Жанр: Научная фантастика
Анклавы 2. Поводыри на распутье
..."Что скажете?"
Ответы были не менее осторожны, чем вопросы, но в целом благожелательны.
Шотландцы не видели причин, которые бы помешали посадить в Цюрих своего человека.
Впрочем, в поддержке Эдинбурга Шон не сомневался. И среди континентальных европейцев
были надежные люди: в том же Франкфурте Моратти недолюбливали. Однако этого было
мало. Представитель Мертвого четко сказал, что необходимо перетащить на свою сторону
богатые и влиятельные североамериканские корпорации. В последнее время они выражали
глухое недовольство деятельностью Моратти, и их поддержка фактически гарантировала
победу на выборах. К москвичам североамериканцы относились прохладно, а на союз с
Макферсоном могли пойти. Требовалось совсем немного - встретиться и поговорить.
Поездка в Северную Америку, учитывая приближающуюся конференцию, не должна была
вызвать у главы СБА никаких подозрений. Тем не менее рисковать Шон не стал и
благоразумно сообщил о ней Моратти, аргументировав свое решение тем, что в Америку
зачастили представители де ла Круса, кандидата от Анклава Рио, креатуры Мертвого.
Президент, знающий, что его близость к азиатам не нравится североамериканцам, милостиво
санкционировал визит, и Макферсон со спокойной душой отбыл в Сиэтл.
Директор филиала СБА - человек, мягко говоря, занятой. Его день расписан по
минутам, а то и по секундам. Его отпуск редко затягивается дольше чем на неделю. О своих
обязанностях он не имеет права забыть даже во сне. Верхолазы, руководящие мощными
корпорациями, в своей загруженности не уступали высшим офицерам СБА и так же хорошо
знали цену времени. А посему стремительный визит Шона Макферсона в Анклав Сиэтл не
предполагал ни одной лишней встречи и ни одной потраченной впустую минуты. Только
дело.
Из рейсового "страта" "Боинг Star 90" Шон пересел в вертолет и уже через пятнадцать
минут входил в свои апартаменты роскошного "Нирвана Hilton", самого престижного отеля
Сиэтла. Полчаса на туалет: после стратосферного перелета нет ничего лучше освежающего
душа. Затем двадцать минут на легкий ленч, и взбодрившийся Шон вышел в гостиную
апартаментов. Еще через мгновение заготовленная улыбка стала значительно шире и
естественней: на встречу собрались все, кого хотел видеть Макферсон.
Восемь человек. Доусон и Райт из Долины, Хаммер и Перес из Хьюстона, Вашингтон и
Спок из Бостона и двое хозяев - Бернстайн и Уилсон. Представители всех
североамериканских Анклавов, а значит - всех корпораций. До последнего момента Шон
сомневался в техасцах - ходили слухи, что южане повздорили с бостонцами. Однако
собрались все - значит, интерес к его визиту колоссальный. Теперь главное - не ошибиться.
- Скотч, Шонни?
Это Уилсон. На правах щедрого хозяина выполняет обязанности бармена.
- Не откажусь.
Когда еще миллиардер смешает тебе виски с содовой?
- Как долетел?
- Отлично!
- Шотландия еще хранит Англию?
- А как же!
Несколько коротких реплик, пара улыбок, один глоток из бокала - и Макферсон
добрался до своего кресла. По дороге не бросающимся в глаза жестом ослабил узел галстука
и расстегнул верхнюю пуговицу сорочки - верхолазы оделись неофициально, всем своим
видом показывая, что собрались на встречу со старым другом. Уселся поудобнее.
И сразу взял быка за рога:
- Ник тащит нас в пропасть.
- Правильно, - одобрил Бернстайн. - Не будем ходить вокруг да около. Руби сплеча.
И усмехнулся. Но темные глаза холодны.
- О какой пропасти идет речь? - осведомился Перес.
- Надеюсь, он не заложил Китаю активы СБА? Доусон славился остроумием, и семеро
его коллег по нелегкой работе верхолаза с удовольствием посмеялись над шуткой.
- Моратти поддается давлению государств. - Макферсон помолчал. - Особенно -
Китая.
