Жанр: Научная фантастика
Тина Хэдис 3. Чужое тело
...ное
ощущение. И только потом Тину захлестнула горечь: чего еще ждать от этого тела!
Стена не пострадала, а медавтомат после необходимого лечения выдал
диагноз: несколько трещин, отек мягких тканей кисти, разрывы капилляров,
подкожные гематомы. Этот перечень оставил Тину равнодушной — тело-то чужое.
Наверное, то же самое испытывает какой-нибудь безалаберный тип, попавший в
аварию на арендованной машине.
Лиргисо Тина не видела со вчерашнего дня, когда тот убрался, держа в
охапке свои модные шмотки из черной
зеркалки
. Вряд ли его поползновения на
этом закончатся, но для нее все это не имело особого значения. Вспоминая и
анализируя вчерашний эпизод, она даже не испытывала злости.
Он не человек, и у него нет тех дрянных человеческих стереотипов,
которые могли бы меня достать. Он как был, так и остался до мозга костей
Живущим-в-Прохладе, а лярнийские стереотипы на меня не действуют. Как сказал бы
компьютерщик, у меня не та операционка. Впрочем, дело не в одних стереотипах...
Он все время держался на тормозах, даже когда получил от меня. Учел свой
прежний опыт и опасается слишком зарываться — а то вдруг появится Стив и снова
придется за все отвечать. Или не хочет испортить отношения? Ладно, пусть пока
блаженствует... В свое время я выбралась с Манокара — выберусь и отсюда
.
Все бы ничего, но мысль о том, что ее тела больше нет, вызывала
приступы гнетущей печали. После вчерашней
экскурсии
Тина ни разу не подходила
к зеркалу. Жить дальше в таком виде? Ее передергивало от протеста и отвращения.
Голод. Странно, ведь утром она уже ела: сандвич с сыром, чашка кофе,
апельсин. Обычно этого хватало на сутки... Раньше. Теперь она нуждается в
полноценном трехразовом питании, как всякий нормальный человек.
По дороге в столовую — десяток шагов по коридору — ее опять заносило.
Наконец она упала на стул перед кухонным терминалом и заказала обед. В том
числе омлет, который положено есть вилкой и ножом. Потом уставилась, скрестив
на груди руки, на стул напротив. Делать, как учил Стив. Черный стул с высокой
гнутой спинкой нехотя отполз на несколько сантиметров, его ножки негодующе
скребли по белому паркету. Вскоре накатили усталость и головокружение. Стив
говорил, что и то и другое Тина создает сама, так как держится за
представление, будто телекинез связан с большими затратами энергии.
Робот-официант ожил и подъехал к нише доставки рядом с терминалом —
прибыл обед. Есть одной рукой неудобно, однако переключать робота в режим
человек нуждается в помощи
Тина не стала: вдруг он преждевременно утащит у
нее столовые приборы? На всякий случай она положила нож на сиденье стула,
накрыла салфеткой и села сверху. Похожий на подводного паука
цербер
с
длинными суставчатыми манипуляторами никак на это не отреагировал: видимо,
действие не входило в перечень тех, которые надо пресекать.
Нож был не слишком острый, и работать Тина могла только левой рукой,
поэтому распороть обивку гелевого кресла ей удалось далеко не с первой попытки.
Цербер
наблюдал за порчей хозяйской мебели безучастно — решил, что его все
это не касается.
Внутреннюю оболочку она все-таки зацепила, темный гель начал вытекать
через разрез, расползаясь студенистой лужей по багрово-красному ворсистому
полу. Расстелив в стороне снятый с кресла кусок розового бархата, Тина
проделала отверстие для головы, отхватила сбоку длинную полосу — на пояс. Все
это кое-как, ценой долгих неловких усилий, но туника получилась.
Когда-то очень давно, еще на Манокаре, она взяла за правило: если тебя
лишают выбора, если все за тебя решают другие — делай наоборот. Это не
означает, что надо обязательно идти на конфликт; на Манокаре она чаще всего
уклонялась от прямых конфликтов. Это означает, что твои действия, не важно,
конфликтные или нет, не должны совпадать с тем, чего от тебя хотят. Потому что
иначе ты исчезнешь.
Надев тунику, Тина отправилась за чашкой крепкого кофе. Уже в столовой
спохватилась: пожалуй, чашку ей до соседней комнаты не донести...
