Жанр: Научная фантастика
Корректировщики
...ов: -
Укрепился, собака. Вот ведь засел, и не вышибешь его без блокатора.
- Какая хоть у него ступень?
- Троечка в потенциале. Наша, венерианская. Ваша двойка. А может, и побольше. Гад,
нашего блокатора ухлопал в Юганске.
- Что ж, его ваши "руты" взять не смогли, что ли?
Свиридов дернул бровью:
- Это Венера. И на Земле-то после того, как "рут" ручку приложит, антикорректору
несладко делается. У нас они просто дохнут. А он живым нужен. Мы его показательно судить
будем. Хотя, - тут же оговорился Свиридов, - не получится у тебя взять его живым - черт с
ним. Твоя жизнь нам дороже.
Илье даже не сказали его имени - на случай, если клиент помрет. Все ж легче пережить
смерть абстрактного объекта, чем человека, которого можешь идентифицировать по имени.
Позиция у клиента была самая что ни на есть выгодная: остров посреди огромного участка
топи. Кусок суши был создан совсем недавно, и под него подвели существенно более надежную
опору, чем под материк. Здесь хотели строить новый комбинат для добычи редкоземельных
элементов, и потому укрепили берега на совесть. Больше ничего не успели сделать, только
смешное имя дали - Юрик. А потом был путч Хохлова, на который все отвлеклись.
Потом уже сообразили, что Хохлов был в сговоре с венколами под руководством
нынешнего клиента Ильи. Потому что пока Хохлов разыгрывал из себя героя, венколы втихаря
захватили Юрик. Между прочим, расположенный так, что с него контролировались почти все
пути между колониями. Хорошо, хоть космодром с другой стороны был.
Подобраться незаметно - невозможно. На острове стояла дальнобойная ракетная батарея.
Да плюс танки, угнанные в Юганске. Бомбить их было жалко, земля-то своя, да и заложники...
Потому с Земли вызвали блокатора, рассчитывая вывести из строя лидера, на котором,
собственно, все держалось.
- Через час, - сказал Свиридов вскоре. - Ты как?
- Нормально, - ответил Илья.
Ровно через час Илья по сигналу вышел в Поле. Оно действительно было другим. Не
давящим, как на Земле, и не серым. Радужным и легким. Илья шагнул вперед так далеко, как
только хватило дыхания. Закрыл глаза. Каким-то щупальцем истинно корректировщицкого
поискового органа отыскал поток клиента. Нехилый поток-то, какая тут, на фиг, троечка, успел
подумать он, заворачивая его в "постовую" петлю. Никакой реакции. Вспомнил Риту Орлову,
резистентную к блокаде, и решил для надежности скрутить клиента дважды. Заложил
внутреннюю петлю. И на этот раз почти физически ощутил отчаянный крик заблокированного
антикорректора. Крик дикой боли.
А потом, проморгавшись уже в реальном пространстве, увидел, как из-под поверхности
киселя вынырнули тяжелые танки, помчались к острову. Им ответили беспорядочной пальбой.
Танк, на котором были Илья со Свиридовым, тоже поплыл вперед.
Взрыва он не услышал. Слух просто отказал. Запомнил только, что сначала его тащил
Свиридов, потом он сам тащил кого-то, и вот они уже на самом верху танковой скорлупы,
шесть человек. Обреченных. Потому что ракета угодила в двигатель, и танк быстро погружался.
Из венерианской топи живыми не возвращаются.
Вспомнил еще Митрича, подумал: правильно он сделал, иначе бы Митричева невеста
соломенной вдовой осталась. А самому ему терять нечего: Оле, судя по всему, весьма по вкусу,
что кто-то за ней по всей Академии бегает. Кто-то. Не Илья.
А потом в топкую жижу ударила светло-голубая бесшумная молния, замеченная только
Ильей, - за молнию он принял реал-таймовый разряд. Танк остановился, застряв во внезапно
загустевшей, как замороженная смола, каше. И суетились спасатели, снимая их всех с крыши.
Свиридов, раненый, успел пояснить:
- Стрельцов как всегда... в последний момент приехал.
