Жанр: Научная фантастика
Незийский калейдоскоп
...тавник, брюзжания хватило бы на несколько
месяцев.
Убийство было единственной страстью и единственным хобби отставного
администратора третьего уровня Сенегава. Государственная служба безопасности выявила его и
прибрала к рукам очень своевременно, иначе он окончил бы свои дни в экзекуторской под
электроплетью, перед этим перерезав энное количество граждан в чистеньких манокарских
подворотнях. В течение долгих лет прирожденный убийца служил Родине, изводя врагов
Великого Манокара, а после того, как ушел на покой, стал натаскивать начинающих киллеров,
но душа тосковала по любимому делу. В конце концов Сенегав увлекся многоуровневыми
компьютерными играми-убивалками с эффектом присутствия; особенно ему нравилась игра с
интригующим названием "Замочи бандита в сортире". Наставник Поля утверждал, что она
очень старая, ее, мол, создали еще на древней Земле в докосмическую эпоху - одним словом,
классика.
Тина относилась к Сенегаву иронически, а Поль терпел его с трудом, только ради
приобретения профессиональных навыков, необходимых для уничтожения Лиргисо. Как
показала практика, время потрачено впустую.
Воспоминания о том, что происходило между ним и Лиргисо, лежали глубже: словно
скрытое под темной водой речное дно причудливого рельефа, с грязным илом, утопленниками и
не знающими солнечного света гадами. Поль не хотел погружаться в этот омут. Уж лучше он
будет мучиться из-за того, что оказался никудышным киллером - своего рода буфер.
Жутковатое ощущение сдвига реальности, которое он испытал на вилле у Лиргисо, не с
чем было сравнить: его едва не затянуло в чужеродную реальность, подчиненную совсем
другим законам, изобилующую кошмарными деталями. Поль чувствовал себя так, как будто
чуть не утонул, но ценой невероятных усилий все-таки сумел выплыть, несмотря на воду в
горле и судороги.
Сейчас он постепенно возвращался в норму, и прогулки по Хенуду этому
способствовали. Гуляли вчетвером. Тине и Стиву не в первый раз приходилось скрываться, для
них это была не экзотика, а образ жизни, Ивене это даже понравилось, а Поль вначале не мог
освоиться с тем, что ему надо от кого-то прятаться у себя дома, на Незе, но потом привык.
Видимо, выглядел он теперь не так плохо, как раньше: Ольга, хотя и не отказалась от
идеи сдать его психотерапевтам, уговаривала уже не так настойчиво.
Желудок давно превратился в кровавые ошметья, ничегошеньки в этом желудке не
осталось, и все равно Саймона рвало, раз за разом, который день подряд. Стоило только
вспомнить ту тарелку с облитыми соусом розовыми кусочками...
В прежние годы его бы такая картинка обрадовала: сюжет для фильма - пальчики
оближешь! Но "Перископа" давно нет, да и не было уговора, чтобы Саймон Клисс оказался в
роли жертвы, это ошибка, это подлость, ну кто же знал, что судьба когда-нибудь столкнет его с
такой отъявленной сволочью, как Лиргисо!
Ухо, допустим, можно вырастить новое, это сделают в любой клинике, где есть
регенерационная аппаратура. Но Саймон потерял больше, чем ухо: он теперь даже думать не
мог о еде, при одной мысли о ней его начинало тошнить. Он чувствовал, что это навсегда.
Два раза в день в комнату, где он сидел взаперти под присмотром "цербера", вторгался
медицинский автомат для внутривенного кормления, и Клисс получал порцию питательных
веществ. Кормить его через зонд не было смысла, желудок тут же исторгал содержимое. Саймон
подозревал, что Лиргисо обеспечил ему питание отнюдь не из гуманных соображений -
наверняка додумался еще до какой-то пакости. Так оно и оказалось.
- Саймон, можешь порадоваться, твои страдания скоро закончатся. Роковая ошибка
природы будет исправлена, ты вернешься в свое естественное состояние и заодно получишь
последний урок. Весьма ценный урок для такого ксенофоба, как ты.
