Жанр: Научная фантастика
Корректировщики
...ть каждый день... Он с моей бывшей подругой встречается.
- Опять подруга! - трагически воскликнула Валерия. - Я ж его предупреждала!
- О чем?
- Ну, о подругах. Что если ему хочется наладить отношения с тобой, то ни в коем случае
нельзя через подруг подъезжать!
- А он хотел наладить, да?
- Можно подумать, ты сама не догадалась, как он к тебе относится.
- Догадалась, - призналась Оля. - Только, Лер... Знаешь, я в Академии с таким
человеком познакомилась, что... В общем, то, что у меня с ним происходит, это я вообще никак
описать не могу. Не с чем сравнить. Безумие какое-то. Мне с ним легко, с одной стороны, я
совершенно не стесняюсь с ним заговорить, как с Пашкой стеснялась, а с другой - я
абсолютно себя не контролирую во время этих разговоров! Мы ссоримся не реже двух раз в
месяц, и это еще счастье, если так.
- Рассказывай, - потребовала Валерия, переворачиваясь на живот и подвигая подушку
под грудь, чтоб удобно было видеть Олю.
И Оля рассказала. Все-все. Кроме имени, конечно. И почувствовала невероятное
облегчение от того, что выговорилась.
- Вы как в романе, - вздохнула Валерия. - Такие страсти, даже завидно.
- Знаешь, у меня иногда странное ощущение. Особенно когда я начинаю кадрить
кого-нибудь. Будто он стоит рядом и смотрит на меня. Мне все время стыдно становится.
- Воображение... - пробормотала Валерия.
- Еще я всегда знаю, где он и чем занимается. Один раз рассказала ему, он обиделся и
решил, что я выслеживаю его.
- Ну и дурак. Сейчас не двадцатый век, чтоб в телепатию не верить.
- Он верит, - вздохнула Оля. - Сам телепат. Только я с такими подробностями
рассказала, что он так вот подумал. На самом деле я эти подробности не видела, придумала для
красоты, а получилось так, что совпало.
У Валерии все было просто. Она со школы встречалась с парнем, который был старше нее
на пять лет. Сейчас он служил в армии, на Венере, а Валерия его ждала. Вернется, поженятся.
Утром поехали в Старый Центр. Валерия посоветовала уникальное средство для волос:
- За год ниже лопаток отрастут.
Купили сока и булочек, пристроились перекусить тут же, в смехотворно маленьком кафе
на два столика. К ним подскочила очень старая, маленькая, по пояс Оле, но шустрая женщина.
Валерия посмотрела на нее с ужасом, а та замахала на нее руками:
- Уйди, не для тебя, не для тебя, у нее глаза ясные, ей скажу, ей надо.
Валерия шарахнулась прочь. Старушка схватила Олю за руку и быстро забормотала:
- Смерть тебе от него будет, девять месяцев будешь ждать, как ребеночка, без смерти нет
рождения, из-за него пойдешь, из-за него... Больно будет, слезки капают, капают, а все равно
пойдешь, не бойся, ребеночек тоже думает, что умирает, а на самом деле рождается, назло ему
пойдешь, ты часочки-то считай, вот как увидишь, так и вспомни, сколько часочков-то, да девять
еще, вот и умрешь тогда, а он за тобой, за тобой пойдет, связаны вы, крепко повязаны, через
руки и через головы, через сердце да по небу связаны-повязаны, за ниточку потянешь - он и
пойдет, не бойся, а деньги мне не нужны, ты их себе оставь, не надо мне денег, не забудь, что
девять да еще часочки...
И попятилась. Отошла шагов на двадцать и нырнула в подворотню. Оля пожала плечами.
Валерия со страхом приблизилась:
- Первый раз в жизни настоящую цыганку вижу.
- А те, которые в Измайлово, - поддельные?
- Актрисы. А эта - настоящая. Только не рассказывай, что говорила, их предсказания
нельзя рассказывать.
Взгляд Оли упал на табло уличных часов. Ровно три. Можно еще часика три погулять, и
пора домой. Валерии в Каширу ехать, а Оле - в Дубну.
