Жанр: Научная фантастика
Анклавы 2. Поводыри на распутье
...м?
- Конечно. - Кирилл взял коммуникатор в руку, но нажимать на кнопку ответа не
спешил. - Пэт, твое платье...
"Ах да, Бал Королевы Осени!"
- Оно у Мамаши Даши. Вы ведь отправитесь вместе с Матильдой?
- Да.
- Значит, я не ошибся...
Он нажал на кнопку и поднес коммуникатор к уху. Девушка вышла из комнаты.
- Здравствуй, друг.
- Даже не знаю, стоит ли называть тебя другом, - ворчливо произнес Корнелиус. -
Из-за твоих фокусов я потерял машиниста.
- Он сам выбрал свой путь, - спокойно ответил Грязнов.
- Ты знаешь, как тяжело я привыкаю к людям, - пробурчал Ежов. - А к этому мальчику
я привык. Сможешь его вытащить?
- Постараюсь, - после паузы пообещал Кирилл.
- Не надо меня обманывать, друг, - вздохнул Корнелиус. - Я слышу ложь в твоем
голосе.
- Он сам выбрал свой путь, - повторил антиквар. - И должен пройти его до конца.
- Он талантлив.
- Гениален, - поправил собеседника Грязнов. - И только поэтому до сих пор жив.
- Ты... - последние слова храмовника превратились в невнятное бормотание.
- Скажи, друг, скажи, что хотел.
- Ты жесток, Кирилл.
Иногда приходится молчать, даже падая с обрыва
анклав: Москва
территория: Сити
"Пирамидом"
История не сохранила имени человека, который придумал концепцию штаб-квартиры
московского филиала СБА, концепцию "Пирамидома". История перечисляла архитекторов и
строителей, дизайнеров и подрядчиков - в общем всех, кто имел отношение к возведению
дома. Но автор идеи остался неизвестен. Сам архитектор? Он всегда подчеркивал, что
воплотил чей-то замысел. Чей?
А между тем штаб-квартира СБА выделялась даже в московском Сити, который не
испытывал недостатка в оригинальных зданиях. Колоссальная пирамида, покоящаяся на
внушительном основании, приковывала взгляды. Ее черные грани были абсолютно
гладкими: антенны спрятаны под облицовку, вертолетные площадки выдвигались по мере
надобности и сразу же исчезали во чреве "Пирамидома". Никаких мостовых или
пешеходных дорожек, ведущих к верхним уровням. Гладкие, черные грани.
В "Пирамидоме" находились не только штабные управления филиала. Целые этажи
технических подразделений, царство машинистов. Арсенал. Казармы. И, конечно же,
тюрьма, расположенная глубоко под землей. Других исправительных заведений в Анклаве не
предусматривалось.
- Я хочу знать, в чем меня обвиняют!
- В убийстве, - небрежно ответил дознаватель. Отмахнулся, словно от надоедливой
мухи, даже взгляд от экрана коммуникатора не отвел. Знакомится с делом. Дементьев
понимал, что работы у безов много, ночью арестованных свозили в "Пирамидом"
фургонами, и надеялся, что это обстоятельство заставит дознавателя побыстрее освободить
случайно задержанного... ЧТО он сказал?!
- В каком убийстве?
- В самом настоящем.
- Я защищался от погромщиков!
- Значит, вам не о чем беспокоиться.
- Я защищался! - Илья посмотрел на равнодушного беза и чуть тише продолжил: - Они
напали на меня. Они громили Таганку...
- Увы, господин Дементьев, ваша версия не подтверждается. - Дознаватель отодвинул
коммуникатор и посмотрел на Илью. Впервые с тех пор, как того привели в комнату для
допросов. - А вот из пистолета, что у вас изъяли, застрелены три человека. Все - случайные
прохожие, к несчастью оказавшиеся на площади...
- Я отнял пистолет у погромщика! Это он...
- Ваши отпечатки - последние. Трупы мирных граждан обнаружены неподалеку.
- Проверьте видеокамеры!
- Погромщики разбили их в первую очередь.
- "Балалайка"... - Дементьев осекся. Вспомнил, что не вставил чип, в спешке покидая
дом Оглыева. - Просмотрите "балалайки" свидетелей.
