Жанр: Научная фантастика
Сборник рассказов и повестей.
...дать пришельцу, как это случилось и почему, хотя про себя
всегда считал, что Элмер был по горло сыт бедностью и ухватился за первый шанс
зашибить деньгу. Никто, наверное, не понимал лучше его, что сделка бесчестная,
он же был юрист, не что-нибудь. Однако он все равно не отступился, и его
поймали.
- А что потом? - спросил пришелец, затаив дыхание. - Он был наказан?
И я рассказал ему, что Элмера лишили права на адвокатуру, а Элиза Дженкинс
расторгла помолвку и вернула ему кольцо, и пришлось Элмеру стать страховым
агентом и влачить самое жалкое существование. Как он только ни пыжился, чтобы
вернуть себе адвокатскую практику, да ни шиша у него больше не вышло.
- Ты все записал? - спросил пришелец у робота.
- Все записано, - отвечал робот.
- Какие потрясающие нюансы! - воскликнул пришелец. - Какая жестокая,
всеподавляющая реальность!..
Я не мог взять в толк, о чем это он, ну и попросту еще выпил.
А потом продолжал, не дожидаясь новых просьб, и рассказал про Аманду
Робинсон и ее несчастливую любовь и про то, как она стала самой благонравной и
унылой из милвиллских старых дев. И про Эбнера Джонса и его бесконечные неудачи:
он никак не желал расстаться с убеждением, что родился великим изобретателем, и
семья у него жила впроголодь и в рванье, а он только и знал, что изобретать...
- Какая скорбь! - воскликнул пришелец. - Какая замечательная планета!..
- Лучше бы вы закруглялись, - предупредил его робот. - Вам же известно,
что будет дальше...
- Ну, еще одну, - взмолился пришелец. - Я ни в одном глазу. Одну самуюсамую
последнюю...
- Послушай,- сказал я ему. - Я не против рассказывать тебе байки, раз тебе
этого хочется. Но, может, ты сначала расскажешь хоть немножко о себе. Я понимаю
так, что ты пришелец...
- Разумеется, - ответил пришелец.
- И ты прилетел к нам в космическом корабле?
- Ну, не то чтобы в корабле...
- Но, если ты пришелец, отчего ты говоришь по-нашему так гладко?
- А, вот вы про что,- сказал пришелец. - Это для меня не очень приятный
вопрос.
Робот сокрушенно пояснил:
- Они обобрали его до нитки.
- Значит, ты заплатил за это?
- Непомерно много, - ответил робот. - Они увидели, что ему невтерпеж, и
взвинтили цену.
- Но я с ними расквитаюсь, - вставил пришелец. - Если я не сумею извлечь
из этой поездки прибыль, пусть меня никогда больше не назовут...
И он произнес что-то длинное, заковыристое и совершенно бессмысленное.
- Это тебя так зовут? - спросил я.
- Конечно. Но вы зовите меня Вильбур. А робота - робота можете звать
Лестер.
- Привет, ребята, - сказал я. - Очень рад с вами познакомиться. Меня зовут
Сэм.
И я глотнул еще чуточку. Мы сидели на крылечке, и всходила луна, и
светлячки мерцали в зарослях сирени, и мир готов был пуститься в пляс. Мне еще
никогда в жизни не было так хорошо.
- Ну, еще одну, - умоляюще произнес Вильбур.
Тогда я пересказал ему несколько историй болезни, заимствованных из
психолечебницы. Я старался выбирать случаи потяжелее, и Вильбур принялся реветь,
а робот заявил:
- Сами видите, что вы наделали. У него пьяная истерика.
Но тут Вильбур вытер глаза и сообщил, что все в порядке и чтобы я только
не останавливался, а уж он постарается как-нибудь сдержать себя.
- Что такое? - спросил я, слегка удивившись. - Ты что, хмелеешь от этих
грустных историй?
- А вы что думали? - ответил робот Лестер. - Зачем бы ему иначе сидеть
здесь и слушать вашу болтовню?
- А ты тоже хмелеешь? - осведомился я у Лестера.
- Конечно, нет, - ответил Вильбур. - Он лишен эмоций. Это просто машина.
