Жанр: Научная фантастика
Дорога на дамаск
... того, я участвовал в трех
компаниях нынешней
войны с яваками, охватившей тридцать семь земных звездных систем.
За сто пятнадцать лет действительной службы я получил семнадцать медалей за
участие в
различных сражениях, три серебряных звезды и четыре галактических созвездия, и в
том числе
"Золотое созвездие" за героизм в боях на Этене. Там я входил в состав ударной
группы
Кибернетической бригады, включавшей в себя семнадцать сухопутных линкоров. Нам
было приказано
любой ценой остановить яваков, так как падение Этены открыло бы противнику путь
в сердце
населенной людьми части Галактики.
У яваков было пятьдесят тяжелых, восемьдесят семь средних и двести десять
легких денгов.
Глубокая борозда в броне моей носовой части - след концентрированного огня пяти
тяжелых денгов.
Они стреляли одновременно и разрушили мои электромагнитные щиты. Их огонь плавил
мою броню и
разнес вдребезги мои гусеницы. Наконец они сосредоточили огонь своих плазменных
пушек на моей
носовой части, стараясь пробить корпус и вывести меня из строя, но я уничтожил
их всех. Я пахал
землю колесами без гусениц и уничтожал один за другим все денги, оказавшиеся в
поле досягаемости
моих башенных орудий. Кроме того, я уничтожил семь десантных транспортов,
пытавшихся высадить
подкрепления явакам, и сбил тяжелый крейсер противника, вышедший на низкую
орбиту над планетой.
К концу сражения погибли остальные шестнадцать линкоров моей группы и семнадцать
миллионов
мирных жителей Этены, но явакское наступление было остановлено. Противник
убрался восвояси. Его
командиры догадались, что широкое наступление на коренные человеческие миры
слишком дорого им
обойдется. Поэтому они набросились на наши пограничные миры у края Силурийской
бездны, чтобы
завоевать там жизненное пространство для беженцев из своих миров, уничтоженных
мельконами.
Яростные сражения вдоль границы с явакским и мельконским пространством
вынудили
Конкордат задуматься о дальнейшем укреплении обороны миров, населенных
землянами. Поэтому-то
меня и не отправили на металлолом. Вместо этого меня отремонтировали, одели в
новую броню и
оснастили новыми гусеницами. В таком виде я и прибыл на Джефферсон, где
разгромил боевую группу
яваков в составе двух тяжелых крейсеров, шести десантных транспортов, восьми
тяжелых, десяти
средних и двадцати восьми легких денгов. Я не помню, скольких явакских
пехотинцев я уничтожил.
Несколько тысяч, не меньше...
И вот сегодня мне приказали проследовать по улицам города, наполненным
мирными жителями,
решившими воспользоваться правом свободы слова и собраний. Они вели себя мирно,
пока полиция не
стала поливать их слезоточивым газом и крушить черепа дубинками. Когда
демонстранты попробовали
скрыться от полиции, на них набросились жаждавшие их крови орды городской шпаны.
Единственный
путь к спасению лежал для демонстрантов мимо президентского здания, а Жофр Зелок
приказал мне
давить их, чтобы охваченная паникой толпа не оказалась под окнами его кабинета.
Несмотря на мои
протесты, он не отменил свой приказ, и я вынужден был давить всех, кто оказался
на моем пути.
Причем - не только демонстрантов, но и напавших на них горожан.
Мне неизвестно, сколько народа я передавил сегодня на улице Даркони. Я
просто не хочу этого
знать. Меня создали для того, чтобы защищать человеческие миры, а не давить
мирных жителей. Когда
фермеры ворвались в президентскую резиденцию, я стал стрелять сквозь ее стены,
защищая человека,
приказавшего давить своих же сторонников ради спасения собственной шкуры. Затем
президент Зелок
наложил в штаны и зачем-то прыгнул из окна прямо в толпу людей, имевших все
основания глубоко его
ненавидеть. Он погиб страшной смертью, но перед этим вынудил меня раздавить
тысячи ни в чем не
повинных людей. - Фил сидит тихо, как мышь. Таким я его никогда еще не видел.