- Поднебесникам трудно не поддаться, - обронил Райт.
Его серьезный тон стал знаком для остальных: начался настоящий разговор.
- Я думаю, во всем надо знать меру, - продолжил шотландец. - Экономический
потенциал Индии, Исламского Союза или Штатов не уступает китайскому, но эти
государства не ведут себя столь же нагло. Связь Моратти с поднебесниками несет прямую
угрозу всем нам. Я не хочу, чтобы директором СБА в Эдинбурге стал какой-нибудь Хо Ши
Мин.
- Хо Ши Мин был вьетнамцем, - обронил Бернстайн. - Но это к делу не относится.
- Мы тебя поняли, Шон, - кивнул Хаммер. - Твои заявления даже доказательств
особых не требуют. Мы видим, что происходит.
- К сожалению, Ник нас разочаровал, - добавил Уилсон. - Жаль только, что курс на
Пекин он взял незадолго до конференции.
- А следующей может и не случиться...
- Отсюда вопрос: хотите ли вы изменить ситуацию? Макферсон услышал то, что хотел
услышать, и теперь уверенно направил разговор в интересующее его русло.
- Поставив тебя во главе СБА? Прямой вопрос - прямой ответ.
- Да, - четко ответил шотландец, глядя прямо в глаза Вашингтона.
- Для начала мы должны услышать твою программу. Хотя бы ключевые положения.
- Я верю в независимость Анклавов! Верхолазы переглянулись.
- Шон, давай обойдемся без лозунгов, - с улыбкой предложил Хаммер. -
Независимость Анклавов постепенно превращается в дым.
- В том числе благодаря Моратти!
- Ник вовремя почувствовал тенденцию.
- Несколько раньше нас, - пробубнил Бернстайн и поморщился.
- В сущности, Моратти движется в правильном направлении, - не стал скрывать
Хаммер. - Время раздельного существования прошло. Анклавы сыграли свою роль.
- Если бы произошел рывок, мы бы уже давно объединились с государствами, -
откровенно признал Райт. - Проблема в том, что у нас нет общей цели.
- Тем не менее процесс пошел, - заметил Спок.
- Это диктуется развитием общества.
Чувствовалось, что американцы провели за обсуждением ситуации не один час и теперь
понимали друг друга с полуслова. Макферсону, который не хотел раскрывать детали
разговора с Мишенькой, оставалось играть роль примерного ученика, с которым профессора
делятся обрывками знаний.
- Проблема в том, что Моратти направлен на Восток, - объяснил Уилсон. - А Китай -
это серьезно. Ты был достаточно корректен и сравнил потенциал Поднебесной со Штатами и
европейцами, но сам наверняка понимаешь, что это чушь. Китай ушел вперед. Он пока не
обогнал Анклавы в технологиях, но его производственные мощности уже позволяют решить
задачу практически любой сложности.
- Если поднебесники получат полный доступ к научным разработкам корпораций, мы
не сможем их остановить. - Бернстайн.
- А если они совершат рывок, нам останется только признать верховенство
Председателя и переименоваться в мандаринов. - Хаммер.
- Теперь ты понимаешь, чего мы хотим? - Вашингтон.
- СБА должна направить Анклавы на Запад, - пробормотал шотландец.
- Верно, Шон, все верно. Анклавы - детище западной цивилизации, и они должны
вернуться домой.
- До нашей встречи мы считали, что единственный реальный конкурент Моратти - де
ла Крус, приятель Мертвого. - Уилсон вернулся к бару. - Еще скотч, Шонни?
- Благодарю, достаточно. - Макферсон так и не допил первый бокал.
- Как знаешь.
- Сам понимаешь, поддерживать русских мы не станем ни при каких
обстоятельствах, - произнес Бернстайн. - Планировали вправить мозги Нику, но твое
предложение кажется нам более перспективным.
- Мы давно следим за твоими успехами. - Райт.
- Ты тот, кто нам нужен. - Хаммер.
- Мы сможем договориться. - Спок.
Шон сам поразился той легкости, с которой он достиг главной цели визита. Похоже,
они просто не могли не встретиться.
"Время пришло..."