Я хлебнул еще разок и хорошенько все обдумал, и все сделалось ясно как
день. И я поведал Вильбуру свое жизненную философию:
- Сегодня субботний вечер, самое время налакаться и поплакаться в жилетку.
Так что давай...
- Я - за, - всхлипнул Вильбур,- пока у вас язык ворочается, я - за...
Лестер лязгнул шестеренкой, вероятно выразив свои неудовольствие, но
смолчал.
- Запиши все до слова, - приказал Вильбур роботу. - Мы заработаем на этом
миллион. Надо же вернуть себе то, что переплачено за обучение.- Он тяжко
вздохнул. - Нет, я не жалею о деньгах. Что за прелестная, преисполненная скорбей
планета!
И я завелся и уже не снижал оборотов, и ночь становилась все краше с
каждой благословенной минутой.
Где-то к полуночи я нажрался до того, что едва держался на ногах, а
Вильбур - до того, что икал от слез, и мы, вроде как по обоюдному согласию,
сдались. Мы поднялись с крылечка и в обнимку прошли через дверь в дом, правда, я
потерял Вильбура по дороге, но до кровати кое-как добрел, а больше я ничего не
помню.
Когда я проснулся, то сразу понял, что уже воскресное утро. Солнце било
сквозь окно, было ясно и пахло ханжеством, как всегда по воскресеньям в наших
краях.
Обычно по воскресеньям тихо, и этого одного довольно, чтобы не любить
воскресений. Однако сегодняшнее выдалось вовсе не тихим. Снаружи доносился
ужасный шум. Словно кто-то швырял камнями в пустую консервную банку.
Я выкатился из постели, и вкус у меня во рту был такой пакостный, какого и
следовало ожидать. Тогда я протер глазам, а то в них будто песку насыпали, и
потопал в другую комнату, и только перешагнул порог, как едва не наступил на
Вильбура.
Сперва я здорово испугался, а потом припомнил, кто это, и застыл, глядя на
него и не слишком веря своим глазам. Подумал, что он, не дай бог, мертв, но тут
же убедился - жив. Он лежал на спине плашмя, раскрыв свою плоскую, как у сома,
пасть, и похожие на перья усики у него над губой при каждом вздохе вставали
торчком, а затем опадали.
Я перешагнул через него и направился к двери разобраться, что за тарарам
на дворе. Там стоял Лестер, робот, в точности на том месте, где мы оставили его
вечером, а на дорожке собралась ватага ребятни и кидалась в него камнями.
Ребятня попалась меткая, как по заказу. Что ни бросок, то в Лестера, почти без
промаха.
Я цыкнул на них, и они бросились врассыпную. Им ли было не знать, какую я
могу задать трепку.
Только-только я собрался вернуться в дом, как на дорожку влетела машина.
Из нее выпрыгнул Джо Флетчер, наш констебль, и я сразу понял, что настроеньице у
него - не приведи господи. Джо остановился перед крыльцом, упер руки в боки и
принялся сверлить нас взглядом - сначала Лестера, потом меня.
- Сэм, - спросил он с отвратительной усмешкой, - что тут происходит? Один
из твоих сиреневых слонов ожил и явился к тебе на постой?
- Джо, - сказал я торжественно, пропуская оскорбление мимо ушей,- разреши
представить тебе Лестера.
Джо совсем уже изготовился заорать на меня, как вдруг в дверях показался
Вильбур.
- А это Вильбур, - добавил я. - Вильбур - пришелец, а Лестер, как ты сам
понимаешь...
- Вильбур кто? - гаркнул Джо.
Вильбур выступил на крыльцо и объявил:
- Что за скорбное лицо! И сколь благородное при том!..
.- Он тебя имеет в виду,- пояснил я констеблю.
- Если вы вздумаете продолжать в том же духе, - прорычал Джо, - я засажу
вас обоих в каталажку.
- Я не хотел вас обидеть,- сказал Вильбур. Если я ненароком задел ваши
чувства, то готов принести извинения.
Чувства Джо - с ума сойти можно!
- Вижу с первого взгляда, - продолжал Вильбур,- что жизнь вас не
баловала...
- Чего не было, того не было, - согласился Джо.
- Меня тоже, - сказал Вильбур, усаживаясь на ступеньку.- А теперь настали
деньки, когда, как ни старайся, не отложишь и цента.