Сходили в парк Горького, покатались на аттракционах.
- Да чушь это все! - в сердцах сказала Оля, после этого предсказания ходившая как на
взводе. - Я сама такого могу наговорить, может, и быстрей еще сбудется! А почему
предсказания цыганок нельзя рассказывать?
- Не сбудутся.
- А! - обрадовалась Оля. - Вот и хорошо. Она мне предсказала, что я умру из-за того
парня, я тебе вчера рассказывала. Или из-за него, или от его руки, она что-то там плела про
руки и головы. Особенно упирала на какие-то часочки и на число девять.
Точно повторить слова цыганки Оля не смогла, да и не хотела. Бред какой-то. Валерия
тоже так сказала, подумав.
Стрелки часов неуклонно близились к шести вечера, а они были в дальнем конце парка.
Сначала хотели прогуляться пешком до метро, но у Оли изменилось настроение. После
вчерашнего ночного трепа, а особенно после этого предсказания ей вдруг невыносимо
захотелось увидеть Илью. А увидеть его негде, и потому Оля впала в легкую хандру.
Направились к станции маршрутки, ходившей вдоль набережной, потому что ноги гудели, а до
метро еще три километра пешедралом.
Ей оставалось всего три шага до бордюра посадочной площадки, когда сердце, отчаянно
взбрыкнув, рухнуло в колени и там затаилось. Угол зрения рывком раздвинулся до пределов
сферы, разом охватив и отпечатав в сознании небывалой четкости триграфию: Московье,
голубовато-металлическая зыбкая поверхность реки Москвы, замершие во всех жизненных
проявлениях люди и даже остановившиеся в воздухе молекулы. И уже в следующую секунду
Оле показалось, что сердце не заработает снова никогда, а она умрет на месте.
Прямо передо ней стоял Илья. Она узнала его сразу, едва увидела, хотя он стоял спиной.
Валерия успела сделать еще полшага и тоже остановилась, глядя на Олю.
Сердце забилось отчаянно быстро, кровь прилила к ушам и щекам. На всякий случай Оля
попятилась, отступила в сторону и повернулась к нему спиной.
Боже, как он здесь оказался?! Он никогда не говорил про Московье, в Селенграде у него
была своя квартира... Что он здесь делает? Именно здесь?!
- Ты чего? - шепотом спросила Валерия.
Оля только судорожно помотала головой. Потом показала глазами на Илью. Валерия
обернулась и ахнула:
- Какие люди! Моравлин!
Оля подумала, что сейчас самое время грохнуться в обморок. Валерия оглянулась на нее,
сопоставила Олину реакцию с ночным разговором, все поняла и испуганно прикрыла рот
ладошкой:
- Оль, прости, я не хотела...
Поздно. Илья, конечно, слышал окрик. И шел к ним. У него было совершенно обычное
лицо, и Оля вдруг поняла, что он заметил их намного раньше.
- Привет, - спокойно сказал он обеим сразу. - Вы откуда здесь?
- Гуляли, - ответила Валерия, потому что к Оле еще не вернулся дар речи.
- А я родню провожал. Потом решил прогуляться, забрел сюда, идти надоело, и я остался
здесь.
Всю дорогу до метро Оля болтала с Валерией, а Илья отвернулся и смотрел в окно. У
метро вышли. Илья извинился, попросил подождать его и нырнул в зеркальные двери
ближайшего супермаркета.
- В туалет захотелось, - прокомментировала Валерия.
- А вот же! - Оля с удивлением показала на кабинку биотуалета в пяти метрах.
- Стесняется, - смеясь, сказала Валерия. - Ничего, сейчас вернется и сделает вид, что
за водичкой ходил. - У нее загорелись глаза: - Слушай, так ты про него говорила?!
Оля беспомощно улыбнулась. Валерия оживилась:
- Вот это да... Теперь я понимаю, почему ты к Павлу остыла. Знаешь, я и раньше тебе
симпатизировала, а теперь убедилась, что не зря.
Оля была страшно польщена.