И потерял сознание.
Илью повезли на Юрик - там шел ближний бой, и его помощь блокатора могла
потребоваться в любую секунду. Хотя Илья был уверен, что не потребуется: укатал клиента на
совесть, после таких ударов редкий антикорректор выздоравливает раньше, чем через две
недели. И в Поле еще год выходить не может.
Клиентом оказался изящный молодой человек. Девушки таких считают красивыми. Илье
он чем-то напоминал Яшку Ильина с технологического. Наверное, этот антикорректор до
инициации был таким же: песни под гитару при луне, вздохи поклонниц, каждую неделю новая
любовница... По крайней мере, Яшка в стройотряде не стеснялся. Интересно, кого он
обхаживает сейчас, когда в Селенграде почти зима, и девушки больше думают об учебе, а не о
песнях при луне?
- Грамотно, - послышался позади уверенный насмешливый голос.
Илья даже глаза прикрыл. Первая мысль - идиоты, облажались! Им подставили слабачка,
а подлинный лидер зашел со спины! Потому что от этого человека так несло Полем, что даже
Илье стало не по себе.
Медленно обернулся. Крупный, тяжелый в плечах зрелый мужчина. Светлые волосы,
твердый взгляд. С ним здоровались сдержанно, но не скрывая некоего суеверного почтения. И
еще вокруг него воздух высыхал мгновенно, электризовался и сыпал искрами. Посмотрели друг
другу в глаза.
И первое, что заметил Илья, - у незнакомца скулы были покрыты характерной сеточкой
кровивших ранок. Трещинки, какие рано или поздно появляются у всякого корректировщика. У
всякого прямого корректировщика. У антикорректоров их не бывает. У антикорректоров
шрамы на сердечной мышце - от частых блокад. Значит, подумал Илья, "руты" не такие уж
неуловимые, и почуять их все-таки можно.
- Стрельцов, - протянул тот широкую ладонь.
Илья удивился: на триграфиях он выглядел узколицым фанатиком с мефистофелевскими
залысинами. А в жизни - нормальный мужик. Ничего общего с изображением. Но странно не
это, другое: Илью не предупредили, что местный губернатор - корректировщик. Хотя не
исключено, что об этом просто не знали. Он мог инициироваться уже на Венере, а венерианская
Служба земной была неподотчетна.
Стрельцов присел на корточки около клиента:
- И эта шавка мне столько крови выпила! Н-да, грамотно ты его укатал, грамотно, ничего
не скажешь... Я видел в Поле, как ты его - двойной петлей. Это что, новый метод?
- Да нет. Просто мне показалось, что он к обычной блокаде резистентен. Решил
сымпровизировать.
Стрельцов внимательно посмотрел на Илью:
- Правильно тебе показалось. А наш бывший блокатор не догадался.
Антикорректора забрали, упаковав в наручники и вколов ему внутривенно двадцать
кубиков какой-то утихомиривающей дряни. На Венере никто с антикорректорами не
церемонился.
Стрельцов свойски пригласил Илью в свой танк. Эта машина отличалась от других. Илье
показалось, что Стрельцов и сам приложил руку к ее модификации. Если не к модификации, то
к раскраске - факт.
- Нет, - засмеялся Стрельцов. - Раскрашивал мой старший сын. Он у меня большой
любитель всякой мазни. Я ему не запрещаю. А вдруг художником вырастет? И будет у нас на
Венере свой собственный Пикассо. - Похлопал танк по борту: - Хороша коняга, да? Хоть и
железная. Из каких мест он меня выносил - вспомнить страшно. Ни на что его не променяю.
- А смерть от любимого коня принять не боишься? - съязвил Илья.
- Я тебе не Вещий Олег, чтоб мне такую смерть предсказывать, - парировал
Стрельцов. - Давай, ползи в люк. Тебя ж, эта, после работы реабилитировать надо, да? Я тебя
сейчас в такое место отвезу - у всех Рокфеллеров мира денег не хватит там отдохнуть! Так что
тебе будет что вспомнить. Обещаю.