Пока Лиргисо говорил, его глаза меняли цвет: желтые, голубые, серые, зеленые, яркокрасные,
как у виртуального демона, опять желтые...
- Однажды ты высказал догадку, что я рубиконский киборг. Помнишь?
- Так в этом же нет ничего такого, - тихим и слабым голосом (в горле саднило после
затяжных рвотных спазмов) ответил Клисс. - В смысле, ничего обидного. Киборгов полно, я не
хотел ничего плохого сказать.
- Видишь ли, ты не угадал. Посмотри на мою руку.
С левой кистью Лиргисо начало твориться что-то жуткое: кожа позеленела, ногти
сузились, вытянулись и заострились... Это уже не ногти, а когти, да и сами пальцы выглядят
иначе, и вообще их уже не пять, а шесть, и на тыльной стороне кисти переливаются
вкрапленные прямо в кожу мелкие зашлифованные сапфиры...
Саймон попятился на ватных ногах, заскулил от ужаса, получил затрещину от
"цербера" - и увидел, что наваждение исчезло. Холеная человеческая рука с лазерным
маникюром на ухоженных ногтях, никакой мути.
- Я не киборг, я оборотень, - усмехнулся Лиргисо. Он сжимал и разжимал пальцы,
слегка морщась. - Я страстно этого желал, и у меня начало получаться. Пока я могу
произвольно менять цвет радужной оболочки, а также трансформировать кисти рук -
последняя процедура требует значительных усилий, кровообращение нарушается, но главное то,
что я преодолел некий барьер и когда-нибудь научусь принимать свой прежний облик.
Естественно, Саймона вырвало - небольшим сгустком слизи с кровавыми разводами, в
его взбесившемся желудке ничего больше не было. "Цербер" проворно убрал за ним.
- Реакция истинного ксенофоба, - отметил Лиргисо. - Саймон, ты бы знал,
насколько больше удовольствий получает от жизни тот, кто свободен от ксенофобии! Однажды
я занимался любовью с синиссом... Ты ведь знаешь, кто такие синиссы?
Да кто же этого не знает? Омерзительные сухопутные цефалоподы, от полутора до двух
с половиной метров ростом, с кожей антрацитово-черной, иссиня-черной, цвета маренго, а
иногда мертвенно-белой, что особенно противно.
- Мы познакомились на Ниаре, уже после того, как я стал Эммануилом Медо. Он
оказался таким же, как я, любителем смелых экспериментов... Интересно, что при всех
радикальных физиологических отличиях у нас с ним обнаружилось поразительное внутреннее
сходство, и мы восхитительно проводили время. Это было похоже на волшебную феерию... или
на бред сумасшедшего, если встать на твою точку зрения. Саймон, если бы я был, как ты,
ксенофобом, я бы многое потерял!
Ну, неужели он не понимает, что нельзя рассказывать Саймону Клиссу такие истории?
Снова начались болезненные и бесплодные рвотные позывы. Саймон слышал, что есть то ли
медуза, то ли рыба, которая, защищаясь от врага, выстреливает в него кусками собственного
желудка - похоже, что его несчастный желудок порывался проделать то же самое. Наконец
спазмы прекратились. Дрожащий, мокрый от пота Клисс сидел на полу и снизу вверх
затравленно смотрел на Лиргисо.
- Я хочу кое-что тебе показать.
"Еще?.." - поежился Саймон.
На этот раз Лиргисо достал карманный голопроектор, и в воздухе повисло изображение
крупной паукообразной твари с суставчатыми лапами, жвалами, провисающим белесым
брюшком. Саймон настолько обессилел, что его даже рвать не стало.
- Это и будет твое последнее наказание, - сообщил Лиргисо.
- Вы хотите скормить меня этой гадости? Не надо, проявите милосердие... Вы уже
меня наказали! Господин Лиргисо, я могу для вас многое сделать! Вам нужен Поль? Я помогу
вам до него добраться, я же эксцессер, в любую щель просочусь... Вы его получите, клянусь чем
хотите!
