Жанр: Научная фантастика
Анклавы 2. Поводыри на распутье
...жны.
Щеглов молча кивнул.
- Но прежде чем это сделаешь, тебе придется еще кое с кем поговорить...
Мир открывается внимательным и наблюдательным
анклав: Москва
территория: Болото
доходный дом Оглыева
Поговорив с Грязновым, Илья не стал возвращаться к Корнелиусу - бессмысленно, раз
гонка запланирована на эту ночь. Выйдя из особняка, Дементьев завернул в ближайшее
бистро, плотно поужинал, прикупил сигаретку с марихуаной и литр холодного кофе, после
чего вернулся в дом Оглыева, включил "раллер" и раскурил косяк.
Илья не был наркоманом в том смысле, который вкладывают в это слово обычные
люди. У него не сформировалась зависимость ни от травки, ни даже от "синдина", частенько
применяемого в "прошлой жизни", - крепкий молодой организм справлялся с отравой, тем
более что Дементьев старался ею не злоупотреблять. Сигарета потребовалась Илье, чтобы
погасить возбуждение, всегда охватывающее молодого человека перед сложными или
интересными взломами. Путешествие по миру Цифры захватывало Илью, заставляло
дрожать от предвкушения красивой игры со сложными функциями, трепетать от азарта,
рассчитывая алгоритмы и составляя запрещенные программы. Дрожать, трепетать,
возбуждаться... Но в холодном мире Цифры эмоции могли привести к непоправимой
ошибке, к поражению, потому Дементьеву приходилось перед работой сбрасывать
накопившееся напряжение.
Отдав должное сигарете, Илья лениво пробежал по клавиатуре пальцами правой руки,
связал "раллер" с "балалайкой", скачал из чипа запись разговора с Грязновым и вызвал на
экран последние кадры, те, на которых антиквар снимал халат. Дементьев стоял в
нескольких метрах от Грязнова, освещение в кабинете не было ярким, обнаженную руку
антиквара молодой человек видел мельком, но этих мгновений хватило, чтобы обратить
внимание на странные шрамы, украшавшие плечо Кирилла. Не будь у Дементьева
свободного времени, он, скорее всего, выбросил бы увиденное из головы, но Илье
предстояло провести несколько часов в ожидании. Готовиться к занятиям в Университете не
хотелось, так же как и болтаться по сети, и небольшая шарада, подброшенная Грязновым,
пришлась кстати.
Илья выбрал кадр наилучшего качества, увеличил плечо антиквара до максимума и
внимательно разглядел два старых шрама. Маленькие участки поврежденной кожи...
Пулевые ранения? Сначала Дементьев подумал именно так, но, рассмотрев шрамы получше,
понял, что ошибся - не похоже. Порезы? Вряд ли... Ожоги? Минут двадцать расслабленный
Илья неспешно перебирал варианты, фантазировал и размышлял, где и при каких
обстоятельствах Грязнов мог обзавестись столь странными украшениями. Не придумав
ничего подходящего, молодой человек отправил файл приятелю - первокурснику
медицинского факультета, а сам принялся за кофе.
Вызов от будущего хирурга пришел через четверть часа.
- Тебе повезло, что я как раз сижу в библиотеке, - ворчливо начал медик.
- Мне повезло, что ты не пьяный, - пошутил Дементьев.
- С тебя бутылка, - немедленно нашелся приятель. - Вопросик, знаешь ли, с подвохом.
Пришлось повозиться.
- Пятнадцать минут?
- Мое время дорого! - Медик рассмеялся. - Короче, Илья, откуда у тебя эта
фотография?
- Э-э... - Дементьев понял, что со шрамами что-то не так, и лихорадочно прокрутил в
голове возможные варианты ответа: - Ты ведь знаешь, что я сирота...
- Угу.
- Роюсь в архивах, пытаюсь найти хоть какие-то сведения о родителях... и наткнулся
на этот файл. Стало интересно... - Илья помолчал. - Что это за шрамы?
- Я только что разглядывал такие же в истории медицины, - ответил будущий хирург. -
Это шрамы от прививок.
