Жанр: Научная фантастика
Незийский калейдоскоп
Антон Орлов
Незийский калейдоскоп
Дверь камеры захлопнулась за спиной Саймона. Приговорен к свободе. Приговор
окончательный и бесповоротный, обжалованию не подлежит.
- Ты долго собираешься здесь торчать? - спросил надзиратель.
Клисс в последний раз оглянулся на закрытую дверь. В течение восьми лет это была его
камера. Его раковина, его скорлупа, его крепость... С чем еще можно сравнить убежище, где ты
спрятан и защищен от враждебного мира?
Его обманули. Восемь лет назад ему обещали пожизненное заключение. Это устраивало
всех - и Саймона, и тех, кто пострадал от его действий. Однако Ниарская Ассоциация
Правозащитников добилась помилования (Саймон Клисс совершал преступления, будучи
мейцанистом, а теперь его избавили от зависимости, так что нужно дать ему шанс начать новую
жизнь), и его отсюда выкинули, как умирающую собаку из конуры. Мнение самого Саймона
насчет новой жизни никого не интересовало; когда он начинал объяснять, что не хочет на волю,
нанятый правозащитниками проныра-адвокат обращал это в свой козырь: мол, сами видите, у
Клисса есть совесть!
Он побрел по длинному коридору, залитому светом плазменных ламп. Надзиратель и
двое охранников шли следом, тележка с пожитками Саймона катилась впереди - механический
провожатый, указывающий дорогу к вратам Преисподней. Не обязательно умирать, чтобы
попасть в Преисподнюю: она снаружи, за стенами тюрьмы.
Стальной шлюз. Лифт. Еще один шлюз. Тюремный двор накрыт раздвижной решеткой
и мерцающим, как гигантский мыльный пузырь, силовым куполом. Ворота с последним
шлюзом. Саймон замедлил шаги, охранников это злило.
За воротами его встречали представители Ниарской Ассоциации Правозащитников и
журналисты. Кто-то сунул ему в руки букет растрепанных белых цветов. Саймон попятился, но
стальные створки позади уже успели сомкнуться. Его оставили на растерзание толпе, ветру и
мартовскому солнцу: в Преисподней была весна. Обжалованию не подлежит.
Правозащитники поздравляли его с освобождением. Потом журналистка с ежиком
зеленых волос и толстыми алыми ресницами, похожими на тычинки цветка, спросила, что
Саймон собирается делать дальше. Хороший вопрос! Хотел бы он сам это знать.
Что он собирается делать сегодня - это ему уже объяснили: он отправится вместе с
правозащитниками на их банкет по случаю очередной победы над ниарским правосудием.
Видимо, в качестве почетного гостя. Вытащить из тюрьмы эксцессера - это была непростая
задача: восемь лет назад Саймона посадили отнюдь не за кражу бумажника из чужого кармана.
Его начали деликатно подталкивать к аэробусу, Клисс вместе со всеми забрался внутрь.
Букет мешал, он протянул его журналистке с алыми ресницами-тычинками. Та взяла цветы,
улыбнулась и подала Саймону сверкнувшую лазерными переливами визитную карточку: Лейла
Шем, сетевой информ-клуб "Инфория". Значок в углу указывал на то, что карточка с прямым
доступом, Саймон машинально спрятал ее в карман.
Лейла Шем смотрела выжидающе, яркие полные губы приоткрылись в улыбке,
приглашая к контакту. Саймон забился в кресло возле иллюминатора и отвернулся: его всегда
пугали напористые девицы, вдобавок у репортера "Инфории" слишком агрессивные духи. За
восемь лет он привык к стерильной атмосфере тюремной камеры и сейчас, вдыхая аромат
охваченных цветением призрачных джунглей, чувствовал себя жертвой газовой атаки.
Аэробус поднялся в воздух, Саймон делал вид, что погружен в созерцание солнечного
пространства за иллюминатором. Куда он теперь денется? Кому он нужен? Кто-то дотрагивался
до его колена - наверное, Шем - но он не оборачивался. Вся эта жизнерадостная компания,
которая выцарапала его из тюрьмы и куда-то тащит, чтобы использовать в своих интересах,
внушала ему нарастающий ужас.