06 ноября 2083 года, суббота
Селенград
По случаю праздников сделали короткий день. Оля чувствовала себя заболевшей, ей всю
ночь снились кошмары, и почему-то казалось, что с Ильей что-то произошло. Даже на картах
гадала. Карты ничего плохого не говорили, но она все равно переживала.
Наведалась к Якову, на нем можно без стыда сорвать плохое настроение. Там уже
собралась теплая компания, кое-кто даже пиво с собой притащил. Оля пить не стала, брезгливо
морщилась. Яков сидел на самом видном месте, с гитарой.
Оле совершенно не понравилось, как он поет. Играет замечательно, а вот голос
некрасивый. Никакой, если точней.
Потом все разошлись, Оля осталась. Она хотела съездить в Звездный парк, там сегодня
намечалось какое-то действо. Но оно начиналось только в пять вечера.
- Возьми меня с собой, - попросился Яков.
Оля согласилась, ей было все равно.
Наверное, Яков все-таки чувствовал, что у Оли ничего к нему нет. Устроился на полу у ее
ног, взял за руки, принялся перебирать пальцы. Оля отобрала руки.
- Не бросай меня, - вдруг сказал он. - Ты мне так подходишь, мне никто так не
подходил.
"Зато ты мне - совсем не подходишь", - подумала Оля.
- Я так привык к тебе, - добавил Яков.
- Я буду гулять с тобой максимум до середины декабря, - сказала жестокая Оля.
Было страшно даже помыслить, что ее в обществе этого уродца увидит Илья. Она сидела,
смотрела, как он вздыхает у ее ног, и думала, что совершенно не понимает его. И не хочет
понимать. Ей наплевать, что он переживает, чем дышит. Она не знала и не стремилась узнать
его. Ей это просто не было нужно. Кстати вспомнились слова Валерии: "Поверь, это на самом
деле куда легче, чем уступить человеку, который тебе нравится. Любовь - это чувства,
переживания, волнения". Оля не хотела никакой любви с Яковом. Любовь может быть с
Моравлиным. Он этого достоин. Он не станет вот так унижаться.
А Яков - пустой абсолютно человек. Ни гордости, ни даже самолюбия, ни силы воли.
Зато развязности хоть отбавляй. И Оле было приятней в очередной ссоре встретить жесткий и
злой взгляд голубых глаз Моравлина, чем приторно-ласковый - Якова.
Ей внезапно захотелось так унизить Якова, чтоб он разозлился и устроил скандал. Но Оля
понимала: Яков стерпит все. Вообще все. Она может приказать ему лечь перед входом в первый
корпус и вытереть об него ноги. Стерпит. И будет считать это капризом, обычным делом для
своенравной девушки. Для кошки.
А зачем я сама здесь сижу, подумала Оля. Унижая других, унижаешь себя. На самом деле
она ведь унизилась, позволив Якову хоть дотронуться до себя. Встала, взяла сумку и пошла к
выходу. Ей надоело.
Яков поплелся за ней. Попробовал удержать у двери, Оля недвусмысленно двинула
плечом. Тогда он засуетился. Оля думала, он все понял. Но он догнал ее по дороге к метро. И
всю дорогу до Звездного парка канючил. В конце концов Оля сдалась и разрешила ему
сопровождать ее.
В Звездном было необыкновенно хорошо: тихо так, спокойно. Конечно, никакие действа
Олю уже не привлекали. Сначала брели по дорожке вглубь парка, потом свернули в сторону и
пошли, не разбирая дороги.
Через полтора часа Оле захотелось размяться. Яков все пытался связать ей руки, но Оля
легко выворачивалась. Пустил в ход какие-то приемы - Оля только усмехнулась. Это у
Моравлина она вырваться не смогла бы. А кто такой Яков? Нет, чего стоят его неуклюжие
подножки? Оля еще в поддавки играла, можно сказать. Упали на снег вместе, Яков пытался
подгрести ее под себя, улыбочка пропала, а дыхание стало тяжелым. Оля отшвырнула его,
вскочила и понеслась прочь. Догнал, попытался снова повалить. Оля на него прикрикнула,
вроде остыл. А потом Оля поехала домой, запретив Якову провожать ее. Он блаженно
улыбался, думая, что она капризничает, власть свою проверяет.