- Смотрели, - кивнул дознаватель. - Записи четко указывают на вас как на убийцу.
- Не может быть!
- А свою "балалайку" вы вынули. Весьма странный поступок для честного человека.
"Сколько раз я стрелял? Два? Нет, больше..." - Илья плохо помнил схватку на Таганке.
- Полагаю, вы находились в состоянии аффекта, - почти участливо произнес без.
- Да! - ухватился за соломинку Дементьев.
- Но это не снимает с вас обвинения в убийстве.
- Почему?!
Дознаватель усмехнулся и откровенно сказал:
- Если бы ты пришил больше черенков, чем на тебя напало, мы бы закрыли глаза на
превышение уровня необходимой самообороны. Но речь идет о мирных гражданах. Есть
свидетели. Есть репортеры, которые освещают расследование. Нам не удастся замять дело...
- НЕТ!!
Без холодно улыбнулся, поднялся на ноги, медленно обошел стол, приблизился к Илье
и неожиданно ударил его по лицу. Даже не ударил - скользнул острыми, наверняка
имплантированными ногтями, оставив на щеке Дементьева три длинные царапины.
Илья не шелохнулся.
И не только потому, что был привязан к стулу. Он впал в самый настоящий ступор.
- Не следует меня перебивать, - мягко произнес дознаватель.
Оглушенный Дементьев не ответил.
Мир рушился. Мир, выстроенный с таким трудом, распадался на глазах. Теплый,
уютный, перспективный мир.
Илья уходил от лучших полицейских мира, он обвел вокруг пальца китайцев, он сумел
убедить всех в смерти Чайки - великого ломщика, много лет наводившего ужас на
транснациональные корпорации, в своей смерти. Он совершил невозможное - спрятался в
обществе доступной информации и тотальной слежки. И теперь теряет все.
Из-за каких-то ублюдков, решивших разгромить пару лавок.
- При тебе обнаружили "раллер", - произнес вернувшийся за стол дознаватель. - Твой?
Ему пришлось повторить вопрос, прежде чем слова дошли до сознания оглушенного
Ильи.
Твой?
- Разве их запретили?
- Нет, - согласился без, - не запретили. Но мне интересно, откуда у нищего студента из
России такая дорогая игрушка?
- Купил по дешевке.
- У кого?
- На Болоте. У парня на рынке.
- "Раллер" чист, - не стал скрывать дознаватель. - Ни одной запрещенной программы.
И его код не засветился ни в одной сетевой ломке.
- Видите, я честный человек. - Илья нашел в себе силы улыбнуться.
- Или опытный.
- Честный!
- Но, к сожалению, убийца.
- Не смейте так говорить!
На этот раз дознаватель не стал бить Дементьева, хотя вновь подошел к нему. Постоял,
разглядывая замершего в ожидании удара Илью, потом взял со стола упаковку влажных
салфеток, вытащил верхнюю и аккуратно протер царапины на щеке арестованного.
- Пойми, парень, если ты ломщик, мы сможем договориться. - Тон стал
добродушным. - Мы ищем организаторов бунта. Ты, судя по всему, мелкая сошка. Скажи, на
кого работал, что делал, и я подумаю, как помочь снять с тебя обвинение в убийстве.
- Вы сфабриковали дело, - устало произнес Дементьев.
- Ты над моим предложением думай, - посоветовал без, - а не сочиняй всякую ерунду.
Дознаватель не понимал, почему ему запретили применять развязывающие язык
препараты. Узнали бы все за минуты. Но приказ был четким: только силовое воздействие, и
то очень аккуратное. Никакой химии. Боятся повредить ему голову? Похоже на то. Но
почему? Что может быть ценного в голове мелкого ломщика? Тем не менее распоряжение
пришло с самого верха, и нарушать его без не собирался.
- Ну что, говорить будешь?
- Не стал.
- Химию использовали? - уточнил Мишенька.
- Вы ведь запретили.
Щеглов кивнул. И тут же поинтересовался:
- По голове били?
- Только по лицу. - Дознаватель поерзал под неподвижным взглядом Мишеньки и
уточнил: - Не сильно.
- Ему было больно?
- Конечно.
- Очень хорошо. Готовьте дело на... - Щеглов помолчал. - На три года Африки.