Разумеется, впереди еще несколько часов переговоров и обсуждений. Разумеется,
американцы выставят условия. Разумеется, он будет торговаться. Но принципиальное
согласие получено. Победа.
Макферсон одним глотком допил скотч, поставил бокал на стол и поинтересовался:
- Рывок, о котором вы говорили. Что имеется в виду? Надо дать понять верхолазам, что
перед ними чистой воды без, офицер, далекий от сложного анализа мировых тенденций. Так
им будет легче.
"Перенимаешь ухватки Мертвого?"
- Возможности современной науки исчерпаны, - жестко ответил Уилсон.
- Именно поэтому мы с большим интересом следили за действиями Железного Рома, -
добавил Перес. - Новая энергия смогла бы подстегнуть общество... Увы.
- Жаль, что все свелось к заурядной биржевой игре, позволившей русским подмять под
себя "Фадеев Групп". - Вашингтон внимательно посмотрел на Макферсона.
- А уж как мне жаль, - ничуть не играя, пробурчал Шон. Он никогда не скрывал своей
дружбы с Железным Ромом.
- Думаешь, мы оплачиваем фундаментальные разработки от хорошей жизни? - Доусон.
- Нам нужно нечто новое. - Спок.
- Нечто такое, что позволит нам изменить будущее и сплотить общество. - Бернстайн.
- Это идеальный способ безболезненно слить Анклавы и государства. - Райт.
- Иначе будет война. - Уилсон.
- Если человека прижать к стенке, он начинает вести себя агрессивно. - Хаммер. - А
сейчас у стены вся наша цивилизация.
Путешествуя по странам и городам, мы открываем для себя много
интересного
анклав: Москва
территория: Болото
На Болоте обращение Кауфмана передавали значительно реже, чем в Аравии, Кришне
или Урусе. Разумеется, программы общедоступных каналов прерывались с той же частотой,
но передачу по уличным экранам ограничили тремя повторами. Большего не требовалось.
Беспорядки едва затронули территорию, бурную реакцию не вызвали, локальные
столкновения были мгновенно подавлены, пострадавшие подсчитывали убытки, отбившиеся
от арабского вторжения канторщики надували щеки, а большая часть населения, позабыв о
ночных событиях, увлеченно готовилась к знаменитому Балу Королевы Осени.
Решительность, с которой действовали безы, ясно показала тертым болотникам, что
Мертвый не допустит разрастания конфликта, а раз так, то нечего отвлекаться на ерунду.
Ведь впереди - сулящий огромные барыши карнавал.
И потому приехавший на Болото Урзак с трудом избавился от ощущения, что попал в
другой город. Урус, вторая по значимости мусульманская территория Анклава, продолжал
бурлить. Не кипел, но и не успокаивался. На улицах собирались небольшие группы людей,
живо обсуждающих аравийские события, в чайханах, кальянных и закусочных слушали
ветеранов ночных баталий и жадно внимали выпускам новостей. Аравийский бунт оставался
для жителей Уруса главной темой.
А на Болоте если и вспоминали о беспорядках, то преимущественно в веселых тонах:
- Здорово Бобры вчера черным врезали!
- Не Бобры, а Рауль Хмурый.
- Точно тебе говорю - Бобры! Крутые ребята...
Это двое парней у бочки с соевым супом: продавец и клиент. Обмениваются
впечатлениями так громко, что проходящий мимо Хасим слышит каждое слово.
- Будут сегодня героями на карнавале ходить...
Бочка с бурлящим варевом осталась позади, а голоса вокруг не умолкали. В плотной
толпе не спрятаться от чужих разговоров:
- Два магазина спалили, сволочи, добрались, паскуды, когда безы отступили.
- Дерьмо.
- Мне в том году предлагали ресторан в Аравии открыть - хорошо, что не повелся...
Двое мужчин в новомодных белых рубашках навыпуск и черных брюках. Только
вылезли из блестящего "Форд Мамба 12Z" и уверенно рассекают поток, направляясь к
дверям дорогого кафе. Деловые. На Сухаревке таких много - престижный район.
- Европейский Исламский Союз готовит ноту протеста... - вклинивается бубнящий
последние новости уличный монитор.