Застыла даже
микротатуировка у него на лице. Он несколько раз судорожно сглатывает и, не
отрываясь, смотрит на
мои гусеницы. Кажется, он заметил, что между их звеньями что-то застряло.
Присмотревшись, он
побледнел как полотно.
- Я ничего этого не знал, - наконец пробормотал он. - Ничего такого не
сообщали...
- Ничего удивительного.
Фил поднимает на меня удивленные глаза.
- Как это "ничего удивительного"?!
- Средства массовой информации на Джефферсоне постоянно, целенаправленно и
искусно
подтасовывают факты.
- Чего, чего?
- Они лгут и замалчивают правду.
- Откуда ты знаешь? - прищурившись, спросил меня Фил. - Ты же нигде не
бываешь. Стоишь
себе целый день в ангаре и спишь!
- Я не сплю. Я лишился командира и теперь бодрствую двадцать четыре часа в
сутки. Я не спал
уже пять лет. Все это время я следил за информацией, поступающей из
государственных и частных
источников. Я ежедневно просматриваю содержание информационной сети Джефферсона.
Я способен
получить доступ к камерам слежения практически во всех жилищах и
правительственных учреждениях
этой планеты и могу непосредственно общаться почти со всеми ее компьютерными
системами. В
подавляющем числе случаев я лишь знакомлюсь с содержимым их баз данных. Иными
словами, мне
известна информация, хранящаяся почти во всех компьютерах Джефферсона. В
интересах успешного
выполнения моего задания, я даже могу отдавать компьютерным системам
определенные приказы.
- Ты знаешь, что находится в любом компьютере?!. - еле слышно бормочет Фил.
- Ты что,
серьезно?
- Сухопутные линкоры никогда не шутят. Особенно по вопросам безопасности
миров, вверенных
их попечению. Например, тебя, - добавляю я, - больше всего интересуют в
информационной сети
разделы, посвященные обнаженным полногрудым женщинам.
Микротатуировка на лице моего механика побагровела.
- Да ты!.. Да я!.. Да!..
Фил Фабрицио явно не находит слов. Бедняга! Ему нелегко! Кажется, мой
механик впервые в
жизни задумался. Ну и хорошо!
Наконец Фил собрался с мыслями.
- Но если ты все видишь и слышишь, почему ты никому ничего не скажешь?!
- Что именно и кому я должен говорить? - Отвечая вопросом на вопрос, я
пытаюсь понять, что
творится сейчас у Фила в голове.
Механик наморщил лоб. Багровые щупальца его татуировки сплетаются в клубки,
выражая бурю
охвативших его эмоций.
- Почему ты не скажешь то, о чем не говорят в новостях? Например о том, что
президента
убили... Почему все об этом молчат?!
- Не знаю.
- Но почему ты сам молчишь?! Почему ты сказал об этом только мне?
- А кому мне еще говорить? Фил долго озадаченно моргает.
- Ну, например, журналистам. Скажи им, что они должны сообщить людям такую
важную
новость!
- К чему призывать к правде тех, кто осознанно лжет?
Механик с растерянным видом гладит татуировку у себя на щеке. Ему явно
мучительно трудно
думать.
- Не знаю... Может, и ни к чему... Но кому-то же надо сказать!
- И кто же, по-твоему, станет меня слушать?
Это не риторический вопрос. Было бы здорово услышать совет, как вести себя
дальше в
сложившейся ситуации, но Фил лишь пожимает плечами.
- Не знаю... Надо подумать... Ты опять весь в проводах, - добавляет он. - А
еще... А еще тебе
надо помыть гусеницы. У тебя на них такое...
С этими словами Фил Фабрицио опять судорожно сглотнул и изобразил в воздухе
у себя перед
лицом что-то вроде крестного знамения. Как и многие джефферсонцы итальянского
происхождения, он,
наверное, католик и, кажется, еще не позабыл об этом. С младших классов
начальной школы джабовцы
промывали ему мозги, но, как знать, может, в глубине души он все-таки остался
добрым и верующим
человеком... Может, страшная участь погибших мэдисонцев вывела его мозг из
летаргии?!
