Жанр: Научная фантастика
Дорога на дамаск
...ы принять свой неконституционный закон.
Еще пять с половиной минут я озадаченно изучаю стенограммы дебатов в Сенате
и
Законодательной палате, положения конституции и семнадцать поправок к ней, а
потом перехожу на
форумы и передачи последних известий в сети, пытаясь еще глубже вникнуть в суть
дела.
Я обнаруживаю горячие споры вокруг стремительного роста преступности. Лишь
за последние
три месяца в результате разбоев и грабежей в мэдисонских магазинах погибли
пятьдесят три человека.
Бандитизм получил широкое распространение в промышленной зоне возле города
Анион, где без
работы осталось больше половины заводских рабочих, и в горняцких городах
Кадельтон и Данхэм, где
закрылись целые производственные комплексы. На улице осталось около пяти
миллионов человек, а
ведь именно эти предприятия имели наибольшее значение для экономического
возрождения
Джефферсона и могли без особого труда пережить послевоенный финансовый кризис.
И тем не менее металлоплавильные, нефтеперерабатывающие и
машиностроительные заводы
бездействуют. На них не поступает энергия, склады пустуют. Мне не понять, почему
за последние
восемь лет тридцать процентов всей тяжелой промышленности Джефферсона были
просто пущены коту
под хвост. Может, пока я спал, здесь опять побывали яваки? Сгорая от
любопытства, я начинаю изучать
архивы новостей, не упуская из поля зрения продолжающуюся демонстрацию.
ДЖАБ'а требует полного контроля над владельцами и торговцами оружием,
утверждая, что
только так можно сократить число разбойных нападений. Я не вижу прямой связи
между
лицензированием продажи оружия, владения им и снижением преступности, так как в
девяносто трех
случаях из ста вооруженные грабители - по их же собственным признаниям -
пользовались
украденными ружьями и пистолетами.
Кроме того, я обнаружил документально подтвержденные данные о том, что
девяносто процентов
находящегося в частной собственности оружия приходится на сельские районы
Джефферсона, где еще в
изобилии встречаются опасные хищники, а жители полны решимости самостоятельно
защищать себя и
свои семьи. Однако, согласно источникам в джефферсонской полиции и прокуратуре,
девяносто семь с
половиной процентов преступлений с применением оружия происходит в крупных
городах, жители
которых владеют ничтожно малым количеством оружия.
Это противоречие кажется мне неразрешимым. Я не понимаю, почему утверждают,
что этот
никому не нужный закон, бессмысленность которого можно легко доказать, может
спасти планету от
обрушившейся на нее волны преступности? Может быть, мой электронный мозг слишком
примитивен и
не способен уловить какой-то важнейший момент, которым все и объясняется?
Я все еще борюсь с этой головоломкой, когда с Саймоном выходит на связь
президентская
резиденция. Я направляю сообщение моему командиру и по недовольному голосу Жофра
Зелока
понимаю, что он взбешен.
- Что вы там вытворяете, Хрустинов?! Ваша чокнутая железяка чуть не убила
моего старшего
советника!
Саймон отвечает ледяным тоном, каким часто отдает приказы в сражении:
- Сар Гремиан попытался с угрожающим видом извлечь оружие в
непосредственной близости от
боевого линкора "ноль-ноль-сорок-пять". В этой ситуации линкор действовал
согласно заложенной в
него программе и проявил при этом большую сдержанность.
- Вы называете это сдержанностью?! - С этими словами президент Джефферсона
внезапно
возник на экране. Он в ярости и, как хамелеон, вращает глазами на побагровевшем
лице.
Саймон наверняка тоже зол, но не повышает голоса:
- Господин Гремиан, кажется, жив и здоров. Он лишь описался от страха.
Уверяю вас, лишь
самый воспитанный и сдержанный сухопутный линкор не станет расстреливать на
месте человека,
пытающегося убить его командира.
- Сар Гремиан и не собирался вас убивать. У него есть двое свидетелей. Вы
лжете!
