаете ли вы, что и нам придется
стрелять? Меня от этого увольте!
- Вы можете поехать со мной в деревню. Там вам не придется брать в руки оружия...
- В деревню?! - саркастически хмыкнула Людмила. - Для того я готовила докторскую,
чтобы копаться в навозе?
Оба Дробиченко, насупившись, молчали. Артур решил смягчить разговор:
- Я предлагаю вам поехать со мной, и совсем не обязательно в Питер... Я так ждал этого
дня. Я ждал, когда смогу пообщаться не с дикарями, а с современниками. - Он не находил, что
еще сказать. - Но сейчас вам лучше подождать меня здесь. Я добуду вам еду и лошадей. Ни в
коем случае не выходите наружу. Ласка останется и будет вас защищать...
- Мне нужно принять душ! - перебила Людмила.
- Сожалею, но здесь нет воды.
- Нет воды?! Но я же не могу ходить как...как...
- Как я, вы хотите сказать? Я уверен, что найду вам воду.
- И это! Что это за дрань? - Людмила брезгливо рассматривала кожаные штаны. - От
них воняет!
- Да, одежонка слегка подкачала! - неловко рассмеялся Сергей. - И правда, воняет.
Видимо, мездровали некачественно. Кроме того... Короче, я уже распорол ногу. Вы не могли
бы найти нам обувь? У меня сорок второй, а у Люды тридцать седьмой размер...
- Тут же была раздевалка! - вспомнила Люда. - Там все мои вещи и косметика. Серж,
сходи посмотри!..
- В раздевалку вы не попадете! - урезонил женщину Артур. - Все подвальные
помещения затоплены.
- Бред какой-то! Но магазины-то работают? - Ковалю показалось, что он сходит с ума.
Чтобы не нагрубить, он быстро пробормотал слова извинения и покинул комнату.
Лейтенант исчез. Сбежал, собака, подумал Артур, полной грудью вдыхая талую
апрельскую свежесть. Конь обрадовался, увидев хозяина, подошел и ткнулся в ухо слюнявыми
губами. Некоторое время Артур прикидывал, как лучше поступить. Вряд ли Порядок приведет
подмогу, он же понимает, что его не будут здесь ждать. Да, не вышло из парня ученика чародея,
ну и бог с ним. Такого всё равно не перевоспитаешь. А вот с Дробиченками гораздо хуже,
пройдет время, прежде чем они адаптируются. Нет, не то чтобы он разочарован, но неужели у
академика Ракитского не нашлось в штате никого поумнее?..
Коваль покормил дракона и поднялся в седло. Затем долго свистел в бесшумный свисток,
подзывая летуна. Наконец, сытый до неприличия вампир появился, плюхнулся в мешок и
уснул, выставив раздутое пузо.
- Хорошо тебе! - сказал летуну Артур. - Ты при любой власти пожрать найдешь!
Летун открыл один глаз и сказал "Кха!" С его морды свисал пучок вороньих перьев.
Коваль сверился по карте и отправился в сторону ярмарки. Если где-то и продают лошадей, то
именно там. Потом он представил себе, как долго придется уговаривать Людмилу Дробиченко
сесть на лошадь, и поежился.
Москва была огромна, она разрослась еще больше. Многое Артур узнавал, но за двадцать
лет до катастрофы построили и кое-что новенькое. Москворецкая набережная стала
двухъярусной, за Устьинским мостом появился еще один, высокий, однопролетный. У
Москворецкого моста он издали заметил трехуровневую развязку, а под ней баррикаду,
прогуливающихся часовых и посчитал за лучшее объехать по другой стороне реки. Прямо под
опорами моста стояли на якоре четыре сцепленных между собой рыбачьих баркаса. На одном
из них дымилась печурка, а дядьки в ватниках готовились выбирать сети.
Не встретив больше ни одной живой души, Коваль огородами выехал к храму Георгия
Победоносца, оценил размеры разрушений и свернул к Болотной набережной. Он вынужден
был согласиться, что столичные улицы смотрелись лучше. Скорее всего, судя по
отсутствующим перилам набережных, армейские бульдозеры в дни кризиса просто сметали в
реку брошенный транспорт. Несколько таких заросших лопухами машин, точно стадо слонов,
пришедших на водопой, Артур заметил у самой воды. Потом ему встретился подбитый танк.