Дознаватель удивленно посмотрел на начальника. Не ожидал, что с мелким ломщиком
обойдутся настолько круто. Рудники и каменоломни старинного образца. Каторга СБА,
предназначенная для неисправимых. Для тех, кого корпорации не желали больше видеть.
- Три года Африки?
Для нормального человека это означало смертный приговор.
- У вас не хватает материалов для обвинения?
Квадратные линзы очков блеснули безжизненным светом. Дознаватель знал, что глаза у
Мишеньки серые, но сейчас их не было видно: они растворились в стекле.
Без сглотнул и, чувствуя, как стекает по спине струйка холодного пота, кивнул:
- Все в порядке, хватает. Я... - Кашлянул. - Я сделал запись убийства. Как вы
говорили... и свидетели есть. Для суда вполне...
- Вот и замечательно. - Щеглов растянул губы в вежливой улыбке. - Будем считать,
что дело закрыто.
Семейная жизнь требует терпения и взаимопонимания
анклав: Москва
территория: Болото
"Кантора братьев Бобры"
- Надень ожерелье, красавица! - щедро предложил Митроха. - Клянусь, оно тебе
пойдет.
- Какая прелесть!
Обнаженная Лика вскочила с кровати, схватила украшение, чмокнула канторщика в
щеку и направилась к зеркалу.
- Мит, помоги застегнуть.
- С удовольствием.
Бобры пристроился сзади. Послышалось негромкое хихиканье женщины. Сидящий в
кресле Хосе кисло поморщился.
Происходящее раздражало испанца. Его приняли не в гостиной, а в спальне. Причем
если небритый канторщик все-таки соизволил прикрыть чресла, натянув шаровары, то Лика
демонстративно осталась голой. Не стесняясь, трясла полными грудями и вертела задницей.
Хороша супруга, нечего сказать. И ее воркование...
- Дорогой, это настоящие изумруды?
- Разумеется, - подтвердил Митроха.
- И сертификат от ювелирной фирмы есть? - поинтересовался Хосе.
Вопрос остался без ответа.
- Мне кажется, это старинная работа.
- Двадцатый век, милая.
- Осталось от бабушки? - съехидничал испанец.
- Ты мою бабушку не тронь, - рекомендательным тоном произнес Бобры. - Я ее помню
- святая женщина.
- Я просто так спросил. Из интереса.
- Просто так в Анклавах даже кошки не родятся, понял? Только за деньги.
- Чего ты грубишь? - нахохлился Родригес.
- Хосе, - лениво произнесла Лика, не отводя глаз от своего отражения в зеркале. -
Замолчи, пока ОН тебя не заткнул. Или ты не понимаешь, что здесь тебе Мартин не
поможет?
Кошелев остался на первом этаже канторы, в холле, в компании боевиков. Да даже если
бы он сидел за дверью, то вряд ли вступился бы. Не тот случай.
У Родригеса заходили желваки, но обиду он проглотил. Не ответил.
Зеленые камни превосходно смотрелись на смуглой коже испанки. Митроха поцеловал
женщину в шею, погладил грудь - Лика чуть улыбнулась, - отошел от зеркала и плюхнулся в
кресло. Зевнул. Почесал подбородок. Снова зевнул и потянулся:
- Непростая выдалась ночь.
Хосе, который отлично видел темные круги вокруг глаз Лики, промолчал. Митрохе
понравилась покладистость собеседника. Канторщик заложил руки за голову и ухмыльнулся:
- Ты не думай, приятель, мы полночи другими делами занимались - арабов мочили...
А, чтоб меня! Извини, забыл, что ты тоже араб.
И заржал над собственной шуткой.
- Я испанец, - хмуро сообщил Родригес.
- Да вы, европейцы, все на одно лицо.
Женщина вернулась на кровать и устроилась на подушках, приняв весьма
соблазнительную позу.
- Лика молодец, - продолжил Бобры. - Из "молотка" шарашила - не всякий мужик так
сможет.
- Не думал, что ты кровожадна, - заметил Хосе.
Госпожа Родригес улыбнулась и переменила положение бедер, открывая Митрохе
более занимательный пейзаж. Господин Родригес изо всех сил делал вид, что происходящее
его ничуть не задевает.
- Как вы считаете, Митроха, карнавал не отменят?