- От чего?
- От прививок. Очень старая технология, которую использовали лет сто назад.
Нынешние уколы такого эффекта не дают...
Медик продолжил рассказ о старых, "варварских" способах прививок от оспы и других
болезней, но Илья его не слышал. Он уставился на фотографию Кирилла Грязнова и едва
слышно прошептал:
- Сто лет? Сто лет?
Истина в людях - не в Цифре
анклав: Москва
территория: Царское Село
жилой комплекс "Девять Башен"
Потратить время на сон? Отдохнуть, ожидая звонка Эмиры Го? Возможно, окажись на
месте Урзака обычный человек, он бы поступил именно так. Но Бануму не требовалось
много времени на отдых. Хорошая еда, контрастный душ, двадцатиминутная медитация, и
Хасим полностью восстановил потраченные силы. А двух часов сна в сутки ему вполне
хватало для нормального самочувствия. Поэтому, закончив изучение личных дел
первокурсниц, Урзак оделся и направился в западную часть Москвы, где проживали четыре
из пяти подозрительных девушек.
Как и любая корпоративная территория, Царское Село разительно отличалось от
других районов Анклава, даже от столь цивилизованных, как Аравия. Улицы Царского Села
убирали каждый день, владельцы магазинов и лавок следили за чистотой витрин и фасадов,
повсюду клумбы и аккуратно подстриженные газоны, а включающиеся с наступлением
темноты фонари наполняли территорию жизнерадостным светом. Не зазывающе-крикливым,
как на Болоте, не угрожающим полумраком, как в Урусе, не скудным, экономным, как в
Шанхайчике, а именно жизнерадостным, располагающим к неспешным вечерним прогулкам
после удачного трудового дня. В парках и уличных кафе полно людей. Много улыбок, много
детей. Очереди к аттракционам, шумят дискотеки, повсюду голоса, гул толпы, но скопление
людей не вызывает раздражения. Настрой не тот. Да, нас много, мы толкаемся, натыкаемся
друг на друга, с трудом находим свободный столик, но такова жизнь.
Безы в глаза не бросаются, но их тоже много. Синие мобили проезжают по улицам едва
ли не каждые десять минут, в парках всадники, на перекрестках патрульные.
Присматривают. Охраняют.
Разумеется, большинство улиц в Царском Селе были многоэтажными: что делать, в
современном мегаполисе даже богатым не хватает места, но строили их продуманно,
мостовые не нависали одна над другой, и даже с первого уровня можно было увидеть солнце.
И не бояться, что кто-то опорожнит из окна мусорное ведро. А самые дорогие районы
территории застраивались двух-трехэтажными особняками - особые зоны для верхолазов.
Кованые ограды, декоративные деревья, вертолетные площадки и даже гольф-клуб,
настоящий, занимающий такую площадь, на которой в Шанхайчике проживало около
полумиллиона человек. Впрочем, путь Урзака лежал в другом направлении, не на вершину
вершин, а в один из обычных районов Царского Села, заселенный богатеями рангом пониже.
Дом, в котором обитало семейство Форман, располагался в северной части территории,
на Лодочной улице. Тридцатиэтажная высотка, окруженная густым сквером, стояла почти у
самого водохранилища, чуть в стороне от мостовых, а компанию ей составляли еще восемь
таких же домов. Комплекс "Девять Башен", группа кондоминиумов для каперов "почти
высокого уровня".
- Хороший район, - вздохнул таксист.
- Неплохой, - согласился Урзак.
Он расплатился, вышел из мобиля и закурил, дожидаясь, пока такси не исчезнет из
поля зрения. Затем подошел к калитке ограды и приложил к считывающему устройству
жетон СБА. Светодиод на приборчике моргнул зеленым, с тихим шуршанием заработали
электромоторы, и калитка открылась - безы имели право доступа практически в любое
здание на территории Царского Села. Но не в квартиры: в частное помещение сотрудники
СБА могли войти исключительно с согласия хозяев.