- Спасибо, Саймон, - на лице Лиргисо промелькнуло такое выражение, как будто он
внутренне содрогнулся. - С меня довольно, теперь я буду устраивать свою личную жизнь без
твоего содействия. Если я еще когда-нибудь встречу эксцессера, я его сразу убью - на всякий
случай, как убивают бешеных животных. Это кудонский келнисуац, - он указал на
голограмму. - Не бойся, есть тебя он не станет, у него растительная диета. Ты обменяешься с
ним телами.
- Не надо! - выдавил Саймон. - Я же человек, а это что?..
- Ты всего лишь полуразумная тварь, опасная для окружающих. Ваша человеческая
цивилизация не знает истинной иерархии, и это весьма печально... В результате полуживотные
вроде тебя могут делать все, что хотят, а существа утонченные и высокоорганизованные не
получают должного воспитания - достаточно посмотреть на Поля, чтобы убедиться в этом. У
вас высшие ведут себя, как низшие, а низшие, в свою очередь, мнят себя высшими -
ужасающая деградация! - Лиргисо презрительно скривился. - Галактике есть, чему поучиться
у Лярна, там каждый знает свое место.
Саймон никогда не был противником иерархии. Все люди равны? Как бы не так! Есть
живое сырье, быдло, пешки, человеческий муравейник, и есть те, кто наверху, самые хитрые,
самые ловкие - эксцессеры, например. Но сейчас, когда Лиргисо записал его в "низшие", он
вдруг подумал, что идея равенства не так уж плоха.
- Нет-нет... - прохрипел он. - Все мы равны перед Богом, перед законом, перед
лицом Вселенной! Нельзя за одними признавать особые права, а других давить, как насекомых,
нельзя!
- Саймон, я вовсе не такой изверг, как тебе кажется. В действительности я ничего не
имею против полуживотных - при условии, что они послушны и относятся к высшим
существам с подобающим уважением. На Лярне я принадлежал к числу наиболее
цивилизованных рабовладельцев, поскольку никогда не забывал о разнице между тварями вроде
тебя и полезными рабами - когда из меня решили сделать пугало, об этом почему-то никто не
вспомнил!
- Точно, от людей не дождешься, чтоб тебя оценили по заслугам! - подхватил
Саймон. - Кому вы это рассказываете?! Я же знаю, как это бывает, и если вы хотите отомстить
им, я помогу, нельзя же такое спускать, просто обидно...
- Помолчи, - холодно оборвал Лиргисо. - Те приемы, которым обучил тебя мой
недалекий патрон, против меня неэффективны. Скоро ты переселишься в тело келнисуаца -
надеюсь, что это излечит тебя от патологической ксенофобии, хотя бы под конец.
- Я же умру!.. - всхлипнул Клисс. - Я недолго проживу в таком виде...
- Не так все трагично, - Лиргисо улыбнулся. - Я уже проделывал это с такими, как
ты. Сначала ты, безусловно, будешь мучиться, а потом твой рассудок постепенно угаснет,
поскольку мозг у келнисуаца весьма примитивный. Ты адаптируешься и станешь
стопроцентным животным, ни на что другое ты не годишься. По крайней мере, ничего больше
не подорвешь! - он состроил насмешливую гримасу. - Возможно, изредка тебе будут сниться
странные сны... Саймон, я даю тебе время, чтобы ты мог проститься со своим человеческим
телом, со своей памятью, со своим незаслуженным, увы, статусом разумного существа. У тебя
есть несколько дней.
Он выключил голограмму и ушел, а Саймон уткнулся лицом в ладони и заплакал
навзрыд.
Глава 10
Еще один владелец тихаррианского муруна - третий по счету - стоял возле
мозаичной колонны, наблюдал за группой около робота-официанта и не замечал Тины, которая
наблюдала за ним.
Худощавый шиайтианин с лимонно-желтой кожей, по плечам рассыпалось множество
желтых и голубых косичек, на веках малиновые тени, в ушах золотые кольца. Тонкий нос с
горбинкой, лицо подвижное, субтильное, ни намека на обычное для Лиргисо выражение иронии
и превосходства - на этом лице отражалась противоречивая игра чувств, словно его обладатель
хотел присоединиться к компании, которая угощалась шампанским, и в то же время чего-то
стеснялся.