- Ты оцениваешь людей не по внешним данным, - пояснила Валерия. - Потому что
внешне Моравлин рядом с Пашкой, конечно, бледная тень. Но если не по внешности, то Пашке,
при всей моей к нему симпатии, никогда даже рядом с Моравлиным не встать. И если ты это
увидела, если ты предпочла Моравлина... Честь тебе и хвала.
- Только я совершенно его не понимаю, - убито сказала Оля.
- Поймешь. Как только перестанешь оглядываться на мнение окружающих - сразу
поймешь. Он хороший парень. По большому, человеческому счету хороший, не в бытовом
смысле. И, конечно, с ним трудно. Он безжалостный к себе и к тем, кого считает достойными
людьми. К недостойным снисходителен по принципу - чего взять с урода?
- Откуда ты знаешь?
- У него сестра младшая есть, я с ней за одной партой три года просидела. Их семейство
тогда в Давыдове жило. Как и я. Потом они уехали в Селенград, а я - в Каширу. А потом
как-то так сложилось, что Илью я видела чаще, чем его сестру. Мне часто в Селенград ездить
приходилось. Но вот последний раз виделись почти год назад.
Оля внезапно вспомнила. Покопалась в сумочке, вытащила кредитку. Ту самую,
подаренную ей Валерией.
- Зачем? - удивилась Валерия, когда Оля протянула ей карту.
- Ну... - Оля смутилась. - Я так поняла, она служебная. Может, ты по ошибке мне ее
сунула.
Валерия рассмеялась:
- Ну, ты даешь! Оля, безопасники так не ошибаются. И если к тебе попадает такая
карта, то либо от человека, который никакого отношения к Службе не имеет, либо имеет, и
карту отдал сознательно.
- И как на самом деле? - Она не смогла спросить прямо, работает Валерия в Службе
или нет.
- Второй вариант. А ты, конечно, к этой карте и не притронулась?
- Разумеется. Она ж служебная! Мне мать денег прислала, так что я выкрутилась.
- Поразительно... Ты будешь смеяться. Этой карте лет двадцать. И скольких хозяев она
поменяла - не перечислить. До сих пор никто не знает, сколько на ней денег, и есть ли они там
вообще. Эту карту все как талисман друг другу передают. Говорят, она помогает новую жизнь
начать.
- У меня так и вышло.
- Да у всех выходит. Так что оставь ее себе, еще пригодится... - Валерия замолчала. -
Вон, Моравлин возвращается. Как я и говорила, с водичкой. Кстати, ты помнишь, сколько
времени прошло? Ровно три часа.
Оля не сразу поняла, что Валерия про цыганку вспомнила. Сообразила и немного
испугалась. Всегда страшно становится, когда начинают сбываться странные прогнозы.
Валерия поехала в Каширу, а Оле совсем расхотелось домой. Посмотрела на часы -
всего-то начало седьмого, еще вполне можно погулять. Илья тоже не спешил.
Сходили в кино, на какой-то боевик. Вообще-то Оля к кино была равнодушна, просто
немного соскучилась: в Селенграде американский кровавый боевик увидеть было невозможно.
Разве только у кого-то на квартире. Там цензура была жестокой. И правильно, потому что
ничего приятного в море крови нет. Противно. Один раз стало так противно и страшно от этих
красных спецэффектов, что Оля невольно дернулась и уткнулась лбом Илье в плечо. Он ничего
не сказал.
Порой она чувствовала на себе его взгляд. И вообще было такое ощущение, что он весь
фильм смотрел не на экран, а на нее.
- Куда тебе? - спросил на улице.
- В Дубну.
- Надо же, мы и здесь поблизости живем. Мне тоже.
По дороге в метро болтали о том, о сем. Илья рассказал, как искал себе девчонку.
Познакомился с одной - и понял, что не сможет с ней гулять. Со второй - тоже самое.
- Сначала вроде бы все хорошо, потом я был занят на работе, и мне сказали, что она не
особо скучала в мое отсутствие. Целовалась там с кем-то... На следующий вечер она ко мне -
я от нее. Ее у меня быстренько забрали. Больше я не пытался.
