Жанр: Научная фантастика
Дорога на дамаск
...ая жизнь.
Иными словами, окруженный бездной и пустующими мирами Джефферсон оказался самой
изолированной населенной системой в данной области пространства.
Откинувшийся в кресле Жофр Зелок изучает переданную ему карту. Он молчит
так долго, что я
уже подумываю о том, не стоит ли завершить сеанс связи. Наконец на губах у
президента начинает
играть загадочная улыбка.
- Очень, очень интересно, - бормочет он.
Он улыбается еще шире. Мне трудно понять, что творится сейчас у него в
голове. Конечно, я знаю
очень мало руководителей звездных систем, но догадываюсь, какое бремя
ответственности лежит у них
на плечах. Оно может согнуть даже самого сильного человека во времена мира и
экономического
процветания. В моменты катастрофических переломов в судьбе общества груз этой
ответственности
может стать невыносим. Он погубил Абрахама Лендана, которого так уважал Саймон и
любила
отважная воительница Кафари, не говоря уже о большинстве населения Джефферсона.
Моим логическим процессорам не понять, чем так доволен Жофр Зелок. На месте
руководителя
планеты, отрезанной от большинства источников экономической и военной помощи, я
бы
расстраивался, а не ликовал. Что будет с Джефферсоном, если на него обрушатся
новые потрясения?! А
ведь, насколько я могу судить, президент Лендан как политик был гораздо
талантливее Зелока!
К моему полному недоумению, человек, которому предстоит направлять мои
действия по обороне
планеты, откидывается на спинку кресла.
- Замечательно, - бормочет он. - Просто замечательно. Думаю, ты мне
пригодишься.
Мне хочется отметить, что Жофр Зелок сам работает на Конкордат, выступая в
качестве
представителя человеческой цивилизации в этом заброшенном уголке космического
пространства.
Поэтому на самом деле это он может мне пригодиться, так как именно я - основное
средство, которое
Конкордат использует для защиты Джефферсона. Но пока я не уверен, что могу
внятно объяснить
Зелоку этот тонкий момент.
Я все еще пытаюсь подобрать слова, когда Жофр Зелок начинает барабанить
пальцами по
полированной столешнице и деловито осведомляется:
- Как тщательно ты следишь за изменением ситуации, влияющей на стабильность
нынешнего
правительства?
- Уточните ваш вопрос, а то мне будет на него не ответить.
После мимолетного раздумья Зелок находит другую формулировку:
- Какие именно данные, касающиеся внутренней политической и экономической
ситуации на
Джефферсоне, ты собирал для полковника Хрустинова, пока он не выключил тебя по
моему приказу?
Это был самый простой и прямой вопрос, услышанный мною от Зелока.
- Чтобы выслушать мой ответ, вам придется потратить около десяти часов.
Зелок несколько мгновений смотрит на меня округлившимися от удивления
глазами, но быстро
овладевает собой и, улыбнувшись, говорит:
- Я готов тебя слушать. Пожалуй, сейчас никто не может сообщить мне более
ценной
информации. - С этими словами он берет стакан, стоявший на краю стола, и делает
маленький глоток.
- Ну давай начинай.
Я приступаю к изложению интересующих его сведений. Сначала я вкратце
описываю свои методы
сбора информации и обобщаю данные, собранные мною за последние десять лет, в
которых зияют
существенные пробелы, совпадающие с периодами моего отключения. Зелок перестал
улыбаться. На
его лице отразилось удивление, потом - гнев и наконец - радость.
Я наблюдаю за калейдоскопом эмоций собеседника, и у меня начинают
перегреваться сложные
схемы логических процессоров и контуры, стабилизирующие мое внутреннее
состояние. Саймон не
доверял партии, которой служит Жофр Зелок. Заявления ДЖАБ'ы в основном опираются
на
искаженные факты. В финансовой и внешнеэкономической областях эта партия тоже
действует очень
странно. Кроме того, она использует методы формирования общества, давно
признанные
неэффективными в населенных человечеством мирах, включая Прародину-Землю.