Штаб-квартира Ассоциации размещалась в здании с позолоченным шпилем и
колоннами из сияющего белого люминогласа. Аэробус опустился на парковочную площадку,
пассажиры начали выходить. Снаружи их ждали слетевшиеся на банкет гости, в воздухе над
лестницей развернулся большой мобильный экран для прямой трансляции. Саймон увидел там
своих опекунов, улыбающихся и полных энтузиазма, Лейлу Шем, похожую на цветущую
ядовитую колючку, себя - тощего, бледного, с мертвецкой синевой под глазами. Каким же он
выглядел потерянным! Длилось это несколько секунд, потом на экране остались
правозащитники и журналисты, а Саймон Клисс исчез.
Смыться надо вовремя, пока в тебя не вцепились мертвой хваткой. Он больше не
арестант и может идти, куда захочет, - это до сих пор казалось Саймону странным. Никто его
не держал, так что он просто юркнул в толпу и быстро зашагал по улице, лавируя среди
прохожих. На ходу поднял воротник поношенной спортивной куртки. Вещи остались в
аэробусе... Там не было ничего ценного: одежда, которую прислали из какого-то
благотворительного фонда, крем-депилятор, зубная щетка и книга - "Уголовное право Ниара",
тюремная администрация вручает такую каждому, кто выходит на волю. Все это можно
бросить.
Трехъярусный тротуар петлял среди многоэтажных зданий. Саймон поднялся на второй
ярус: здесь поменьше народа, чем внизу, и в то же время нет риска, что тебя заметят с воздуха
- а то вдруг правозащитники снарядят погоню! За перилами то расцветали, то гасли рекламные
голограммы: "Летайте космолайнерами "Трансвакуума"", "Заведи себе виртуальный гарем!",
"Хочешь быть самой красивой? Найди себя в Большой Галактической энциклопедии эталонов
красоты! Заказать ее можно...", "Застрахуйте свое тело от похищения! Если в ваше тело
переместилась другая личность, вас выручит только страховка!"
Саймон невольно втянул голову в плечи. Эта жуть появилась, пока он сидел в тюрьме,
восемь лет назад не было никаких перемещений из тела в тело. А интересно, кому в таком
случае выплачивают страховку? Об этом реклама умалчивала.
Район был смутно знаком Саймону, он бывал здесь до того, как угодил за решетку.
Вроде бы за следующим поворотом будет стеклянное здание в виде раскрытой книги, и у его
подножия спуск в подземку. Так и есть. Саймон вздрогнул. На стеклянном фасаде кишели
роботы - словно насекомые, облепившие падаль. Как на Рутане десять лет назад... Или не
десять, а одиннадцать?..
Саймон Клисс, один из ведущих эксцессеров "Перископа", натравил рутанианских
религиозных экстремистов на ученых, исследовавших знаменитые хрустальные пляжи Рутаны;
сколько же трупов лежало тогда среди сверкающих дюн, на веществе, напоминающем
стеклянную крупу, и по ним ползали серые волосатые создания с тонкими хоботками - они
обитали в норках на пляже. До чего проклятые роботы-чистильщики на них похожи...
Он торопливо спустился вниз и направился к подземке, избегая смотреть на
пожираемое роботами здание. Надо раздобыть какой-нибудь дешевый стимулятор, который
обеспечит ему сносное самочувствие. И жилье - чтобы было, где прятаться.
Пневмопоезд доставил Клисса на западную окраину Хризополиса. Здесь можно
недорого снять квартиру; к тому же Саймон, как только что вышедший из мест заключения, в
течение двух месяцев имел право на бесплатное муниципальное жилье. Пришлось
зарегистрироваться в районном полицейском отделении, зато он получил электронную карточку
жильца-льготника и направился к длинному, как крепостная стена, серому дому. Он был
насторожен и взвинчен: слишком уж все идет гладко - значит, впереди поджидает какая-то
пакость.