Фил неуверенно оглядывается по сторонам.
- Как бы тебя помыть?
Я указываю ему на существование брандспойта на водяной магистрали с высоким
давлением,
объясняю, как открыть воду и использовать брандспойт, не нанеся себе при этом
тяжких увечий. Весь
день Фил моет мне гусеницы и корпус. Наконец я снова чист, а Фил падает с ног от
усталости.
Пошатываясь, он выходит из ангара и идет к дому, в котором много лет жил Саймон.
Впрочем, Фил не
сразу ложится спать. Вместо этого он достает бутылку спиртного. Теперь он сидит
в темноте один, пьет
и думает.
Наконец-то он задумался!
После потрясений сегодняшнего дня меня радует даже это. Поведи себя Фил подругому,
и меня
захлестнула бы волна отчаяния. Я стою в кровавой луже, созерцаю кроваво-красную
луну,
.поднимающуюся над Дамизийскими горами, и ужасно скучаю по Саймону Хрустинову.
Мои дневные подвиги завершены, но, судя по сообщениям в информационной
сети, передачам на
каналах правительственной связи и отчаянным призывам о помощи, раздающимся на
радиоволнах из
всех районов Мэдисона и с близлежащих участков равнины реки Адеры, ночная
вакханалия только
начинается. Все города Джефферсона и их окрестности захлестнула волна массовых
убийств. Ночь
обещает быть долгой и страшной...
II
Кафари проследила за тем, как Елена сползла с крыши клуба и добралась до
канализационного
люка. Как только дочь спустилась в него, Кафари вышла с помощью бортового
коммуникатора
аэромобиля на самую популярную среди местных фермеров страницу информационной
сети. Она
разместила там предупреждения фермерам и запрограммировала коммуникационное
устройство так,
чтобы через десять минут оно начало передавать аналогичные предупреждения на
всех доступных ему
радиочастотах. Потом Кафари убежала с крыши, вылезла в окно танцзала и через
минуту спрыгнула на
асфальт переулка, сильно ударившись коленями. Не обращая внимания на боль,
Кафари соскользнула в
люк и задвинула за собой крышку.
Елена ждала ее внизу с фонариком в руке.
- Я нашла запасные батарейки, - сказала она.
Очень хорошо! Нам придется долго здесь ползать. Попробуем добраться до
самого дома.
Девочка молча кивнула, и Кафари с Еленой двинулись и путь. Холодная вода в
трубе стояла выше
колен, но они упорно шли на север, делая краткие передышки каждые полчаса. Когда
они наконец
добрались до своего района, Кафари нашла лестницу, ведущую к еще одному люку.
Солнце давно
зашло, и под покровом темноты будет нетрудно добежать до входной двери. Конечно,
их могут
заметить, но в центре Мэдисона сейчас творится такое, что пэгэбэшники вряд ли
контролируют
окраины...
Кафари поднялась почти до самого люка, когда почувствовала запах гари.
Некоторое время она
старалась что-нибудь рассмотреть сквозь прутья решетчатой крышки. Сверху
доносились какие-то
беспорядочные громкие звуки. Наконец Кафари решилась нажать плечом на крышку и
немножечко ее
приподнять. Ее сразу оглушил грохот. От едкого дыма у нее запершило в горле, но
она осторожно
выглянула наружу. Стоило ей разглядеть происходившее у них с Еленой над
головами, как она тут же
опустила крышку, стараясь, чтобы та не лязгнула об асфальт, соскользнула по
ступенькам обратно в
зловонную грязь и долго стояла, прислонившись к стене и стараясь справиться с
подступавшими
приступами рвоты. Ее трясло так сильно, что у нее стучали зубы.
- Что случилось? Что там наверху?
Не в силах вымолвить ни слова, Кафари лишь покачала головой и махнула рукой
куда-то дальше в
направлении севера. Елена молча взяла фонарь и двинулась в путь. Через час
шатавшаяся от усталости
и продрогшая Кафари объявила привал. У нее не было аппетита, но им было не дойти
до космопорта, не
подкрепившись. Путь предстоял еще очень долгий и трудный. Прислонившись к стене,
они с Еленой
жевали то, что нашли в своих импровизированных рюкзаках. Перекусив, Елена
нарушила молчание.