Следов тяжелой артиллерии пока не наблюдалось, но стены всех нижних этажей зданий были
густо нашпигованы пулями.
Навстречу проехал почти целый джип, только вместо резины на скатах крутились
какие-то тряпки. Трое небритых парней, сидевших в машине, проводили всадника хмурыми
взглядами. На борту джипа красовался аляповатый трехцветный символ. Коваль вспомнил, что
уже встречал такие же на стенах домов. Принадлежность одного из гарнизонов. Они уже
поделили весь город, мрачно размышлял он, везде метят территорию. Наверное, тут нигде
нельзя просто так взять и вселиться в полюбившийся дом. Вот я, например, с детства мечтал
пожить в исторической сталинской высотке... Высотки, кстати, остались на местах, ни одна
пока не рухнула. Но помимо них, всматриваясь в рассветное марево, Коваль заметил еще целый
ряд циклопических сооружений, скорее всего, на самых окраинах города. Часть из них
почернела от бушевавших некогда пожаров, но кое-где на большой высоте светились огоньки.
Ярмарку он сначала унюхал, а уже потом увидел. Несмотря на ранний час, остров кишел
народом. Здесь раскинулись сотни, а может, и тысячи палаток. Торговали с телег и высоких
фур, запряженных быками, из сбитых на скорую руку контейнеров и прямо на земле. Всю
Берсеневскую набережную занимал бесконечный ряд дощатых сходней, к которым в очередь
швартовались целые флотилии рыбацких судов. С грохотом и песнями грузчики катили бочки и
кидали из рук в руки товар помельче. У дальнего причала стояла длинная баржа-лесовоз;
такелажники вручную разворачивали стрелу с подвешенной сетью, заполненной дровами. Со
стороны Большой Полянки ржала и мычала сухопутная колонна. Стражники с жетонами
Кремля на груди поднимали бревно, пропускали телеги по одной. На облучок взбирался
мальчишка и, как заправский лоцман, сопровождал очередного негоцианта в отведенный ряд.
Везли всё подряд. В конце апреля Артур никак не ожидал встретить фрукты, но мимо
прокатились три телеги, забитые ящиками с яблоками.
Свиные полутуши в мешковине, засыпанные колотым льдом, привязанные за ноги
вопящие индюшки, откормленные на печень неповоротливые гусаки. Следом за гусями прошла
повозка, заполненная валенками, и закрытый железный фургон с оружием. На крыше
передвижного арсенала восседали четверо молодцев самого свирепого вида. Коваль отыскал
коновязь, где за мелкую монету можно было оставить лошадь. В который раз он убедился, что
отстал от жизни. Служитель "паркинга", вороватого вида малый в кроличьей безрукавке на
голое тело, наотрез отказался принимать золотой лом. Только президентские монеты, настаивал
он, стреляя глазами, но в конце концов жадность взяла верх. Артур получил медный номерок,
не догадываясь еще, что совершает глупейшую ошибку. Он оставил притороченными к седлу
оба тюка и подсумок. И он оставил в подсумке дракона.
27. Знакомство с инквизицией
Ярмарка производила грандиозное впечатление. Несмотря на гвалт и суету, в оптовых
секторах царил полный порядок. Коваль уже понял, что все товары сначала выставлялись здесь,
проходили через посредников Кремля и лишь потом разбирались мелкими торговцами. На его
глазах в считанные минуты купили целый караван с медом. Главная контора, где проходили
крупные сделки, находилась, очевидно, в бывшем Театре эстрады, но среди рядов тоже бродили
оптовики в окружении четверых дюжих офицеров безопасности. Деньги носили в кованых
неподъемных сундуках. К "обменнику" тянулась длинная очередь, начальство ярмарки
разрешало к свободному хождению только местное золото и серебро. Медь принималась и
посторонней чеканки, но шла по абсурдно низкому курсу, практически на вес.
Артур постоял минутку, пытаясь разобраться в хитросплетениях цифр на огромной
грифельной доске. Рубли ярославские, казанские, рязанские, тамбовские... Чем дальше шли
торги, тем быстрее курс менялся не в пользу провинции. При равном весе и содержании золота
в монетах ни один российский рубль не достигал в цене и восьмидесяти процентов от
столичного. Но самое интересное ждало Коваля на другой доске. Марка, крона, фунт... Черт
подери, выходит, от евро ничего не осталось и старушка Европа возвращается к удельным
княжествам?