Робот-консьерж забрал карточку и выдал ключ от свободной квартиры. Лифт не
работал - первая подлянка, отметил Саймон. Обшарпанные лестницы и коридоры, светлое
покрытие стен исцарапано, испещрено матерными надписями, изъедено брызгами кислоты.
Квартира номер 353 находилась в конце коридора, который упирался в застекленную лоджию.
Из лоджии доносились невнятные голоса.
Саймон знал, кто обычно гнездится в муниципальных домах: всякая малообразованная
шушера, алкоголики, бомжи, которых власти силком загоняют в бесплатное жилье, лишь бы те
не оскверняли своим присутствием подземку и городские скверы. И ему придется жить с ними
бок о бок! Он остановился перед дверью, которая влажно блестела, словно ее недавно протер
робот-уборщик, и все же выглядела безнадежно грязной из-за въевшихся в пластик пятен и
потеков неопределенного происхождения.
- Эй, паря!.. Ты, слышишь! Подь сюда!
В голосе не было враждебности, только нетрезвая настойчивость. Поскольку Саймон не
смог с первой попытки вставить электронный ключ в прорезь, он с улыбкой обернулся: некогда
его, как и всех эксцессеров, учили избегать агрессии - гасить ее либо перенаправлять на
другую цель.
Из проема лоджии выглядывал небритый мужчина в испачканной пижаме с
выцветшим, почти неразличимым призывом делать по утрам зарядку и клетчатых штанах до
колен.
- Ты это, новый жилец? - спросил он сипло. - Ну, иди сюда, познакомкаемся что
ли...
Надо поддержать общение, иначе этот тип и его собутыльники невзлюбят Саймона.
Ради собственной безопасности можно уделить им четверть часа. Но ни в коем случае не
рассказывать о себе правду! Если здесь узнают, что он бывший эксцессер, ему несдобровать.
Саймон перешагнул через порог. Небесно-голубые стены, солнечные блики на полу, за
грязным стеклом, на фоне мартовского неба, виден фрагмент соседнего дома. Кто сказал, что
Преисподняя - мрачное местечко? Она может выглядеть, как вполне цивилизованный и
привлекательный мир, но Саймон ни на секунду не забывал о том, где находится.
На складных стульчиках расположилось еще трое мужчин и две женщины - все
немолодые, обрюзгшие, неряшливо одетые, с одутловатыми лицами. Саймон немного
успокоился: не шпана. Может, лет сорок-пятьдесят назад они и были шпаной, но сейчас для них
главное удовольствие - не набрасываться дружной стаей на одинокого прохожего, а сидеть в
укромном уголке и глушить "Ремонтную" или "Хакерскую". На пластиковом ящике посередине
стояло несколько бутылок и одноразовые стаканчики. Саймону сразу налили водки. Отхлебнув
жгучей дряни, он закашлялся (в тюрьме отвык от спиртного) и подумал, что все-таки угодил на
банкет, никуда от судьбы не денешься... Тогда уж стоило остаться с правозащитниками: те
наверняка закупили для своего торжества напитки получше, чем "Хакерская" водка.
Начались расспросы. Клисс признался, что отмотал срок (нет смысла это скрывать, раз
зарегистрировался), что посадили его за угон аэрокара в невменяемом состоянии (среди его
преступлений было, кажется, и такое). Присутствующие оживились: каждый из них хоть раз в
жизни, да попадал в каталажку. Саймон в этом и не сомневался - достаточно поглядеть на их
рожи!
Похоже, здесь давно уже не было новых жильцов, личность Саймона вызывала у этой
компании назойливый интерес. За восемь лет заключения он растерял свои прежние навыки,
поэтому сейчас мямлил, зависал и довольно бездарно темнил, а собутыльники от него не
отставали. Одна дотошная стерва начала допытываться, почему он за угон аэрокара сидел
восемь лет, если по этой статье не дают больше двух, и то при отягчающих обстоятельствах.
Саймон выругался и сказал, что действительно отсидел два года, а "восемь" вырвалось
случайно, перепутал. Больной он, поэтому иногда говорит не то.
- Чем болеешь-то? - спросила женщина.
И тут Саймона осенило.