- Из-за чего? - удивился канторщик.
- Так ведь бунт.
- Ну, постреляли, ну и что? - Бобры в очередной раз зевнул. Родригесу, говоря
откровенно, давно надоело разглядывать луженую глотку и золотые зубы канторщика, но,
будучи человеком воспитанным, а главное, благоразумным, он воздержался от замечаний. -
Пойми, Хосе, бунт, он ночью был. И вчера тоже. А карнавал - сегодня. Люди год ждали.
Верхолазы тысячи юаней на костюмы потратили. Актеров со всего мира согнали, певички
там, танцовщицы, проститутки. Все как положено сделали, вложились конкретно... Так что
Мертвому башку снесут, если он хотя бы предложит отменить Бал. Думаешь, почему безы
так оперативно действовали и даже нашу помощь приняли? У них приказ был: чтобы к утру
о бунте помнили только репортеры.
- А как же безопасность?
- Обеспечат, - махнул рукой Митроха. - А потом, кто рискнет бузить? На карнавале
столько народу деньги делает, что отморозков разных, типа террористов, или грохают
заранее, или конкретно предупреждают: создадите проблемы - серьезно пожалеете.
- И всегда было тихо? - уточнил Хосе.
- Лет пятнадцать назад фанатики из Фронта Независимости Бургундии бомбу
взорвали, - припомнил Бобры. - Так их всем обществом мочили. Мы, стало быть, тута, кого
нашли. А Мертвый гонцов по всему миру слал. Нету с тех пор Фронта. Не осталось. -
Гыгыкнул. - Пропала Бургундия на хрен.
- Радикально, - задумчиво протянул Родригес.
- А к чему ты этот разговор завел?
- Беспокоюсь, - пожал плечами испанец. - Бунт все-таки.
- Расслабься...
- Мит, милый, ты мне подаришь это ожерелье?
- Если заслужишь, - отозвался канторщик.
- Что я тебе, собачка, что ли? - надула губы Лика.
- Ты гораздо лучше, - не стал скрывать Митроха. - Я собачек не трахаю. - И выбрался
из глубокого кресла. - Поболтайте тут, я скоро.
Едва за Бобры закрылась дверь, Хосе перестал сдерживаться. Гневно посмотрел на
раскинувшуюся на кровати жену и процедил:
- Шлюха!
- Бабник!
- Тебе не кажется, что это уже слишком?
- Кто бы говорил!
- Ника наша наложница, - набычился Хосе. - Мы вместе обсуждали ее приглашение, и
ты не была против.
- Тогда не была, - уточнила женщина.
- Тебе нравилось спать с ней, - напомнил Родригес.
- В последнее время она трахается только с тобой!
- Ревнуешь?
- Ты постоянно унижаешь меня!
- А ты? - прорычал испанец. - Думаешь, мне приятно знать, что тебя всю ночь имел
грязный уголовник?! - Он вскочил на ноги, хотел приблизиться к жене, возможно, схватить
ее за руку, но Лика стремительно отодвинулась от мужа в дальний угол кровати и
прошипела:
- Закричу.
Хосе замер:
- Ты серьезно?
- Вернись в кресло.
Мужчина подчинился.
- Мы вернемся к этому разговору позже, - жестко произнесла Лика. - Сегодня
праздник, и я хочу как следует повеселиться.
- С этим мордоворотом? - угрюмо спросил Хосе.
- Во всяком случае, он меня хочет.
- Потому что ты самая настоящая шлюха, и твое место в борделе "Трех обезьян", -
жестко произнес Родригес, глядя прямо в глаза жены.
Митроха, наблюдающий за семейной ссорой через коммуникатор, в который шло
изображение с установленной в спальне видеокамеры, довольно усмехнулся.
И не обратил внимания на странный жест Лики - услышав последние слова Хосе, она
на мгновение поднесла к виску левую руку.
Так, словно у нее неожиданно заболела голова.
Случается, что незваные гости гораздо лучше званых
анклав: Москва
территория: Болото
мастерская Рустама Лакри
Победа или поражение? Шаг вперед или в пропасть? Уцелеет вагон или распадется?
К чему приведет гибель Карбида?