Он заставил себя оторваться от расчетов и уже направился в сторону усыпанной песком
арены, где по кругу галопировали лошади, когда все и произошло.
- Вот он! Это он! - Истошный крик перекрыл остальные звуки.
Все головы повернулись в одну сторону. Разрезая толпу, как нож режет масло, к Артуру
неслась шестерка вооруженных солдат. За их спинами, прижимая к груди обмотанную
окровавленным тряпьем руку, бесновался тот самый придурок, которому Артур доверил коня.
- Это он, мерзкий колдун! Это Качальщик, убейте его!!
Всё стало ясно. Воришка, вместо того чтобы защищать доверенное имущество, полез в
сумку с камнями и напоролся на вечно голодного Мига. Если дракончика не кормить, он бы
еще долго оставался маленьким и надежным стражем карманов; последняя модификация,
выведенная Прохором Вторым, позволяла замедлять рост на несколько месяцев.
- Убейте его!
В Артура, почти в упор, целились из шести ружей. То, что осталось от несчастного Мига,
один из патрульных держал на острие казачьей сабли. Толпа мигом отхлынула в стороны,
освобождая круг. Коваль проклинал себя за глупость. Проехать полстраны, миновать два
пожарища, дважды драться с дикарями, чтобы попасться таким нелепым образом! От пули не
уйти... Он расслабил дыхание, концентрируясь на обступивших его солдатах. Нет, бесполезно.
Коваль мог бы их обмануть, всех шестерых, но с рынка его не выпустит толпа. Он видел, как
женщины показывали пальцами на мертвого змея, как крестились старики и сжимали кулаки
мужчины. Неужели они убили и коня? В крайнем случае, он мог подозвать жеребца свистом...
- Я умираю! Лекаря! Позовите лекаря! - "Парковщик" катался в пыли, безуспешно
пытаясь остановить кровь.
- Ты можешь спасти его, мужчина?
Артур обернулся. На площадке перед обменным пунктом почти не осталось людей. Толпа
отступала, растворяясь в щелях между повозками. Перед Ковалем стояли трое. Один -
высокий, очень худой человек с желтым лицом и набрякшими мешками под глазами. В руках
человек держал очки с сильными стеклами и неторопливо протирал их замшевой тряпочкой.
Высокие залысины, парадная офицерская шинель без знаков различия и блестящие, как
зеркало, хромовые сапожки. На шаг позади говорившего насупились двое амбалов, по виду
обычные телохранители. Оба также целились в Коваля из револьверов. Единственным острым
воспоминанием, посетившим Артура в тот критический момент, была отчетливая картинка:
Надя Ван Гог стоит на пороге дома, держа за руку старшего сына. Маленькая Белочка лежит,
спеленутая овечьим одеяльцем, у отца на руках. Повитуха ошиблась, вторым родился не
мальчик... Он целует дочь в розовую пуговку носика и передает теплый сверток матери. Потом
поворачивается и уходит не оглядываясь. Он так и не успел понять в безумном ритме лесной
учебы, любит ее или нет...
- Могу... - осторожно ответил Коваль. - Могу вылечить и его, и тебя.
- Спаси его! - Человек надел очки. Он прекрасно собой владел, но от Коваля не
укрылось, что вторая часть фразы была услышана. - Возможно, я сохраню твою жизнь.
Отступать было некуда. Коваль достал из поясной сумки нужный флакончик. Бедолаге
развязали руку; из обрубков пальцев хлестала кровь.
- Это всё? - Очкарик оставался недвижим.
- Всё! - сказал Коваль. - Рана затянется. Этот человек - вор, он пытался...
- Мне это известно. Он будет казнен, - холодно отрубил собеседник. - Ты Качальщик?
- Нет! - Артур лихорадочно продумывал линию поведения. Какое счастье, что он
оставил летуна возле института, охранять кобылу! - Я просто странник из Питера и подобрал
этого зверька на пожарище...
- Ты не Качальщик. - Голос очкарика звучал, как скрип несмазанного колеса. - Те не
заходят в города. Ты колдун, раз сумел приручить дьявольское отродье...
- Умоляю! Пощадите, ваша святость! Пощадите, это всё он, колдун! - "Парковщик"
уже оправился от своей раны и теперь бился в руках двоих сержантов безопасности.
Очкарик на раненого даже не взглянул, он продолжал изучающе рассматривать Коваля.