- Мистер, вы правы, - откликнулся Джо. - Ну, точно это же я сказал своей
хозяйке нынче утром, когда она взялась пилить меня, что у детишек башмаки
прохудились...
- Просто чудо, как еще удается заработать себе на хлеб.
- Слушайте, вы же еще ничего не знаете.
И, разрази меня гром, не успел я и до трех сосчитать, как Джо уселся рядом
с пришельцем и начал выкладывать ему свои горести.
- Лестер, - предупредил Вильбур, - не забудь записать все это...
Я поплелся обратно в дом и быстренько опрокинул стопку, чтобы успокоить
желудок, прежде чем приступать к завтраку. Есть в общем-то не хотелось, но я
понимал, что надо. Я отыскал яйца и бекон и задумался, чем же кормить Вильбура.
Мне вдруг припомнилось, какой у него странный метаболизм, что не выносит
спиртного, а если пришельцу не по нутру доброе виски, то не похоже, чтобы он
набросился на яичницу с беконом.
Не успел я покончить с завтраком, как через заднюю дверь ко мне на кухню
ворвался Хигмен Моррис. Хигги - наш мэр, столп церкви, член школьного совета,
директор банка и вообще шишка на ровном месте.
- Сэм, - завопил он на меня, - довольно наш город от тебя натерпелся! Мы
мирились с твоим пьянством, и с твоей никчемностью, и с отсутствием патриотизма.
Но это уже слишком!
Я вытер яйца с подбородка.
- Что - слишком?
Хигги едва не задохнулся от негодования.
- Это публичное представление! Этот бесплатный цирк! Нарушение
общественного порядка! И еще в воскресенье!..
- Вон оно что, - сказал я, - вы намекаете на Вильбура и его робота.
- Перед домом собирается толпа, мне звонили уже человек десять, а Джо
сидит себе там с твоим... твоим.
- Пришельцем, - подсказал я.
- И они ревут обнявшись, как трехлетние дети, и... Что? Пришельцем?..
- Точно, - подтвердил я. - Кем же еще он, по-вашему, может быть?
Хигги дрожащей рукой подтянул к себе стул и бессильно опустился на
сиденье.
- Сэмюель, - тихо сказал он, - повтори-ка свои слова еще раз. Кажется, я
чего-то недослышал.
- Вильбур - пришелец, - повторил я ему, - из другого мира. Он и робот
явились к нам, чтобы слушать грустные истории.
- Грустные истории?
- Точно. Ему нравятся грустные истории. Одним нравятся истории веселые,
другим похабные. А ему вот грустные.
- Он пришелец, - произнес Хигги, ни к кому не обращаясь.
- Пришелец, пришелец, не сомневайтесь,- отозвался я.
- Ты в этом совершенно уверен?
- Совершенно.
Хигги разволновался.
- Неужели ты не понимаешь, что это значит для Милвилла! Наш малюсенький
городок - первое место на Земле, которое посетил пришелец!
Я хотел только одного: чтобы он заткнулся и убрался восвояси - и дал мне
опрокинуть стопку после завтрака. Хигги не употреблял спиртного, особенно по
воскресеньям. Он, чего доброго, умер бы от ужаса.
- К нам теперь будут ломиться со всего света! - закричал Хигги. Вскочив со
стула, он кинулся из кухни в комнату. - Я обязан официально приветствовать
высокого гостя!..
Я поплелся следом за ним - я не простил бы себе, если бы упустил такое
зрелище.
Джо успел уйти, Вильбур сидел на крылечке в одиночестве, и я-то видел, что
он уже основательно нагрузился. Хигги приблизился к нему, выпятил грудь, простер
вперед руку и завел торжественно, по полной форме:
- Мне как мэру города Милвилла доставляет величайшее удовольствие передать
вам наш сердечный привет...
Вильбур пожал ему руку и сказал:
- Быть главой города - высокая честь и большая ответственность. Уму
непостижимо, как вы не сгибаетесь под тяжестью подобной ноши.
- Признаться, временами... - вымолвил Хигги.
- Но вы, как видно, принадлежите к числу людей, озабоченных всецело
благополучием ближнего своего, а потому, естественно, вынуждены повседневно
сталкиваться с непониманием и неблагодарностью...