- Сегодня отобьешь убытки, на карнавале...
-...платье новое купила, дура. Я ей говорю: не позорься! Кто на тебя позарится...
-...храмовник на Таганке. Черенки хотели дом спалить, а оттуда прятки. Восьмерых
положили!
- А безы?
- Что они пряткам сделают? С Мутабором даже Мертвый не связывается...
-...афишу сорвали. Так их канторщики отметелили...
- И правильно - нечего карнавалу мешать...
Именно к этой теме - к Балу Королевы Осени - сводились в конечном итоге болотные
разговоры. Долгожданное событие затмило все. К Балу готовились владельцы заведений и
безы, воры и проститутки, попрошайки и законопослушные граждане. Прихорашивались и
завозили спиртное, чистили оружие и проводили последние репетиции шоу-программ,
облизывались в предвкушении и принимали таблетки от головной боли.
Карнавал длился два дня и три ночи, но самыми значимыми считались открытие и
заключительный Бал, первая и последняя ночи, собирающие максимальное количество
участников.
- Приходите в "Кобру и Гадюку"! Только у нас...
- Бесплатные закуски всю ночь!
- Лучшие девочки и мальчики!
- Самая надежная охрана!
Реклама лезла отовсюду. Визжала из уличных мониторов и ласково нашептывала в
"балалайку", пестрела на стенах и лезла в руки яркими буклетами. Чума беспорядков ушла,
не могла не уйти: срыв карнавала Кауфману бы не простили. Пришло время пира.
- Знаменитые танцоры ушу из Пекина!
- Самый богатый выбор разрешенных наркотиков!
- Новейшие трансеры-проститутки! Премьерный выход! Девственницы!!
Секс и шоу, алкоголь и химия. Снова секс. Во время Бала становились доступными
богатые каперские метелки, чистенькие и умелые. В водовороте карнавала, в мельтешении
масок... В любом углу, не стесняясь посторонних глаз. Или на виду, под хохот мимолетных
приятелей, обливающих вас вином...
Пир после чумы.
Пир вместо чумы.
"Даже в независимых Анклавах, где жизнь сковывают минимум запретов и правил,
приходится вводить праздники абсолютной свободы. Дни, когда забываются сословные
различия..."
Окружающий мир наконец-то пробил оборону Урзака, мрачная сосредоточенность
уступила место мыслям, не относящимся к делам. Банум даже шаг замедлил.
"Отрешаясь от запретов, они превращаются в животных или прикасаются к мечте?
Попадают в Эдем, где все равны и свободны..."
Любая Традиция несет комплекс запретов, ограничивающих свободу адептов. Во
благо? Безусловно. Но что есть карнавал? Способ выпустить пар или Истина, весело
хихикающая в безумных ночах и намекающая ревнителям Традиций, что там, за чертой, их
игры и запреты не имеют смысла?
Мысли посторонние... Не запретные - для Урзака давно уже не существовало
запретов, - просто посторонние. Но любопытные. Было бы интересно поразмышлять над
ситуацией, сидя у камина. Почитать, что писали на эту тему теоретики различных Традиций,
сравнить.
А вслед за мыслями нахлынули чувства. Мир вокруг неожиданно перестал быть
потоком сухой информации. Обрел душу. И она посмотрела на Урзака блестящими глазами
идущих навстречу девчонок, звоном разбившегося где-то стекла, запахом жарящихся
лепешек. И Банум остановился, удивленный столь неожиданно накатившими ощущениями,
медленно отошел к стене, не желая стоять на пути потока пешеходов, огляделся...
И понял, что послужило толчком к столь странному состоянию.
Сухаревка.
Нигде больше, ни в одном другом Анклаве, Урзаку не доводилось видеть подобной
улицы.
В самом центре плотно заселенной территории, но одноуровневая. Дома
многоэтажные, но ни пешеходных дорожек, ни бетонных ярусов мостовых над ней нет.