- Ваша святость? Ты соборник... господин? - вовремя поправился Артур.
- Я настоятель собора Святого Василия Блаженного, отец Карин. - Было видно, что
Карин ожидал от Артура какой-то реакции и не смог сдержать удивления, когда реакции не
последовало. - Взять его. Если у тебя есть оружие, лучше отдай сам.
В затылок Коваля уперлись два ствола. Мгновением позже он был обыскан; отняли все
ножи, отняли пращу, золото и наборы химикатов. Кое-что, впрочем, не нашли. Карин
пошевелил носком сапога горку "вещественных доказательств":
- В каземат его.
- За что? - осмелился Артур. Раз на месте не расстреляли, следовало попробовать на
зуб местное законодательство. - Я не сделал ничего дурного, пришел купить лошадь.
- За что? Ты убил двух патрульных в Королеве. Ты провез в город крылатую змею. Ты
похитил офицера безопасности и пытался обратить его в колдуна. Ты расплачивался кусковым
золотом. За каждое из этих преступлений ты заслуживаешь казни.
У Артура всё внутри опустилось. Не стоило недооценивать ищеек Кремля. Видимо,
служба оповещения была поставлена здесь гораздо лучше, чем он мог предполагать. Ему
заломили руки и бегом пронесли через опустевшие ряды. За пределами рынка Карина ждал
обитый жестью автобус "мерседес". Коваля втолкнули в заднюю дверь и повалили на пол
железной клетки, приковав наручниками к прутьям. Он даже не мог приподняться и сесть, так и
лежал всю дорогу, набивая шишки. В салоне витала чудовищная смесь запахов из отрыжки,
немытых тел, горелого можжевельника и жженого сахара. С поправкой на повсеместное
отсутствие асфальта, автобус мчал на бешеной скорости.
Когда Артура вытащили наружу, левый бок болел так, словно его час топтали ногами. Но
ногами арестованного не били, только сунули пару раз в ребра для придания верного
направления. На шею накинули затяжную петлю и поволокли по низким сводчатым коридорам.
Это были старые, очень старые казематы; возможно, они помнили еще крики поднятых на дыбе
стрельцов. Возможно, в этих сумрачных застенках раскаленными щипцами пытали зачинщиков
многочисленных русских смут...
Он видел в темноте, но смотреть было не на что. Камера едва превышала четыре
квадратных метра, а разогнуться мешал мокрый кирпичный потолок. Коваль ощупал стены.
Толщина их составляла не меньше метра, кроме того, застенок явно находился ниже земной
поверхности. Тяжелая дверь, запертая двумя щеколдами и крюком. И, что хуже всего, слой
безжалостного камня под ногами, ни клочка земли, где можно было бы почерпнуть силу. Холод
его не беспокоил, а без еды Артур мог обходиться много дней. Больше, чем за себя, он
волновался за супругов Дробиченко. Что с ними будет, даже если лейтенант Порядок не привел
в институт солдат? Они остались без еды и пищи в промерзшем здании, где подвалы кишат
крысами-людоедами...
Артур расслабился и постарался разглядеть внешние границы своей темницы. На этаже
размещались еще четыре каморки и запертая снаружи дверь на лестницу. За ней человек,
охранник. Как минимум еще одна железная дверь, выше этажом, за ней Коваль тоже чувствовал
людей. Он так и не придумал, как себя вести. Допустим, положить тюремщика, когда тот
принесет воды, не составит труда, но дальше ему не прорваться. Это только в кино злодеи
покидают тюрьму, прихватив заложника. Коваль почему-то не сомневался, что Карин, не
сморгнув глазом, пожертвует десятком подручных.
Он заставил себя плюнуть на проснувшихся ученых, но мысли о семье отогнать не мог.
Возможно, подобные чувства начинает испытывать каждый заключенный, раздувая в себе
память об оставленных на воле близких. А у кого нет близких, начинают их придумывать,
чтобы хоть как-то убаюкать себя, будто их кто-то ждет и помнит за пределами темницы... Он
не мог с уверенностью ответить даже себе, какие чувства испытывает к матери своих детей.
Привязанность? Симпатия? Уважение? Нелепые, поблекшие слова из сгинувшей эпохи, давно
растерявшие смысл. Здесь понимали глагол "любить", очевидно, этот символ пребудет вечно,
даже если выжившие после катастрофы перебьют друг друга и на планете останутся два
последних человека...