- Лжете вы или ваш драгоценный советник!.. Постарайтесь понять, что я не
домохозяйка,
которую можно запугать, обмануть или подкупить. Я направлю видеозапись со всем,
произошедшим в
ангаре линкора, Окружному командованию. Уверяю вас, Конкордат заставит вас
дорого заплатить за
попытку убийства офицера Кибернетической бригады.
Несколько мгновений Жофр Зелок молча хватает воздух ртом, как выброшенная
на берег рыба.
Мясистое лицо президента налилось кровью так, что стало почти таким же пунцовым,
как его галстук.
Судя по всему, Жофр Зелок еще меньше Сара Гремиана привык, чтобы с ним
разговаривали в таком
тоне. Потом он прищурился с таким угрожающим видом, что у меня прошел зуд по
всем системам
поражения, жаждущим немедленно прийти в полную боевую готовность.
- А как вы объясните вашему командованию, почему линкор, который я приказал
выключить,
вдруг начал -действовать? Выходит, вы не выполнили мой приказ!
- Ничего подобного! Линкор нельзя полностью "выключить". Для этого его
нужно вывести из
строя. Даже тяжело поврежденные линкоры могут сто лет дремать, а лотом за
тысячную долю секунды
пробуждаться и приступать к активным действиям. Сар Гремиан сам разбудил
"Блудного Сына". Он
пронес оружие на территорию сверхсекретного военного объекта. Уже только за это
линкор имел право
пристрелить его как собаку. Да будет вам известно, линкор пробуждается при
появлении любого
постороннего предмета в запретной зоне вокруг его корпуса. Если же там
появляется вооруженный
человек, линкор готов действовать в то же мгновение. Если кто-нибудь пытается
применить оружие,
линкор нейтрализует этого человека. Если вы мне не верите, - с легким сарказмом
добавил Саймон, -
можете послать запрос в Окружное командование, которое подтвердит все сказанное
мною. Но не
забудьте приложить к запросу копию снятой "Блудным Сыном" видеозаписи. На ней
хорошо видно, как
Сар Гремиан пытается меня застрелить.
Лицо президента Зелока приобрело фиолетовый оттенок.
- Это излишне... Ладно, я рассмотрю ваше объяснение, а сейчас мне нужна от
вас лишь одна
вещь! Немедленно направьте линкор в Мэдисон и очистите столицу от толпы
погромщиков!
- Как я уже сказал Сару Гремиану, - ледяным тоном ответил Саймон, -
"Блудный Сын" не
покинет свой ангар. Я понимаю, что вам очень хочется разогнать недовольных вашим
режимом с
помощью ядерного оружия моего линкора, но задумывались ли вы о его габаритах и о
ширине
мэдисонских улиц?
- В каком смысле?
- "Блудный Сын", - терпеливо начал объяснять Саймон так, словно вел урок в
школе для
умственно отсталых детей, - очень крупная машина. Расстояние между его
гусеницами больше
ширины почти всех улиц Мэдисона. Он, конечно, проедет по улице Даркони, но
обдерет при этом
фасады зданий, сшибет все балконы и передавит все ларьки и припаркованные
автомобили. А для того,
чтобы добраться до улицы Даркони, он будет на протяжении пяти километров крушить
дома на других
улицах... А ведь я говорю только о его гусеницах. Да будет вам известно, что во
многих местах его
корпус и стволы орудий выступают за их границу. Причем намного! Если вы хотите,
чтобы "Блудный
Сын" рассеял демонстрантов на Парламентской площади, вам надо решить, какой
именно угол здания
Объединенного законодательного собрания ему можно обрушить, чтобы въехать на эту
площадь.
Конечно, он может пощадить ваших парламентариев, но для этого ему придется
протаранить
концертный зал в Парке имени Лендана, или сломать юго-восточный угол Музея науки
и
промышленности, или превратить в обломки северное крыло здания джефферсонского
Верховного
Суда. Уверяю вас, сухопутный линкор стоит направлять в центр Мэдисона только в
случае нападения
яваков иди мельконов, потому что они, в отличие от "Блудного Сына", сравняют с
землей не только
часть его зданий, а весь город.