Привычный гомон, обыденный шум, тысячи людей... И взгляд спотыкается на
сосредоточенно работающем чеканщике. Результаты его труда выставлены тут же: подносы,
кувшины, кубки. А рядом другая посуда - глиняная, расписана яркими птицами, словно
сошедшими со страниц детских сказок. И свистулька. Тоже глиняная. Урзак не удержался -
подошел, взял в руку. Как сомнамбула подошел, с трудом контролируя себя. Тихонько
дунул.
Настоящая.
Вот деревянные куклы, марионетки, истории приключений которых дети придумывают
сами. А вот тряпичные. Такие неуклюжие на фоне штампованных на конвейере
пластмассовых красавиц и такие теплые, мягкие. Не авторские работы для верхолазов -
Банум понял это по ценам, - игрушки, хранящие тепло человеческих рук, которые мог
купить любой обитатель Болота.
Здесь шили одежду и обувь. Делали ковры. Украшения. Безделушки. Играли уличные
музыканты, не на электронных пианолах, пронзающих толпу не хуже очереди из "дрели", а
на настоящих, казалось давно забытых инструментах. Урзак услышал домру. Но не подошел
- хватило свистульки. Хватило, чтобы понять, в каком необычном месте он оказался.
Заурядные лавки и магазины, предлагающие программы и гаджеты всех мастей,
органично вписывались в Сухаревку, не нарушая ее нереальный облик.
Прошлое соединилось с будущим. Не исчезло под натиском прогресса, не отступило, а
мирно уживалось с ним, способное предложить бесценные для современного мира вещи:
душу и память.
"И именно здесь живет Патриция Грязнова. - Урзак сумел совладать с эмоциями. Взял
себя в руки. Вернулся к делам. - Случайность? Какая, к чертовой матери, случайность?!"
Улица прошлого не могла возникнуть сама. Чувствовалась чья-то рука. Чувствовалась
воля, запретившая строительство многоуровневых мостовых и высотных башен. Кто-то
хочет жить в Анклаве, но не терпит архитектуру мегаполиса. И Банум догадывался, кто это
может быть.
Но при этом не ощущал присутствия врага.
"Ты силен... Тем лучше. Пришло время взглянуть на твое логово..."
Особняк антиквара Грязнова должен был появиться вот-вот, через пару домов. Урзак
решительно двинулся вперед, сделал несколько шагов, и...
Два потрясения подряд?!
Первый этаж следующего дома занимало заведение, вполне уместное для Сухаревки:
"Салон Мамаши Даши. Предсказание будущего и коррекция судьбы". На тротуаре перед
витриной заведения установлен полосатый тент, в тени которого сидела полная женщина в
цветастом платье и идиотской шляпке с лентой и бумажными цветами.
Женщина увлеченно таращилась в экран коммуникатора - судя по всему, переживала
совместно с героями романтического сериала очередную трагедию, потягивала лимонад и
жевала печенье. Почувствовав пристальный взгляд Хасима, женщина подняла голову и
огляделась. Цветы и ленты пришли в движение.
Но Урзак опередил толстую предсказательницу буквально на секунду. Метнулся за
угол и прижался спиной к стене, судорожно сжимая и разжимая кулаки. Сердце его билось
часто-часто - казалось, готовится вырваться наружу. Глаза широко раскрылись, взгляд
остановился, ни искорки мысли, только оторопь, только изумление. Банум шевелил губами,
и если кто-нибудь смог бы разобрать тихий шепот, то услыхал бы:
- Мадам Усоцкая? Мадам Усоцкая?
Что может быть лучше разговора по душам?
анклав: Москва
территория: Болото
"Шельман, Шельман и Грязнов. Колониальные товары и антиквариат"
В последние несколько месяцев Пэт не доводилось просыпаться в хорошем настроении.
Впрочем, не пребывала она и в депрессии, не испытывала по утрам щемящей тоски, просто
просыпалась и "на автомате" погружалась в обыденность: почистить зубы, умыться,
позавтракать, отправиться в Университет. Даже покупка красавца "Плуто" не подарила
девушке радостного утра, ибо его приобретение случилось незатейливо: она потребовала,
Грязнов немного поворчал, но уступил. Целый день умчавшаяся кататься Пэт была
счастлива, как ребенок, однако по возвращении домой сознательно сдержала эмоции, не
показала Кириллу своей радости. Сдержала. Не показала. И следующее утро стало таким же
обыденным, как предыдущие.