Он так мало времени проводил с женой наедине. Двадцать дней в месяц он гонял с
Бердером и другими наставниками по лесам и болотам наравне с мальчишками и девчонками,
как переросток Ломоносов, осваивал науку выживания и науку подчинения земли. Его прежние
знания оказались невостребованными; в отличие от городских жителей Качальщики почти не
интересовались техникой прошлого. И проникаясь собственной обидной никчемностью,
бывший отличник и стипендиат сильнее других вгрызался в неразрешимые, казалось, тайны. А
когда пролетели три года, случилось, похоже, как в известной сказке Пушкина. Он понял, что
никаких тайн не существует, но есть люди, принявшие дар общения с живым миром Земли...
Он глазом не успел моргнуть, как сделал первые шаги сын и произнесла первое слово дочка.
Они так и не поженились официально и не справляли никаких обрядов. Теперь он
вспоминал Надины глаза перед расставанием и корил себя, что так и не сказал ей нечто важное.
Редкими ночами, когда Артур оставался дома, они неистово занимались сексом, а после он спал
как убитый, чтобы вскочить в полпятого, окатиться ледяной водой и снова нестись... Но всегда
под рукой оказывался узелок с едой и чистая одежда. А потом он возвращался и колол дрова, и
резал вместе с мужиками скотину, и возил картошку с полей, и давил масло, и стриг овец, и
опять валился замертво. Даже уходя, он не был с ней ласков...
Двадцать семь часов девятнадцать минут. Чувству времени его научил Исмаил. Спустя
двадцать семь часов и девятнадцать минут за Ковалем пришли. Когда с головы сняли мешок,
Артур не смог удержаться от улыбки.
- Чему ты смеешься, колдун? - Карин стоял в глубокой дверной нише, заложив руки за
спину. Несмотря на жар, идущий от огромного очага, шинель он даже не расстегнул.
- Я не смеюсь, я улыбаюсь. Ты, должно быть, умный человек, раз достиг высокого
положения, а пользуешься дешевыми эффектами.
- Ты говоришь непонятные слова. Откуда ты родом, колдун? - Карин стянул с рук
перчатки и бросил их на низкий дубовый стол. По соседству с перчатками лежал полный набор
"заплечного" инструмента: щипцы, клещи, гвозди и прочие малоприятные штуковины.
- Я родился в Петербурге.
- В какой коммуне?
Карин махнул солдатам. Артура прислонили спиной к металлической решетке, кисти рук
замкнули в широкие стальные браслеты.
- Это была маленькая банда. Литейщики, - соврал Артур. - На Выборгской стороне.
Теперь ее нет.
- Я выясню. Как твое имя?
- Меня зовут Клинок. - Артур подумал, что стоит назваться последним, сельским,
именем. Если у соборника есть глаза и уши в Питере, его легко рассекретят. Люди Рубенса вряд
ли позабыли своего "зенитчика". Что касается банды Литейщиков, то команда с таким именем
действительно существовала и рассыпалась, по словам книжника Левы, лет двадцать назад.
Пусть копают...
- У кого ты учился магии? - Карин жестом отослал подчиненных.
- Моя мать разбиралась в травах. Это всё, что я умею, святой отец. - "Прости меня,
мама", - подумал Коваль. Он ведь почти и не соврал, мама работала в аптеке. - На самом
деле я инженер.
- Вот как? - Карин прошелся по залу. Подкованные сапоги звякали о каменные
плиты. - От чего ты хотел меня вылечить, инженер?
- От хронического гепатита, святой отец. Твоя печень серьезно больна. Кроме того, у
тебя почечная недостаточность и артроз.
- Не понимаю, говори проще!
- У тебя желтуха, и болят суставы, святой отец.
- В Кремле лучшие лекари не могут вылечить мою желтуху.
- Они лечат правильно, настоятель. Но ты усугубляешь болезнь. Ты пьешь нечистую
воду и слишком много самогона.
- Ты мечтаешь купить свою жизнь, Клинок?
- А ты пытаешься угрожать мне смертью, настоятель?
- Только безумцы не боятся смерти.
- Тебе ли не знать, святой отец, что смерть может оказаться благом?