Лиргисо такие проблемы незнакомы, он прирожденный контактер. И стиль одежды не
тот: пестрота, близкая к безвкусице, дорого, но не элегантно. Учитывая артистичность Лиргисо,
можно допустить, что он изображает робкого неврастеника, поскольку заметил Тину и хочет
сбить ее с толку, но он не надел бы такой костюм.
Тина была уверена, что это не он, и все же контрольный тест не помешает.
- Шампанское желтое, как топаз, - произнесла она вполголоса, выделив последнее
слово.
Никакой реакции. Пушистый сине-зеленый мурун, вцепившийся в плечо хозяина, даже
не шелохнулся.
Она повернулась и пошла обратно. Идогсо Хешикавайди, литератор и историкискусствовед
с Шиайта, является, очевидно, именно тем, за кого себя выдает; никто не
захватывал его тело, никто не прячется под его личиной. Ложная тревога.
Ей приходилось лавировать среди скульптур, колонн, роботов-официантов с напитками
на откидных столиках, принадлежащих к разным расам людей и не-людей. Многие из гостей с
макияжем, как принято в богемной среде, так что Лиргисо не будет среди них выделяться.
Сама Тина тоже не слишком выделялась. На ней были брюки из черной бархатистой
ткани, блузка из черной "зеркалки", с алмазным цветком на веерообразном воротнике, и черные
лаковые туфли на удобной подошве. Браслет киборга прятался под манжетой длинного рукава,
но те, кто интересуется Тиной Хэдис, вряд ли с кем-нибудь ее спутают.
Приглашенных собралось не две тысячи, как предполагалось вначале, а раза в полтора
больше, и гости продолжали прибывать. Тина уже видела Зелгони: тот опасался, что вместе с
респектабельной публикой на прием могли просочиться агенты автономных подпольных
спецслужб. Охрана располагала мощными сканерами, и вооруженным гостям предлагали сдать
оружие в камеру хранения - обычная мера, это не вызывало ни удивления, ни протестов, но где
гарантия, что агентов не снабдили аппаратурой, позволяющей одурачить сканеры?
Когда-то Тина читала сочинения древнего земного писателя Станислава Лема, и ей
запомнилось сравнение: государственная система должна функционировать, как хороший
водопровод - надежно и незаметно, не выходя за рамки необходимого. Примерно так обстояли
дела на Незе. Манокарскую систему можно уподобить водопроводу непомерно разросшемуся,
подчинившему себе все жизненное пространство; реформы Эланы Ришсем как раз на то и
направлены, чтобы постепенно вернуть его в рамки необходимого и достаточного.
Но самый тяжелый случай - лишенные сдерживающих факторов государственные
институты без государства, вроде "Подразделения Игрек". Это уже взбесившийся водопровод: в
любой момент тебя может ошпарить струей кипятка, и попробуй, разберись, откуда она
ударила! Или зайдешь к себе в спальню и вдруг обнаружишь посреди комнаты унитаз,
засорившийся вдобавок...
Зелгони, откровенно недовольный, снова попался навстречу Тине около арочного
проема, ведущего в Хлиоритовый зал. Сказал, что с гостями форменное безобразие: Тлемлелх
половины из них даже в лицо не знает, а охраны слишком мало для того, чтобы всех держать
под контролем.
Волшебное зеленоватое мерцание хлиорита, редкого манокарского минерала,
заставляло вспомнить об изумрудном солнце над Лярном. Тлемлелх со своими телохранителями
был здесь, его окружали усыпанные драгоценными камнями энбоно в шелковых плащах, а чуть
поодаль стояли существа похожие на них, но принадлежащие к иной расе: более рослые и
мускулистые, серокожие, как незийцы, с пестрыми полосками вдоль спинных хребтов и куцыми
хвостиками. На них были короткие темные туники (дань инопланетным обычаям - на Лярне
они ходят нагими) и пояса с кинжалами в богато украшенных ножнах.