Робот-официант выполнил команду и при этом чуть не наткнулся на
цербера
,
который путался у него на дороге, таскаясь за Тиной, как на привязи.
Потом она опять включила телеблок и продолжила эксперименты с помехами.
Гель постепенно вытек из оболочки, расплылся, словно посреди комнаты издохла
громадная медуза. За длинным, от стены до стены, окном догорала полоска
янтарного заката над стылым зимним морем. Наверное, Эллинское море. Или
Молочное — если это Ориана, а не Испанский архипелаг. Те хвойные деревья,
которые растут в парке около дома, раскидистые, с длинной розовой, желтой и
оранжевой хвоей, возможны только в Ориане. У Тины сейчас не такое острое
зрение, как в прежнем теле, но все же достаточно хорошее, чтобы их рассмотреть.
Скользнули вниз жалюзи, вспыхнули рассыпанные по потолку
шарики-светильники — домашняя автоматика, не получив указаний, отреагировала на
сумерки в соответствии с программой. Тина оставила в покое телеблок и
попыталась передвинуть столик из сулламьего панциря. Тот рывком сместился на
полфута, стоявшая в одной из выемок чашка из-под кофе упала на бок, но
скатиться не смогла — у лярнийских волнистых столешниц есть свои преимущества.
Снова адское утомление. И тело тут ни при чем: пока Тина была киборгом
(
была
— это заставило ее поморщиться, как от боли), попытки телекинеза
изнуряли ничуть не меньше.
Дверь открылась. В этот раз Лиргисо нарисовал ляр-нийскую
черно-сине-серебристую полумаску вокруг глаз, с ветвящимися по вискам и скулам
завитками. Синие с блеском губы. После превращения в человека он только у себя
дома и мог разгуливать в таком виде.
— Привет, великолепная Тина! Как ты себя... Лиргисо не договорил,
внезапно поперхнувшись. Тина увидела, как побледнели те участки его лица,
которые не были спрятаны под макияжем. Он смотрел не отрываясь на темную
студенистую лужу посреди комнаты.
— Фласс... — произнес он еле слышно.
— Скажи еще, что это было твое любимое кресло! — обескураженло
пробормотала Тина.
Она не ожидала, что гибель предмета обстановки повергнет его в шок.
— Кресло?.. Ты хочешь сказать, что это всего лишь кресло?
— Было, — уточнила Тина злорадно.
— Тина, так можно убить. — Лиргисо вздохнул с облегчением и криво
усмехнулся: — Это слишком жестокая выходка! Я решил, что Фласс пришел по мою
душу... Он ведь привык вольно обращаться с пространством и проникать туда, где
его не ждут.
Фласс, разумный лярнийский океан, именно так и выглядел: темное
стекловидное желе, бликующее, полупрозрачное. Будучи плотоядным существом, на
Лярне он до последнего времени пожирал все, до чего мог добраться. Ужас перед
Флассом у энбоно сидит в спинном мозге, в крови, в подкорке... и еще глубже,
раз Лиргисо не избавился от него даже после смены тела. Однако принять за
островок Фласса вытекший наполнитель ге-левого кресла...
— Спасибо, я давно не испытывал таких чудесных острых ощущений! —
Овладевший собой Лиргисо принужденно рассмеялся. — Прелесть! Как ты до этого
додумалась?
Он отпустил дверь, в которую вцепился мертвой хваткой при виде
Фласса
, остановился напротив Тины.
— Амеик, кресло!
Цербер
сорвался с места и услужливо придвинул одно из кресел.
— Зря благодаришь. Я всего лишь хотела обзавестись подходящим вечерним
туалетом.
— Этой тряпкой?! — Лиргисо поморщился. — Она оскорбляет мой взгляд.
Какое извращение — использовать вместо одежды кусок мебельной обивки!
— А ты до сих пор не заметил, что другой одежды у меня нет?
— Это не повод, чтобы так унижать себя. Надеюсь, со временем я сумею
привить тебе хороший вкус... Амеик, зафиксируй Тину, не задевая травмированную
часть руки.
Манипуляторы
цербера
оплели ее, не давая пошевелиться. Лиргисо достал
карманный нож — матово-черная с блестящим черным узором рукоятка с кнопками.
— Сейчас я избавлю тебя от этой тряпки. Я уже полгода учусь полосовать
на человеке одежду, не задевая кожу — очень эффектный трюк... Но на тебе
тренироваться не буду. Продемонстрирую потом, когда овладею этим в
совершенстве.