Консьерж отсутствовал. Незачем тратить деньги, если по улице без конца проезжает
патрульный мобиль. Дополнительная охрана - для верхолазов, каперы попроще
довольствовались общественной безопасностью, которая в Царском Селе была на высоте.
Урзак поднялся на нужный этаж и позвонил в квартиру.
- Кто там?
Голос женский, настороженный: обычно гости сообщают о себе от калитки, а не
оказываются под самой дверью. И палец хозяйки дома наверняка дрожит возле тревожной
кнопки.
- СБА, - веско произнес Урзак, демонстрируя жетон в объектив камеры. - Мне нужно с
вами поговорить.
- О чем? - поинтересовалась женщина.
- О вашей дочери.
- Ее нет дома.
Это Банум знал: судя по записям в базе данных Университета, Сандра предпочитала
жить в кампусе. А еще Ха-симу было известно, что муж хозяйки, Аарон Форман, пребывает
в краткосрочной командировке во Франкфурте. Видимо, именно этим обстоятельством и
объяснялась нервозность женщины.
- Сандры нет дома.
"Хорошо, что она не видит трость. Иначе ни за что бы не поверила, что я - без".
- Так даже лучше, госпожа Форман. Я бы не хотел, чтобы девушка присутствовала при
нашем разговоре.
Хозяйка квартиры задумалась:
- Что она натворила?
- Пока ничего. К счастью. И, я надеюсь, ничего не натворит. Если мы сможем ей
помочь.
Урзак умел быть очень убедительным. Госпожа Форман вздохнула и приняла решение:
- Повернитесь, пожалуйста, затылком.
- Пожалуйста.
Банум с готовностью исполнил приказ, развернул голову так, чтобы встроенный в
камеру сканер считал метку СБА с его "балалайки".
- Все в порядке?
- Да, проходите. Дверь распахнулась.
Сначала ты видишь фигуру человека, его лицо, одежду. Ты способен различить цвет
волос, форму носа и губ. Ты чувствуешь запах его тела и уникальный тембр голоса.
Ты видишь человека.
А потом остаются только глаза. Не взгляд - глаза. Черные точечки зрачков,
окруженные цветной мозаикой. Самая короткая дорога в чужую душу.
Ты растворяешься в них без остатка. Ныряешь с головой, подобно подводной лодке,
уходящей от глубинных бомб, и так же, как эта лодка, точно знаешь, что должен делать. Но
не сразу, нет. Сначала будет холод и иглы разбитых зеркал. Радужная оболочка
превращается в калейдоскоп и увлекает тебя на танец, засасывает, пытаясь разорвать на
куски и вышвырнуть наружу. Пытаясь отбиться от незваного гостя. Но ты умеешь
притворяться своим. Частички тебя, разорванного, смешиваются с мозаикой чужих глаз. Ты
меняешь цвет, согреваешься и плывешь в медленном вальсе, убивая хаос враждебного танца.
Чужая душа откликается на твою музыку, мрак, прячущийся за зеркалами глаз, исчезает, и
перед тобой появляется дорога.
Ты - подводная лодка, совершившая ловкий маневр и сумевшая оказаться под килем
неприятельского корабля. Глубинные бомбы упали на дно, не причинив вреда, а ты скоро
нанесешь разящий удар.
Ты снова победил.
Урзак поправил галстук и посмотрел на спящую на диване женщину.
Пустышка.
Элен Форман действительно рожала свою дочь Сандру и даже выкормила ее грудью -
большая редкость в современном мире. Память женщины хранила тысячи подробностей из
жизни девушки, начиная с ее появления на свет и до нынешнего дня. Настоящая память, не
"балалаечная". Банум знал, что ее тоже можно изменить, наполнить выдуманной
информацией, заставить человека искренне верить в то, чего никогда не было, однако
проверка показала, что в голове Элен никто не копался. Ошибка исключалась: Сандра
Форман та, за кого себя выдает.
Что ж, никто не обещал, что первое же посещение станет удачным.
