Жанр: Научная фантастика
Корректировщики
...терик размером с
Гренландию - Ольгову Землю. Если честно, Оля так и не поняла, каким образом его сделали.
В сети вопрос этих технологий деликатно замалчивался. В то же время, разговоры на эту тему
не запрещались. Столь ценная и уникальная технология не была государственной тайной.
Просто никто не мог ее повторить.
На первой паре зашел Филька и ледяным тоном предупредил:
- На большой перемене собрание в актовом зале. Явка обязательна для всех.
Объяснять ничего не стал. Все с трудом дождались срока сбора. Филька мог бы и не
предупреждать об обязательности явки, все ж понимали, о чем пойдет речь.
Говорил он без микрофона, все и так его слышали - так тихо было.
- Все уже в курсе, что на территории нашей колонии на Венере война? - спросил он.
Филька был зол, говорил отрывисто и агрессивно, и это успокаивало: если б все было плохо,
Филька сделал бы траурную рожу.
Старый губернатор Юрий Долгоруков умер, будучи избранным на третий срок, не
дотянув до очередных выборов два года. Досрочные выборы в администрации решили не
проводить, на Венере не та жизнь, чтоб нарушать распорядок. Назначили исполняющего
обязанности губернатора - какого-то Родиона Стрельцова. В южной части Ольговой Земли
и.о. губернатора не признали, заявили, что им Стрельцов не нужен. Потребовали досрочных
выборов. Стрельцов отказал. Тогда в Юганске народ сам провел выборы, и назвал своего
губернатора. Им стал Антон Хохлов, довольно часто мелькавший в земной прессе, вроде
приятный человек. Когда из Ольжичей, столицы колонии, потребовали объяснений, Хохлов
заявил, что обязан отчитываться только перед избравшим его народом, а продажная
администрация Долгорукова-Стрельцова ему не указ. Стрельцов пригрозил силовыми мерами,
юганцы ответили, что будут сопротивляться до последнего. Бардак, в общем. В довершение
стало известно, что американцы и европейцы готовы ввести в нашу колонию свои войска -
"миротворческие". Вроде как для того, чтобы русские не предоставили свою территорию в
качестве базы террористам-венколам.
- А студентов мобилизовывать будут?
- Ни о какой досрочной мобилизации официальные источники не сообщали, - громко и
почти с торжеством сообщил Филька. - Союз Независимых Государств имеет регулярную
армию, силами которой порядок будет восстановлен. Некоторые прогнозисты предполагают
серьезные разрушения промышленных и жизнеобеспечивающих комплексов, так что вполне
вероятно, что там будут востребованы специалисты, которых готовит наша Академия. Но это
коснется только выпускного курса, и ни о каком их участии в военных действиях, равно как и о
досрочном выпуске, не может быть и речи. Они туда поедут только после того, как будут
проведены досрочные выборы, которых требует народ. Партия и МолОт приложат все усилия,
чтобы все студенты Академии не прервали обучения по причинам, не связанным с
успеваемостью. А потому, если кто-то из вас получит повестку в военкомат, настоятельно
рекомендую предварительно зайти ко мне в комитет.
Оля по наивности решила, что Филька предупредил на всякий случай, но на третьей паре
ребята не выглядели успокоенными. Павел сказал, что всю эту политинформацию Филька
затеял с одной целью: ненавязчиво так предложить свою помощь в откосе от армии.
Отнеслись все к этому по-разному. Павел и Черненко, например, почти не переживали.
Если только Черненко, но не с тем "знаком", если можно так выразиться.
- Знаешь, Оль, - говорил он, - я армии не боюсь. Это нормально для мужчины,
служить в армии. Я не маменькин сынок. Но чего я действительно боюсь - что меня отправят
в какую-нибудь земную часть строить дачи генералам. Лучше сейчас, на Венеру. Там все
понятно. Там будет оружие, будет враг, будет цель. И там я не буду бесплатной рабочей силой,
волом без права голоса.