Он аккуратно надрезал самодельную тунику, разодрал и отшвырнул в
сторону.
— Амеик, отпусти.
— Я думала, ты отдаешь ему команды с пульта, — спокойно заметила Тина.
Потеря туники ее не огорчила: она знала, что этим все и закончится.
— Можно с пульта, можно вслух. — Лиргисо уселся напротив, вытащил пульт
и набрал еще какую-то команду. — Это сейчас уберут. — Он кивнул на останки
погибшего кресла. — Если бы у меня были слабые нервы, я бы начал бояться
гелевой мебели. С виду — уютное кресло - или диван, а внутри, под оболочкой,
дремлющий зародыш Фласса... Прекрасный повод для ночного кошмара! Жаль, здесь
некого этим напугать. Тлемлелх на Незе... Не знаешь, у него дома есть гелевая
мебель?
— Мне бы твои проблемы!
— У меня есть и другие, но эта — неразрешимая. В комнату друг за другом
вкатились два автомата. Робот-уборщик скомкал и спрятал к себе во чрево кусок
искромсанного розового бархата, потом выпустил шланг с раструбом и начал
собирать с пола растекшееся желе. Робот-официант выдвинул поднос с двумя
чашками кофе.
— Когда я в первый раз попробовал кофе, меня чуть не стошнило, — взяв
чашку, улыбнулся Лиргисо. — А Теперь я не могу пить лярнийские вина, которые
когда-то любил. Разное строение вкусовых рецепторов у наших рас — довольно злая
шутка природы. Что у тебя с рукой?
— Повредила.
Тина тоже взяла чашку — левой, осторожно.
— Пыталась пробить стенку? — Его глаза в обрамлении
полумаски
насмешливо прищурились. — Бедная Тина... Теперь ты даже лист картона не
пробьешь.
— Знаю, — холодно бросила Тина.
— Не надо сердиться, великолепная Тина. Четыре года назад твое
неоспоримое физическое превосходство, которое ты при каждом случае хвастливо
подчеркивала, доводило меня до бешенства. Еще тогда мне хотелось отнять его у
тебя и посмотреть, чего ты стоишь без него.
— Ну и как впечатления?
— Пока ты меня не разочаровала. — Лиргисо усмехнулся и после паузы
добавил: — Все-таки я не верю, что ты выпотрошила кресло единственно ради
бархатной тряпки!
— И правильно делаешь, — кивнула Тина.
— М-м, вот как? — Он уставился на нее с преувеличенным ироническим
интересом. — Но ты же всегда говоришь правду, не так ли?
Тина отхлебнула кофе — то ли с ромом, то ли с ликером, вкусно и
непривычно.
— Ты ведь хорошо изучил человеческое поведение и способен разобраться,
стоит ли человеку верить? У тебя наверняка большой опыт, еще с Лярна. Ты знаешь
все о способах лжи, умеешь распознавать, лгут тебе или нет, угадываешь, какая
правда скрывается за ложью... Только есть тут один пробел: как ты поверишь
человеку, который всегда говорит правду?
Сбитый с толку Лиргисо молчал.
Это тебе за бедную Тину
!
— А как же Стив определяет, когда тебе можно верить, а когда нет?
— Очень просто. Он мне верит всегда.
— Разве можно кому-то верить всегда? — Лиргисо откинулся на спинку
кресла. — Фласс, сколько же странностей таит в себе ваша человеческая
культура...
Напоминание о Флассе заставило Тину покоситься на робота-уборщика: тот
как раз втянул шланг и пополз к выходу. Емкости до предела заполнены, но на
полу все еще оставалось около трети геля.
Допив кофе она поставила чашку в ближайшую выемку столика. Похоже, что
сулламий панцирь все-таки настоящий.
Лиргисо вдруг ухмыльнулся:
— Понравился кофе?
—Да.
— Скоро еще больше понравится. Даже макияж-полумаска не мог скрыть его
довольной насмешливой мины.
— Ты меня отравил? — Тину это не удивило, даже не испугало.
— Фласс, ну сколько можно подозревать меня во всяких гадостях! То я
нанял киллера, чтобы прирезать Поля, то тебя отравил... Знаешь, что такое
афродин-бета?
Она вопросительно смотрела на Лиргисо.
— Возбуждающий препарат, — пояснил он. — Именно то, в чем ты сейчас
нуждаешься.
— Я-то думала, что ты, как Живущий-в-Прохладе, извинишься за вчерашние
домогательства.