Глупый он, думала Оля. Просто глупый. И не понимает, что если девушка так себя ведет,
то это не проявление внимания и не капризы. Это значит, что девушка хочет от него отделаться.
И Оля прекрасно знала: она это сделает, как только подвернется удобный предлог. Чтоб
выставить его виноватым в ссоре.
18 ноября 2083 года, четверг
пл. Венера, Ольгова Земля, космодром "Ольжичи"
Свиридов проводить Илью не смог, поскольку после экспедиции на Юрик оказался в
госпитале. Функции провожающего взял на себя губернатор Ольговой Земли собственной
персоной. Илья, наверное, был этому рад.
Венерианский государь - здесь, в отличие от Земли, в подлинном статусе Стрельцова не
сомневался никто, как и в том, что он не успокоится на достигнутом, - Илье нравился. Хотя
многим Стрельцов показался бы тяжелым человеком. Слишком требовательный. Конечно, не
политик. А зачем ему быть политиком, если он вполне мог за три дня завоевать Венеру? И все
тут прекрасно это понимали, а потому старались на рожон не лезть. В общем, правила игры для
всех на этой планете диктовал именно Стрельцов.
Сначала он привез Илью в Мораву, базу для реабилитации местных корректировщиков.
Красота - неописуемая. Конечно, Стрельцов похвастался, что базу построили по его личному
проекту. Он вообще любил похвастаться достижениями. Через три дня выдернул Илью с базы и
предложил собственными глазами посмотреть, каким образом на Венере твердая суша делается.
Илья не смог удержаться от искушения - Стрельцов знал, что предлагать. В результате Илья
обзавелся новым слоем шрамов на скулах: "смотреть" в понимании Стрельцова означало
"принимать активное участие". Активное участие вылилось в почти четырнадцать часов
непрерывной работы в Поле, потому что, как выяснилось, на Венере не было ни одного
пост-корректировщика. Илье пришлось наводить порядок за легендарной "рутовой командой"
- которой, кстати, Стрельцов руководил лично, как в реале, так и в Поле. Илья не жаловался и
думал, что вот такого удовольствия от собственной жизни не получал еще никогда.
- Ты, эта, возвращайся, - панибратски хлопнул его по плечу Стрельцов. - У нас и
сейчас неплохо, а через десять лет будет лучше, чем на Земле.
Илья покачал головой. На Венере ему было хорошо. Болота есть везде, только на Венере
они физические, а на Земле - моральные. На Венере все было проще и жестче. И
справедливей. Здесь если губернатор что-то пообещал - все знали, что он сдержит слово.
Здесь если человек говорил о своих принципах, то он им не изменял. И, хотя основным
населением колонии были осужденные, только здесь Илья увидел, что такое жизнь по людским,
а не по волчьим законам.
- Вернусь, - сказал Илья. - Не знаю, когда, но вернусь.
- Давай, - одобрил Стрельцов. - Тебе здесь будут рады. Ты, эта, женись, бери семью и
приезжай.
- Так и сделаю. Спасибо за все. Особенно за тот эпизод с танком.
- Какой эпизод?
- Когда по нам ракетой влепили, а ты хоть какую-то опору под танк подвел.
Стрельцов некоторое время смотрел с недоумением. Потом сказал серьезно, но глаза
смеялись:
- Ты не меня благодари, а вашего Вещего Олега. Опередил он меня чуть-чуть.
Илья кивнул и направился к посадочному терминалу. Длинный спуск в недра, где в шахте
прятался корабль, ярко освещенный пассажирский люк. "Тебе здесь будут рады". А интересно,
кто обрадуется ему на Земле, узнав, что он вернулся живой и невредимый?
И только когда корабль уже покинул зону венерианского тяготения, Илья вдруг вспомнил.
Он же ни слова не сказал Стрельцову о том, что в Селенграде ловят стихийника с такой
кличкой. Это вообще была государственная тайна. И еще Стрельцов любил сказать что-то
вроде "ты, эта, заходи..." Точно так же порой выражался Савельев. Ни у кого больше Илья не
подмечал именно такой привычки мусорить словами. Так случайно ли вышло, что Илья
оказался на Венере?