Ввиду того что я оперирую крайне ограниченными данными, мне необходимо
ознакомиться с
последними тенденциями развития джефферсонского общества, с экономическими
условиями его
существования и с последними поправками в законах и конституции. А вдруг ДЖАБ'а
все-таки открыла
оставшийся неизвестным его идеологическим предшественникам способ претворить в
жизнь призывы к
общественному и экономическому равенству?!
Передо мной сложнейшая задача. Я должен собрать большие объемы данных,
проанализировать
их и учесть вытекающие последствия. Это необходимо для оценки источников угрозы
безопасности
планеты и для разработки планов обороны. К счастью, теперь мне не грозит
отключение, и у меня будет
для этого достаточно времени, если только кажущийся сейчас далеким противник
внезапно не проявит
интерес к нашему островку жизни в Силурийской бездне...
Список остающихся без ответа вопросов растет с каждой секундой. Пытаясь
решить уже
известные проблемы, я сталкиваюсь с множеством новых. Я больше не уверен в том,
что найду ответы
на все, что меня интересует. А вдруг я упущу что-нибудь особенно важное из-за
моих ограниченных
способностей понимать полет человеческой мысли и динамику развития общества
людей.
Следующее замечание, слетевшее с уст Зелока задолго до того, как я закончил
свой отчет, еще
больше меня озадачивает.
Он хитро косится на меня и, улыбнувшись, заявляет:
- А ты знаешь свою работу! Молодец! Так держать!
Зелок барабанит пальцами с холеными ногтями по подлокотнику кресла и,
прищурившись,
размышляет о моих словах. Наверное, он уже планирует свой следующий ход.
Президент явно принял какое-то решение, отставил стакан, наклонился вперед
и стал что-то
писать на цифровой табличке, встроенной в столешницу и преобразующую его почерк
в поток
пригодных для Компьютерной обработки данных. Над столом тут же поднялся
предохранительный
экран. Теперь поверхность таблички не вижу не только я, но и объективы камер,
установленных
службой безопасности в кабинете президента.
Я не имею доступа к содержанию памяти таблички, хранящей самые секретные
сведения на
Джефферсоне, разумеется, помимо данных, находящихся у меня в памяти. Через две
минуты президент
решительно ставит точку, вносит записанное на табличке в память и стирает буквы
с ее поверхности.
Предохранительный экран опускается, и президент решительным тоном
обращается ко мне:
- Через несколько дней Объединенное законодательное собрание будет
голосовать по очень
важному вопросу. В некоторых кругах населения нашей планеты возникли очаги
недовольства
действиями правительства. Кое-кому, видишь ли, не нравятся новые законы, которые
мы собираемся
принять! Диссиденты сами не знают, чего хотят, и сыплют угрозами.
Я думаю о том, что надо изучить разрабатываемые парламентариями законы и
причины,
вызывающие недовольство граждан. Президент очень взволнован, значит, это
действительно важно!
Через несколько секунд заявление Зелока заставляет меня забыть обо всем
остальном.
- Эти люди угрожают депутатам Объединенного законодательного собрания. Если
те
проголосуют за новый закон, имеющий огромное значение для обеспечения
обороноспособности нашей
планеты, недовольные грозят расправиться с ними и их семьями.
Если Зелок говорит правду, он бросает своим политическим противникам
серьезное обвинение. От
угроз один шаг до насилия. Цивилизованное общество само не прибегает к угрозам,
а отвечает на них
соответствующими административными, а при необходимости - и силовыми мерами,
направленными
на устранение опасности.
Если на Джефферсоне поднимется волна недовольства, призывающая запугивать и
терроризировать законно избранные власти, над планетой нависнет серьезная
угроза. Внутренний враг
может поколебать долгосрочную стабильность еще сильней, чем внешний агрессор.
Внутренний враг
куда коварнее - среди своих сограждан людям трудно распознать тех, кто угрожает
их безопасности,
свободе и благосостоянию.