Жофр Зелок тяжело дышит, а потом хрипит, как удавленник:
- Он что, не проедет по улицам?1
- Совершенно верно. Когда вы стали президентом, - с издевкой продолжал
Саймон, - в ваше
распоряжение передали основные технические характеристики боевого линкора "нольноль-сорок-
пять". Полагаю, вы с ними ознакомились.
- Мне не упомнить все, с чем я знакомился!.. Что ж, если ваша проклятая
жестянка не проедет по
улицам, как вы будете разгонять погромщиков?
- Я?! - удивленно подняв бровь, переспросил Саймон. - Я тут вообще ни при
чем. Вы сами
должны разобраться с теми, кто на законных основаниях организовал демонстрацию.
Конечно, если вы
натравите на безоружных людей свору полицейских государственной безопасности, я
не останусь в
стороне. Конкордат никому не спускает с рук расправы над мирными жителями,
геноцид и тому
подобное. По правде говоря, вы сейчас в очень незавидном положении...
Пораскиньте мозгами, прежде
чем отдавать необдуманные приказы!
- Ладно, - злобно прошипел Зелок, вытаращив полные ненависти глаза.
- У меня к вам больше нет вопросов. Пока... - зловещим тоном добавил он и
прервал связь.
Я на всякий случай записал весь разговор. Саймон сделал все от него
зависящее. Теперь остается
только ждать.
II
Получив условный сигнал от Саймона, Кафари чуть не лишилась чувств, но
выполнила все, о чем
они договаривались. Она забрала упиравшуюся дочь из школы прямо во время урока и
вылетела домой.
По пути она не выходила в эфир и до боли сжимала штурвал аэромобиля. Впрочем,
управляя
воздушной машиной, Кафари немного отвлеклась от мыслей о Елене, которая всю
дорогу из школы
злилась и раздраженно фыркала.
Одного взгляда на лицо Саймона Кафари хватило, чтобы понять, что все
гораздо хуже, чем она
предполагала. У нее побежали по спине мурашки и задрожали колени. Саймон сидел
перед
компьютером и смотрел пустыми глазами на сообщение, о содержании которого Кафари
не хотелось
даже думать. Ей еще не приходилось видеть мужа таким. Она с ужасом прочла в его
потухшем взгляде
страх и горечь поражения.
- Саймон! - прошептала она.
Он повернулся к жене, взглянул на Елену, а потом снова перевел взгляд на
Кафари:
- Закрой дверь...
Кафари дрожащими руками закрыла дверь и заперла ее на замок. Повернувшись к
мужу, она
увидела, что он все еще смотрит в ее сторону.
- Меня только что поставили в известность, - хрипло сказал он, - что Жофр
Зелок, ссылаясь на
положения договора, потребовал отстранить меня от командования "Блудным Сыном",
грозя в
противном случае разорвать отношения с Конкордатом.
Кафари схватилась за спинку дивана:
- Он имеет право этого требовать?
- Да, если за это проголосуют Сенат и Законодательная палата, а в их
поддержке Зелока
сомневаться не приходится.
- Что же произошло? - дрожащим голосом спросила Кафари.
- На Парламентской площади Мэдисона сейчас идет демонстрация. Президент
Зелок хотел,
чтобы я бросил против демонстрантов "Блудного Сына", но я отказался. Тогда ко
мне явился Сар
Гремиан с парой телохранителей и стал настаивать на том, чтобы я выполнил приказ
Зелока. Я послал
его подальше, и Гремиан схватился за пистолет, но "Блудный Сын" оказался
быстрее, - невесело
рассмеявшись, сказал Саймон. - Жаль, что он не пристрелил его... Жофр Зелок
взбесился, а я отправил
сделанную "Блудным Сыном" видеозапись Окружному командованию.
- Ответ уже пришел, - с горечью в голосе продолжал он. - Раньше бригада
никогда не
реагировала так быстро в подобных ситуациях. Это о многом говорит.
Кафари пересекла комнату на не слушавшихся ее ногах и заставила себя
прочесть текст
сообщения.