Хигги грузно опустился на ступеньки.
- Сэр, - обратился он к Вильбуру,- вы не поверите, сколько мук мне
приходится выносить.
- Лестер,- произнес Вильбур,- не забудь, записать.
Я ушел в дом. Этого я переварить на мог.
На улице уже собралась целая толпа - Джейн Эллис, мусорщик, и Дон Майерс,
хозяин №Веселого мельника¤, и множество других. И там же - ее оттирали кому не
лень, а она все равно высовывалась - крутилась вдова Фрай. Люди как раз шли в
церковь, ну и останавливались по пути поглазеть, потом топали дальше, но на их
месте тут же появлялись другие, и толпа нисколько не редела, а, напротив, росла
и росла.
Я пошел на кухню и опрокинул свою стопку, вымыл посуду и опять задумался,
чем бы покормить Вильбура. Хотя в данный момент он, судя по всему, не слишком-то
нуждался в еде.
Потом я перешел в комнату, сел в кресло-качалку и скинул с ног сапоги. Я
сидел в качалке, шевеля пальцами ног и размышляя о том, что за дикая у Вильбура
привычка надуваться печалью вместо доброго алкоголя.
День выдался теплый, а я притомился, и покачивание, должно быть, навеяло
на меня дремоту, потому что я вдруг очнулся и понял, что не один. Я не сразу
увидел, кто это, но все равно знал, что в комнате кто-то есть.
Это оказалась вдова Фрай. Она надела свое воскресное платье - после
стольких-то лет, когда она проходила мимо по противоположной стороне улицы,
словно вид моей халупы или мой собственный вид могли осквернить ее зрение, -
после стольких-то лет она явилась ко мне, разодевшись и сияя улыбкой!
А я сижу себе похмельный и в одних носках.
- Сэмюель, - сказала вдова Фрай, - не могу не поделиться с тобой. Помоему,
твой мистер Вильбур - просто чудо...
- Он пришелец, - ответил я. Я едва-едва проснулся и был еще порядком не в
себе.
- Какая мне разница, кто он! - воскликнула вдова. - Он джентльмен,
преисполненный такого сочувствия... Ни капельки не похож на жителей этого
ужасного города.
Я вскочил на ноги, не зная, в сущности, что предпринять. Она застала меня
врасплох, в самом что ни на есть непрезентабельном виде. Уж кого-кого со всего
белого света я мог ждать к себе в гости, только не ее. Я чуть не предложил ей
выпить, да хорошо - в последнюю секунду опомнился.
- Вы что, говорили с ним? - спросил я, заикаясь.
- И я, и все остальные,- сказала вдова Фрай. - Он такой обаятельный!
Поделишься с ним своими заботами - и они вроде как улетучатся. Там целая уйма
народу ждет своей очереди.
- Ну что ж, - сказал я ей, - рад слышать это от вас. Но как он выдерживает
такую нагрузку?
Вдова придвинулась поближе ко мне и снизила голос до шепота.
- По-моему, он изнемогает. Я бы сказала... я бы сказала, что он в
состоянии опьянения, если бы не боялась его обидеть.
Я быстренько взглянул на часы.
- Мама родная! - вырвалось у меня.
Было уже почти четыре часа дня. Вильбур просидел там шесть или семь часов
подряд, поглощая без разбора все печали, какие только мог предложить ему этот
городишко. Сейчас он, дело ясное; насосался до самых бровей.
Я кинулся к двери - и точно, Вильбур сидел на крылечке, слезы текли у него
по лицу, и слушал он не кого-нибудь, а Джека Риттера, - а враля нахальнее, чем
старина Джек, не встретишь ни в нашем округе, ни в соседних. Он, наверняка,
выкладывал Вильбуру чистый бред, который выдумывал сходу.
- Извини, Джек, - бросил я, поднимая Вильбура на ноги.
- Но я как раз говорил ему о том...
- Ступай домой! - цыкнул я на него. - И остальные тоже! Вы его вымотали до
упора...
- Мистер Сэм, - признался Лестер,-как я рад, что вы пришли. Меня он совсем
не слушался.
Вдова Фрай придержала дверь, и я втащил Вильбура в дом и положил его на
свою кровать, чтобы он проспался. Вдова подождала меня на крылечке.