Глава 7.
Возвращение блудного попугая.
19 ноября 2083 года, пятница
Селенград
С самого раннего утра все желания Оли сбывались. Даже самые дурацкие.
Во- первых, она проснулась с улыбкой. Такого не случалось уже с полгода. Во-вторых,
она совершенно четко знала, что все будет так, как она захочет. В-третьих, она даже испытала
свою удачу, нарочно опоздав на маршрутку. Когда Оля, не спеша, подходила к остановке,
водитель ковырял механизм закрывания задних дверей. Едва Оля вошла, механизм заработал. И
это была именно та маршрутка, на которой Оля ездила обычно, -она узнала всегдашних своих
попутчиков. И даже Робка Морозов был, Оля очень обрадовалась: ей так хотелось поболтать с
кем-нибудь хорошим по дороге в Академию!
"Я сегодня пророк! - решила Оля. - Как скажу, так и будет".
На математике Альбина будто не видела ее. На международном, хотя Оле вчера было лень
готовиться, ей поставили пять. На большой перемене, когда они с Наташей направились в кафе,
увидели семенившую впереди Лариску с топливной химии. Оля сильно ее недолюбливала за то,
что та всегда кокетничала с Ильей. Лариска была в шикарном белом пальто. И упала в лужу,
потому что Оле так захотелось.
Она даже предложила Наташе что-нибудь сделать - чувствовала себя в ударе. Наташа не
колебалась: четыре несданных лабораторки у Алавердиева. И у Катьки Добрушиной, и еще у
половины группы. Оля сделала широкий жест:
- На третьей паре сдадим!
Третьей парой была геополитика. Которую никогда не отменяли. И на которой, хоть и не
была она специальной, не получалось заниматься чем-то посторонним даже на задних партах.
И все получилось! Сразу после звонка заглянул Робка Морозов и вызвал геополитичку к
ректору. За тридцать минут все успели доделать лабораторки. Потом секретарша Ирина из
приемной комиссии сообщила, что у ректора внезапное совещание, а потому группа может
отправляться по домам. Группа отправилась к Алавердиеву, которого почему-то забыли
вызвать на совещание, и у которого было "окно". И все разом сдали.
Ну, теперь Оле оставалось пожелать одного. Она не видела Моравлина ровно три недели.
Не получалось. То ее перехватывал Яков, и от него не удавалось отделаться, то Оля приезжала
вовремя, но Илья там не появлялся.
Под конец третьей пары ее разыскал Виктор:
- Оль, Яков звонил. Он не смог дозвониться по твоему номеру...
"Потому что я отключила телефон", - злорадно подумала Оля.
- ...его тут срочно вызвали на комбинат, ты посиди со мной в лаборантской, он просил
дождаться.
"Щазззз!" - громко подумала Оля и поехала с Наташей на "Стадион".
Они приехали настолько рано, что Оля успела проводить Наташу до дому и вернуться.
Спустилась в метро. Была там точка, с которой Оле было видно всю платформу, а сама она
оставалась незамеченной.
Ждать пришлось долго. В конце концов Оля тяжело вздохнула: не судьба. Значит, не все
желания сегодня сбываются. Или кредит удачи кончился. Неохотно поплелась наверх, уныло
полюбовалась на толпу, собравшуюся у посадочной площадки. Сзади кто-то толкнул ее в
плечо. Оля не обернулась - мало ли, кто ее там задел? В плечо толкнули сильней, она опять
стерпела. Но когда ее стукнули, уже ощутимо, в третий раз, она решила высказать неуклюжему
хаму все, что думает.
Обернулась - и застыла с полуоткрытым ртом. Потому что точно за ее спиной стоял
смеющийся Илья.