После уроков Оля пошла искать лаборантскую Якова: он же тоже четверокурсник, должен
знать какие-то подробности. Ее отправили в 308-ю аудиторию. Оля переступила порог и не
сразу поняла, куда попала. Это было большое полутемное помещение, длинное как трамвай, с
центральной двухрядной столешницей рабочих мест. Напротив окон стоял камин,
электрический, но с красивой голографической заставкой под натуральное пламя. Около
камина несколько стульев были сдвинуты в ряд, и на них, как на диване, полулежал
совершенно незнакомый парень - ноги на рабочей столешнице, в одной руке сигарета, в
другой книжка. Яков сидел по-человечески, на стуле. И наблюдал за Олиной реакцией.
Почему-то она подумала, что Илья уже хохотал бы, заметив, как у нее вытянулось лицо. А
здесь никто не проронил ни звука. Незнакомый парень встал и закрыл дверь на доску, как на
засов. Потом картинным движением отбросил назад длинные светлые волосы, падавшие на лоб
философа, и все так же молча вернулся на свое место.
Яков наконец-то снисходительно рассмеялся, увидев, что Оля опешила. Поздоровался за
руку, представил незнакомому парню. Того звали Виктором. Подставил Оле стул к камину.
Оля спросила, что они думают - будут старшекурсников отправлять на Венеру или нет?
- Не грузись, - посоветовал Виктор. - На Венере раз в пять лет заварушка. Как
выборы, так и заварушка. Это при том, что губернаторов там выбирать особо не из кого. Кто
живет на Венере? Всякий сброд и надсмотрщики, которые называются "администрация".
Вольных поселенцев, которых по телеку рекламируют, четыре с половиной процента. Все
понятно, да? Губернаторов там не выбирают. Их назначают. Здесь, в Кремле. А там людей
ставят перед фактом - вот вам человек, он будет хорошим губернатором, надо его выбрать.
- Но почему ж тогда...
- Да потому, что в Кремле представлены интересы не одной, а нескольких фракций,
только и всего. В общем, это все политика.
- И чем все это кончится?
- Пшиком, - уверенно сказал Яков. - Хохлов - ставленник Партии. Просто выскочил
раньше времени. Но это уладят. Скажут, что народ разволновался, испугался, что ему навяжут
Стрельцова, потом проведут выборы, на этот раз законные, и утвердят Хохлова.
- А чей ставленник Стрельцов?
Ребята переглянулись. Ответил Виктор:
- Ничей. Я тут года три назад начал собирать досье на всяких известных людей, так вот,
Стрельцов - сам по себе. И если б на Венере была возможность провести действительно
справедливые выборы, победил бы Стрельцов. Он единственный из администрации, кого там
знают все. И кого почти не знают на Земле. У него там серьезный авторитет.
- Да какой авторитет, - насмешливо скривился Яков. - Никому он там не нужен. За
ним не стоят ни Партия, ни олигархи, ни Кремль, ни американцы. Он не политик. А там нужен
политик. Так что максимум через полгода его привезут сюда, устроят показательный судебный
процесс по делу о превышении полномочий, навешают на него чего пострашней и отправят на
ту же Венеру, только уже в роли осужденного.
Оля открыла рот, но Яков опередил ее замечанием, что о политике спорят только
некрасивые женщины. Оля заткнулась.
Яков с Виктором рассказывали множество веселых историй, Оля смеялась от души.
- Знаешь, что такое женские тайны? - спросил Виктор, когда Оля кокетливо отказалась
отвечать на один из его вопросов. - Сижу я тут как-то под вечер, прибегает девчонка из нашей
группы, Танька. В слезах. Я ее к камину, успокаивать... Она ревет так, что тут стены дрожат.
Ну, корова здоровенная, четыре меня. Спрашиваю - что случилось? Тайна. Я уж самое плохое
думаю. Любимый человек женился, родственник умер, да мало ли... Полчаса успокаивал, а
потом она с ревом: "Блу-у-узка мала!" Вот и все ваши женские тайны. Блузка на бюсте не
застегивается, а размера побольше в магазинах нет.