В программы сухопутных линкоров не зря закладывают нравственные основы. На
очень многих
планетах правительства не смогли бы дать отпор линкору, вознамерившемуся силой
узурпировать
власть. Однако механический диктатор ничуть не лучше тирана из плоти и крови.
Узурпация власти - один из смертных грехов, на которые способен лишь
сухопутный линкор с
окончательно подорванной психикой. Такое грехопадение автоматически влечет за
собой включение
протокола перезагрузки электронного мозга, кладущего конец любым самостоятельным
действиям
вышедшего из строя линкора. И неудивительно - что может быть страшнее
взбесившейся боевой
машины весом четырнадцать тысяч тонн! Когда речь идет о человеческой жизни,
никто не думает о
мотивах, подтолкнувших линкор к тем или иным действиям...
Голос Зелока вывел меня из задумчивости:
- Голосование состоится через шесть дней. Еще до этого срока ты должен
предоставить мне
сведения о замыслах диссидентов. После этого я скажу, что ты должен делать
дальше.
Президент прерывает связь со мной и тут же набирает номер Витторио
Санторини. Я прикидываю,
входит ли сейчас в мои обязанности прослушивание их разговора, но, прежде чем я
прихожу к какомулибо
выводу, Санторини берет трубку.
- Витторио! - кричит Зелок. - У меня замечательные новости... Нет, это не
телефонный
разговор. Встретимся как обычно?.. Да! В полпятого?.. Отлично. Ты просто не
представляешь, что я
узнал!
Президент бросает трубку, так и не сообщив основателю и лидеру ДЖАБ'ы, что
именно он узнал.
Ломать сейчас над этим голову не имеет ни малейшего смысла. Вместо этого я
принимаюсь за
кропотливый труд, пытаясь выяснить, что же произошло за последние десять лет.
Надо узнать, что
делают и о чем думают диссиденты, о которых упоминал президент Зелок. Впрочем, я
не уверен в том,
что, даже собрав нужную информацию.
я пойму, как мне следует действовать дальше. Жаль, что мне придется
выполнять указания
человека, которому не доверял Саймон Хрустинов, но делать нечего...
В отличие от Жофра Зелока у меня сейчас нет никаких причин для радости.
II
Саймон то терял сознание, то снова приходил в себя. Его терзала
непереносимая боль, от которой
спасали только провалы в бездну, где он не ощущал никакой связи ни с самим
собой, ни с окружающим
его миром. Казалось, он плывет сквозь густой туман, натыкаясь на скрытые его
волокнами острые как
бритва клинки. Саймон не понимал, где находится и что с ним. Он не помнил
ничего, кроме вспышки
смертельного страха, поглотившей все остальные чувства помимо боли.
Внезапно боль прошла, и Саймон провалился в бездонный черный колодец, в
котором не
существовало ничего, даже его самого. Когда у него в глазах просветлело, он
удивился ясности
собственных мыслей. Через несколько мгновений Саймон понял, что вообще ничего не
чувствует. Он
испугался, и в голове у него, как ни странно, все прояснилось. С трудом открыв
глаза, Саймон увидел
светлые стены малюсенького помещения, в котором стояла его койка. Его удивил
низкий потолок.
Неужели после всего что с ним произошло, его даже не поместили в больницу?! А
вдруг он в руках
Санторини? Неужели его похитили?!.
Саймон потянулся было к наручному коммуникационному устройству, чтобы
связаться с
"Блудным Сыном", и к собственному ужасу обнаружил, что не только ничего не
чувствует, но и вообще
не в состоянии двигаться. Как он ни старался, ему не удалось пошевелить даже
пальцем. В душу к нему
снова закрался липкий страх. Повнимательнее разглядев помещение, он подумал, что
такие стены
больше напоминают переборки космического корабля!
Саймон все еще гадал, почему оказался на корабле, когда у него за спиной
раздалось характерное
шипение люка, открывающегося в переборке.