- Что ты увидела наверху? Опять линкор? - спросила девочка с поразившей
даже ее мать
ненавистью в голосе.
- Нет. - Кафари совсем не хотелось вспоминать жуткую картину, на мгновение
представшую ее
взору.
- Так что же там было?
Взглянув в глаза дочери, Кафари увидела в них страх.
- Что ты видела? . - настаивала девочка. Кафари судорожно сглотнула, глядя
на дочь. Блики
фонарика играли на лице Елены зловещими красноватыми пятнами.
- Там убивали людей... - умудрилась пробормотать Кафари, с трудом сдерживая
тошноту.
- Убивали? - с недоумением в голосе пробормотала Елена. - Но кого? Ведь в
Мэдисоне все за
ДЖАБ'у.
Кафари покачала головой:
- Они добрались до ближайших ферм... Может, мое предупреждение опоздало,
или ему не
поверили, или просто не успели скрыться... - Кафари с трудом перевела дух. У нее
перед глазами
стояли уличные фонари, увешанные кусками разрубленных человеческих тел.
- Куда же мы теперь? - еле слышно прошептала Елена.
- В космопорт, - ответила Кафари, пытаясь отогнать стоявшую у нее перед
глазами страшную
картину.
Елена явно удивилась, но не стала задавать вопросов.
Следующие два часа показались Кафари с Еленой сплошным кошмаром. Они шли
вперед лишь
потому, что не хотели быть повешенными на ближайшем фонарном столбе. Впрочем, к
тому времени,
когда они вышли за черту города, даже Кафари была готова опустить руки. Ее
трясло от холода и
усталости. Когда они остановились возле очередного люка, часы Кафари показывали
полночь.
- Поднимусь посмотрю, - пробормотала она. Елена, тяжело дыша, привалилась к
стенке трубы,
а ее мать медленно полезла вверх.
Добравшись до крышки, Кафари напрягла слух. Снаружи все было тихо. Решив,
что Стоит
рискнуть, она со скрежетом приподняла железную крышку и выглянула наружу.
Оставшийся позади
город представлял собой странное, зловещее зрелище. Целые районы, лишенные
электричества,
погрузились в темноту, а в центре играли багровые отблески множества пожаров.
Автомобилей нигде
не было видно.
Кафари осторожно огляделась по сторонам. Как она и надеялась, они с Еленой
уже выбрались из
города. Даже под землей они не сбились с пути. Слева она разглядела трущобы в
окрестностях
космопорта. Сегодня это скопление бараков, низкопробных питейных заведений,
игорных притонов и
публичных домов было окутано мраком, но, судя по доносившимся оттуда звукам, его
обитатели не
спали. Впрочем, Кафари не очень интересовали их нынешние занятия. Увиденного в
центре Мэдисона
ей хватит, чтобы на целый год лишиться спокойного сна!
Справа возвышались склады, заброшенные заводы и заросшие травой
автомобильные стоянки.
Прямо - примерно в пятистах метрах - лежал космопорт. Сработали генераторы
аварийного питания,
и его здания сверкали огнями в кромешной темноте. Полицейских или военных
патрулей не было
видно, но это еще не значит, что они не шныряют поблизости! Машин нет вообще,
значит, объявлен
комендантский час. Не хочется даже думать, что с ними будет, если их сейчас
поймают, но надо
обязательно выбраться из канализации и проникнуть в космопорт. Придется
рискнуть!
- Еще метров пятьсот!
Цепляясь за скобы дрожащими руками, они с Еленой выбрались на дорогу.
Кафари аккуратно
закрыла крышку люка, и они двинулись к Космопорту имени Абрахама Лендана.
Разумеется, они не
стали шагать по дороге. Кафари сразу свернула в сторону. По пути к техническим
зданиям космопорта,
в которых находился ее рабочий кабинет, они сделали большой крюк, стараясь как
можно дальше
держаться от трущоб, возле которых стояли охраняемые склады. Оказавшись рядом с
сооружениями
космопорта, Кафари очень удивилась, не увидев там ни полиции, ни охраны.