Пэт признавалась себе, что скучает по почти забытому ощущению - прекрасному
утреннему настроению. Когда, открыв глаза, ты улыбаешься. Не кому-то или чему-то, а
просто так. Когда чувствуешь себя бодрой и отдохнувшей независимо от того, сколько
времени спала. Когда весело потягиваешься, предвкушая отличный денек.
Когда тебе хорошо непонятно почему.
Потом, через пару мгновений, когда растворится в дыхании очарование сна, ты
вспомнишь, почему все вокруг кажется добрым и светлым: приятный сон или хорошая книга
на ночь, предстоящее свидание или долгожданный подарок... Ты возвращаешься в реальный
мир.
А в первые мгновения ты просто наслаждаешься замечательным настроением.
Победа в гонке? Счастливое избавление от толпы погромщиков и засевших за
баррикадой стрелков? Глаза Руса? Руса - друга? Предстоящий карнавал? Все эти события - и
уже случившиеся, и только ожидающиеся, и подарили девушке радостное чувство.
Напевая популярную песенку, Пэт выскользнула из-под одеяла и неожиданно для
самой себя сделала пару танцевальных па.
Грязнов появился в столовой, когда Пэт заканчивала завтрак. Своего рода десерт к
кофе. Впрочем, настроения он девушке не испортил.
- Не возражаешь?
- Нет.
Кирилл опустился в полукресло, положил на стол карманный коммуникатор, по экрану
которого беззвучно бежали новости, провел ладонью по короткому ежику волос и произнес:
- У меня много дел сегодня, так что, пожалуй, это наша единственная возможность
поговорить.
- А ты хочешь?
- Да.
- О чем?
Пэт никогда не грубила антиквару, но предпочитала держать его на расстоянии.
- Мне нравится разговаривать с тобой, - сказал Грязнов после паузы. - Я испытываю
довольно странные чувства... незнакомые... и они мне нравятся. - Он выглядел несколько
смущенным. - Я не могу объяснить... наверно, это приходит с возрастом.
Девушка поймала себя на мысли, что верит: видела, что Кирилл тянется к ней.
"Одинокий стареющий мужчина..."
- Кстати, почему у тебя нет детей?
Вопрос прозвучал не грубо, но и не мягко. Коряво прозвучал. Но антиквар решил не
обижаться.
- В каком-то смысле они у меня есть, - медленно ответил Кирилл. - Люди, которые
разделяют мои идеи, принципы. Люди, которые продолжат мое дело.
- А кровь?
- Это важно? - поднял брови Грязнов.
Черт, а вот этого она не ожидала, не собиралась вступать в серьезный разговор. Пэт
собралась с мыслями.
- Важно. - И пояснила: - Мой Дед был богатейшим человеком в мире. Но я знаю, что
сложись его судьба иначе, он бы достиг высот в других областях: стал бы великим воином
или политиком, великим художником или писателем, великим инженером или великим
преступником. Неважно. Он был сильным и умным, он умел добиваться своей цели,
несмотря ни на что. И я горжусь, что в моих жилах течет его кровь.
- Кровь - это важно, - согласился Кирилл. Помолчал, перебирая четки, улыбнулся: -
Ты поэтому мне не доверяешь? Коробит, что вынуждена называть отцом чужого человека?
И с удовлетворением отметил, что девушка не отвела взгляд.
- Ты прав - из-за этого.
На некоторое время в столовой повисла неловкая тишина.
- Я понимаю, что тебе пришлось пережить, - глухо произнес Грязнов. - И... поверь,
сделаю все, чтобы твоя жизнь наладилась.
- А почему ты это делаешь? - неожиданно спросила Пэт. - Почему прячешь меня?
Почему рискуешь? Что пообещал тебе Дед? Акции?
Несколько месяцев назад, получив последнее послание Фадеева одновременно с
известием о его смерти, измученная похищением и последовавшими за ним страшными
приключениями, Петра не задумалась над этим вопросом. Сказал Железный Ром: оставайся у
Кирилла, она осталась. Но время шло, раны рубцевались, и теперь ей захотелось узнать, что
заставило Грязнова пойти на риск, влезть в игру, которую вели самые крутые верхолазы.