Тут же находились Стив, Поль, Ивена и Марчена Белем - ее Тлемлелх тоже пригласил,
чтобы сделать приятное Ивене. Ольга, Джеральд и Ли ушли бродить по залам.
- Не он, - сказала Тина. - А откуда здесь взялась толпа вооруженных негов?
- Это свита Живущих-в-Прохладе. Те боятся Лиргисо, и им разрешили, в виде особого
исключения, взять с собой телохранителей, - Стив взглянул на серокожих лярнийцев с более
высокими, чем у энбоно, гребнями и более толстыми слуховыми отростками. - Я слышал, что
они сильные бойцы.
Стив был в неброском комбинезоне с дюжиной карманов, как обычно, это выделяло его
из нарядной толпы гостей и персонала. Поль в вечернем костюме цвета морской волны вполне
вписывался в общий стиль торжества, разве что был очень бледен, вокруг тревожных темных
глаз залегли тени - настоящие, в отличие от тех, что украшали лица большинства гостей. Как и
адвокат, он не ждал от этого праздника ничего хорошего. Рядом с ним стояла Ивена в длинном
голубом платье с серебряными листьями, она смотрела по сторонам с любопытством, но время
от времени обеспокоенно косилась на Поля: заметила, в каком он состоянии. Лицо ее бабушки,
одетой скромно и опрятно, как и приличествует манокарке пятого уровня, скрывала вдовья
вуаль.
Тлемлелх разговаривал с высоким энбоно, чей фиолетовый плащ и фиолетовая окраска
гребня указывали на принадлежность к Корпорации Хранителей Знания. Обнаружив, что Тина
вернулась, оба направились к ней.
- Тина, это постигающий тайны Леургл из Корпорации Хранителей Знания, известный
в Могндоэфре ученый, - представил собеседника Тлемлелх. - Леургл, это
алмазноослепительная Тина.
- Я безмерно обязан вам, алмазноослепительная Тина, - учтиво поклонился Леургл.
- Даже в большей степени, чем остальные энбоно. Однажды во время эксперимента у нас в
лаборатории случился взрыв, и мне оторвало руку - с тех пор я вел печальное существование
затворника, но после контакта с Галактикой на Лярне появилась импортная медицинская
аппаратура, мне сделали регенерацию, и я возродился для полноценной жизни. В одиночестве
есть своя грустная прелесть, подобная лунному свету над Флассом, и все же я рад был вернуться
в общество. Благодаря контакту у нас также появились аэрокары, я наконец-то смог увидеть
луну, похожую на огромную жемчужину в ночном небе - это была моя давняя мечта, и вот она
осуществилась! Вы же знаете о том, что наша луна никогда не появляется над Могндоэфрой:
поскольку у нее стационарная орбита, ее белые лучи озаряют только Фласс и ничего, кроме
Фласса...
Ученый оказался столь же словоохотлив, как и остальные соотечественники Тлемлелха
(Тина давно уже сделала вывод, что молчаливый энбоно - это нонсенс), но тут к ним подошла
незийка-охранница с эмблемой "Ми-гиайо" на комбинезоне. Воспользовавшись паузой, Тина
сказала, что счастлива познакомиться с Леурглом, извинилась и повернулась к девушке.
- Прибыл еще один человек с тихаррианским муруном, м'гис, - сообщила охранница.
- Эммануил Медо с Ниара.
На экране ее наручного компа стройный длинноволосый парень поднимался по
лестнице в вестибюле. На плече у него устроился мохнатый сине-зеленый комок.
- Тлемлелх, - окликнула Тина, - ты знаешь этого Эммануила Медо?
- Нет, - Тлемлелх хихикнул. - Но имя забавное!
Другие энбоно тоже начали усмехаться.
- Тогда как он попал в списки приглашенных, если ты его не знаешь?
- Наверное, кто-то замолвил за него словечко... Я ведь не лично составлял все эти
длинные списки! Те, кого я пригласил, могли порекомендовать своих протеже, как это принято.
"То-то Зелгони недоволен..."
- А что насчет его имени?
- Ануили - так называется похлебка из овощей, которую готовят себе чливьясыприслужники.