В Дубне Оля, зная нелюбовь Ильи к провожаниям, шла и раздумывала, прощаться или
нет. Он сам сказал:
- Ну что, пройти с тобой?
Остановились не у дома, а около маленького сквера. Постояли там, Илья спросил, когда
она собирается возвращаться домой.
- Когда хочу, - гордо сказала Оля.
Вообще-то Олина мама очень строго относилась к полуночным гулянкам дочери. У них
было заведено правило: Оля должна была либо вернуться до десяти вечера, либо оставаться
ночевать у подруги - но в этом случае обязана позвонить домой.
Сколько времени еще они с Ильей прогуляют - неизвестно. Ничего, подумала Оля, за
эту гулянку можно и вытерпеть материнский выговор с утра.
Сели на скамейку.
- Откуда ты Лерку знаешь? - спросил он нарочито равнодушно.
Оля подавилась смехом:
- Ты так спросил... У безопасников такая манера - самое интересное самым
незначительным тоном спрашивать.
- И много ты безопасников знаешь?
- Да видела пару раз.
Он кивнул. Посидел немного, потом вытащил из кармана рубашки пластиковую карточку
удостоверения, показал Оле. На удостоверении было написано "Служба информационной
безопасности СНГ. Моравлин Илья Иванович. Старший сержант". Вот это номер! Оля
уставилась на Илью круглыми глазами. И тут же поняла, по каким поводам Валерия летала в
Селенград и почему Илью видела чаще, чем его сестру: они коллеги.
- Ну так и откуда? - повторил он свой вопрос.
- Учились вместе, - послушно сказала Оля. - Слушай, а чем ты занимаешься? Или это
государственная тайна?
- Именно. Именно государственная тайна. - Илья покосился на нее, снисходительно
усмехнулся: - Я корректировщик. "Постовщик".
Минуту назад, узнав, где работает Илья, Оля думала, что сильней удивиться не сможет.
Но то, что он сказал, в голове просто не укладывалось. Она совершенно иначе представляла
себе корректировщиков, о чем и сказала.
- Если б корректировщики внешне отличались от людей, у нас не было бы таких
проблем с их розыском. Но, к сожалению, они такие же.
- Почему к сожалению?
- Потому что сейчас мы все ищем одного человека... "рута", точней. Он практически
всемогущий. Знаешь, я не взялся бы объяснять кому-либо, что такое всемогущество. Это не
возможности, которые дают деньги. Это - настоящее . Но я прекрасно понимаю, что, когда до
него это дойдет, у него будет шок. Психическая травма. Как ни странно, у нас вся культура
построена на стремлении к надмирным целям, а когда человек понимает, что он может достичь
этой цели, обычно ударяется в панику. Вот мы его и ищем, чтоб объяснить ему все раньше, чем
он сам себя осознает. Мы его Вещим Олегом прозвали.
- Пушкинский Вещий Олег?
Илья засмеялся:
- Настоящий! Учебник по истории хоть иногда открывать надо.
Некоторое время молчали. А потом Оля осторожно спросила:
- Илья, а как это? Ну, у тебя же тоже эти настоящие возможности...
Он очень грустно улыбнулся. И вдруг рассказал ей все. Полностью. Рассказал то, чего не
говорил никогда и никому.
Рассказал, что с людьми у него отношения не ладились никогда. Что он живет как в
другом мире, что устал от собственной умудренности. А от нее никуда не деться, потому что
Поле ставит свою печать. И на самом-то деле Илье не удается почти ничего из того, что
задумал. Особенно не везет в личной жизни.
Алла Сердюкова, первая его любовь, была антикорректором. Он ничего не мог с ней
поделать, даже заблокировать, потому что знал, какую боль испытывает антикорректор при
блокаде. Она убила двоих человек. Илья чувствовал себя чем-то средним между мерзавцем и
половой тряпкой, но ничего не предпринимал. Потом она бросила Академию и уехала в
Саратов. Там-то ее и арестовали.