- Знаете что, Сэмюель, - сказала она. - Я приготовила на ужин цыплят. Их у
меня больше, чем я могу съесть одна. Не хотите ли зайти и составить мне
компанию?
Я просто онемел на мгновение. Потом покачал головой.
- Спасибо за приглашение, только я должен последить за Вильбуром. На
робота он - ноль внимания.
Вдова была разочарована.
- Может, как-нибудь в другой раз?
- Да, как-нибудь в другой раз.
Когда она удалилась, я вышел снова и пригласил в дом Лестера.
- Ты можешь сесть, - спросил я, - или должен стоять?
- Я должен стоять,- ответил Лестер.
Тогда я успокоился - пусть стоит, - а сам сел в качалку.
- Что ест Вильбур? - спросил я.- Он, наверное, проголодался.
Робот раскрыл дверцу посередине груди и достал странного вида бутылочку.
Он встряхнул ее, и я услышал, как внутри что-то задребезжало.
- Вот его пища,- сказал Лестер.- Он принимает по бутылочке в день.
Лестер уже собирался отправить бутылочку обратно, как из дверцы выпала
тугая объемистая пачка. Робот нагнулся и подобрал ее.
- Деньги, - пояснил он.
- Значит, у вас там тоже есть деньги?
- Эти нам дали, когда мы прошли обучение. Стодолларовые купюры.
- Стодолларовые!..
- Иначе получилось бы слишком громоздко, - учтиво ответил Лестер, запихнул
деньги и бутылочку обратно в глубь груди и защелкнул дверцу.
Я сидел, как в тумане. Стодолларовые купюры!..
- Лестер, - посоветовал я, - не следовало бы, пожалуй, показывать эти
деньги кому попало. Неровен час, попробуют отнять.
- Знаю,- ответил Сестер.- И держу при себе.
Он похлопал себя по груди. Такой хлопок без труда снес бы человеку голову
с плеч.
Я сидел, покачиваясь в кресле, и от обилия разных мыслей мне казалось, что
мозг мой тоже раскачивается взад-вперед в такт с креслом. Во-первых, Вильбур со
своим диковинным способом напиваться, во-вторых, поведение вдовы Фрай, да еще
эти стодолларовые купюры.
Особенно стодолларовые купюры.
- Слушай, что там у вас получилось с обучением? - поинтересовался я. - Ты
упомянул, что оно нелегальное...
- Самое что ни на есть нелегальное, - ответил Лестер. - Этим занимается
один растленный тип, который прокрался сюда и записал все на пленку, а теперь
торгует потихоньку...
- Но почему прокрался? Почему потихоньку?
- Запретная зона,- ответил Лестер. - Вне пределов разрешенного. За чертой
дозволенного. Ясно ли я выражаюсь?
- И этот растленный тип догадался, что можно продать вам информацию,
записанную на пленку, и эту... как ты сказал?..
- Модель чужой культуры, - ответил Лестер. - Ваша логика ведет вас по
верному пути, однако это в действительности не столь просто.
- Наверное, нет, - согласился я. - И тот же растленный тип заграбастал
ваши денежки, не так ли?
- Вот именно. Заграбастал целую кучу денег.
Я посидел еще немного, потом пошел взглянуть на Вильбура. Он спал без
просыпа, при вдохе втягивая усики в свою сомовью пасть, а при выдохе выплевывая
их обратно. Тогда я отправился на кухню и приготовил себе обед.
Только-только я поел, как в дверь постучали. На сей раз это оказался
доктор Абель из лечебницы.
- Добрый вечер, док, - сказал я. - Сейчас я организую чего-нибудь выпить.
- Проживу без выпивки, - отозвался док. - Лучше покажи мне своего
пришельца.
Он двинулся в комнату, увидал Лестера, да так и остолбенел. Лестер, надо
думать, понял, что доктор удивлен не на шутку, и постарался тотчас же его
успокоить:
- Я так называемый робот пришельца. Невзирая на тот очевидный факт, что я
просто машина, я в то же время преданный слуга. Если вы хотите поведать нам свои
печали, можете конфиденциально сообщить их мне. А я не премину передать их
своему хозяину.
Доктор как будто слегка попятился, но на ногах все же удержался.