Рус понимал, что вожак тянул ребят в никуда, как правильно сказала Пэт - под пули
безов. Билет в один конец. Поэтому он не протестовал против безумного пари и приложил
все силы, чтобы уговорить свамперов не винить девчонку в гибели лидера. Впрочем, это
дело прошлое, время вспять не повернуть.
Но что дальше?
Как ни странно, Рус задался этим вопросом только после смерти Карбида. Не верил,
что вожак проиграет? Не верил. И сейчас ломал голову над тем, что делать.
Большая часть свамперов видела в Лакри преемника, ему доверяли, его уважали, он
стоял почти на равных с Карбидом, так что дело казалось решенным. Пара амбициозных
уродов не в счет, если сразу обозначить свою власть и не позволить им посеять в байкерах
сомнения, то шансов у них не останется.
В принципе, Рус уже приступил к укреплению позиций. Во-первых, изменил
поведение. Убедившись, что Карбид мертв, Лакри сразу же начал отдавать распоряжения
уверенным, откровенно лидерским тоном. Никто не протестовал, никто не оспаривал
приказы. Во-вторых, взял под полный контроль финансы. Наличность вагона и так хранилась
в мастерской, а вот из электронного банка Рус немедленно стер пароль Карбида - мало ли с
кем он поделился этой информацией? Осталась сущая ерунда: собрать всех свамперов в
мастерской, почтить память безвременно ушедшего друга и согласиться с предложением
встать во главе вагона. Верный Кимура уже намекнул, что просьба обязательно поступит.
Однако сомнения не покидали Лакри. Он хотел возглавить свамперов, но не собирался
вести вагон выбранной Карбидом дорогой. А предложить другой путь не мог: не был уверен,
что справится. Всех денег свамперов едва хватало на аренду клуба. Затевать с этой суммой
переустройство мастерской не имело смысла, но где взять недостающие средства, Лакри не
представлял. Напоминать же Пэт о ее обещании Рус не хотел.
Как выяснилось, в этом не было необходимости.
- Боже, как все похоже на завод! - Железная дверь ангара протяжно заскрипела,
пропуская в мастерскую полненького мужчину в блеклом плаще. - Живые есть?
В левой руке толстяк держал потертый портфель самого что ни на есть старинного
вида: кожаный, с большими замками.
Рус погасил сварочный аппарат и холодно посмотрел на гостя:
- Я тебя знаю?
- Nemo omnia potest scire(Никто не может знать все (лат.)), - пробурчал в ответ толстяк.
Лакри поднял брови:
- Ты чего-то сказал?
- Не обращай внимания.
- Тогда пошел вон отсюда, - окрысился байкер. - Ты мне мешаешь.
- A nullo diligitur, cui neminem diligit(Никем не любим тот, кто сам никого не любит
(лат.)).
- Рус не хотел драться, но гость начинал его доводить. -Я...
- Называй меня Таратута. - Толстяк уселся на более-менее чистый табурет, вытер
платком шею и сообщил: - Я насчет денег.
- Хочешь сказать, что я тебе должен?
- Пока нет. Но будешь.
- Не понял?
- У тебя вчера был разговор о кредите, - напомнил Таратута. - А сейчас у нас с тобой
продолжение этого разговора.
Он положил портфель на колени и щелкнул замками.
- У меня тут несколько бумаг...
- Ты от отца Пэт? - догадался Рус.
- А ты не такой дурак, каким кажешься, - с рассеянной язвительностью пробормотал
толстяк. Он был занят - рылся в бумагах. - Куда же я ее засунул?
- Хочешь, врежу тебе? - осведомился Лакри.
При этом Рус уже понимал, что вряд ли выполнит угрозу - несмотря на некоторое
высокомерие, Таратута перестал вызывать враждебность.
- Заканчивай молоть чушь, - попросил Филя. - Давай, говори, сколько денег надо?
Толстяк понял, что проиграл портфелю сражение, оставил попытки найти нужную
бумагу и поднял взгляд на Лакри.
- Сколько? Рус помолчал.
- Почему ее отец дает мне кредит?
- Timeo Danaos et dona ferentes(Боюсь данайцев, даже дары приносящих (лат.)), -
вздохнул Таратута.
- Я жду ответа! - Байкер чуть повысил голос. - Почему?
- Потому что Пэт обещала.
- Ты сам сказал, что я не дурак. Толстяк улыбнулся.