- Амнезия у меня! - объяснил он. - Потеря памяти. Что со мной случилось сегодня,
я еще помню, а что было раньше - ну, совсем забыл... Я почти не помню, кто я такой.
После этого он взял свой стаканчик и допил "Хакерскую". В лоджии воцарилась
мертвая тишина, только с тупым упорством билась о стекло очнувшаяся от спячки муха, да ктото
из компании хрипло и неровно дышал. Радуясь, что все заткнулись, Саймон поставил
стаканчик на ящик, с трудом поднялся - руки и ноги отяжелели, он опрокинул продавленный
складной стульчик. Собутыльники тоже повставали и начали переглядываться; он не мог
понять, что означает эта странная игра взглядов, но ощутил беспокойство. Сидеть осталась
только женщина с коллекцией блестящих заколок в засаленных волосах мышиного цвета, она
прижала к щекам ладони и смотрела на Саймона так, словно готовилась закричать.
- Ладно, я пойду, - сказал Саймон.
Все закивали. Мужчина, который пригласил его, взял с ящика бутылку, размахнулся...
Саймон успел понять, что сейчас произойдет: вот она, вторая подлянка!
Очнулся он оттого, что на лицо ему лили водку. Голова болела. Он лежал на полу все в
той же лоджии, руки и ноги связаны.
- Смотрит, гаденыш! - объявил тот, кто поливал его "Хакерской". - У-у, прорва...
Сознавайся, в кого из нас вселиться хотел?
- Щас полицию вызовем! - пригрозил другой. - А вы это, привяжите его к чемунибудь...
Если он тот самый, он исчезать умеет, предупреждали же!
Женщина с заколками сорвала натянутую вдоль стекла бельевую веревку; мужчины
один конец обмотали вокруг шеи Саймона, чуть не придушив его, а второй привязали к ручке
облезлой двери.
- Теперь не теле... как это... не телепокнешься! - злорадно сообщила Саймону
женщина. - Ох, и врал... Сколько за него Космопол отвалит, если он тот самый?
- Много! - отозвался, расплываясь в пьяной улыбке, мужчина в грязной майке, с
эмблемой спортивного клуба "Удар-Пульсар", то ли вживленной, то ли наклеенной возле
правого виска. - Целый год будем пить! Усремся, но все пропьем!
"Это что же, меня выпустили - и тут же объявили розыск? Зачем? Кто за этим стоит?"
- А если он вместе с дверью исчезнет? - выказал опасение самый немногословный из
компании. - Тогда у нас ни награды, ни двери...
- Дык он же удавится, если начнет исчезать!
- А если не удавится?
Мужчина в пижаме вытащил из кармана передатчик и попытался с кем-то связаться,
выругался, стукнул передатчиком о стенку и снова набрал код.
- Полиция?.. Мы здесь это... Оборотня поймали! Говорит, амнезия, а у самого глаза
так и бегают! Он точно не сможет без своей машины в живого человека перескочить?.. Вы это
самое, прилетайте, заберите его, пока не исчез!
Саймон уже перестал удивляться: в Преисподней специфическая логика. Веревка
давила на горло, но он не смел пошевелиться. Может быть, полицейские отвезут его обратно в
тюрьму? Скорее бы... Алкаши сгрудились возле двери, все они сжимали в руках пустые бутылки
и карманные ножи и смотрели на Клисса так, словно он был живой миной, готовой в любую
секунду рвануть.
Наконец послышался шум, в лоджию ворвался полицейский патруль.
- Документы!
- Во внутреннем кармане куртки, - прохрипел Саймон. - Если меня надо
арестовать, зачем меня тогда сегодня выпустили?
Вскоре Клисса идентифицировали, развязали и обругали за то, что спровоцировал
ложный вызов. Один из полицейских включил браслет-передатчик и кому-то объяснил:
- Как обычно. Здешняя пьянь поймала еще одного Лиргисо. Которого - двести
шестьдесят четвертого?.. Этот массовый психоз у меня уже в печенках, штрафовать за это надо!