"Бригада поддерживает и одобряет ваши действия, но Конкордат не может
позволить себе
потерять союзную планету в нынешней ситуации, когда на нескольких фронтах
ведутся беспрецедентно
ожесточенные бои. Ввиду того что боевой линкор-0045 способен действовать
самостоятельно, а
вероятность нового удара по Джефферсону со стороны Силурийской бездны мала,
Окружное
командование приняло решение назначить вас командиром другого сухопутного
линкора,
базирующегося в районе Хаккора, где в течение ближайших недель можно ожидать
удара противника
по трем населенным мирам. В район новой дислокации вас доставят на борту легкого
крейсера, который
прибудет на Джефферсон через три дня. Членам вашей семьи, желающим покинуть
Джефферсон, будет
предоставлено жилье при штаб-квартире Окружного командования".
- Боже мой! - прошептала Кафари, глядя на сидевшего с убитым видом Саймона.
- Ты ведь не хочешь уезжать? - спросил он.
- Я поеду за тобой куда угодно! - не раздумывая ни секунды, выпалила
Кафари.
Внезапно раздался голос Елены.
- Куда это вы собираетесь? - подозрительным тоном спросила девочка.
- Твоего отца переводят на другую планету. Мы будем жить при штаб-квартире
Окружного
командования.
- Это вы там будете жить, а я никуда не поеду! Кафари открыла было рот,
чтобы отчитать дочь,
но так ничего и не сказала, с ужасом вспомнив о том, что Елене недавно
исполнилось тринадцать.
Согласно джабовскому Закону об охране счастливого детства, она уже пользовалась
"правом на
самоопределение". Теперь родители не могли заставить ее последовать за собой.
Взглянув на поникшие
плечи Саймона, Кафари поняла, что он предвидел такое развитие событий, и рухнула
на диван,
обхватив голову руками. Ее мужа переводят с Джефферсона по требованию
бесчеловечного режима,
желающего давить гусеницами линкора безоружных демонстрантов, а их дочь не
желает ехать с ними!
Кафари знала, что Елена очень упряма, и не сомневалась в том, что она не
согласится расстаться с
милой ее сердцу ДЖАБ'ой. Но должен же быть какой-то выход! Надо как-то убедить
Елену поехать
вместе с ней!
Жить вдалеке от Саймона, ежечасно ожидая похоронки и тратя время на
скандалы с собственной
дочерью, которые с каждой неделей становились все ожесточенней... Кафари очень
хотелось доказать
себе, что ее жизнь не рухнула, как карточный домик, но Саймон молча сидел с
мрачным видом. Ему
нечем было ее утешить. Скоро они разлучатся. Кафари потеряла все, что любила.
Проклятые джабовцы!
- Елена, - глухо сказала Кафари совершенно чужим голосом, - отправляйся к
себе в комнату!
Девочка скроила недовольную физиономию, но подчинилась и ушла, затворив за
собой дверь.
Саймон взглянул на Кафари, и та посмотрела ему прямо в глаза.
- Я не смогу поехать с тобой, - наконец прошептала она.
- Разумеется...
- Не могу же я бросить здесь одну нашу дочь. Джабовцы завладели ее сердцем
и душой и
отравили ее мозг. Я должна ее освободить. Я буду бороться за нее. Надо донести
до нее правду... Если я
поеду с тобой и окажусь одна на военной базе, где вообще никого не знаю, я
просто сойду с ума...
- Я понимаю.
Саймону было больше нечего сказать. Он хорошо знал жену и предвидел, как
она поступит. На
самом деле он смирился с этим еще до того, как Кафари прилетела домой.
Подойдя к Саймону, Кафари опустилась на колени возле кресла и крепко обняла
мужа. Саймон
дрожал. Она тоже. Он встал из кресла, поднял ее на ноги, стиснул в объятиях и
долго не размыкал их.
- Ты не знаешь, как мне нужна, - тихо прошептал Саймон.