Оле даже жалко уходить было оттуда после всего веселья. Но - надо.
- Ты заходи еще, - сказал Яков на прощание.
- Как получится, - уклончиво сказала Оля.
Она была уверена, что не получится. И сама об этом немного жалела, потому что здесь
опять нашла ту бесхитростную атмосферу общения, которая в свое время так привлекла ее в
Моравлине.
24 сентября 2083 года, пятница
Селенград
Оле приснился ужасный сон. Она поехала в какой-то городок на Венере. Помнила только,
что название начинается на "Ю". Юганск, наверное, там всего три города - Адельгея,
Ольжичи и Юганск. Из окон Олиного домика была видна река. И тут же размещалась
армейская часть, где служили старшекурсники на каких-то странных кораблях. Все, кого Оля
знала. Шла война. Еще туда приехала мама, и оказалось, что Оля на Венере только на
каникулах, но мама попросила ее остаться, чтобы обжить место, а она бы потом приехала. Оля
подумала и сказала:
- Академию закончу, тогда перееду сюда.
Каждый вечер в ее домике собирались все, приходил Царев и рассказывал о ходе боевых
действий. И в один такой вечер Оля стояла у стены, Царев почему-то сразу подошел к ней и
тихо сказал:
- Сегодня мы потеряли двоих. Один - Авдеев, его отшвырнуло дверью и смыло за борт.
Другого убило ракетой. Это Моравлин.
У Оли вырвался вопль, и она зарыдала, почему-то сразу поверила и не могла успокоиться.
Потом все, оставшиеся в живых, собрались, и между ними мелькала чья-то подозрительно
знакомая белая голова, только Оле никак не удавалось разглядеть лицо. Тут же оказалась ее
школьная знакомая Марина Карлова, которая когда-то учила Олю гадать на картах. Она
принесла колоду хороших карт и сказала:
- А ты погадай, вдруг он оживет.
Оля погадала, и карты показали, что он жив, но тут она проснулась, так и не успев ни в
чем убедиться.
Еще на первой паре пронесся слух, будто у второго курса намечается какая-то экскурсия,
и по этому поводу две последние пары отменили. Но на военке об этом никто ничего не
слышал, Оля сама спросила у Лильки Одоевской, и наладчики из В-2021 тоже ничего не
слышали.
Группа постановила: прогулять. Однако двое ребят поперлись на международный, и
пришлось тащиться за ними. Сидели, дулись друг на дружку за то, что смелости не хватило
согласованно удрать с уроков. Язычница Валентина, у которой попытались навести справки на
тему "учиться - не учиться", задала самостоятельный перевод и свалила куда-то. Вернулась и
сказала, что действительно, уроки у второго курса отменили. Группа тут же разбежалась, как
тараканы от дихлофоса, кто куда. Оля с Наташей сунулись было в первый корпус, но там на
вахте торчал Огурец, ну его. Перекусили в кафе, потом вернулись. На этот раз путь был
свободен.
Яков с Виктором занимались странным делом. Надевали на автомат горлышко шарика из
тонкой резины, включали подачу воздуха, шарик надувался и лопался. Обрывки они
складывали в кучу.
- Что это вы делаете? - спросила Наташа.
- Шарики лопаем, - объяснил Виктор. - Вот видишь кучу? Все надо перелопать.
Оля с Наташей переглянулись. На их взгляд, можно было поступить существенно проще:
взять и засунуть их в измельчитель мусора.
- Да мы-то тоже это понимаем, - вздохнул Яков. - Ты это нашему руководителю
практики объясни. По-моему, он просто придумал нам нудное занятие, чтоб была отмазка.
Потом они надули несколько шаров, завязали их и устроили бой шариками. У Виктора
отыскалась колода настоящих бумажных карт, сели играть в дурака. Яков предложил играть на
раздевание, но его не поняли. Потом Оля предложила погадать. Наташа сразу отказалась,
Виктор тоже, а Якова карты выдали с головой: оказалось, он был неравнодушен к Оле. От чего,
кстати, не стал отпираться.