- Он же вселиться в кого хошь может! - алкаш в пижаме, услышав это, счел себя
обиженным. - Сообщали же! Раз - и захватит чужое тело, а амнезия, говорили, верный
признак, он же не помнит того, чего сам человек помнил...
- Да кому нужны ваши насквозь проспиртованные тела! - скривился полицейский. -
Журналисты, ..., психоз накачивают!
И посмотрел на Саймона так, словно тот был одним из этих журналистов. Бывший
эксцессер оскорбился (сравнить его с обыкновенным журналистом - все равно, что пилота
космолайнера сравнить с оператором автопогрузчика), однако благоразумно промолчал.
Все получили по инъекции протрезвляющего препарата; Саймон тоже, но он-то как раз
ничего не имел против, после "Хакерской" ему было нехорошо. Он покинул лоджию вместе с
патрульными, поскорее отпер дверь триста пятьдесят третьей квартиры и юркнул внутрь.
Две небольших смежных комнаты, кухня, туалет, душевая. Все дочиста выскоблено
роботом-уборщиком, но вид имеет неряшливый: пластик потускнел и потрескался, пол заляпан
чем-то несмываемым, на стенах рубцы, словно кто-то здесь упражнялся в метании ножей.
Слабый, но неистребимый запах чужого жилья. В окна бьет солнце. Саймон огляделся: никакой
мебели, ни забытой прежними жильцами, ни выдвижной. Где он возьмет мебель?..
Он сел на пол, расчерченный желтоватыми полосками на коричневые ромбы, в стороне
от белесого с прозеленью пятна, очертаниями напоминающего раздавленную лягушку. Какая-то
гадость... И весь сегодняшний день - гадость. Едва выйдя на свободу, Саймон тут же получил
приветик с того света, от своего бывшего шефа: ему виделось в этом дурное предзнаменование.
В тюрьме он стал суеверным.
И Саймон Клисс, и Лиргисо, которого так боялись здешние обитатели, некогда
работали на одного человека. По крайней мере, Саймон в ту пору считал своего шефа
человеком. Ему и в голову не приходило, что Виллерт Руческел, благообразный пожилой
джентльмен, собственник и руководитель скандально знаменитого "Перископа", может
оказаться чем-то другим - например, захватившей человеческое тело инопланетной тварью.
Работа эксцессеров отличалась от работы обыкновенных репортеров: не искать
катастрофы и скандалы, а создавать их из ничего и снимать шокирующие документальные
фильмы. Шеф любил повторять, что люди - это всего лишь живое сырье. Когда Саймон, уже в
тюрьме, узнал, кем был на самом деле его шеф, он припомнил эти слова и задним числом
ужаснулся.
С "Перископом" восемь лет назад разделались мутант-экстрасенс Стив Баталов,
которому компаньон Руческела приклеил кличку "Гонщик", и его подружка Тины Хэдис,
женщина-киборг, эмигрантка с Манокара. И ведь встретилась эта парочка благодаря Саймону!
Он хотел сделать фильм о том, как манокарцы казнят ренегатку, а вместо этого влип в
неприятности. Гонщик и киборг выяснили все насчет "Перископа" и сбросили информацию в
ниарскую Сеть; Саймону еще повезло, что его арестовали: многих его коллег "живое сырье"
растерзало без суда, на то здесь и Преисподняя! Только шеф и сумел сбежать, но три года
спустя преследователи его настигли - вот тогда-то Саймон и узнал, на какого хозяина работал.
Он сидел в тюрьме, в своей раковине-крепости, и никто не заставлял его смотреть
телевизор, но он не мог удержаться: так принимают наркотик, вызывающий кошмарные
видения. Саймон всегда был ксенофобом и считал это естественным для человека состоянием.
Обнаружить, что твой бывший работодатель - вселившаяся в человеческое тело нелюдь, а ты
столько раз находился с ним рядом, ты ему верил... От потрясения Саймон чуть не заболел.