Женщина перевернулась на другой бок и что-то невнятно пробормотала. Затем
всхлипнула. Снова заворочалась и уткнулась лицом в подушку. Ей снились кошмары -
вторжение в душу никогда не проходит бесследно. Однако, когда Элен проснется, она
ничего не вспомнит. Совсем ничего. Ни содержания кошмаров, ни визита Банума. Ничего.
Зато ей гарантирована головная боль в течение трех часов после пробуждения. Тупая,
ноющая боль, которую не снимут никакие таблетки.
Хасим подумал, достал из бара бутылку любимого вина Элен, вскрыл, вылил почти все
содержимое в раковину на кухне, чуть-чуть плеснул в бокал, вернулся в гостиную и
поставил бутылку с бокалом на столик у дивана. Это объяснит причину головной боли.
- Доброй ночи, Элен!
Оставив свет включенным, Урзак вышел в коридор, потянулся к дверному замку, и в
этот момент подал голос коммуникатор.
- Слушаю.
- Это я.
Эмира Го. Голос грустный, чувствуется напряжение и... злость. Что вполне объяснимо:
офицера ОКР не каждый день прижимают к стене.
- Я вас узнал.
- Мы можем встретиться?
- Для чего? Расскажите все, что знаете, прямо сейчас и больше никогда меня не
увидите.
- Нужны гарантии, - угрюмо ответила Эмира. - Придется убедить меня, что вам можно
доверять.
- Хорошо, - улыбнулся Урзак. - Куда я должен подъехать?
Закончив разговор, Банум вернул коммуникатор в карман и задумчиво почесал
подбородок.
Его умение читать людей плохо работало во время удаленных разговоров. Голос
изрядно изменен цифровой обработкой, глаз не видно, жестов не видно, остаются только
слова... А слова врут. И в результате неясно, насколько честна капитан Го? Поняла ли, что
проиграла, или попытается вырваться из плотных и совсем не дружеских объятий? Впрочем,
Урзак был готов к любому развитию событий, знал, что справится с чем угодно, и, что бы ни
решила Эмира, ей не уйти.
Если только...
Могла ли капитан Го найти настоящих союзников? Есть ли у нее выход на Чудовище?
Не получилось ли так, что она от отчаяния обратилась за помощью к тем, за кем должна
присматривать? К людям, оберегающим Петру? И если Чудовище действительно
заинтересовано в девчонке, то на встречу с Банумом могут прийти весьма серьезные
противники.
Погруженный в размышления, Хасим вышел в коридор, захлопнул дверь квартиры и
медленно направился к лифту. Но дороги он не видел. Перед его глазами вставали образы
замеченных слуг Чудовища: здоровяка из Аравии и пилота-сверхзвуковика. Уверенные в
себе, молодые, сильные.
И далеко не самые опасные...
Иногда следует напомнить, кто в доме хозяин
анклав: Москва
территория: Урус
ресторан "Шашлычок Сююкишвили"
- Будем на месте через семь минут, - доложил водитель.
- Хорошо, - рассеянно кивнул Щеглов. - Мы должны немного опоздать.
Он сидел на заднем диванчике бронированного ГАЗа "Тайга" и просматривал
поступающие в "балалайку" отчеты. Информация отображалась на глазном наноэкране, а
потому взгляд Мишеньки казался остекленевшим.
"23:17. Аравийцам удалось прорваться к Новочеремушкинской и закрепиться на ней.
Многочисленные жертвы среди мирного населения Кришны..."
"23:21. Большая группа аравийцев попала в организованную индусами засаду. На
Перекопской идет ожесточенная перестрелка..."
- С дирижабля сообщают, что на место встречи прибыл последний объект. Все в сборе.
Ждут нас.
- Замечательно. - Мишенька посмотрел на часы: урусские бандиты, на переговоры с
которыми он ехал, собрались на двенадцать минут раньше назначенного времени. Хороший
признак. - Не торопись.
- Понял.