Потом Виктор тоже занялся предсказательством. Делал он это странно. Брал за запястья,
некоторое время тискал их, будто пульс искал. Все это время пристально смотрел в глаза.
Потом отпускал руки, закуривал и рассказывал.
Якову он сказал, что тот помрет в тридцать лет по вине своей истеричной жены. Та будет
настаивать, чтоб муж сам заделал дырку на крыше дачи, Яков полезет, сорвется и сломает себе
шею.
Наташе сообщил, что она закончит Академию, замуж никогда не выйдет, но родит двоих
детей от разных отцов.
Оле в глаза смотрел слишком долго и серьезно. Потом отвернулся. Сказал, что ей всю
жизнь любить одного человека. Они уже знакомы, но судьба там сложная. Причем рассказывал,
а сам показывал пальцем на Якова. Яков улыбался. Виктор прервался, презрительно посмотрел
на него, сказал:
- Да не ты это! Нужен ты ей больно! - потом опять посмотрел на Олю. - Не пойму, у
тебя вроде как две даты смерти. Первая связана с тем, кого ты любишь. У тебя вообще все беды
в жизни из-за него будут. И все связаны с числом девять.
Тут Оле стало жутко, потому что она не забыла предсказание цыганки.
- Не могу понять, - честно признался Виктор. - Ты что, сама свою судьбу определять
можешь?
- Не знаю, - улыбнулась Оля. - А что это такое?
- Если сама свою судьбу определяешь, то можешь изменить карму любому, кто окажется
рядом. А у тебя самой в судьбе только этот парень и число девять. В общем, прибьет он тебя
через девять чего-то - то ли месяцев, то ли лет. То ли дней. А может, часов. Задушит, -
решил Виктор.
- Почему именно задушит?
- Потому что мне так больше нравится. Задушит, потом сядет за убийство, выйдет и
повесится с горя.
- Понятно, - засмеялся Яков. - Виктор, как обычно, с задачей не справился. Да не
обращайте внимания, он вечно бредит.
Яков забрал Олины часы и куда-то спрятал. Виктор в обмен предложил часы на цепочке.
- Если только подаришь, - сказала Оля.
Виктор возмутился:
- Да я вообще только один раз подарок делал! Торт подарил. Девчонке за ночь.
Яков засмеялся:
- Если бы я за каждую ночь что-нибудь дарил...
Олю передернуло.
В метро было необычно много народу, и Оля с Яковом стояли совсем близко друг к другу.
Когда прощались, он долго не выпускал Олину руку. Наташа фыркнула.
На "Стадионе" было не столько холодно, сколько ветрено. Оле стало так противно после
разговора с Яковом, что просто жизненно необходимо было отвлечься. Поэтому они с Наташей
пропустили одну маршрутку, надеясь, что к моменту подачи второй Илья появится.
Он появился. Оля заметила его, случайно обернувшись на здание станции. Жутко
покраснела, но краска со щек быстро исчезла. В маршрутке Илья рассказал, как его вызывали в
военкомат - по поводу событий на Венере. Приписали к танковым войскам. А венерианский
танк - нечто среднее между космическим кораблем и подводной лодкой, потому что
приспособлен для передвижения как по топкой "суше", так и по океану.
- Прихожу, смотрит на меня суровый такой дяденька, - жизнерадостно рассказывал
Илья. - Говорит, идти мне служить на Венеру, танки гонять. Я обрадовался, запрыгал, в
ладоши захлопал. Спрашиваю: дяденька, а можно я на танке домой приеду, мамочке
покажусь? - Илья захихикал. - Он меня выгнал.
Потом пояснил, что его чуть не забрали в кутузку за такие шутки, тогда он показал
удостоверение Службы, и от него отстали. Оказалось, тех, кто в Службе, в армию не призывали,
потому что они и так в армии.
- Илья, а как наши ухитрились материк сделать? И почему про эту технологию никто не
знает?