Виллерт Руческел (или Сефаргл, как его звали по-настоящему) изначально был энбоно
- представителем одной из трех разумных рас, населяющих Лярн. Эта чертова планетка
пряталась в каком-то особом пространственном кармане, и в Галактике о ней до поры, до
времени никто не знал. Зато на Лярне были посвященные, которые о Галактике знали. После
вооруженного переворота низвергнутый император Сефаргл воспользовался древней
установкой для перемещения сознания и сбежал от повстанцев в человеческом теле. На
протяжении нескольких столетий он жил то на Ниаре, то на Земле, то на других планетах, меняя
по мере надобности тела, и постоянно поддерживал связь с подпольной организацией своих
сторонников на Лярне. Потом Стив Баталов и Тина Хэдис добрались и до него, и до
пространственного кармана.
Когда по телевизору показали энбоно, у Клисса началась истерика. Зеленые твари
ростом с человека, усыпанные вживленными в кожу драгоценными камнями, с когтистыми
шестипалыми руками, костяными гребнями и пучками подвижных слуховых отростков,
похожих на миниатюрные щупальца. Мерзость... И таким был его шеф, которого Саймон считал
стопроцентным человеком?! Клиссу внушали отвращение даже лысые серокожие незийцы и
краснобровые гинтийцы, которые в остальном не отличались от людей, что уж говорить о
лярнийских уродах! Он валялся на полу камеры, визжал от омерзения и рыдал, а тюремные
медики суетились над ним и сыпали непонятными терминами.
Сефаргла убил Лиргисо - его первый помощник на Лярне, переметнувшийся на
сторону его преследователей. Несмотря на этот практичный поступок, Лиргисо грозило
пожизненное заключение, но он сбежал из тюрьмы и повторил трюк своего покойного босса.
Год назад его все-таки вычислили - все тот же Стив Баталов и какой-то сумасшедший
полицейский с Неза. Ох, и шума было! Преступник-энбоно в течение четырех лет скрывался
под личиной Криса Мерлея, ниарского бизнесмена, генерального директора строительной
компании "Кристалон". К тому времени, как его разоблачили, он успел истребить почти всех
родственников Криса Мерлея. Взять его не удалось: вдруг выяснилось, что он тоже экстрасенс и
владеет телепортацией. Позже было найдено мертвое тело Криса Мерлея, но Космопол и
ниарские власти отнеслись к этой находке скептически.
Саймон тогда смотрел выпуски новостей и радовался, что сидит в безопасном месте за
решеткой. Граждан призывали соблюдать осторожность в контактах, не доверять обаятельным
незнакомцам и немедленно сообщать в полицию, если кто-нибудь из окружающих вдруг начнет
проявлять признаки амнезии. Новые соседи Саймона действовали по инструкции... Правда, их
страх насчет того, что злодей с ходу в кого-нибудь "вселится", не имел оснований. Для
перемещения нужна установка, начиненная сложнейшим оборудованием, похожая на
сдвоенный саркофаг - в тех передачах показывали ее примерные модели. Лиргисо обладал
схемой такой установки. Сейчас он, вероятно, уже освоился в захваченном год назад теле и вряд
ли просто так себя выдаст.
Саймон поежился. Хорошо, что он такой хилый и непривлекательный, на его тело
никто не польстится. Он свернулся на полу, вдыхая почти выветрившиеся запахи чужого жилья
и какой-то дезинфицирующей дряни, и снова подумал о своем сходстве с выброшенной на
улицу собакой.
Пробуждение было мучительным. Он лежал на твердом, все затекло, голова болела,
перед глазами - что-то желто-коричневое... Господи, во что превратилась его камера?! Здесь
еще и холодно... Потом он вспомнил, что из тюрьмы его вышвырнули, и зажмурился от
нахлынувшего отчаяния.
- Зачем я дала тебе свою визитную карточку?
Женский голос, презрительный и надменный. Саймон приподнял голову: на
подоконнике сидела девушка. Меховые сапожки с блестящими зигзагообразными застежками.
Костюм из малиновой кожи. Черные с красноватым отливом волосы ниспадают на плечи, густая
челка до бровей. Длинные и толстые, как тычинки цветка, алые ресницы. Только по ресницам
Саймон и узнал Лейлу Шем, сотрудницу сетевого информ-клуба "Инфория".
- Зачем?