Водитель переговорил с коллегами из других машин, кортеж сбросил скорость, и
теперь машины не летели по улицам, а просто быстро ехали. Но неприязненных взглядов,
которыми провожали автомобили безов жители Уруса, меньше не стало. Четыре
бронированных джипа, вертолет огневой поддержки сверху, завывание сирен, механический
голос, безапелляционно требующий от обычных водителей убраться с пути, - кому
понравится такое хамство? Никому. Собственно, Щеглова и самого раздражала чрезмерная
пышность кортежа, но делать нечего - появиться на встрече без театрального сопровождения
он не мог. Причем наличие свиты не обуславливалось мерами безопасности. Шесть безов в
"саранче", конечно, сила, да и "Пчела", случись чего, прикроет, вот только в глубине
враждебной территории это не имело никакого значения: продержаться до подхода помощи
не получится. Кортеж и внушительная свита требовались исключительно из вежливости,
лидеры Уруса смотрели на мир особым, дикарским взглядом и воспринимали подобную
показуху как проявление уважения.
События в Аравии заставили оживиться все территории Анклава. О беспорядках без
конца говорили в новостных и аналитических программах, их обсуждали на улицах и на
работе, в кругу друзей и со случайными попутчиками в метро. Головорезы и считающие себя
таковыми направлялись в Аравию или планировали этот шаг. Честные граждане
прикидывали, как будут защищать дома и лавки в случае, если чума стихийного бунта
перекинется на их улицы. Одним словом, Анклав гудел, подобно растревоженному улью.
Кровь и огонь - сильные возбудители, их запах способен затуманить любую голову, и
Мертвый делал все, чтобы удержать конфликт от распространения.
С Шанхайчиком, населенным выходцами из Китая, было проще всего. Власть на этой
территории находилась в крепких и цепких руках Триады, лидеры которой предпочитали с
СБА не ссориться. Не очень длинный разговор между Кауфманом и господином Пу,
наполненный не столько деловыми подробностями, сколько вежливыми оборотами да
цветистой восточной лестью, привел к тому, что Мертвый выбросил Шанхайчик из головы.
Господин Пу пообещал, что его сородичи поведут себя тихо, а на слово лидера Триады
можно было полагаться.
Негры требовали большего внимания. В исповедующем Католическое Буду Занзибаре
к соседям-мусульманам относились без восторга и с радостью бы приняли участие в резне. К
тому же их духовные лидеры, блистательные монсеньеры, не вызывали никакого доверия в
качестве переговорщиков. Высокомерные колдуны-священники не держали слова, а потому
пришлось прибегнуть к демонстрации силы. На основных магистралях, ведущих в Занзибар,
выставили блокпосты, усиленные тяжелой техникой, а в небе над территорией постоянно
барражировали два вертолета огневой поддержки. К счастью, в курчавых головах
занзибарцев еще жили воспоминания о седьмом квартале, который Мертвый подверг
показательному сносу два года назад, и о трех тысячах трупов, ставших результатом той
строительной акции, и память эта позволяла безам надеяться, что негры удержатся от
волнений.
Территория Сашими в очередной раз подтвердила репутацию самого спокойного
района Анклава. Самураи отнеслись к бунту с холодной отстраненностью, впрочем, с тех
пор, как острова стали Восточной провинцией Поднебесной, восприятие окружающего у
японцев притупилось.
Болото угрожающе булькало, но, так же как и в случае с Шанхайчиком, его лидеров
больше заботила безопасность собственной территории, нежели возможность погреть руки
на огне бунта.
А вот с Урусом было сложнее. На этой территории, го-
товой вспыхнуть по любому поводу, а то и без оного, аравийские события восприняли с
большим энтузиазмом. Агрессивные настроения подогревал тот факт, что пострадали
мусульмане, и вскоре после известия о массовых отравлениях по всему Урусу начали
собираться возмущенные толпы. Дальше призывов и воплей дело пока не заходило:
небольшое количество канторщиков и банды черенков, отправившиеся поддержать братьев
по вере по собственной инициативе, не в счет: в любом обществе есть сорвиголовы. Главное,
что основная масса молчала. Но насколько хватит благоразумия? Не окажется ли это
молчание затишьем перед бурей? Мертвый и без аналитиков понимал, что территория -
пороховая бочка. Удержать ее демонстрацией силы нереально, такие шаги действовали на
горячих урусских парней, как красная тряпка на быка. Приходилось договариваться.