- А ее нет. Землю там создала "рутовая команда" - легендарная совершенно группа,
говорят, что в ее состав двадцать восемь реал-тайм корректировщиков входит. Для сравнения
- на Земле их всего пятеро, - тихо пояснил Илья. - Там вообще всё "руты" создавали - с
самого начала. И атмосферу, и всё остальное. По секретному заданию Родины, - он
скривился. - Сколько хороших людей на этих заданиях угробили... Вот тебе и все секреты.
Оля рассказала, что ей говорили по поводу ситуации на Венере Яков и Виктор. Илья
отрицательно покачал головой:
- Я так не думаю. Там все слишком сильно зависит от "рутовой команды", а у нее
политика совсем другая.
Оле было хорошо. Они опять добрые друзья, опять понимали друг друга с полуслова, но
уже как-то не так, как вначале. И ни о ком другом Оля больше даже думать не могла.
18 октября 2083 года, понедельник
Селенград
История оказалась укороченной. Буквально через пятнадцать минут в аудиторию влетел
Филька, выплюнул:
- Все - в актовый зал!
И вылетел. Все сорвались с мест. Около актового зала уже собралась толпа. Места
занимали как придется. Оля увидела, что к ней пробивается Яков с привычно-сладким
выражением лица. После вчерашней встречи с Ильей видеть его совсем не хотелось, но
спрятаться не получилось. Девчонки скептически его разглядывали, ребята презрительно
щурились. А ему - наплевать.
Филька поднялся на трибуну, выждал пару секунд:
- Войны не будет.
Зал выдохнул как один человек.
Оказалось, пока на Земле все пытались сообразить, на кого из двух губернаторов сделать
ставку, Родион Стрельцов решил проблему собственными силами. Никто так и не понял, как он
ухитрился пробраться сквозь кордоны в Юганский район, да еще и выманить на встречу
Хохлова.
Новоявленный губернатор испугался. "Ты лжец и самозванец, и править ты не достоин, -
сказал ему Стрельцов. - Но я законный правитель, а вот народ, который меня призвал". Эту
фразу перепечатали почти все земные издания. Многие были склонны толковать ее так, что
юганцы, испуганные перспективой войны, сами вызвали Стрельцова и провели его сквозь
кордоны, но никаких аргументов в пользу этой версии не было. Если только тот факт, что
Стрельцову, который явился сам, не прячась за спинами солдат, люди явно обрадовались, а за
Хохлова не вступился никто. Хохлова хотели арестовать, он бежал и угодил в топь. Спасти его
не успели.
Но самое смешное началось дальше. Как выяснилось, американцы и европейцы все-таки
тайно подогнали свой флот к берегам Ольговой Земли. Только лишь стало известно, что
положение стабилизировалось, как они рванули вперед - мол, проследить за сохранением
демократических ценностей, чтоб там Стрельцов себя диктатором не возомнил, ну и вообще
напомнить о своем существовании. Как обычно. И тут Венера показала норов: устроила шторм.
Европейцев разнесло к чертям, разметало по всему полушарию. Но никто не погиб. А
американцам, которые и были инициаторами этого похода, досталось крепче: прямо через их
расположение пронесся небольшой, но злобный отряд венколов, который поддерживал
Хохлова. Венколы захватили небольшой остров на севере Ольговой Земли и закрепились там.
Стрельцов пообещал вышибить их оттуда, как только руки дойдут.
По Филькиному лицу нельзя было понять, как он относится к новостям. Яков,
пробравшийся-таки к Оле, кривил губы, изображая недоумение: и как это так? Не понимал он,
почему венерианцы поддержали Стрельцова.
- Досрочные выборы в Ольговой Земле состоятся первого августа следующего года, -
объявил Филька. - До тех пор исполняющим обязанности губернатора остается Родион
Стрельцов.
Оля была страшно рада. Почему-то она, не знавшая ни одного, ни второго претендента,
больше симпатизировала Стрельцову. И вспомнила, что и Илья, и Виктор намекали, что
Стрельцов не так уж прост и беззащитен.