- Вы наконец очнулись, полковник! - сказал кто-то спокойным, негромким
голосом.
Через мгновение перед глазами Саймона предстал незнакомец в белом халате.
- Меня зовут доктор Зарек, - представился он. - Нет! Не пытайтесь
двигаться. Мы
затормозили вашу нервную систему, чтобы вы случайно не пошевелились. Вы помните,
что с вами
произошло?
Саймон был не в силах покачать головой. Голосовые связки тоже ему не
повиновались.
- Ну это уж слишком, - нахмурился врач и поколдовал над невидимыми Саймону
приборами.
Саймону стало больно, и он умудрился втянуть воздух сквозь сжатые зубы. Его
организм начал
реагировать на причиненные ему чудовищные повреждения.
Внезапно Саймон почувствовал, что может тихонько шевелить языком и губами.
- Что со мной? - еле слышно прошептал он.
- Ваш аэромобиль разбился. Не будь вы офицером Кибернетической бригады, я
бы предположил,
что вам ужасно повезло, а сейчас просто констатирую, что броня, в которую был
предусмотрительно
закован ваш летательный аппарат, спасла вам жизнь.
- Меня сбили? - с трудом выговорил Саймон.
- Вряд ли, - отведя взгляд, ответил доктор Зарек. - Ваш линкор так не
считает. Я
присутствовал при его разговоре с вашей супругой, и он не упоминал поразивших
вас ракет.
- Кроме того, - со странным выражением на лице добавил врач, - линкор
просил извиниться
перед вами как раз за то, что все время высматривал ракеты и не принял во
внимание возможность
диверсии.
Саймон прищурился и тут же застонал. Что же стало с его телом, если даже
малейшее движение
причиняет ему такую адскую боль?! Потом Саймон заставил себя задуматься о более
важных вещах.
Если "Блудный Сын" подозревает диверсию, то так оно наверняка и есть. Почему же
он сам ничего не
помнит?!
- Я ничего не помню, - прошептал Саймон.
- Чему же тут удивляться?! - нахмурившись, воскликнул Зарек. - Ваш мозг
отказывается
извлекать из памяти страшные воспоминания. Это защитная реакция. Другие части
организма тоже
умеют вырабатывать большие количества эндорфина, чтобы заглушить даже самую
сильную боль, пока
человек не окажется в безопасности. В момент аварии вы поняли, что вас решили
погубить, и
ужаснулись участи жены и дочери, оставшихся в лапах убийц. Не волнуйтесь, память
к вам вернется, но
это произойдет не раньше, чем ваш мозг поймет, что у вас достаточно окрепла
психика.
Объяснение было правдоподобным, хотя Саймона и не утешала мысль о том, что
его организмом
заправляют не зависящие от его воли процессы, способные скрыть от него важную
информацию. Потом
ему в голову пришла новая мысль, и он еще больше заволновался:
- А где Кафари?
- Она осталась на Джефферсоне. Не захотела бросить там дочь. А вы на борту
малийского
грузового корабля. Мы летим на Вишну... Я работал главным хирургом
Джефферсонской
Университетской больницы, - продолжал доктор Зарек. - Мы собрали консилиум
лучших хирургов,
чтобы спасти вам жизнь, и сделали все, что было в наших силах. Но, к сожалению,
на Джефферсоне
просто нет оборудования, которое необходимо для вашего лечения.
- Вы были главным хирургом?.. - удивленно спросил Саймон.
- Я, так же как и вы, внимательно следил за ДЖАБ'ой, - глядя прямо в глаза
Саймону, сказал
Зарек. - И мне тоже не нравится эта партия... Все средства массовой информации
на Джефферсоне
сразу раструбили о том, что бригада вас отзывает... А как они злорадствовали по
поводу аварии?! Вы не
представляете себе, что они пишут: "Уволенный с позором в отставку офицер
предпочел самоубийство
военному трибуналу"!
Саймон пробормотал проклятие и попытался встать.