Приятелей у него не было: простые люди шарахаются от безопасников. Служба тоже
накладывает свою печать: меняются интонации и манера разговора, взгляд, появляется
привычка никогда не доверять людям. И быть независимым от мнения окружающих. Илье
нетрудно было привыкнуть к внутреннему этикету Службы, но своим он не стал и тут:
обыкновенные безопасники, без корректировочных способностей, - они Поля боятся до
судорог, боятся и корректировщиков. Боятся их и завидуют им.
- Тебе не тяжело так жить - без друзей, без понимания?
- Я привык. Зачем мне оно? Все равно мы все сошлись только на четыре года. Потом нас
жизнь раскидает. Я не нуждаюсь в друзьях.
- А они - в тебе.
- Да, - спокойно согласился Илья.
- Поэтому тебя и не любят в группе.
Он замолчал. Оля почему-то не испугалась, что он обиделся. Напомнила:
- Помнишь, что я тебе говорила про тайные мысли каждого человека? У тебя ведь нет
стремления к одиночеству. Ты так защищаешься от мира, от того, что мир может тебя бросить.
- Оль, все изменилось. Мне на самом деле уже не нужна любовь этого мира. Скоро мне
предложат мои тридцать сребреников. И я их возьму. Вот чтобы они не стали платой за
предательство, я и избегаю близких отношений с людьми.
- А что такое эти твои тридцать сребреников?
Он тихо улыбнулся:
- Вещий Олег.
- Это как?
- Есть такое слово - предназначение. Так вот, мне предназначено работать с ним. И
когда наступит момент, что он меня позовет, я брошу все и уйду. Буквально все брошу. Потому
что нам с ним, вдвоем, предстоит спасти мир. Только никому не говори, ладно? Даже Наташе.
Оля и не собиралась.
- Уже поздно, - сказал он.
Оля хотела еще посидеть, но настаивать не стала. У подъезда Илья насторожился:
- Ты здесь живешь?
- Да.
- В какой квартире?
- Семьдесят пятая.
Он долго смотрел на нее, потом засмеялся:
- А я - в семьдесят первой. На том же этаже, дверь напротив. И теперь я понимаю, с
какой такой подругой Олей меня все пыталась познакомить сестра.
- Так ты - Иркин брат?! - ахнула Оля.
И тут же выпалила, что она давно хотела на него посмотреть - из-за аварии маршрутки.
Но, к сожалению, так и не смогла твердо сказать, Илья там был или нет. Уже забыла, как
выглядел тот мальчик, слишком много времени прошло. Илья сказал, что наверняка он, но
развивать тему отказался. Единственное, что его заинтересовало, - почему Олиной фамилии
не было в списках свидетелей по той аварии.
- А я маленькая была тогда. Так что записали только мою маму, а у нас с ней разные
фамилии.
Дома все спали. Оля на цыпочках прокралась в свою комнату, долго не могла заснуть,
вспоминая разговор. Надо же, так неожиданно все произошло... Встреча в самом
непредсказуемом месте, и так легко помирились. Оля была рада этому.
Странный у них был разговор. Оля не понимала, зачем Илья рассказал ей все это. Может,
потому, что знал - Оля поверит ему. И примет его таким, какой он есть. А может, ему просто
надо было облегчить душу. И еще осталось ощущение, что он сказал или больше того, что
хотел, или не договорил что-то очень важное.
Какой тяжелый день... Сколько всего случилось! Сначала цыганка... Оля села в постели.
Так. Она же предсказала встречу. И еще Оля в Красноярске загадывала. Ей стало очень жутко,
даже зубы сами собой клацнули. Цыганка говорила про смерть. Ее, Олину, смерть из-за Ильи.
Девять месяцев, сказала она, и часочки... Между предсказанием и встречей прошло три часа.
Что это значит? Девять месяцев и три часа? Три дня? Три месяца? Последняя версия ей
понравилась больше. Значит, ровно через год. Третьего августа. Нет, четвертого - год-то будет
високосный.
Часть 3
Двуликий Олег, двуличный Иуда
От перемены мест слагаемых сумма ИЗменяется.