— Живущие-в-Прохладе за домогательства не извиняются, еще чего не
хватало... Фласс, как же я ревновал тебя к Тлемлелху четыре года назад!
— К Тлемлелху?! — Это заявление огорошило Тину своей абсурдностью. — И
после этого ты считаешь себя наблюдательным? Мы с Тлемлелхом друзья, но между
нами никогда не было интима, ни на Лярне, ни потом.
— Я знаю. Это не мешало мне ревновать. Я умнее, сильнее, лучше
Тлемлелха, я так старался тебе понравиться — а ты все равно предпочитала его,
хотя он был никудышным союзником и постоянно тебя подводил. Как меня это
бесило! У Тлемлелха, конечно, есть свой шарм, он забавный, но он никогда не
обладал даже сотой долей моего обаяния.
— Твое обаяние — это красивая оболочка для смертельной начинки.
— Она не всегда смертельная. — Лиргисо рассмеялся, словно услышал
комплимент. Потом встал, легко извлек Тину из кресла и поставил на ноги. —
Пойдем, лекарство начинает действовать.
— Не обольщайся, я ничего не чувствую.
— Это ты не обольщайся раньше времени. В коридоре маленький
робот-уборщик полз вдоль стены, протирая плинтус. Когда появились люди, он
деликатно замер — овальный посеребренный панцирь с черепашьим узором. У Лиргисо
все домашние роботы на редкость роскошные, наверняка изготовлены на заказ.
Цербер
тоже не исключение: перламутровый корпус с серыми и белыми разводами,
ломаная гравировка на длинных суставчатых манипуляторах. Было в нем нечто от
суллама — это могло бы подействовать угнетающе на лярнийца, но не на Тину. Во
время своих скитаний по Лярну она прикончила трех сулламов. Тогда она была
киборгом... Тина сникла, но тут же вскинула голову, проглотив горький комок.
Пусть физически она утратила все свои преимущества и больше себе не принадлежит
— это еще не значит, что надо меняться внутренне.
Я то, что я есть, и не важно, какое у меня тело. Как выяснилось,
устроить мне, да и кому угодно, смену тела может любой мерзавец, который
дорвется до установки Сефаргла. Но изменить себя — или не изменить — могу
только я. Это очень мало... и очень много
.
— Завтра я сделаю тебе макияж, — предупредил Лиргисо. — Как на Валгре,
помнишь? Я сохранил твой косметический набор.
— Я так и не поняла, зачем ты стащил его. Такие продаются везде.
— Из сентиментальных соображений.
— А ты сентиментален?
— Ужасно. — Он засмеялся. — Разве не заметно? В алой комнате он усадил
ее на ложе, сам присел напротив. Серебристо-синие губы слегка улыбались, глаза
смотрели из
прорезей
изучающе и насмешливо. С этим макияжем он не был похож
ни на человека, ни на энбоно — фантастическое существо, не принадлежащее ни к
одной из существующих рас. Морок, появившийся на Лярне, а после (к сожалению,
не без участия Тины) проникший в Галактику.
— Выслушай меня внимательно, великолепная Тина. — Он умел говорить
мягко, властно и вкрадчиво — наверное, специально тренировался. — То, что я
сейчас сделаю, нужно прежде всего тебе...
— Вот уж не уверена.
— Не перебивай. Ты очень ценишь свободу, не так ли? Что не помешало
тебе четыре года назад лишить свободы меня... Ладно, не будем о грустном. У
тебя есть только один способ добиться свободы — стать моим союзником. Без
блефа, уж здесь-то я сумею распознать притворство! Если ты будешь относиться ко
мне так же, как к Тлемлелху, к Ольге, к Полю, к Стиву, ты об этом не Пожалеешь.
Хочешь опять стать киборгом? У меня есть деньги на операцию. Только не подумай,
что я пытаюсь тебя подкупить. При всех моих вопиющих пороках, — по губам
Лиргисо скользнула улыбка, словно упоминание о пороках доставило ему особое
удовольствие, — такие сделки вызывают у меня отвращение. Все-таки я
Живущий-в-Прохладе, а не деловитый представитель человеческой расы. И я имею в
виду не пресловутую беззаветную преданность, которую насаждал мой покойный
патрон. Еще бы мне не знать, чего стоит такая преданность — ведь я же сам и
убил патрона! Я хочу от тебя привязанности и согласия быть со мной заодно.