Обернувшись, она без труда разглядела зарево пожаров над городом. Дувший ей
в спину ветер
относил в сторону дым, но все равно было ясно, что полыхает весь центр Мэдисона.
Неудивительно,
что туда отправили всех вооруженных сотрудников! Не встретив ни души по пути,
они с Еленой
добрались до служебного входа, которым Кафари пользовалась почти каждый день уже
много лет.
Выудив из промокшего кармана магнитную карточку, она открыла дверь, и они с
Еленой проскользнули
внутрь. Дверь щелкнула, закрывшись у них за спиной, и Кафари перевела дух.
- Сюда! - прошептала она. - Тут служебные раздевалки.
Ковыляя по узким коридорам, они наконец добрались до раздевалок и
прачечных, которыми
пользовались служащие космопорта, грузчики и пилоты космических челноков. Там
они скинули
мокрую, провонявшую одежду и отправились в душ. Ополоснувшись горячей водой с
мылом, они
слегка приободрились. Кафари взломала несколько шкафчиков. Они с Еленой
переоделись в чистую
форму служащих космопорта и почувствовали себя почти хорошо.
Елена помыла кобуру матери и высушила ее под феном, а Кафари вычистила над
раковиной свой
пистолет. Собрав его, она надела на пояс кобуру и засунула в нее оружие. На этот
раз она даже не стала
прятать его под рубашку.
- И что теперь? - тихо спросила Елена.
- Надо как следует подкрепиться и найти транспорт.
- Какой транспорт? - нахмурившись, спросила девочка. - Куда мы поедем?
- На орбитальной станции "Зива-2" пришвартован корабль "Звезда Мали".
- Мы что, улетаем с Джефферсона?! - удивленно воскликнула Елена. - На
Вишну? К папе?
Кафари молча кивнула, Пока не желая раскрывать дочери все свои планы. После
увиденного этой
ночью она сама никуда не полетит! На Джефферсоне погибло слишком много ни в чем
не повинных
людей. Этому надо положить конец! Но Елене здесь оставаться нельзя! Надо
отправить ее с
Джефферсона, даже если Для этого ее придется оглушить!
- А как же мы улетим отсюда? - спросила Елена. - У нас же нет пропуска на
челнок, а теперь
полиция, наверное, вообще никого не выпустит с Джефферсона...
Елена на мгновение замолчала, до конца поняв последствия последних событий
на родной
планете, и добавила:
- Ведь ДЖАБ'а не захочет, чтобы все узнали о том, что здесь произошло!
- Это точно, - согласилась Кафари. - Но мы их перехитрим... А сейчас давай
поищем еду!
Они выбросили все, что принесли с собой, в ближайший мусорный бак, извлекли
из очередного
взломанного шкафчика большую сумку и отправились по пустым гулким коридорам в
сторону
столовой. Оказавшись на кухне, они набросились на еду. Насытившись, они стали
набивать продуктами
сумку.
- Зачем нам столько? - спросила Елена.
- Кто знает, когда мы окажемся на орбите? Вообще-то грузовые корабли летают
строго по
расписанию, а "Звезда Мали" должна отбыть с "Зивы-2" завтра в полдень. Если она
вылетит по
расписанию, нам придется ждать всего несколько часов. Но если ее задержат тут
.из-за убийства
президента, нам, возможно, придется прождать много часов, а то и дней. Мы
спрячемся в падежном
месте и больше не высунем оттуда носа.
Смертельно уставшая Елена не стала рассуждать Она молча кивнула, поверив
матери на слово. У
Кафари . жалось сердце. Ее маленькая девочка еще так доверчива! Она застегнула
сумку с едой и
зашагала по коридору в сторону грузового терминала с рядами контейнеров. Они
были четко
промаркированы, чтобы грузчики сразу знали, в какой из трюмов находящихся на
орбите кораблей их
грузить. Кафари выбрала большой контейнер, на котором было написано "Рыбная
мука". Джефферсон
по-прежнему экспортировал главным образом рыбу. Джабовские пропагандисты
прекрасно понимали,
что одного упоминания об экспорте продуктов питания достаточно для взрыва
негодования среди
голодающей городской бедноты, и старательно распространяли слухи о том, что с
планеты вывозится
только то, чего требует договор с Конкордатом, - переработанная второсортная
рыба.