- Лежите тихо, полковник! Не тратьте силы на попытки двигаться! -
предупредил Саймона
врач. - Это пока бесполезно.
Хотя Зарек и говорил успокаивающим тоном, глаза его все еще сверкали
гневом.
Он изучил показания приборов на стоявшем где-то сбоку мониторе, которого
Саймону не было
видно, и сказал:
- Вот так-то лучше... Я не доверяю правительству, покушавшемуся на жизнь
офицера
Кибернетической бригады. Эти люди меня просто пугают. Не знаю, насколько
Витторио Санторини и
Жофр Зелок опасаются вас, но твердо уверен, что мне совершенно не хочется жить
на планете, где всем
заправляют они и им подобные. Кроме того, они вряд ли считают меня политически
благонадежным.
Ведь после войны я входил в число личных медиков Абрахама Лендана, и всем
известно мое
отрицательное отношение к ДЖАБ'е. Если покушение на вашу жизнь сошло им с рук,
они могут
преспокойно начать расправу с остальными инакомыслящими. Вдобавок ко всему, я
родом из
каламетских фермеров, а к ним джабовцы питают особую неприязнь... Поэтому я
воспользовался
служебным положением и настоял на том, чтобы лично сопровождать вас на Вишну. Я
не собираюсь
возвращаться на Джефферсон. Если меня захотят выдворить с Вишну, я поеду на
Мали. Там нужны
хирурги, - мрачно добавил он. - У меня нет родственников на Джефферсоне. Они
погибли во время
войны. Их дом стоял почти прямо под Кошачьим Когтем... Кстати, я старался, как
мог, убедить ваших
жену и дочь отправиться с нами.
Саймон и сам знал, в чем была загвоздка, и Зарек не сообщил ему ничего
нового:
- Ваша дочь ни за что не желала улетать, а ваша жена записала вам послание.
Оно у меня. Хотите
ознакомиться с ним сейчас или попозже?
- Позже, - прошептал Саймон и проговорил, глядя хирургу прямо в глаза: -
Лучше все мне
расскажите...
Зарек сразу понял, что хочет знать тяжело раненный офицер.
К тому времени, когда Зарек замолчал, Саймон уже радовался тому, что
современная медицина
умеет тормозить реакцию нервной системы человеческого организма. Он и не
подозревал, что можно
выжить, получив такие ранения. Если огромное количество еще предстоявших ему
операций пройдет
успешно, а регенерация нервной системы и восстановление клеток будут эффективны,
он, возможно,
снова сможет ходить. Но произойдет это через год-два, не раньше! А что станет за
это время с
Кафари?!.
Саймону приносила мрачное утешение лишь мысль о том, что ДЖАБ'а потратила
много лет,
упорно стараясь привлечь на свою сторону Елену. Ясное дело! Ставшая ярой
джабовкой, дочь офицера
Кибернетической бригады - огромная ценность для пропагандистов Санторини!.. Но
как они
издевались над ней во время первого школьного года! А как ловко они все
подстроили во втором
классе! Елена до сих пор свято верила в то, что борющаяся за всеобщее
равноправие и общественное
благосостояние ДЖАБ'а спасла ее от зверств учительницы, организовавшей травлю на
почве личной
неприязни. Она все еще была убеждена в том, что именно ДЖАБ'а восстановила
справедливость,
превратив остальных детей из ее лютых врагов в лучших друзей. Она так и не
поняла, что это добрая и
справедливая ДЖАБ'а изощренно травила ее сначала.
ДЖАБ'е было очень выгодно иметь убежденную сторонницу в лице Елены. Саймон
еще не знал,
как джабовцы собираются использовать его дочь в своей пропаганде, но Витторио и
Насония
Санторини мыслили масштабами десятилетий и поколений. Они явно что-то задумали
по отношению к
Елене еще до того, как она пошла в школу... Теперь лежавшему в параличе на борту
грузового корабля
Саймону оставалось лишь надеяться на то, что планы ДЖАБ'ы относительно его
дочери не
подразумевают физического устранения ее матери...