Кафари ничего не сказала. Она уткнулась лицом в плечо мужу, чувствуя, как
бешено стучит его
сердце. Ей застилали глаза слезы. Она испытывала такую боль в сердце, что забыла
обо всем, даже о
ненависти к ДЖАБ'е. О мести еще будет время подумать! Сейчас она в первую
очередь боялась за
Саймона. Он может погибнуть в бою, если мысли о жене и дочери будут неотступно
преследовать его.
Саймон вздрогнул, с трудом перевел дыхание, слегка ослабил объятия и
откинулся назад, чтобы
заглянуть в заплаканные глаза жены. Он заставил себя ласково улыбнуться и
бережно стер слезы у нее
со щеки.
- Ты что, не знаешь, что супруги полковников никогда не плачут?! Разве
можно сражаться,
вспоминая о женщине с распухшим носом и бигудями в волосах!
Кафари не то всхлипнула, не то рассмеялась.
- А никто и не плачет, - сказала она, моргая и изо всех сил стараясь взять
себя в руки. - Но что
же нам все-таки делать?
- Мы выполним свой долг, - решительно заявил Саймон. - Ты же самый сильный
и
замечательный человек на свете!
- Не знаю, что во мне замечательного, - затрясла головой Кафари. - Кроме
того, сейчас я,
наверное, похожа на дохлую кошку.
- Не говори ерунды, - улыбнувшись, сказал Саймон и вздохнул. - У меня много
дел. Через три
дня я уезжаю, но пока я еще командир "Блудного Сына", и мне надо с ним
поработать. Хотя
Окружному командованию сейчас явно не до Джефферсона, оно наверняка ознакомилось
с
видеозаписью визита Сара Гремиана и, несмотря на все угрозы Жофра Зелока, не
отстранило меня от
командования линкором немедленно. А он, добившись своего, так рад, что не будет
протестовать из-за
каких-то трех дней.
- А за это время ты что-нибудь успеешь?
- Еще бы! - угрожающе заявил Саймон. Кафари поежилась. Ей оставалось
надеяться на то, что
Саймон знает, что делает.
- Я полечу в Мэдисон, - через некоторое время сказал он. - Мне нужно в наш
банк. А вы с
Еленой никуда не выходите и не открывайте никому, кроме меня. "Блудному Сыну"
приказано никого
не подпускать к нашему дому, но на всякий случай держите пистолет под рукой.
- Может, начать собирать твои вещи? - дрогнувшим голосом спросила Кафари.
- Пожалуй, да, - вздохнув, ответил Саймон. - Займи чем-нибудь свои мысли.
Собери мне вещи
- военную форму, пистолеты, туалетные принадлежности и все остальное. Положи
пару штатских
костюмов, не больше. Не хочу брать с собой много багажа.
- Я разложу все в две стопки: в одну - то, что ты мне сказал, а из другой
сам выберешь то, что
тебе понадобится.
Саймон нежно поцеловал жену и пошел к двери. Кафари ужасно захотелось
броситься за ним,
попросить его быть поосторожнее, выразить все чувства, что теснились у нее в
душе, но она не
сдвинулась с места и даже заставила себя не расплакаться. Ведь она жена
полковника! Только сейчас
Кафари поняла, что это на самом деле значит. Она взяла себя в руки, решительно
подняла голову и
отправилась в спальню собирать вещи мужа.
Елена бросилась на кровать и целый час горько плакала.
Это несправедливо! При одной мысли о том, что ей придется лететь в другую
звездную систему,
покинуть друзей, дом и никогда больше не видеть Эми-Линн, Елену сотрясали
рыдания, и она
вжималась лицом в подушку. Больше всего на свете девочка ненавидела сейчас
Кибернетическую
бригаду. Она честно пыталась полюбить отца, но у нее это не получалось. Иногда
ей было очень
хорошо с матерью, но бывало, что они становились друг другу совсем чужими и
разговаривали словно
через стеклянную стену, сквозь которую Елене было не докричаться до матери.
А теперь родители требуют, чтобы она отправилась с ними. Вот так, просто
сложила вещи и
полетела туда, где вообще никого не знает! У Елены все холодело внутри при одной
мысли о том, что
она будет ходить в новую школу, где никто не понимает, как важно охранять
природу и следить за тем,
чтобы закон защищал права детей, где ее не будут любить, потому что она не
похожа на остальных, а ее
отец - наемный убийца...