- Клянусь святым Василием, это великолепно! - Карин захлопал в ладоши. Четыре его
тени от укрепленных в стенах нефтяных факелов заметались, как попавшие в силок птицы. -
Инженер, который возит полную сумку алмазов, ручного змея, лечит желтуху и рассуждает, как
монастырский монах! Я скоро начну гордиться знакомством с тобой! - Настоятель, кусая
губы, прошелся между пыточных орудий. - Если ты такой умный, почему не работаешь на
богатого папу? Что ты искал в Москве?
- Я уже говорил. Всего лишь хотел купить запасную лошадь.
- Вот как? А я почти поверил, что ты умный. - Настоятель дернул за свисающую вдоль
косяка веревку.
Узкая стрельчатая дверь отворилась, и в помещение ввели... Сергея и Людмилу
Дробиченко. Оба щурились, приноравливаясь к темноте, но выглядели совсем неплохо. Руки не
связаны, ни следа побоев. На груди Сергея красовалась треугольная бляха со сложной
гравировкой; из своего угла Артур не мог в деталях ее рассмотреть.
- Ты для них хотел купить лошадей? Думаю, ты опоздал, колдун. Эти люди уже приняли
присягу президенту, мир дням его, целовали крест в соборе и получили рабочие места.
Мужчина показал свои знания и удостоился звания подмастерья. Возможно, он станет мастером
или даже инженером. Мы ценим умных людей, преданных великому делу объединения России.
Очень скоро мастер Сергей, если будет хорошо работать, сможет сам купить табун коней... Это
он поднял вас из волшебного сна? - Карин указал на распятого Артура.
- Да, ваша святость. - Сергей прятал глаза, Людмила с ужасом оглядывала зал. - Это
он разбудил нас.
- Он призывал вас бежать из Москвы?
- Да, ваша святость...
- Почему? - Дробиченко затих. Настоятель прошелся из угла в угол. - Если вы будете
молчать, я могу подумать, что лейтенант безопасности Порядок солгал перед военным судом.
- Он не солгал! - Коваль услышал срывающийся голос Людмилы. - Лейтенант сказал
правду... ваша святость. Этот человек утверждал, что в Москве у власти находятся злые
люди...
За бывшими научными сотрудниками захлопнулись двери. Карин грел ладони над огнем.
Сполохи пламени дрожали в его измученных бессонницей глазах.
- Мне жаль тебя, настоятель...
- Вот как? - Карин продолжал думать о чем-то своем.
- Да, мне жаль тебя. Ты поднял тяжелую ношу, и она не дает тебе спать ночами.
- Кто ты на самом деле, Артур Коваль?
- Подойди поближе, я тебе скажу.
Карин остановился напротив. Его дыхание отдавало гнилью, морщинистая щека
подергивалась.
- Раз ты не хочешь вымолить для себя жизнь, как насчет свободы? Ты останешься жив,
но пожалеешь об этом. Я даю тебе последнюю возможность задержать меня здесь. После этого
тобой займутся мои люди, а мы не увидимся очень долго. Возможно, несколько лет.
- Я воспользуюсь твоей любезностью, святой отец. Когда-то меня звали Артур Коваль,
но это в прошлом. - Артур смотрел соборнику в зрачки. Настоятеля качнуло, точно под
воздействием невидимого магнита он сделал неловкий шажок вперед, затем еще один. Теперь
пленник и инквизитор стояли лицом к лицу. - Меня зовут Проснувшийся демон.
28. Новые опричники
Карин с коротким воплем отшатнулся, но было уже поздно. Шип воткнулся ему в
нижнюю губу. Артур выплюнул тонкую трубочку и аккуратно выкатил из-под языка
следующую. Настоятель, дрожа всем своим длинным телом, валялся на полу. Остановившиеся
глаза уставились в закопченный потолок.
- Слушай меня, Карин! Ты слышишь только меня, других звуков для тебя нет. Только
мой голос, Карин, голос твоего господина. У тебя жутко болит голова, у тебя раскалывается
голова. Ты не можешь пошевелить ни рукой, ни ногой. Тело не подчиняется тебе...
Ты слышишь только меня. Твои уши готовы взорваться изнутри. Ты чувствуешь, что они
вот-вот лопнут. Только я могу тебя спасти. Только я могу помочь тебе и убрать страшную боль.
Только я могу помочь тебе встать. Без моей команды ты обречен на неподвижность...
Ты слышишь только меня. У тебя так шумит в ушах, ты почти оглох от боли и слышишь
только мой голос. Я - твоя последняя надежда на спа
...Закладка в соц.сетях