Всю дорогу веселились. Оля щелкнула его по носу и тут же пожалела о содеянном. Ведь
перед ней стоял не спокойный к ее выходкам Яков, а далеко не безобидный Моравлин. Ему
забава понравилась. Попытался щелкнуть Олю, она уклонилась. И в ответ попала ему вместо
кончика носа - ногтем в глаз. Ну все, подумала Оля, видя, как он оценивающе скользнул
взглядом по ее сумке, которую Оля держала в левой руке, по правой руке, которой Оля
вцепилась в поручень... Потом насмешливо и многообещающе посмотрел в глаза. Медленно
повесил собственную сумку себе на шею, освободив обе руки. Потом с демонстративной
осторожностью накрыл ее правую руку своей, плотно прижав Олины пальцы к поручню. И
принялся методично общелкивать ее несчастный нос. Ни разу не попал, потому что Оля
вертелась, как пиявка на сковородке. И все время заваливалась на очень сердитую тетку,
сидевшую рядом. Тетка ругалась, а Моравлин, зараза, ей поддакивал. И снова толкал Олю на
нее.
Потом он все-таки успокоился. Оля построила очень хитрую фразу, по которой, с одной
стороны, не было понятно, что она скучала, а с другой - в ней содержался вопрос: почему его
не было так давно?
- На Венере был, - охотно ответил Илья.
У Оли глаза стали круглыми.
- В командировке. Здорово там.
- А где именно ты был?
- Большей частью в Мораве. Офигенная красота. В Ольжичах был, в Адельгее, на
Юрике...
- Где?
- Остров такой - Юрик.
Оля побледнела и рассказала ему сон, в котором его убило ракетой на Венере, в месте,
которое начиналось на "Ю". Илья сначала улыбался, потом начал расспрашивать: как
выглядели корабли, местность, когда ей это приснилось. Оля еще сказала, что вариации этого
же кошмара ей приснились позже. Когда назвала дату рецидива кошмара, побледнел уже Илья.
И улыбочка пропала.
- Оль, ты, если тебе еще такое приснится, сразу мне говори, ладно?
- А что такое?
- Ничего. Все хорошо. Только говори сразу, ладно?
Только сейчас Оля обратила внимание на странные розоватые пятна у него на скулах. Как
будто сеточка шрамов. Он смутился, потер скулы, шрамы стали заметней.
- Не обращай внимания. Я ж тебе говорил, кем работаю. Вот, последствия.
Оля понимающе ахнула. Илья помолчал, оглянулся, заметил, что задняя площадка салона
свободна, и там их никто не подслушает, показал Оле. И там со счастливым блеском в глазах
похвастался:
- Меня дополнительно к командировочному заданию нагрузили. Поучаствовал в
создании кусочка венерианской суши.
Оля кивала, заражаясь его восторгом.
- А Стрельцова ты видел? - спросила она. - Я тут в Сети посмотрела на него...
- И увидела урода. А все из-за того, что планетные поля плохо стыкуются. И то, что
сделано на одной планете, на другой будет выглядеть искаженно. Я Стрельцова не только
видел. Я за ним в паре работал. Это не ошибка - именно за ним, а не с ним. Потому что в
таких парах работают по очереди: сначала идет "рут", а "постовщик" его страхует и порядок за
ним наводит. Стрельцов же сам - "рут". Только учти, это - никому!
Оля уже привыкла не выдавать секреты Ильи.
- И как он тебе?
- Знаешь, мне вообще не пришлось привыкать. Такое ощущение, что всю жизнь в паре
работали.
Слезли на конечной, и говорили еще почти час, пока Илья не выплеснул переполнявшие
его эмоции. Потом он попрощался, он же не с практики ехал, как обычно, а прямо с
космодрома. И вечером ему еще нужно отчитываться.
Оля шла по Архангельской и не могла не улыбаться. И думала, что никто другой, никогда
не сможет так потрясти ее воображение. Удивительный он человек! И кто сказал, что у
корректировщиков тяжелый характер?
19 ноября 2083 года, пятница
Селенград
Илью поздравляли с удачным возвращением, делали вид, что завидуют: как выяснилось,
Морава, где он реабилитировался после работы, была самым престижным местом отдыха не
только на Венере - даже на Земле ничего подобного не нашлось бы. Попасть туда было почти
невозможно. Вот только цену за это Илья заплатил, как думали, чрезмерную.