- Ладно, самокатчик, уел. - Покрутил головой. - Мы посмотрели твое досье и немного
удивились...
- Все удивляются, - отрезал байкер. - Но денег в долг не дают.
- Вот это-то и странно. Ты ведь классный механик, Рус.
- Меня называли гением.
- Но ты всех послал.
- И вас могу послать.
- Веди себя прилично, - вновь улыбнулся Таратута. - Я и так знаю, что у тебя в башке
полно тараканов. Не надо мне их демонстрировать.
- Ты так и не ответил. Что нужно Грязнову?
- Он решил подружиться с гениальным механиком.
- Для чего? - насторожился Рус.
- Не волнуйся, тебе не придется возиться с оружием. "Тогда что им надо?" - Мысли
Лакри кружились вокруг вещей простых и понятных.
- Я не стану перебивать номера на угнанных тачках!
- Сынок, ты бы поменьше на мопеде катался, а? - участливо посоветовал Филя. - А то
ведь на глазах тупеешь. Неужели ты думаешь, что, прочитав твое досье и поняв, что ты из
себя представляешь, мы бы пришли к тебе с копеечным бизнесом, вроде похищения
мобилей? Ты лучше озаботься составлением бизнес-плана, подумай насчет процентов по
кредиту и сроках возврата...
- Ты серьезно?
- Разумеется!
- Я байкер, а не бухгалтер!
- Pecunia est ancilla, si scis uti, si nescis domina(Деньги служат тебе, если умеешь ими
пользоваться, если же не умеешь, властвуют над тобой (лат.)) Хочешь сделать мастерскую -
вертись. И еще, подумай над тем, что мы не против войти в дело.
- В какое дело? - ошарашенно спросил Рус. - В мастерскую?
- Ха - в мастерскую! - Таратута презрительно оттопырил нижнюю губу. - В
механический центр! У Грязнова обширные связи среди верхолазов, он будет направлять к
тебе фанатов машин и мобилей. Многие верхолазы, знаешь ли, любят прокатиться с
ветерком.
- Так ведь в Анклаве полно тюнинговых фирм, - пробубнил Лакри.
- И что тебе мешает открыть свою?
Байкер прищурился:
- Денег не было.
- Теперь есть.
У попавшего в капкан есть два выхода: отгрызть лапу себе или
кому-нибудь еще
анклав: Москва
территория: Федеральный Центр
комплекс "Лубянка"
- Серьезный прокол, капитан Го, весьма серьезный. И последствия могут оказаться
весьма неприятными.
Глаза у генерала Кравцова голубые, но сейчас они напоминают не веселое летнее небо,
а ледяной холод, царящий в Заполярном Особом Военном Округе. Глаза профессионального
охотника на людей, потомственного окаэровца, зорко стоящего на страже интересов
Президента России.
- Вы покинули расположение части в разгар беспорядков. Надеюсь, у вас есть
объяснения?
- Проанализировав складывающуюся в Анклаве обстановку, я пришла к выводу, что
безопасности Федерального Центра ничто не угрожает, - отчеканила Эмира. - Поэтому...
- Меня не интересуют ваши выводы! - Кравцов оборвал девушку довольно зло. - И
спрашивал я о другом: почему вы самовольно оставили расположение части?
Это был странный разбор полетов. С одной стороны, обращение на "вы", по уставу
вытянувшаяся Эмира и дословное цитирование нарушенных параграфов. С другой - Кравцов
сразу дал понять, что разговор неофициальный. Резонно, учитывая, что долю он получил.
Вот и думай, что у начальства на уме: то ли просто неудовольствие высказывает - все-таки
три человека погибли, - то ли дело пахнет трибуналом.
- Отвечайте!
- Я заключила частный контракт на оказание силовой поддержки, - доложила Го.
- Почему вы покинули расположение части в разгар беспорядков?
- Контракт предусматривал четкое соблюдение сроков. А поскольку анализ...
- Это я слышал, - буркнул Кравцов. - Контракт исполнен?
В принципе, эти подробности генерала не касались, но Эмира уже поняла, что следует
отвечать на все вопросы.
- Никак нет.
- Ты потеряла трех солдат и не сумела выполнить задание?