III
Их выселяли!
Все произошло неожиданно. Желая немного прийти в себя после случившегося,
Кафари взяла в
космопорте короткий отпуск и сидела дома. Теперь она невидящими глазами смотрела
на всплывшее на
экране сообщение. Ее и без того изнуренный мозг с трудом складывал отдельные
слова в предложения.
Короткое сообщение было выдержано в предельно резком тоне и гласило следующее:
"Будучи женой военного, не являющегося гражданином Джефферсона, с позором
отправленного в
отставку и высланного с территории планеты, вы не имеете право занимать
принадлежащие государству
помещения. Вы должны покинуть дом, в котором в данный момент проживаете, вместе
с дочерью и
личными вещами в течение двадцати пяти часов с момента получения настоящего
уведомления. В
противном случае против вас будут приняты административные меры наказания,
включающие в себя
крупные денежные штрафы. Кроме того, против вас может быть возбуждено уголовное
дело по
обвинению в незаконном пребывании на территории секретного военного объекта.
Оставленная вами
собственность будет конфискована и распределена между малоимущими. Присвоение же
государственной собственности будет приравнено к краже и повлечет за собой
уголовную
ответственность".
К уведомлению прилагался длинный список предметов, которые Кафари не имела
права забирать.
Ну что ж, по крайней мере, у нее будет мало багажа. К государственной
собственности оказалось
причисленным почти все содержимое дома, включая сложнейший дорогостоящий
компьютер, который
ставшая психотронным инженером Кафари купила на собственные деньги.
Онемев от негодования, она была не в. силах даже выругаться.
Наконец она включила наручное коммуникационное устройство:
- Папа?
- Слушаю тебя, дочка!
- Как связаться с твоим адвокатом?
- А что случилось?
- Нас выселяют и при этом пытаются конфисковать вещи, которые мы сами
купили.
- Записывай!
Через пять минут Кафари уже излагала суть дела Джону Хелму, который
выслушал ее и задал
несколько кратких вопросов. В частности, он поинтересовался, может ли Кафари
документально
подтвердить, что они с Саймоном совершали покупки на свои деньги.
- Разумеется, могу, - ответила Кафари.
- Ну вот и отлично. Перешлите мне уведомление о выселении и начинайте
собираться. Мы не
можем сохранить за вами ваше жилье, но ДЖАБ'а не приберет к рукам вашу
собственность. Это я вам
обещаю. В крайнем случае мы выступим в вечерних новостях. Вряд ли джабовцы
пойдут на то, чтобы
на глазах у журналистов воровать вещи у чуть не потерявшей кормильца
спасительницы Абрахама
Лендана и ее дочери. Выходит, не зря Мирабелла Каресс снялась в идиотском
сериале о ваших
приключениях!
- Хорошо. Я немедленно перешлю вам все документы. Большое вам спасибо!
- Не за что.
Кафари рухнула в кресло и стала прикидывать, как успеть собраться за такое
короткое время их
чего лучше начать. Внезапно зазвонил звонок. Кафари никого не ждала и включила
видеокамеру, чтобы
видеть незваного визитера. Узнав гостью, она удивилась еще больше.
- Айша! - не веря своим глазам, воскликнула Кафари и побежала открывать
дверь.
- Какими судьбами?! Как ты проникла на территорию базы?
Айша Гамаль ласково улыбнулась Кафари.
- Я давно хотела тебя повидать, но последние годы ты была так занята, что
боялась тебя
побеспокоить. Теперь все, кажется, по-другому?.. Вот я и приехала тебя
навестить... А насчет базы - я
уговорила начальника полиции в Каламетском каньоне выдать мне пропуск. - С этими
словами Айша
показала магнитную карточку, необходимую теперь для прохода на территорию базы
"Ниневия". Без
такой карточки любой незнакомец, очутившийся на проходной бывшей базы, а теперь
главной школы
полиции государственной безопасности, вполне мог схлопотать пулю от
пэгэбэшников.