09 - 10 сентября 2083 года
Селенград
Алавердиев придумал новое издевательство: групповой проект. В четверг после третьей
пары Оля, Наташа, Павел, Земляков и Задорнов решили посидеть в библиотеке - там удобней
всего обсуждать задание. За ними увязались еще ребята. Только устроились, явился Фил
Дойчатура, властно позвал официальным тоном:
- Товарищ Пацанчик!
Оля уставилась на него во все глаза и тихо, шепотом - с испугу-то - спросила: "Что?"
- Не пугайтесь!
Оле от этого легче не стало. Со всех сторон посыпались замогильные шутки, вроде "Оль,
мы тебя никогда не забудем" и "Ее знали в лицо". Фил взял ее под руку, отвел в сторону, и
тоном, полным доверительной секретности, предложил Оле назавтра заглянуть на большой
перемене в комитет.
И исчез. Оля с трудом добралась до стула. Ей казалось, что случилось что-то страшное,
иначе бы Филька сказал при всех, а не отводил ее в сторону. Конечно, на этом фоне оказалось
не до занятий. Поэтому Наташа и все остальные остались за компьютерами, а Олю Павел увел в
угол за кадкой с пальмой.
Оля быстро успокоилась. Павел разоткровенничался и рассказал, как Рита его обработала.
Как с самого начала она втиралась в доверие, расчетливо оттесняя Олю и пользуясь каждым
удобным моментом, чтобы ее очернить. А потом Павлу сказали, что Оля встречается с
Моравлиным.
Оля покраснела:
- Мы с ним не гуляем. Я даже не знаю, как он ко мне относится.
Павел скривился:
- Оль, насчет ваших отношений - нечто подобное я слышал от него самого. Правда, уже
позже того случая, когда мне намекнули, что я лишний.
Оля обомлела. Попыталась возразить, доказать, что Павел неправильно что-то понял, но
он только махнул рукой, мол, это уже неважно. Важно, что когда Павел услышал об этом в
первый раз, он в полной прострации приехал к Рите. И до сих пор не может вспомнить, было
между ними что-то в ту ночь, или не было. Ему кажется, что нет, Рита утверждает обратное. В
общем, с утра она поставила его перед фактом, что они должны гулять. И уж конечно, он
никогда не запрещал Рите дружить с Олей, а если бы и запретил, то из опасения за Олю.
Домой Оля поехала с Наташей, через "Стадион". Оттуда ходила маршрутка до
Архангельской, правда, долго, почти сорок минут. Но Оле эта дорога нравилась. Может быть,
после той весенней прогулки с Ильей, когда они ножками измерили почти половину маршрута.
Ему, кстати, тоже нравилось ездить через "Стадион", хотя намного ближе было бы через
"Медвежий бор" или "Дмитровский собор". Порой они там встречались - он ехал с
производственной практики, она с учебы. Оля даже сумела засечь промежуток, в который он
обычно появлялся. Правда, заканчивались такие встречи ссорами. В августе, когда они
встретились в Московье, Оля была уверена: теперь-то повода для размолвок не будет. Но
получилось наоборот: между ними застряло катастрофическое непонимание. И Оле казалось,
что Илья намеренно старается оттолкнуть ее. Наверное, потому, что Оля ему просто надоела.
Несмотря даже на то, что она не требовала от него ничего, никакой любви. Всякий раз после
ссоры ее охватывала тоска. Оля уже почти привыкла к ней, но отказаться от этих мимолетных
встреч было выше ее сил.
В пятницу с утра Оля гадала, зачем понадобилась Фильке. На второй паре Филька зашел в
аудиторию и, не глядя на нее, пригласил Павла в комитет на большой перемене. Оля даже
подумала, что накануне Филька спутал ее с Павлом. Но на всякий случай решила заглянуть.
Павел, Робка Морозов, Филька и еще двое ребят с наладочного сидели и ели дыню. Оле
Филька тоже предложил, но она отказалась. Потом собрались командиры всех групп военки
кроме четвертого курса, все переместились из "закулисной" комнатушки в собственно комитет.