- Чтобы ты со мной связался.
Саймон опять уронил голову на пол. Пусть его оставят в покое.
Звук шагов. Он увидел совсем близко мохнатые бордовые сапожки Лейлы Шем.
Перекрещивающиеся зигзаги состояли из множества фигурных металлических сегментов.
Дорогая обувь. Видимо, в "Инфории" журналистам платят не так уж плохо.
- Зачем? - повторил Саймон.
- Поедем к нам в офис. Тебя работа интересует?
- Меня ничего не интересует. Иди... без меня.
Он хотел сказать кое-что другое, но мелькнуло опасение, что Лейла его пнет.
- Ну, уж нет! Я обещала Эмми, что я тебя привезу - и я тебя привезу. Вставай!
- Зачем я вам понадобился?
- Будешь у нас работать, понял?
Саймон думал, что никогда не найдет приличную работу - с его-то криминальным
эксцессерским прошлым! - а оказалось, что он в цене... Хотя, кто знает, что такое "Инфория",
и кто поручится, что Саймон Клисс понадобился им для приличной работы?
- Я никуда не пойду. Я теперь здесь живу. Я после тюрьмы еще не адаптировался.
- Послушай, у меня пистолет, заряженный капсулами с вектином. Подними свою
тупую башку и посмотри! Сейчас получишь дозу и пойдешь со мной, как миленький.
Саймон посмотрел: Лейла и правда держала небольшой пистолет.
- Не надо, - он вздохнул. - Я пойду сам. Только сначала соберусь.
- Черт, как ты будешь собираться, если у тебя ничего нет? Пошли, Эмми ждет.
- Эмми - это кто?
- Это наш босс.
"Такая же, как ты, сука", - про себя добавил Саймон.
Эта стерва с ресницами-тычинками не позволила ему запереть дверь в туалет (а он
собирался закрыться там и переждать, пока она не уйдет) и ткнула в спину стволом пистолета
вместо ответа на вопрос, как она попала в квартиру. Воспользовалась электронной отмычкой,
как же еще... Они спустились вниз, сели в аэрокар. Теперь у Саймона двое противников: Лейла
и пилот.
- Похищение... - еле слышно пробормотал Саймон, когда устроился в кресле.
- Какое похищение, тебя на работу принимают! - процедила Лейла, но пистолет не
убрала.
Один из тех районов, где здания стоят на опорах-стеблях, вокруг них змеятся
пешеходные эстакады, а внизу вся территория оккупирована мельтешащим наземным
транспортом. Саймона пугали такие районы: ему казалось, что гигантский мегаполис, неживой,
но тайно враждебный человеку, перешел здесь в наступление и исподтишка делает среду
обитания неудобной для людей.
Аэрокар опустился на крышу синего стеклянного многогранника, нанизанного на
невидимую сверху колонну.
- Выгружайся! - сквозь зубы приказала Лейла. Похоже, она вошла во вкус и
чувствовала себя то ли спецагентом, то ли террористкой.
Саймон с обреченным вздохом подчинился. На площадке стояло довольно много
машин, в граненой башенке в центре находился лифт. Бежать некуда.
Они спустились в холл седьмого этажа, где висела черная с алмазно мерцающими
буквами табличка: "Информ-клуб "Инфория"". За дверью дежурил охранник - просто так
отсюда не выйдешь. Саймон опять тоскливо вздохнул.
- Не вздыхай! - поморщилась его провожатая. - Надоело уже!
А фирма смахивает на приличную: офис в престижном районе, стильная обстановка...
Может, и правда подвалил случай получить денежную работу, ни во что не вляпавшись? Чему
здесь удивляться, эксцессеры - это сливки журналистики, как говаривал шеф (брр, лучше не
вспоминать о том, что он из себя представлял).
Напряжение, не отпускавшее Саймона с той минуты, как он проснулся и обнаружил
около себя Лейлу Шем, начало угасать. Он развалился в кожаном кресле, закинул ногу на ногу,
обвел взглядом помещение с большими экранами, утопленными в черных ворсистых стенах.
Белый пол и белый потол
...Закладка в соц.сетях