Кафари, разинув рот, переводила глаза с лица Айши на карточку:
- Но ведь получить пропуск невероятно трудно! Его не хотели давать даже
моим родителям.
Айша вновь улыбнулась, блеснув золотыми звездочками, которыми были
инкрустированы ее
зубы. Такие украшения все еще встречались среди каламетских фермеров, крепко
державшихся за
традиции своих прибывших с Прародины-Земли предков.
- Да уж, получить его было, нелегко! - призналась Айша, подмигнула Кафари.
- Но ведь я
всегда добиваюсь своего!
У Кафари на глаза навернулись слезы.
- Я так рада тебя видеть! Заходи! Хочешь что-нибудь выпить?
- Ну разве что самую капельку!.. Но скажи мне сначала, твоя дочь дома?
- Она еще в школе. Они с друзьями долго сидят там и после уроков.
- Ну вот и отлично. Мы спокойно поговорим!
- Что-нибудь случилось? - нахмурившись, спросила Кафари.
- Со мной - ничего, а вот с тобой... Мы все знаем. Слава богу, у тебя в
каньоне много
родственников... И все-таки мы с Дэнни решили, что должны хоть чем-нибудь тебе
помочь. Ну хотя бы
иногда приезжать в гости, чтобы тебе было с кем поговорить.
Кафари снова чуть не расплакалась.
- Может, ты не хочешь сейчас об этом, и все-таки, как там твой муж? Ведь от
журналистов не
услышишь ни слова правды.
- Он жив, - с трудом выговорила Кафари, не удержалась и расплакалась, - но
очень сильно
пострадал. Его собрали по кусочкам. Врачи говорят, что в лучшем случае он когданибудь
снова станет
ходить. Если, конечно, его иммунная система не отторгнет матрицу восстановления
костного вещества.
Хирургам на Вишну пришлось собирать его организм почти с нуля...
- Собирать его организм? - негромко переспросила Айша, когда у Кафари
осекся голос.
- Да, - кивнула она. - У Саймона раздроблены ноги, треснула грудная клетка,
переломаны
ребра. Ему пришлось удалять множество осколков кости даже из лица, которое
придется делать заново,
когда наполнится матрица. Руки и ноги тоже придется восстанавливать, и это еще
труднее, потому что
там множество разорванных и раздавленных нервов. Их будут выращивать с помощью
молекулярного
метода регенерации нервной системы. Врачи "скорой помощи" очень удивились тому,
что у Саймона
не порвано ни одной из важнейших артерий. А то он истек бы кровью до их
прибытия. Слава богу,
Саймон находился на действительной службе и его лечение оплачивает бригада.
- Значит, журналисты врут, что его отправили в отставку?
- Конечно врут! Конкордат просто решил перевести его на другую планету. Он
должен был
командовать линкором на каком-то Хаккоре. За Саймоном уже летел военный корабль.
Он должен был
прибыть через три дня, но тут аэромобиль упал...
- Это был несчастный случай? - спросила Айша, пристально глядя Кафари прямо
в глаза.
- Я не знаю, - прошептала та. - Ничего не доказать...
- А вот мне все ясно и без доказательств, - пробормотала Айша. - Подумай
только о том, что
творится в Мэдисоне!
- Как бы то ни было, сейчас мне ему нечем помочь, - вздохнула Кафари. - А
тут нас еще
выселяют. Через двадцать пять часов мы должны покинуть этот дом.
- Через двадцать пять часов? Так что же мы сидим?! Надо собираться! - Айша
вскочила на ноги
и стала оглядываться по сторонам. - Где чемоданы? Коробки?
- Ну что ты! Я сама...
- Знаешь, иногда Аллах дает нам понять, что именно нужно делать, и не
прощает, если мы сидим
сложа руки. Так что лучше скажи мне, что ты берешь, а что - оставляешь, и давай
собираться!
У Кафари из глаз опять брызнули слезы, и она крепко обняла Айшу, которая в
...Закладка в соц.сетях