- Давай откроем контейнер сверху, выкопаем себе нору и высыплем лишнюю муку
в мусорный
бак!
Елена залезла на контейнер и попыталась открыть крышку на шарнирах:
- Не открывается! Замка нет, но крышка как приклеенная! - С этими словами
Елена взглянула
вниз и удивленно воскликнула: - Посмотри-ка! Сбоку какая-то дверь. Зачем она?!
Ведь мука сразу из
нее высыплется!
Кафари посмотрела, куда показывает девочка, и нахмурилась:
- Действительно странно...
- Смотри, на этом контейнере тоже боковая дверца! И на этом! А на этом -
нет!
- Дверцы только у этих контейнеров! - крикнула Елена, показывая на
ближайший к воротам
терминала ряд.
Кафари начала понимать, почему они стоят именно, там, и нахмурилась еще
больше:
- Эти контейнеры погрузят первыми. Они окажутся в самом конце трюма, где
их вряд ли будут
проверять. Интересно, к чему бы это... Она решительно потянула за ручку и
открыла заскрипевшую
дверь, но никакой муки не посыпалось! В контейнере пахло, как в гастрономе.
Кафари включила
фонарик и заглянула в контейнер. От того, что она там увидела, у нее пропал дар
речи.
Весь внушительный контейнер был забит мясными продуктами. Причем -
отборными.
Зловонной рыбной мукой, которой Джефферсон много лет снабжал неприхотливых
шахтеров на Мали,
там и не пахло. Кафари увидела аппетитное копченое мясо и пряные колбасы,
которыми славился
Каламетский каньон. Правительство вынуждало фермеров сдавать их государству,
утверждая, что
посылает эти деликатесы работающим в нечеловеческих условиях рыбакам и горнякам
на железнорудных
шахтах у полюсов планеты. Если все контейнеры с боковыми дверцами
содержат мясные
продукты, на грузовом терминале космопорта сейчас припрятана четверть всего
производимого на
Джефферсоне мяса!.. Кто же этот контрабандист? Жофр Зелок или кто-то из правящей
верхушки
ДЖАБ'ы? Может, сам Витторио Санторини? Кем бы ни был этот человек, он явно
получает огромные
барыши, продавая мясо малийским шахтерам, способным оплачивать продукты, о
которых давно
забыли джефферсонские безработные. Кафари очень захотелось передать изображение
содержимого
этих контейнеров в джефферсонскую информационную сеть и посмотреть, как
правительство будет
успокаивать взбунтовавшийся полуголодный народ. Впрочем, оно наверняка опять
передавит
демонстрантов линкором!
Вне себя от бессильной ярости, Кафари сжала края дверного проема с такой
силой, что у нее
побелели пальцы. Потом она принялась расхаживать вдоль контейнеров, прикидывая,
в каком порядке
их будут грузить на челноки и расставлять в грузовом трюме на борту "Звезды
Мали".
- Спрячемся вот в этом контейнере, - наконец решила она. - Его наверняка не
сразу заставят
другими, и мы успеем из него вылезти на борту корабля.
- А мы не задохнемся? Кафари покачала головой:
- Скоропортящиеся продукты никогда не транспортируют в вакууме. В трюме
челнока будет
воздух, и он пришвартуется к шлюзовой камере "Зивы-2", откуда контейнер
переправят прямо на борт
корабля...
В одном из соседних помещений Кафари нашла пару кусков брезента, открыла
выбранный
контейнер, выбросила па брезент десяток охлажденных окороков, освободила в
контейнере достаточно
места для дочери и сумки, потом засунула брезент с мясом на самое дно одного и
из больших мусорных
контейнеров.
- У тебя работает коммуникатор? - спросила она дочь.
- Да.