Учти, для тебя это единственный путь к свободе.
— Ты хочешь хорошего отношения к себе?
— А тебя это удивляет, великолепная Тина? Я намерен вырвать у тебя то,
что Тлемлелху досталось даром и совершенно незаслуженно, — твою дружбу. —
Лиргисо положил руку ей на колено. — Сейчас я тебе кое-что продемонстрирую.
Просто чтобы ты убедилась, что со мной может быть очень хорошо. Прими это как
подарок.
— Не боишься рецидива вчерашнего? Тине все-таки удалось освободиться от
обволакивающего наваждения его монолога.
— Нет. — Лиргисо улыбнулся. — В этот раз я буду ласкать тебя, не
раздеваясь. И не напрягайся, я не собираюсь кусаться.
Для него это способ подчинять себе других. Он пользовался этим на
Лярне, когда был энбоно, и теперь вовсю пользуется... А его чертов препарат
все-таки действует! Ну да, ведь у меня стандартное человеческое тело, без
фильтров
.
Уже после того, как Лиргисо ушел, бросив с загадочным видом, что он
пока не прощается, Тина с трудом приподнялась на локтях, оглядела себя.
Синеватые следы помады на коже. Вряд ли у нее хватит сил доплестись до ванной.
Завтра. Она не чувствовала себя ни проигравшей, ни победившей: то, что
произошло, ничего не меняло.
Тина снова растянулась на ложе. Подвесной потолок под кроваво-красный
ниарский мрамор с темными прожилками, на стыках полированных квадратов —
приоткрытые черные бутоны с лампами-сердцевинками. Интерьер вполне во вкусе
Лиргисо, немного зловещий. Способна ли она ментально воздействовать на
предметы, находясь в таком состоянии, как сейчас?.. Стив это может, даже когда
его тело агонизирует или пребывает за чертой клинической смерти.
Вначале ей удалось погасить три светильника — те превратились в
обыкновенные черные цветы, асимметрично рассыпанные по кровавому потолку
(Лиргисо, как истинный энбоно, симметрии избегал). Потом дошла очередь до
мрамора
. Потолок покрылся сетью трещин, которые то сливались с прожилками, то
ветвились по алому полю. Хватит Остаток сил израсходован. Тина улыбнулась
припухшими губами: если и дальше так пойдет, она выберется отсюда раньше, чем
предполагала вначале.
Звук открывающейся двери. Вернулся, как обещал.
— Ты предпочитаешь полумрак? — Лиргисо отметил, что освещение померкло,
но на потолок не взглянул. — Я тебе кое-что принес, можешь завтра полюбоваться.
Он положил на выступающий из стены черный столик что-то небольшое —
похоже на коробочку, в каких хранят кристаллы для записи, — и присел на край
ложа. Макияж он успел подправить, губы снова оконтуривала четкая блестящая
линия.
— Я вся в твоей помаде, заметил? Могу представить, как в
Кристалоне
выскакивают из директорского кабинета твои подчиненные в аналогичном виде.
— На работе я без макияжа, — Тине показалось, что в голос Лиргисо
вкрались нотки сожаления, — так что им даже умываться не надо. Обязательно
посмотри эту запись и только попробуй потом сказать, что тебе не понравилось,
как мы проводили время!
— Ты все это заснял? — Она удивленно приподнялась, опершись на локоть.
— Зачем? Это прежде всего компромат на Криса Мерлея — кино о том, как директор
Кристалона
проводит свой досуг с шестнадцатилетней девочкой. Интересно, кому
ты собираешься это предъявлять?
— Тебе. — Лиргисо улыбнулся. — Только тебе.
— Зачем?
— Чтобы ты посмотрела на свое блаженное лицо и признала, что тебе со
мной было хорошо! — В его глазах, окруженных узором лярнийского макияжа, сияло
торжество. — Я ведь полностью тебя контролировал, великолепная Тина!
— Ты контролировал не меня, а это тело. — Слабость все-таки взяла свое,
локоть подломился. — Да, признай. Ну и что? О сексе ты знаешь намного больше,
чем я, но секс — это всего лишь одна из областей жизни. Есть еще много других,
неподконтрольных тебе.
Лиргисо молча смотрел на нее. Скрывалось за его молчанием
замешательство или что-то другое, Тина не могла разобрать.
— Иногда мне кажется, что ты, как и Стив, пришла из другой Вселенной, —
вымолвил он наконец. — Какой там, к Флассу, Манокар! Ты не оттуда.