Это их любимое кушанье!
"Лиргисо вряд ли был бы в восторге от такого имени... Но если имя досталось ему
вместе с телом - куда он денется? Еще один контрольный момент: если это он, наверняка он
предпочитает, чтобы к нему обращались по фамилии".
Тлемлелх догнал Тину возле арки.
- Тина, как я счастлив, что он простил меня и прилетел на праздник! - энбоно
говорил торопливым шепотом, его большие круглые глаза цвета темной вишни сияли сквозь
слезы. - Я так боялся, что он не примет мое приглашение или вдруг возьмет и в последний
момент передумает...
- О ком ты?
- О Леургле. Мы с ним были очень близки, а потом, когда ему оторвало руку, все
Живущие-в-Прохладе от него отвернулись, и я тоже... В Могндоэфре не принято, чтобы энбоно,
получивший такую травму, продолжал жить - он должен уйти во Фласс, ибо увечье оскорбляет
взыскательные взоры. Леургл не захотел умереть, но общались с ним только ученые из
Корпорации Хранителей Знания, для остальных он словно перестал существовать. Тина, я давно
уже стал другим, и сейчас я не поступил бы так, но прошлое не может растаять, как снег - оно
больше похоже на скалы, которые никуда не денутся, на серые и непреодолимые горные
хребты. Тина, Леургл все-таки простил меня...
- Я рада за тебя, но сейчас я должна проверить еще одного кандидата в Топазы.
- Ты думаешь, тот человек со смешным именем - Лиргисо?
- Не знаю. Посмотрим.
За перемещениями Тины по анфиладе залов следила и охранная автоматика, и живые
секьюрити, и Стив с Полем; ее уменьшенное изображение скользило по экранам множества
мониторов и наручных компов. В случае чего ее прикроют. Если успеют.
А толпа, как на карнавале: одни гости полунагие, другие в одеяниях из перьев и
жемчужных нитей, в разноцветной коже и чешуе, в радужных туалетах, ежесекундно меняющих
окраску. Эммануил Медо был в костюме из блестящей иссиня-черной чешуи: практично,
поскольку на плече у него всеми своими коготками вцепился в толстый материал
тихаррианский мурун.
Медо разглядывал копии нефритовых скульптур Тлемлелха в зале, отделенном
тонированной прозрачной стеной от громадного вестибюля с каскадами лестниц, где
запоздавшие гости проходили через кордоны полицейского оцепления и сторожевых роботов.
Вестибюль был залит светом плазменных ламп, но по эту сторону стены царил мягкий
полумрак, лишь изваяния в стрельчатых нишах выделялись благодаря подсветке.
Полумрак не помешал Тине рассмотреть Эммануила Медо. Рост немного выше
среднего, вот и первое совпадение - тот же рост, что у Лиргисо, телепортировавшегося на
"Вестник Победы" (глазомер у Тины был непогрешимый, как и у всех тергаронских киборгов).
Густые прямые волосы до середины лопаток, чередование каштановых, синих и сиреневых
прядей. Черные алмазы на мочках ушей, и таким же камнем украшена ажурная диадема из
темного металла. Веки и губы серебристо-серые, голубые глаза обведены резкими
удлиняющими контурами, на ногтях темный с разводами лак. Эммануил Медо был очень
красив, более красив, чем Крис Мерлей. Что ж, у Лиргисо было время, чтобы подыскать себе
резервного "донора", близкого к идеалу.
Тина не могла определить, заметил он ее или нет. Подойдя ближе, она позвала:
- Топаз!
Мурун встрепенулся, распахнул круглый золотистый глаз и опять зажмурился.
Второе совпадение. Ни одно мало-мальски сообразительное ручное животное не
способно проигнорировать свое имя.
Медо повернулся. Не понять, застигла его Тина врасплох или он был к этому готов.
- Извините, если помешала. Вашего муруна зовут Топаз?
- Как вы угадали?
"Да еще бы не "угадать", если мне Поль об этом сказал!"
- У него глаза желтые, как топазы.