На выходе Якова оттерли. К Оле подошла Женька, оглянулась на Якова, довольно громко
спросила:
- Оль, ты где подобрала это убожество? У него задница бабья и ноги кривые!
Оля нисколько не обиделась. Она и сама давно это заметила. И тут же подумала, что про
Илью ей никто ничего не говорил. Кроме Риты. И то - Рита не заикалась про его внешность,
хотя красавцем он не был. А у Якова лицо красивое, только все девчонки брезгливо морщатся.
- Многим нравится, - обронила Оля, чтоб ее не заподозрили в том, будто она подбирает
вовсе уж негодящих. - Рассказывает, все к нему с первой встречи в постель прыгают.
Женька еще раз посмотрела скептическим взглядом:
- Охотно верю. Бен у него, чувствуется, разработанный. Ты поосторожней с ним.
Оля взяла пальто, Яков - ее сумку, и они отправились в метро. До "Айвазовской" с ними
рядом ехали две шлюшки с парнем, и одна из них начала приставать к Якову. Они
переговаривались через Олино плечо. Потом они покинули вагон, и эта милая девушка
посмотрела в стекло и покрутила пальцем у виска.
- По ее убеждениям, я должен был предпочесть ее тебе. Но у меня несколько иные
вкусы, - объяснил Яков.
Оля подумала, что у нее тоже - иные вкусы. Всю оставшуюся дорогу Яков трепался на
интимные темы, вызывая у Оли краску не смущения, а отвращения. Но он этого не понял. Она
тоже не могла понять, почему Яков не стесняется подобных разговоров, а даже хвастается.
Разве это хорошо, когда парень к девятнадцати годам спал с тремя десятками женщин и всех их
бросил?
Когда он свалил восвояси, Олю охватила щемящая тоска. Подсознательно она поставила
их - Илью и Якова - рядом и поняла, в чем дело. У Якова не было даже самолюбия, не говоря
о гордости. Поэтому он такой пошленький. И хотя он был старше Ильи на полгода - Яков
родился в конце ноября, а Илья в конце июня - на самом деле он был инфантильным.
Илья при встречах говорил о работе, о делах семейных, о друзьях, но щекотливых тем не
затрагивал, и Оле это очень нравилось. Зачем другу, тем более девчонке, знать подробности его
интимной жизни? А Яков расценивал отношения с Олей совсем не как дружбу. И все его темы
для разговора так или иначе сводились к обсуждению того, как и с кем он спал.
И тут же поймала себя на мысли, что если бы так, как Яков, в отношениях с ней вел себя
Илья, она бы прыгала от радости до потолка.
20 октября 2083 года, среда
Селенград
Вот и настал тот день, которого Оля давно ждала и в глубине души боялась его
прихода, - день конференции МолОта. Она была уверена, что ее ни за что не выберут
ответственной за факультет, просто потому не выберут, что ее никто не знает. И кто будет
предлагать ее кандидатуру? Она плохо представляла себе, что такое выборы, но полагала, что
должна проводиться какая-то агитация. А она даже не знала, кто ее соперники, ее нигде не
приглашали выступать, как-то располагать людей к себе. Как люди узнают, что ее надо
выбирать?
Все оказалось намного проще. Когда в актовый зал набилось уже достаточно студентов с
факультета, на трибуну поднялся Филька. Рассказал, на какую именно должность они сейчас
будут выбирать себе руководителя.
- Предлагаю кандидатуру Ольги Пацанчик из группы В-2011, - громко сказал он. -
Если есть другие кандидаты, предлагайте, будем голосовать.
Других кандидатов почему-то никто не предложил. Поэтому выбрали Олю. Она
пробиралась к трибуне, чувствуя себя идиотским цыпленком, втягивая голову в плечи в
ожидании какого-нибудь возмущенного крика. Но ей вежливо похлопали, и никто ничего не
сказал.
После конференции Филька повел ее в комитет - оформлять документы. Потребовал
членский билет МолОта.
- У меня нет, - сказала Оля.