Кравцов на мгновение скинул заготовленную для разговора маску: в его голосе
послышалось разочарование. Разочарование за своих. Командиру было неприятно, что его
подчиненные не справились. Эмире стало стыдно.
- Так точно, господин генерал.
- Позор. - И неожиданно улыбнулся: - Хотя, с другой стороны, твоя неудача нам на
руку.
Дверь распахнулась - видимо, генерал послал вызов через "балалайку", - и в кабинет
вошел Урзак.
- Добрый день, капитан Го.
Эмира вздрогнула. Пару мгновений Кравцов наслаждался произведенным эффектом,
после чего поднялся на ноги:
- Вам есть о чем поговорить.
И вышел из кабинета.
Поскольку распоряжения "вольно" не последовало, капитан Го продолжала стоять,
вытянувшись в струнку. Банум не протестовал. Он поставил напротив девушки стул,
свободно расположился на нем, опершись правой рукой на трость, и медленно оглядел
девушку. Черный китель ладно облегает фигуру, подчеркивает узкую талию. С левой
стороны орденские колодки, пара нашивок за ранения. В левой руке фуражка с высокой
тульей. Взгляд опустился ниже, несколько мгновений Урзак разглядывал ноги капитана,
форменные брюки, начищенные до блеска ботинки. Затем кашлянул и негромко сказал:
- У меня большие связи, красавица. Эмира промолчала.
- Но опасаться тебе ПОКА нечего: я уже не злюсь. И вновь тишина.
- Я ожидал от тебя подобной глупости. Ты ведь чернобурка. Ты привыкла действовать,
а не думать. - Банум повертел трость. - Кстати, можешь говорить абсолютно спокойно - нас
не пишут.
- Неужели?
- Приказ содействовать мне Кравцов получил от директора ОКР. Нас не пишут. И
кстати, можешь стоять вольно.
Эмира поколебалась, но потом все-таки расслабилась. Опустила левую руку. Опустила
глаза.
- К чему этот цирк? - Она старалась, чтобы голос звучал равнодушно.
- Чтобы ты прониклась серьезностью происходящего, - объяснил Урзак. - Еще один
неверный шаг, и все: трибунал или Заполярье. Время вышло.
Секунд десять Го обдумывала услышанное, после чего осведомилась:
- Сдашь Петру нашим?
- Нет, - покачал головой Банум. - За содействие ОКР заплатят иначе.
- Тогда кому?
- Тебя это волнует?
- Да.
- Советую думать о себе. - Урзак усмехнулся. - Ты висишь на волоске.
- Я всю жизнь думала только о себе, - медленно произнесла Го.
- И плохо жила?
- Я хочу знать, что будет с девочкой.
"Не сдавайся сразу, - советовал Кирилл. - Но и не перегибай палку. Урзак не знает
наверняка, договорились мы с тобой или нет. И проверять своими способами поостережется.
Положится на чутье. Ты уж постарайся..."
Банум одобрительно крякнул:
- Черт побери, Железный Ром не ошибся в тебе.
- На вопрос ответишь?
Она буравила ненавистного нюхача взглядом. Точнее, старалась буравить - легче
пробить мраморную глыбу, чем этого хладнокровного подонка.
- Не волнуйся, - спокойно сказал Хасим. - Петру не убьют. Она слишком важна для...
Впрочем, подробности тебе знать необязательно, достаточно того, что я уже сказал: о
девчонке будут заботиться другие люди. Не те, что сейчас.
- А если у вас не получится ее отнять? Или те люди, поняв, что проигрывают, решат
избавиться от Петры?
Урзак нахмурился:
- Ты услышала все, что должна была. Начни, в конце концов, думать о себе.
Эмира хорошо понимала, что выхода у нее нет. Если Банум сумел надавить на
Кравцова, то мелочь вроде капитана ОКР он проглотит и не заметит. Повод для ареста есть:
самовольное оставление расположения части в условиях, приравненных к боевым. Читай -
дезертирство. Затем допрос с применением новейшей химии, получение необходимой
информации и... Что дальше? Каторга? Штрафная рота на китайской границе, в зоне
Ядерного Креста? Заполярье?
Откровенно говоря, Эмира не понимала, почему Урзак не пошел по этому очень и
очень простому пути.
- Ты избавишь меня от тр
...Закладка в соц.сетях