- Я рад, что он вам понравился, - с обворожительной улыбкой отозвался Медо. - А
меня зовут Эмми.
- Тина. Как ваше полное имя?
- Эммануил, но я предпочитаю, чтобы меня называли Эмми. Это звучит приятней,
правда?
"Естественно, чтобы никаких ассоциаций с похлебкой для рабов..."
- В соседнем зале устроили гравитационный фонтан с красным вином. Эмми, вы его
еще не видели?
- Нет, я только что прибыл.
Кроме винного фонтана в соседнем зале имелись галереи под потолком, закрытые для
гостей. Если коротенькая беседа с очередным объектом проверки даст основания для
подозрений, Тина должна завлечь его в ближайшее помещение с галереями: туда
телепортируются Стив и Поль. Пусть Поль не сможет "увидеть" своим нечеловеческим зрением
того, кто заэкранировался - как раз эта невидимость и будет окончательным подтверждением;
это напоминало Тине древнее поверье насчет того, что вампиры не отражаются в зеркалах.
- Пойдемте туда, - покладисто согласился Эмми и попытался обнять ее за талию, но
Тина проворно отступила. В отличие от Лиргисо, она так и не овладела телепортацией: если он
ее отсюда утащит, вернуться назад будет проблематично.
Вокруг фонтана толпились гости с кубками, а в воздухе переливалось, непрерывно
меняя форму, нечто соблазнительное, мерцающее, рубиново-красное. Наконец оно обрушилось
обратно в бассейн, обдав всех винными брызгами, и гости начали зачерпывать кубками
жидкость - скорее, скорее, пока опять не включились антигравы.
- Примитив, - с пренебрежительной усмешкой процедил Эмми. - На меня
произвели впечатление скульптуры Тлемлелха: каждая линия и каждый изгиб полны тайной
тоски, их можно созерцать часами, но устроить по соседству такой дурацкий аттракцион - это
значит все испортить. Очень похоже на Тлемлелха!
Тина запрокинула голову: на галерее стояли Стив, Поль и двое охранников; Поль
показывал раскрытую ладонь - это означало, что в "запредельном режиме" он Тининого
спутника не видит. Последнее подтверждение.
- Ну, вот меня и разоблачили, - Лиргисо тоже взглянул вверх, с обезоруживающей
улыбкой развел руками и послал в сторону галереи воздушный поцелуй.
Тина увидела, как побледневший Поль потянулся к кобуре одного из "ми-гиайо"
(своего оружия у него, как у гостя, не было), растерявшийся охранник отступил, его коллега
схватил Поля за локоть... Она заопасалась, что сейчас на галерее начнется драка, но Стив сумел
всех успокоить.
- Так бы и дала тебе в морду.
- Ты ведь этого не сделаешь, правда, великолепная Тина? - Лиргисо продолжал
улыбаться. - Я пришел сюда не для пошлой драки на вечеринке, но если дойдет до насилия,
буду защищаться, и кто-нибудь из гостей может пострадать... Стив и Поль слышат нас?
- Да.
Алмазный цветок на воротнике у Тины работал, как передатчик, на длинной волне;
вряд ли у просочившихся на праздник агентов "Подразделения Игрек" есть приемники,
способные ловить редко используемые длинные волны.
- Тогда предупреждение всем троим: не трогайте меня, и я никого не трону, - он
опять посмотрел вверх. - Тина, извини, но сейчас будет больно.
Удар по вискам, всего на долю секунды... То самое сверхвысокочастотное излучение,
гибельное для Стива - с тех пор, как у Тины развились паранормальные способности, ей тоже
становилось от него плохо, пусть и не в такой степени, как Стиву. Тергаронские разработчики,
проектировавшие боевых киборгов, позаботились о том, чтобы мозг идеального солдата был
защищен от нежелательных внешних воздействий, и видоизмененная ткань черепа обеспечивала
недурную экранировку - в том числе от пресловутого излучения, о котором тергаронцы
понятия не имели.
Мгновенная боль не помешала Тине шагнуть к Лиргисо, и теперь уже он отступил,
вскинув руку в пр
...Закладка в соц.сетях