Филька посмотрел на часы:
- Езжай за ним домой.
- У меня его вообще нет.
- То есть?!
- Я не член МолОта.
Филька окаменел. Даже глазами не хлопал. Через пару минут вылетел из комитета,
вернулся с Павлом, обвиняюще ткнул в Олю пальцем:
- Она не член МолОта!
- Ну да, она его мозг, - неуклюже попытался отшутиться Павел.
Филька только смерил его уничтожающим взглядом. Ситуация складывалась
хреновенькая: выбрали ответственного за факультет - беспартийного. Правда, Филька быстро
нашел выход из положения. В Уставе есть такой пункт: "считать членом МолОта с момента
принятия соответствующего решения первичной ячейкой". Первичной ячейкой считалась
группа. Павел сел, тут же исправил протокол прошлого месяца, внеся в него строку: "Собрание
рекомендует Ольгу Пацанчик к принятию в ряды МолОта". Филька только отдувался.
- Ладно, - махнул рукой. - Пройдет. Ну а билет получишь потом, - сказал он Оле. -
Устав подучи и в политической ситуации разберись, мы на комитете тебе пару вопросов
зададим, чтоб в твоей политической сознательности убедиться.
Павел фыркнул. Раньше убеждаться надо было, а не после выборов.
- Готовиться приходи сюда, - решил Филька. - Если что, я тебе подскажу.
Оля подумала, что ей везет во всем быть первой: первая пятерка у физика, теперь вот
первая беспартийная, избранная на серьезный пост в МолОте. Интересно, где еще она станет
первооткрывателем?
28 октября 2083 года, четверг
Селенград
Оле было стыдно вспоминать все, что произошло за последние четыре дня. Даже
собственное отражение в зеркале смотрело на нее с презрением. Хуже всего, что она не
перестала любить Моравлина, и сама трактовала происходящее как предательство. Хотя
предать можно только того, с кем есть какие-то отношения, а Олю с Ильей ничего не
связывало. Кроме ее чувств.
Яков был ей противен. И она сама не поняла, как это получилось, что вдруг стала гулять с
ним. Вышло так, что ее поставили перед фактом - а она это приняла. Наверное, как в свое
время принял Павел, узнав, что он гуляет с Ритой. Прав был Моравлин: дружба в любовь не
может перейти. А от себя Оле хотелось добавить, что если это случится, то ничего хорошего не
получится.
Пожаловалась Наташе. Та совершенно не поняла ее:
- Это всегда так: гуляют не с теми, кто нравится.
Но Оля так не хотела! И в то же время, так было.
Началось все в понедельник. Оля решила, что пора обзавестись кожаными перчатками
вместо вязаных варежек. Можно было купить на рынке, но она где-то вычитала, что настоящая
леди всякое барахло не носит, и поехала по фирменным магазинам. Яков увязался за ней.
Сначала побывали в центре, потом поехали на "Зоопарк". Естественно, нигде не было именно
таких перчаток, какие хотела Оля. И надо бы ей поскорей прощаться с Яковом и ехать домой,
так нет, сели в сквере на скамейку и разговорились. Прямо он почти ничего не говорил, но дал
понять, что Оля ему нравится, и он хотел бы с ней гулять. Оле показалось в тот момент, что из
этого может получиться что-нибудь путное.
На следующий день, как всякая приличная парочка, они отправились в кино. За ними
увязался Виктор, так что они порядочно пропетляли по станциям метро, пытаясь отделаться от
него. Билеты взяли в "Алтай", потому что он был ближе всего к Олиному дому. В зале поняли,
что от Виктора отделаться не удалось, - он сидел двумя рядами выше и гнусненько хихикал.
После фильма Оля с Яковом от него смылись.
До ее дома шли пешком. Оля нарочно выбирала самые темные углы, вела через
новостройки на Архангельской и старательно стращала. Яков же пытался вывести Олю на
светлую улицу, говоря, что ему вовсе не улыбается столкнуться с местным агрессивным
молодняком. На светл
...Закладка в соц.сетях