- Вы принимаете любые печали, - спросил он, - или вам желателен какой-то
особый сорт?
- Хозяин, - отвечал Лестер, - предпочитает глубокую скорбь, но не
отказывается и от печалей всякого иного рода.
- Вильбур от них косеет, - вставил я. - Сейчас он в спальне, дрыхнет с
перепою.
- Более того, - продолжал Сестер, - говоря между нами, такой товар
нетрудно и продать. У нас дома найдется немало страстных охотников до
первосортных горестей, присущих данной планете.
Брови у доктора взлетели так высоко, что почти коснулись шевелюры.
- Тут все по чести,- заверил я его. - Без всяких фокусов. Хотите взглянуть
на Вильбура?
Док кивнул, я подвел его к кровати, и мы застыли у изголовья, глядя на
Вильбура сверху вниз. Когда пришелец спал вытянувшись, то представлял собой
премерзкое зрелище.
Док поднял руку ко лбу и с силой провел ею по лицу, оттягивая челюсть и
приобретая сходство с ищейкой. Его большие, толстые, отвислые губы издали под
ладонью хлюпающий звук.
- Будь я проклят! - произнес док.
Тут он повернулся и вышел из спальни, а я потащился следом. Он, не
задерживаясь, направился к двери и вышел на улицу. Спустился немного по дорожке,
потом остановился и подождал меня. А потом внезапно, вытянув руки, схватил меня
за грудки - рубаха до того натянулась, чуть не лопнула.
- Сэм, - сказал он, - ты у меня работаешь много лет и вроде становишься
стар. Большинство других на моем месте уволили бы тебя, старика, и наняли кого
помоложе. Я вправе уволить тебя в любую минуту, когда захочу.
- Наверное, так, - ответил я и испытал гнусное чувство, потому что раньше
ни разу не задумывался, что меня когда-нибудь уволят. Подметаю я в лечебнице на
совесть и не чураюсь грязной работы. Представляете, как это будет скверно, когда
придет очередная суббота, а у меня не окажется денег на выпивку!
- Ты был преданный и честный работник, - продолжал между тем док,
вцепившись мне в рубаху, - а я - добрый хозяин. Я всегда ставил тебе бутылку на
рождество и еще одну на пасху.
- Все точно, - подтвердил я. - Все до последнего слова.
- Ты же не станешь водить за нос своего друга доктора, - сказал док. -
Всех остальных в этом глупом городишке, может, и станешь, а своего друга доктора
нет.
- Но, док, - запротестовал я, - я и не вожу никого за нос...
Док, наконец, отпустил мою рубаху.
- Бог с тобой, я и не думаю, что водишь. Все действительно так, как мне
говорили? Он сидит и выслушивает чужие беды, и те, кто побеседовал с ним, сразу
чувствуют себя лучше?
- Вдова Фрай уверяет, что да. Говорит, посидела с ним - заботы вроде как
улетучились.
- Святая правда, Сэм?
- Святая правда.
Доктор Абель разволновался. Он опять схватил меня за рубаху.
- Ты что, не видишь, что на нас свалилось? - чуть не закричал он на меня.
- На нас? - переспросил я.
Он не обратил на это внимания.
- Величайший психиатр, - изрек док, - какого когда-либо знал мир!
Крупнейший вклад в психиатрию с самого начала времен! Понимаешь, к чему я клоню?
- Пожалуй, понимаю,- сказал я, хотя не понял ровным счетом ничего.
- Больше всего, - изрек док, - человечество нуждается в ком-то или в чемто,
на кого или на что можно перевалить свои заботы. В ком-то, кто одним
магическим касанием изгонит все тревоги. Суть дела тут, разумеется, в исповеди -
в том, чтобы символически переложить свою ношу на чужие плечи. Один и тот же
принцип срабатывает в церковной исповедальне, в профессиональной психиатрии и в
дружбе - дружба глубока и прочна лишь тогда, когда на плече у друга можно
поплакаться...
- Док, вы правы, - сказал я, начиная помаленьку соображать что к чему.