Елена стала впадать в панику, страх и отчаяние переполняли ее маленькое
сердце. Она думала, что
рассталась с этими чувствами навсегда, но оказалось, что они по-прежнему дремлют
у нее в глубине
души. Девочку трясло, она громко всхлипывала и поливала слезами подушку. Наконец
она немного
успокоилась и села на постели. У нее кружилась голова. За дверями ее комнаты
царила зловещая
тишина. Елена подкралась к двери и насторожилась, но не услышала голосов
родителей, хотя у них в
спальне кто-то вроде бы стучал ящиками комода.
Девочка подошла к окну и выглянула во двор, за которым расстилалась
посадочная площадка.
Отцовского аэромобиля на ней не было. Неужели он уехал, даже не попрощавшись?!
Елена чуть было
вновь не расплакалась, но вскоре немного успокоилась. Нет, он не мог все
бросить! Ведь сейчас в доках
станции "Зива-2" нет ни одного космического корабля! Наверное, даже
Кибернетической бригаде не
под силу прислать свой корабль на Джефферсон мгновенно!.. Отец наверняка
отправился в Мэдисон...
Теперь Елена поняла, что за звуки доносятся из родительской спальни. Ее мать
складывает чемоданы!
У Елены похолодело внутри. Неужели мама тоже уезжает?! Куда же ей теперь
податься самой?
Она имеет полное право отказаться ехать с родителями, но где же ей жить?! Может,
ее возьмут к себе
родители Эми-Линн? Или ей придется жить в Каламетском каньоне с бабушкой и
дедушкой? Какой
ужас! С тем же успехом можно уехать с Джефферсона! В каньоне ей придется пойти в
новую школу
вместе с фермерскими детьми, которые будут издеваться над ней на манер
двоюродных сестер и
братьев... Девочке вновь стало страшно.
Наконец Елена решила уточнить в информационной сети свои права и дальнейшие
действия в том
случае, если ее мать уедет вместе с отцом. Найденная информация не до конца ее
успокоила, но она
выяснила, что сможет остаться в старой школе, если поселится в государственном
общежитии. Ну и
слава богу! Без друзей ей на Джефферсоне делать нечего! Елена перевела дух и
решила написать обо
всем Эми-Линн. Ее лучшая подруга очень испугалась, когда мать забрала Елену из
школы прямо во
время урока.
Елена недовольно поморщилась. Она не понимала, зачем было нужно дергать ее
в школе лишь изза
того, что отец потерял работу, которую она и так ненавидела, и собрался
лететь воевать на другую
планету. Родители вполне могли улаживать свои дела, оставив ее в школе! Зачем
было тащить ее домой,
где ей совершенно нечего делать?! Елена начала записывать сообщение:
"У меня все в порядке. Я вообще не понимаю, зачем меня забрали из школы.
Что-то произошло, и
папе придется уехать с Джефферсона. Он будет воевать на другой планете, а мама,
может быть, тоже
поедет с ним..."
У Елены дрогнул голос. Воевать!.. Она никогда не видела стоявший на заднем
дворе линкор не то
что в бою, а просто в движении. В детстве она несколько раз разговаривала с ним,
но теперь эта
огромная машина внушала ей страх. Она больше целого дома, ощетинилась стволами
пушек, а из
корпуса у нее торчат какие-то странные приспособления... Елене было не
представить себе линкор
ведущим на ходу огонь из всех стволов.
Девочка снова скривилась, вспомнив госпожу Голд - старую грымзу, лгавшую
другим детям про
отца и его линкор. Елена до сих пор ненавидела свою первую учительницу за ее
подлую ложь и попрежнему
очень любила Каденцию Певерелл.
Елене было трудно представить себе, как машины, вроде стоящей у них на
заднем дворе, могут
стрелять по живым существам, которым всего-то и надо - жить в мире с другими.