- Вот ведь гады, а? - только и сказал Савельев, когда увидел модель боя, присланную из
венерианской Службы.
Сейчас Илье говорили, что риск в действительности был выше того, о котором
упоминалось в заявке. Например, венерианцы не упомянули о том, что антикорректор замкнул
на себя все системы управления ракетами. И бил в те точки, откуда в Поле исходил сигнал.
Метко бил. От Ильи бы мокрое место осталось, если б не Вещий. На присланной модели было
прекрасно видно, что ракета отклонена корректировкой. Ушла вниз и попала в двигатель
вместо центрального отсека.
Илья ничего не сказал, хотя категорически не был согласен с Савельевым. Война есть
война. Антикорректор мог оказаться сильней, мог угробить Илью и без ракеты, просто затянув
в Поле, как это произошло с первым блокатором. Все прекрасно знали, что риск -
смертельный. И чего теперь говорить? Стрельцов Илью страховал, Вещий же случайно его
опередил. Но о том, что нынешний губернатор сам не дурак Поле подправить, Илья говорить не
стал. А его и не спрашивали.
А теперь из венерианской Службы, никогда в жизни не контактировавшей с земной, вдруг
прислали модель с просьбой разобраться. Межпланетный реал-тайм пробой ориентировочно
пятой ступени. Венерианцы просили сообщить имя земного корректировщика. Мол, им позарез
нужен герой именно такого потенциала.
- Ну и что будем делать? - спросил Савельев.
- Можно подумать, мы что-то можем сделать, - фыркнул Бондарчук. - Мы ж все
равно не знаем, кто тут Вещий. Нет, ну каков гад, да? Межпланетный пробой - а на сканере
девственная чистота! Это ж как аккуратно он земное Поле обошел... - Бондарчук покрутил
головой, то ли с осуждением, то ли с восхищением. Второе вернее. Вещий и его проделки
Бондарчуку нравились. - Вот теперь я начинаю его уважать. Раньше он дурью маялся, а теперь
- по делу. И гляньте: на результат затрачено ровно столько сил, сколько и нужно было по
минимуму.
Илье сказали, что в Селенграде последние сутки, а, собственно, вплоть до получения
письма с Венеры, все стояли на ушах. Под утро засекли разряд на четыре ступени. Рейсовый
лайнер "Афродита" совершил вынужденную посадку, не накрутив положенных восьми кругов
по орбите. Илья вернулся домой раньше, чем ожидал. Фактически, в это же время он обычно
приезжал с практики.
Пассажиры были страшно рады сокращению путевого времени. Обычно лайнер прибывал
ночью, приходилось ждать утренних рейсов в разные города... А так люди разъехались сразу
же. Да, но... Но Служба встала на уши. Потому что разряд на полных четыре ступени мог
оказаться началом инициации. Тем более, что в течение дня было еще несколько кратких
пробоев не выше первой ступени.
Правда, теперь бояться перестали. Раз уж Вещий за две недели до этого достал аж до
Венеры, то в этот раз точно ему ничего не сделается.
- Кто ж такой, а? - мучительно скривился Савельев, сгорбился и потер лицо
ладонями. - И ведь наверняка сопляк какой-нибудь, на какого в жизни не подумаешь.
- Мы тут между собой кое-что прикинули, - подал голос Черненко.
У Ильи почему-то все зазвенело внутри.
- Ну, в общем, мы всегда исходили из того, что Вещий помогает Илюхе. Так вот я тут
прикинул: а что, если не Илюхе? Если он на самом-то деле помогает человеку, которому Илья
дорог?
- Ты о чем? - насторожился Илья.
- Да-да, о чем это вы? - оживился Иосыч.
- Да ни о чем, - Черненко не смутился. - Ряд прорывов был связан не с Илюхой. Вон,
взять хотя сегодняшнее. Все изменения были связаны исключительно с нашей группой.
- Не считая "Афродиты", - поправил педантичный Бондарчук. - Хотя я бы не считал
как раз остальное.
- Это неважно. Во-от... А Рита Орлова? Ее инициацию купировал Вещий, и Илюха тут
-
...Закладка в соц.сетях