Местом встречи Мишенька определил кабачок "Шашлычок Сююкишвили", небольшой
ресторанчик на Омар-ском проспекте, хозяин которого славился на весь Урус лакейской
угодливостью. Заведение вплотную примыкало к недавно разгромленной базе Звиада
Зузинидзе, и в выборе Щеглова содержался легкий намек канторщикам, напоминание о том,
на что способна СБА, если разозлить Кауфмана. Мрачные физиономии бандитов показали,
что скрытое послание Мишеньки до них дошло.
Появление Щеглова лидеры Уруса также оценили по достоинству: субтильного
сложения без вошел в зал в сопровождении двух бойцов в "саранче", заставив урусцев вести
переговоры под дулами "ревунов".
Впрочем, тон Мишенька выбрал весьма и весьма вежливый:
- Господа, доктор Кауфман просил передать, что высоко ценит вашу готовность к
сотрудничеству. Анклав оказался в сложном положении...
- Может, это Мертвый оказался в положении? - перебил Щеглова Оле Махинатор,
мелкий и туповатый канторщик, яркий представитель отмороженного крыла урусского
криминального мира. - С него верхолазы за бардак спросят, а не с нас!
Мишенька тонко улыбнулся.
Он понимал, что остальные уголовники, а в ресторан прибыли главы всех урусских
кантор, спешить не станут. Надо говорить с тем, кто открыл рот.
- Вы правы, уважаемый Оле: спросят с доктора Кауфмана. Но спросят потом, когда все
закончится, а до этого момента еще предстоит дожить.
- Ты мне угрожаешь? - осведомился Махинатор, но развивать свою мысль не стал,
покосился на Нурсултана Тагиева, наиболее авторитетного деятеля Уруса.
- Я пытаюсь сказать, что сейчас, хотите вы того или нет, мы плывем в одной лодке, -
спокойно ответил Мишенька. - По крайней мере, доктор Кауфман рассматривает наши
взаимоотношения именно в этом ключе. И если кто-то будет мешать грести...
- Не стоит продолжать, - мягко произнес Тагиев. - Поверь, мы достаточно изучили
твоего шефа и знаем, чего от него можно ждать. Но и ты должен понять: в Аравии живут
братья по вере. Люди возмущены, и гарантировать мы ничего не можем. Народ недоволен.
- Народ всегда недоволен, - пожал плечами Мишенька.
Нурсултан обратился к нему недостаточно уважительно, не назвал по имени, но
Щеглов решил, что не следует заострять внимание на такой ерунде. Пока не следует. А вот
простоватый Махинатор воспринял такое обращение Тагиева как знак и вновь возбудился:
- Народ недоволен? Запомни, без, ты про тварей из Кришны будешь так говорить,
понял? И о косоглазых будешь так говорить! И о черных! А за наших братьев базарь с
уважением!
Мишенька кивнул и деликатно улыбнулся.
- Сколько мы вам говорили, чтобы вы этих уродов из Кришны держали в узде?! -
никак не успокаивался Оле. - Сколько говорили? Сколько? И что? А теперь поздно! Наши
братья умирают десятками! Сотнями умирают...
- Мы узнаем, кто отравил фабрику, - спокойно произнес Мишенька, в упор глядя на
Тагиева. - И накажем.
- Следов не осталось.
- Мы узнаем, - уверенно повторил Щеглов. - Вы умный человек, Нурсултан, вы
понимаете, что беспорядки, пусть даже крупные, но ограниченные одной-двумя
территориями, не способны доставить хлопоты. Мы удержим ситуацию и обойдемся без
лишних жертв. Но если начнутся серьезные проблемы, в Анклаве будет введено военное
положение. Тогда пощады не ждите.
- Думай, что говоришь, - очень тихо попросил Тагиев.
Но именно попросил.
Мишенька отхлебнул чаю из пиалы. Помолчал.