Филька начал говорить про реорганизацию структуры комитета МолОта. Он хотел
отменить громоздкие комитеты и бюро факультетов, а вместо этого назначить ответственных,
которые почти все могут. Эти ответственные для каждого конкретного задания будут назначать
исполняющих из числа членов МолОта, а не поручать задание руководителю соответствующего
сектора, как раньше. Этим Филька хотел добиться мобильности и скорейшего отбора лучших
лидеров.
Командиры групп слушали, кивали, а Оля упорно не понимала, зачем она потребовалась
Фильке.
Явился Цыганков, который отрабатывал производственную практику лаборантом в
Академии, сел на тумбочку около двери, прямо напротив Оли. Филька прогнал его.
Отпустив командиров групп, Филька занялся Олей. Оказалось, он ее хотел на это место -
ответственной за факультет. Причем за весь, и за классику, и за наладку. Но Оля почему-то
подумала, что Филя никогда не поручит ей такую работу.
После уроков Наташа планировала посидеть в библиотеке, так что домой Оля поехала
одна. Вошла в вагон; невысокий симпатичный парень улыбнулся ей во все тридцать восемь
зубов, Оля опешила, но тут же узнала его. Яков Ильин, они познакомились в прошлом учебном
году во время подготовки празднеств по случаю Дня Города. Только в июне он носил длинные,
ниже лопаток, волосы, а сейчас коротко постригся. Он учился на четвертом курсе, на
технологическом, а сейчас отрабатывал производственную практику в Академии - лаборантом
при кафедре волокнистых конструкций.
Поздно вечером позвонила перепуганная Наташа:
- Оль, ты новости слушаешь?
Оля новости не слушала, из телевизионных каналов ее интересовали только музыкальные,
поэтому причину Наташиного испуга поняла не сразу.
- Мне мать только что из Питера звонила. На Венере война!
Оля села. В голове понеслись страшные картинки.
- Говорят, будет объявлена мобилизация, и студентов, которые учатся на военных и
военно-космических факультетах, заберут в армию. Только мужчин. Слушай, неужели наших
ребят заберут?! И Сашку.
И Илью, с ужасом подумала Оля. Полезла в сеть с тайной надеждой найти опровержение
Наташиных слов, но обнаружила косвенное подтверждение: селенградская сеть была
отключена от мировой.
Ночь Оля не спала.
11 сентября 2083 года, суббота
Селенград
Утром Академия гудела. Несмотря на отключенную сеть, все были в курсе событий.
На взгляд Оли, Венера была жутким местом. И загадочным. В прошлом веке все ученые
были уверены, что жизнь на Венере невозможна. А когда рассекретили документы после
падения тоталитарного режима Золотова, выяснилось, что СНГ отправил на Венеру несколько
экспедиций. С целью освоения. Причем изначально не планировалось масштабного
строительства защищенных от агрессивной внешней среды комплексов. Ни одна из тех
экспедиций не вернулась. Зато когда в 2039 году туда прилетел американский автомат,
внезапно выяснилось, что жить на Венере не только можно, но и нужно! Потому что там есть
пригодная для дыхания атмосфера, там есть вода, - словом, нормальная планета. И где все это
было в двадцатом веке, совершенно непонятно. Или, если в двадцатом веке этого не было, то
откуда это взялось?! Интересно, что, вопреки обычаю, по данному поводу не велось никаких
научных диспутов. Никто не говорил об ошибке. Просто все взяли и признали факт. Даже Олин
дедушка, когда Оля пристала к нему с этим вопросом, мягко отмахнулся и сказал, что
объяснение есть, только Оля не поймет. Оле, правда, было тогда девять лет.
Сейчас Венера вполне обитаема. Там не было естественных материков, площади,
покрытые жидкостью, близкой по составу к земной океанической воде, чередовались с
участками подвижной коры. В отличие от Земли, на Венере кора представляла собой топкую
кисельную жижу. На Венере было три официальных колонии: союзная, которую на Западе по
старой дурной привычке именовали русской, американская и Евросоюза. Западные страны вели
добычу полезных ископаемых с плавучих установок, приспособленных к изменчивых условиям
Венеры. А специалисты из Союза ухитрились создать искусственный ма
...Закладка в соц.сетях