Так объяснял ее
учитель по динамике общественного развития господин Брайант - самый
замечательный учитель во
всей школе. Елена не испытывала неприязни к явакам или мельконам и не понимала,
почему в
Кибернетической бригаде убеждены в том, что эти существа ненавидят землян.
Девочка начала записывать сообщение с начала.
"Привет! Это Елена. Не знаю, зачем мама вытащила меня из школы только
потому, что моего отца
выгнали с работы. Президент Зелок потребовал, чтобы бригада перевела его в
другое место. Теперь он
будет командовать другим линкором на другой планете. Сейчас он в Мэдисоне.
Наверное, он полетел в
банк. Я не хочу жить в какой-нибудь ужасной дыре, где никого не знаю, и никуда
не поеду. Родители не
имеют права заставить меня улететь вместе с ними. Если мама тоже уедет, мне
придется жить в
Мэдисоне в государственном общежитии, но я буду и дальше ходить в нашу школу. А
это самое
важное! Так что не переживай! Ничего страшного не произошло. Мы точно увидимся
завтра в школе, а
я пришлю тебе еще сообщение, когда отец вернется и я узнаю что к чему".
Елена отправила письмо по сети на электронный адрес Эми-Линн. Конечно, та
была еще в школе,
но Елена все равно почувствовала себя спокойнее. Она вспомнила о том, что даже
без родителей
сохранит лучших друзей. ДЖАБ'а любит ее и защитит от дурацкой войны на других
планетах! Тяжело
вздохнув, девочка стала рассеянно смотреть в окно, не обращая особого внимания
ни на посадочную
площадку, ни на школу полиции, расположившуюся за высоким забором вокруг ее
дома.
В тысячный раз Елена пожалела о том, что отец не обычный человек, с которым
ей не пришлось
бы спорить по малейшему поводу. Девочка не раз пыталась растолковать ему, какое
огромное значение
для благосостояния Джефферсона имеет ДЖАБ'а, но он и слушать ее не хотел, а
только злился, и в
конце концов она вообще перестала с ним разговаривать. Да и что ее родившемуся
где-то в глубинах
Галактики отцу какой-то Джефферсон?! Он не понимает ее горячей привязанности к
родной планете, не
знает, какое счастье иметь множество единомышленников, и как здорово, когда о
тебе и обо всех
остальных на планете заботится ДЖАБ'а, которая не любит лишь тех, кто портит
другим жизнь, как это
делают каламетские фермеры! При этой мысли Елена залилась краской, она боялась,
что всю
оставшуюся жизнь будет стыдиться своих родственников из Каламетского каньона,
которые упрямо
хранили дома оружие и учиняли погромы каждый раз, когда Сенат и Законодательная
палата
собирались принять какой-нибудь закон, приводящий в восторг всех здравомыслящих
людей. В школе
и с друзьями Елена никогда не говорила о своих родственниках. Если о них всетаки
заходила речь, она
закатывала глаза и беспомощно разводила руками, давая понять, что не хочет иметь
ничего общего с
этими безумцами. Елена не понимала их, так же как и они ее. От этой мысли
девочка снова
расстроилась, опять легла на кровать и еще некоторое время тихо плакала. Как
ужасно, когда тебе уже
тринадцать лет, а дома тебя не любят и не понимают!
IV
Через пять часов на радиосвязь наконец вышел Саймон.
- Кафари, я уладил наши дела в банке, составил новое завещание, оформил
доверенность на твое
имя. Больше мне нечего делать в Мэдисоне, и я лечу домой.
- Мы ждем тебя.
Произнося эти слова, Кафари старалась не плакать. Даже ее голос не дрожал.
Когда ее муж
выключил радио, она позволила себе лишь на несколько мгновений спрятать лицо в
ладони.
"Не плачь! - приказала она себе. - Он не должен видеть тебя заплаканной.
Ведь через три дня
ему - уезжать..."
Господи, как же будут тянуться без него месяцы и годы?! Кто же будет
обнимать ее по ночам и
улыбаться ей утром?!
Кафари рухнула на кровать и разрыдалась. Она уткнулась лицом в подушку,
чтобы Елена не
слышала е
...Закладка в соц.сетях