- Вы знаете наши принципы, Нурсултан, доктор Кауфман относится к криминальным
организациям как к неизбежному злу, искоренить которое невозможно. Сложившаяся в
Анклаве система нас более-менее устраивает. Территории поделены, войны вспыхивают
редко, население в целом довольно, жизнь течет тихо и скучно. Однако участие в массовых
волнениях, подобных нынешним... или бездействие... мы ведь знаем, насколько велик ваш
авторитет среди простых людей... Так вот, участие или бездействие покажут нам, что та или
иная кантора не удовлетворена порядком, установившимся в Анклаве. Подчеркиваю: не
своим местом в упомянутом порядке, а именно самим порядком, а также людьми, которые...
ничего не имеют против него. Как вы думаете, долго мы будем терпеть подобных бузотеров?
Заявление уже доводилось до сведения канторщиков, пришло время освежить их
память.
Мертвый действительно был терпелив, полагая, что лучше сохранить статус-кво, чем
искать себе лишнюю головную боль в виде нового витка гангстерских войн, которые
обязательно вызовут недовольство общества. Однако, если Кауфман решал, что какие-то
бандиты зарвались, кантора переставала существовать. Зарваться можно было разными
способами: вести чересчур агрессивную политику в отношении коллег, постоянно устраивая
шумные войны; принять участие в крупном деле, вызвавшем общественный резонанс; или
отказаться от оказания помощи СБА. И сейчас Щеглов намекал, что если урусские канторы
не согласятся с приказом - фактически с приказом! - Мертвого и не примут всех мер для
удержания соплеменников от бунта, Кауфман переведет их в разряд зарвавшихся. Возможно,
наказание будет отложено, но укрыться от расправы не удастся - Мертвый злопамятен.
В свою очередь Тагиев и его дружки понимали, что их позиции сильны. Урус
беспокоен по определению, Урус пользуется дурной репутацией, в Урусе едва ли ни каждый
мужчина вооружен и в случае необходимости поддержит родную кантору. Случись
столкновение, тяжело придется обеим сторонам, крови будет много, уличные бои затянутся,
а пресса завопит как оглашенная. Но Мертвый упрям, его не остановят ни потери, ни
приказы из Цюриха, ни крики прессы, ни возмущение общественности. К тому же, если Урус
действительно полыхнет, в Цюрихе могут закрыть глаза на действия Кауфмана, и тогда резня
получится страшной...
И еще бандиты знали, что крови Мертвый не боится.
И признавали, что сидящий в нем зверь - им не чета. Зверь, прячущийся под маской
директора московского филиала СБА, сожрет их и не подавится.
- Что мы скажем людям? - негромко проворчал Тагиев. - Они действительно
недовольны.
- В первую очередь заставьте заткнуться агитаторов, - холодно посоветовал
Мишенька. - Потом организуйте сбор средств в помощь пострадавшим. Когда люди
начинают считать деньги, их не тянет идти на войну.
- Тебе легко говорить... - начал было Махинатор.
- Заткнись, - жестко приказал Нурсултан. Оле съежился.
Мишенька не изменился в лице, но в душе улыбнулся: все идет как надо, на своих в
Урусе цыкали редко, тем более при чужаках.
Главное - договориться об условиях, и потом хоть в петлю
анклав: Москва
территория: Болото
мастерская Рустами Лакри
Было немного за полночь, когда Пэт и Матильда, оставив веселящихся однокурсниц,
покинули клуб и подошли к стоянке, на которой их дожидался "Плуто". По дороге девушки
практически не разговаривали. Молча получили в гардеробе вещи, молча натянули их,
застегнулись, молча вышли на улицу. Темные одежды делали подруг похожими: короткие
куртки, брюки, высокие ботинки. Конечно, наметанный взгляд даже в полутьме
безошибочно определял, что Пэт облачена в дорогую настоящую кожу, а Мата-в
искусственную, но большинство прохожих в такие мелочи не вникали.
Остановившись у мотоцикла, Пэт взяла в руки оба шлема и внимательно посмотрела на
подругу:
- Ты
...Закладка в соц.сетях