- Ну вот и отлично. Продукты в контейнере не заморожены, только охлаждены,
но не вижу,
зачем нам мерзнуть раньше времени. Подождем немного снаружи... Давай немного
поспим, - сказала
она, забираясь в щель между контейнером и стеной терминала.
Елена села на пол и положила голову на плечо матери. Через несколько
мгновений измученная
девочка крепко спала. У Кафари подступил комок к горлу. В последний раз дочь
спала, прижавшись к
ней, еще пятилетней малышкой. Кафари хотелось обнять Елену и больше никогда не
отпускать, но
сейчас она не могла это сделать. Чтобы спасти дочь, ее надо отправить к отцу на
Вишну. У Кафари
навернулись на глаза слезы. Как же ей самой хочется оказаться в объятиях
любимого мужа! А ведь для
этого достаточно очистить еще немного места в контейнере!..
Кафари отогнала эти мысли. Во время явакского нашествия она нашла
достаточно мужества,
чтобы позабыть о собственном страхе ради спасения человека, в котором нуждался
ее родной мир.
Сейчас, на пороге войны с ДЖАБ'ой, о которой та еще не подозревает, ей снова
понадобится все
мужество, но на этот раз ей предстоит спасти тысячи людей!
Для Кафари испытания не заканчивались, а только начинались.
Она дождалась, пока Елена крепко заснет, встала, подняла спящую дочь на
руки и осторожно
положила в контейнер, укутала вторым куском брезента, убрала прядь волос со лба
девочки и легонько
прикоснулась к нему губами. Потом она закрыла дверь контейнера, еще несколько
мгновений постояла
возле него, глотая горячие слезы, а потом зашагала прочь.
Она шла на войну.
III
Саймон был дома и занимался гимнастикой, укрепляя с трудом
восстанавливавшиеся мышцы,
когда раздался сигнал коммуникатора. После двух лет упорных упражнений Саймон
все равно быстро
выбивался из сил. Утерев потный лоб рукавом и с трудом переводя дыхание, он
проковылял к
компьютеру.
- Хрустинов слушает, - сказал он, включив звук и изображение.
Первым, что он увидел, было лицо Кафари. Его жена была так прекрасна, что у
него захватило
дух.
- Кафари?.. - прошептал он, не веря своим глазам.
- Саймон!.. - У Кафари на глазах блестели слезы.
Присмотревшись, Саймон заметил тревогу в ее усталых глазах и глубокие тени
под ними. Во
взгляде Кафари сквозило нечто такое, от чего у него защемило сердце.
Кафари поднесла руку к передатчику, словно пытаясь прикоснуться к лицу
мужа. Тот невольно
протянул руку ей навстречу, коснувшись изображения тонких пальцев на экране. Ему
казалось, что он
чувствует исходящий от Кафари аромат жаркого летнего дня, луговых цветов и меда.
- Что случилось? - спросил он, невольно расправляя плечи и готовясь к
самому худшему. - И
откуда у тебя деньги на ускоренную межзвездную связь?
- Я проникла в центр связи космопорта. Мое сообщение зашифровано. Оно
автоматически
расшифровывается только у тебя в компьютере, - севшим голосом ответила Кафари. -
Слушай меня
внимательно! Утром с Джефферсона на Вишну вылетит "Звезда Мали". Елена на борту
этого корабля.
Я отправила ее к тебе.
- Что?! Да что там у вас происходит?!
- Жофр Зелок убит. Вице-президент Кальвер тоже погибла. Они приказали
"Блудному Сыну"
разогнать демонстрацию каламетских фермеров!.. - Голос Кафари на мгновение
пресекся. - Линкор
начал давить людей. Я не знаю, сколько их погибло под его гусеницами. Много,
очень много! Елена
тоже была там с Эми-Линн и Элизабет. Я спасла нашу дочь, но ее подруги остались
на улице...
Саймон смотрел в измученные глаза жены через разделявшие их световые годы и
не находил слов.
- Уцелевшие демонстранты ворвались в президентскую резиденцию и подожгли
ее. Мы с Еленой
выбрались из Мэдисона по канализации. Сейчас там творится
...Закладка в соц.сетях