- Беда в том, что принимающий исповедь тоже человек. И по-человечески
ограничен, и тому, кто исповедуется, это известно. Исповедник не в силах
гарантировать, что сумеет разделить любое несчастье, любую страсть. А здесь
перед нами нечто принципиально иное. Пришелец - существо со звезд, не связанное
человеческими предрассудками. Из самого определения следует, что он в состоянии
принять любые печали и вобрать их своим нечеловеческим естеством...
- Док,- завопил я, - если бы вы заполучили Вильбура в лечебницу!..
Док мысленно потирал руки.
- Именно об этом я и подумал.
С каким удовольствием я дал бы себе пинка под зад за свой неумеренный
восторг! Теперь я сделал все, что мог, лишь бы вернуть себе утраченные позиции.
- Не знаю, док. С Вильбуром, наверное, не сговориться.
- Ну что ж, давай вернемся и попробуем.
- Не знаю, - упирался я.
- Нельзя терять ни минуты. К утру слухи расползутся на много миль здесь
будет не продохнуть от газетчиков, телевизионных фургонов и бог весть кого еще.
Набегут ученые сопляки, правительственные агенты, и дело выскользнет из наших
рук.
- Лучше я потолкую с ним с глазу на глаз, - сказал я. - У него, неровен
час, язык с перепугу отнимется, если вы начнете путаться под ногами. А меня он
знает и, может, послушает...
Как ни крутился док, как ни мялся, но в конца концов согласился.
- Я подожду в машине,- предложил он. - Если понадоблюсь, позовешь.
Хрустя гравием, он ушел по дорожке к своей машине, а я возвратился в дом.
- Лестер, - обратился я к роботу, - мне необходимо поговорить с Вильбуром.
Это очень важно.
- Никаких грустных историй, - предупредил Лестер. - На сегодня с него
хватит.
- Нет-нет. У меня к нему предложение.
- Предложение?
- Сделка. Деловое соглашение.
- Ладно, - сказал Лестер. - Я его подниму.
Поднять его оказалось не так-то просто, но в конце концов мы вынудили его
проснуться и сесть в постели.
- Вильбур, слушай меня внимательно, - начал я. - Я тут припас кое-что
специально для тебя. Есть такое место, где всех терзают страшные заботы и
ужасающие печали. Понимаешь, не некоторых, а всех без исключения. Эти люди
настолько озабочены и скорбны, что не могут жить с другими вместе...
Вильбур выбрался из постели и, покачиваясь, встал на ноги.
- В-веди м-меня туда немедля, - произнес он.
Я толкнул его обратно на кровать.
- Это вовсе не так просто. Туда нелегко проникнуть.
- Но вы как будто сказали...
- Понимаешь, у меня есть друг, который может это для тебя устроить. Но,
пожалуй, потребуются деньги...
- Приятель,- заявил Вильбур, - денег у нас вагон. Сколько тебе нужно?
- Трудно сказать заранее.
- Лестер, передай ему деньги, чтобы он обо всем договорился.
- Хозяин, - воспротивился Лестер, - не знаю, стоит ли.
- Сэм заслуживает доверия, - заявил Вильбур. - Он не хапуга. Он не
потратит ни на цента больше, чем необходимо.
- Ни на цент,- пообещал я.
Лестер отворил дверцу у себя на груди и вручил мне пачку стодолларовых
купюр, а я кое-как запихал ее в карман.
- Ждите меня здесь, - объявил я им,-пока я не повидаюсь со своим другом. Я
скоро вернусь.
И я быстренько занялся сложением и вычитанием, теряясь в догадках, какую
же сумму можно вытрясти из доктора Абеля. Не мешает сперва заломить побольше,
чтобы было что уступить, когда док примется рычать, стонать и плакать и
напоминать мне, что мы с ним старые друзья и что он всегда ставил мне бутылку на
рождество и еще одну на пасху.
Я собрался уже выйти из комнаты - и остолбенел.
В дверях стоял второй Вильбур. Хотя, едва я пригляделся к нему попристальнее,
сразу уловил и некоторую разницу. И не успел новый Вильбур и слова
вымолвить, не успел и шагу ступить, как я испытал тошнотворное чувство, что все
покатилось вкривь и вкось.
- Добрый вечер, сэр,- сказал я. - Очень мило с вашей стороны заглянуть ко
мне.
Он и ухом не повел.
- Я вижу, у вас гос
...Закладка в соц.сетях