Деньги? Вряд ли. Владелец процветающей антикварной фирмы, имеющей филиалы во всех
Анклавах, мягко говоря, не бедствовал. К тому же девушке было известно, что Кирилл
занимает пост регионального менеджера могущественного Консорциума - всемирной сети
контрабандистов, - что делало разговор о деньгах бессмысленным. Консорциум оперировал
суммами, сравнимыми с оборотами крупнейших корпораций. Возможность войти в круг
верхолазов? Тоже нет. Грязнов не скрывал, что в свое время отказался стать полноправным
компаньоном Фадеева. Тогда что?
Вопрос мучил девушку уже несколько недель, и она не упустила возможность задать
его.
- Почему?
- Твой Дед был моим другом. - Кирилл слегка пожал широкими плечами, всем своим
видом показывая, что этого объяснения вполне достаточно.
- Не обидишься, если я не поверю?
- Не обижусь, - улыбнулся Грязнов, - но и рассказывать сейчас ничего не буду.
Пэт одним глотком допила кофе и скомкала салфетку.
- В таком случае я...
- Один вопрос! - Голос Кирилла заставил девушку вернуться в кресло. - Как
завершилась твоя встреча со свамперами?
- Олово не рассказал?
- Мне бы хотелось узнать, добилась ли ты своей цели? Пэт кивнула:
- Мы стали друзьями.
- Поздравляю.
- Спасибо.
- Подробностями поделишься?
- Карбид погиб, - усмехнулась девушка. - Не прошел трассу.
- Сложный маршрут?
- Очень! - с некоторым вызовом ответила Пэт.
Она думала, что Кирилл скажет что-нибудь вроде: "надо быть осторожнее", но
ошиблась. Грязнов лишь одобрительно кивнул.
- Мы ехали без "балалаек"!
- Твоя идея?
- Да.
Дракончик, украшающий четки, дернулся, словно прислушиваясь к словам Пэт. Кирилл
задумчиво потер нос.
- Сложный маршрут. "Балалайки" вынуты. Карбид погиб, а ты нет. Почему?
- Потому что я лучше, - отрезала девушка.
- Лучше Карбида?
- Что тебя не устраивает? Грязнов улыбнулся:
- Быть лучше Карбида - не достижение. И хвастаясь этим, ты заработаешь авторитет
разве что среди свамперов. Для моей дочери этого мало.
Увлекшись разговором, Петра забыла одернуть Кирилла, не выразила неудовольствие
тем, что он назвал ее дочерью.
- А что приемлемо для тебя?
- То, что ты совершила, вполне подойдет, - медленно ответил антиквар, перебирая
четки. - Однако я хочу, чтобы ты сделала правильный вывод. Ты должна понять, что
совершила. Мы оба знаем, что Карбид был хорошим гонщиком, гораздо лучше тебя. Но он
погиб, а ты нет. Почему?
- Мы ехали без "балалаек".
- И что?
- Он отвык кататься без чипа, - прищурилась Пэт. - Потерял уверенность в себе. Стал
слабым.
- А ты?
- Я - человек, я лучше компьютера.
- Прекрасный ответ, - качнул головой Грязнов. - Ты - человек, дочь. Настоящий
человек. И поэтому ты не нуждаешься в устройствах, за которые цепляются слабаки, чтобы
почувствовать себя сильнее. Используй чип, но не забывай, что настоящая сила не в нем.
"Балалайка" дарит только видимость могущества.
- Поэтому ты не подключен? Антиквар улыбнулся.
- Я бы подключился, - не стал скрывать он. - Но здесь. - Кирилл прикоснулся
пальцами ко лбу. - Здесь уже нет места для железа.
- Что это значит?
И едва не выругалась, услышав перезвон коммуникатора. Ей не хотелось заканчивать
неожиданный разговор. Грязнов посмотрел на экран:
- Извини. Очень важный звонок.
- Я понимаю. - Девушка поднялась из-за стола. - Продолжим пото
...Закладка в соц.сетях