— Наверное.
Расколотый трещинами потолок то затуманивался, то опять обретал
вещественность. Тина решила, что уснет прямо здесь. Добираться до спальни,
которая находится за стеной, — это слишком далеко.
— А ведь ты сейчас даже сесть не сможешь! — усмехнулся Лиргисо. — Мне
очень хочется воспользоваться твоим беспомощным состоянием... И я так и сделаю.
Он выпрямился и стащил через голову свободного покроя рубашку из
переливчатого сине-серого материала. Тина почувствовала тонкий пряный аромат
его духов. Наверное, духи у Лиргисо женские. А может, лярнийские.
— Убирайся. Я хочу спать.
— Потом. Знаешь, как я возбудился, пока ласкал тебя и просматривал
запись?
— Твоя проблема.
—Вот я и собираюсь ее решить.
— Опять нарвешься, как вчера.
— Увы, ты меня по-прежнему недооцениваешь, великолепная Тина.
Он дотронулся до ее локтевого сгиба. Пронизывающее ощущение, как удар
током. Тина поморщилась.
— Мне вчера тоже было больно. — Лиргисо развел руками в притворно
сочувственном жесте; — Не обижайся, но я сторонник безопасного секса.
— Если рискнешь меня укусить, потом пожалеешь, — на всякий случай
предупредила Тина.
— Пожалею о том, что укусил — или пожалею тебя? — Он откровенно
веселился. — Бедняжка... Бедный бывший тергаронский киборг... Вообще-то я не
собирался кусаться, но идея мне нравится.
Лиргисо лег рядом и прикоснулся губами к вчерашнему кровоподтеку на
шее, потом захватил зубами кожу на плече, стиснув Тину в объятиях. Несколько
раз он слегка сжимал зубы, заставляя ее непроизвольно напрягаться в ожидании
боли, но не кусал. Вдруг отстранился и расхохотался:
— Я все-таки нашел, чем тебя напугать! Тергаронский киборг боится
укусов! Фласс, это по-своему трогательно... Тина, если не хочешь, чтобы я тебя
укусил, — попроси меня не кусаться. Просто вежливо попроси, этого хватит. Мне
ведь приходилось кое о чем просить тебя четыре года назад... А ты никогда не
просила, только приказывала. И тебя совсем не интересовало, нравится мне такое
обращение или нет. Могу признаться, мне это не нравилось. --Он приподнялся и
заглянул ей в глаза. — Тина, мне будет невыразимо приятно услышать от тебя хотя
бы одну вежливую просьбу! Тебе стоит этому научиться. Я жду.-Если не попросишь
— укушу по-настоящему.
Сволочь. Я тебя убью
.
— Наверное, ты хочешь меня убить? — Лиргисо смотрел на нее с глумливым
любопытством. — Вот это напрасно... Я забочусь прежде всего о тебе.
Неспособность попросить, когда этого требуют твои же интересы, — признак
слабости, а не силы. Считаю до десяти. Посмотрим, что для тебя страшнее — быть
укушенной или быть вежливой? Раз... Два... Три... Четыре...
Я сама подставилась — сказала, чтобы он не смел кусать меня, а он
сделал правильные выводы! Эта тварь нуждается в чужом страхе, как в бокале
вина. Чужой страх его опьяняет, и у него отказывают последние тормоза... Как
теперь загнать его обратно в рамки?
— Прервем отсчет. — Лиргисо нежно погладил ее лицо. — Можешь пока
подумать...
Через секунду Тина вскрикнула — не столько от боли, сколько от
неожиданности: никогда раньше секс не был для нее болезненным. Ну да, Лиргисо
что-то говорил насчет девственности прежней хозяйки этого тела... В прошлый раз
Тина лишилась девственности под скальпелем хирурга в тергаронской больнице, под
глубоким наркозом, и с тех пор считала, что это удовольствие для нее раз и
навсегда позади. Она видела над собой торжествующее лицо Лиргисо, наполовину
спрятанное под фантастической
полумаской
, а выше — опасно отвисающий кусок
фальшивого потолка, за которым обнажилась гладкая бе-тонопластовая основа.
Эта штука может свалиться прямо на нас. Хорошо бы свалилась...
Тело, в котором находилась Тина, реагировало на действия Лиргисо именно
так, как он хотел, однако это не мешало ей почти не участвовать в пр
...Закладка в соц.сетях
