Жанр: Научная фантастика
Вирт
...рямо в черное пространство
вересковых пустошей. Даже небеса рыдали, темный водопад слез, барабанивший в лобовое
стекло.
- Вот то самое место, - сказал Тристан.
Могила была неглубокой. Глубокую просто не выроешь в этой размокшей грязи, роясь в
земле тонкой саперной лопаткой.
Повсюду вокруг нашего кружка танцевали тени.
Дождь превратил землю в болото, и Тристан выбивался из сил, копая могилу. Я пытался
помочь, мы все пытались помочь, но Тристан нас отталкивал.
Мы наблюдали, как он бережно положил Сьюз в эту могилу. Потом он открыл сумку и
вытащил густые локоны своих волос. Он разжал руки, и волосы мягко упали вниз, накрыв тело.
Он вытащил из сумки какую-то небольшую деревянную коробку и положил ее рядом со Сьюз.
Тристан бормотал над могилой прощальные слова, сгребая обратно выкопанную землю.
Прах к праху. Волос к волосу.
Трио собак выло в ночи. Плач по утраченной хозяйке.
Мы в молчании сгрудились у могилы. Нас всех сейчас переполняло только одно желание.
Жить. И жить вечно.
И вдруг я заметил, что Тристан разжимает руку, в которой держал двойной поводок.
- Что ты делаешь? - спросил я.
- Я их отпускаю, - он кивнул на собак.
- Но они могут нам пригодиться.
- Нет. Мы все сделаем сами. Сьюзи хотела, чтобы все было именно так.
- Я оставлю себе Карли, - сказала Твинкль.
Тристан кивнул.
Я проводил взглядом собак, растворившихся в темноте. Твинкль подошла ко мне
вплотную - она крепко держала Карли за ошейник, чтобы та тоже не убежала в ночь вслед за
своими сородичами.
Молодая сука рвалась на свободу.
- Останься, хорошая девочка. Останься! - прошептала Твинкль, но собака не
восприняла ее слова должным образом. А кто бы воспринял?
Бритая голова Тристана была вся забрызгана дождевыми каплями, но его глаза оставались
сухими, сосредоточенными и жесткими. Я чувствовал исходящую от него силу. Силу порыва.
Плохого порыва.
ПАЛЬБА (ТЯЖЕЛЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ)
Танцующая толпа-тусовка могла идти на хуй.
Выражение на морде Динго, когда он все понял.
Просто идите вы на хуй, вы, танцующие придурки, потому что это я... это я держал руки
на рукояти, две потных руки; и один палец, сухой, лежал на спусковом крючке.
Динго еще ничего не знал. Он не знал, что пистолет нацелен на него.
Фаны Клыкопса танцевали. Я прокладывал себе путь сквозь толпу, в яму ближе к сцене -
весь потный , окутанный жарким собачьим дыханием. Позиция не самая лучшая, но все равно
это достаточно близко, чтобы увидеть его глаза, когда он пел, а ничего другого я и не хотел.
Я просто хотел увидеть его глаза, когда он заметит меня.
Когда он уловит в толпе проблеск металла.
Вы никогда не смотрели в ствол пистолета? В мрачную пустоту, что поджидает там, в
глубине, пряча пулю в патроннике, которая только и ждет вспышки пороха, чтобы избавиться,
наконец, от томительного ожидания?
Вы никогда не оказывались по "ту" сторону пистолета?
Ощущения такие, будто перед тобой вдруг разверзся туннель, и тебя сейчас засосет
внутрь, и тут ничего уже ничего не сделаешь - ничего.
Собакомузыка, невнятно захлебнувшись, смолкла. Взгляд Динго был прикован к этой
штуковине у меня в руках.
- Ты знаешь, зачем я здесь? - крикнул я.
Теперь толпа ощутила меня, и они отодвинулись прочь - напуганные, ошарашенные.
Восхитительные ощущения!
Как же мне хорошо!
Динго Клык, суперпес, верховный лающий король дог-попа. А теперь посмотрите,
фаны-лизоблюды, посмотрите, как он дрожит.
Ощущения хорошие и плохие одновременно. Хорошие - из-за силового трипа, плохие -
из-за предательства, предательства спасителя.
Иногда просто приходится делать что-то очень плохое - чтобы ускорить жизнь перед
лицом смерти.
- Ты знаешь, чего я хочу, - сказал я, на этот раз - громче.
Над головой Динго кружился тусклый зеркальный шар, изливающий полосы света,
подобно разломанному гало.
Пять утра. Динго Клык играл в ночном клубе "Флэшпот", пристанище маргинальных
псов-тракеров, прямо на берегу канала, подобно урагану, оттягиваясь под накал музыки;
большие хиты, планетарные сэмплы, кавер-версии; под жесткие и тяжелые ритмы, но теперь
музыка смолкла.
Теперь, твою мать, музыка смолкла, пес-звезда!
Динго попытался сдвинуться в сторону.
Я твердо держал пистолет, но внутри весь обливался потом, как свинья, пот сочился из
всех пор. И я думал: "Черт! Я никогда раньше не стрелял из пистолета. Пожалуйста, Господи,
сделай так, чтобы я никого не ранил!"
- Не двигайся, песиголовец! - закричал я. - Ты знаешь, что мне нужно.
Глаза Динго бегали из стороны в сторону в поисках путей бегства. А потом он
среагировал на какое-то движение в толпе, и его клыки обнажились в улыбке.
Я не мог оглянуться, я не решался отвести взгляд от Динго, но догадался, что кто-то
вызвал вышибал, и теперь они вошли в зал. Так что мне было приятно осознавать, что Тристан
стоит тут же, рядом, у меня за спиной, и его дробовик заряжен и в полной готовности. Ко мне
приблизилась Твинкль, держа Карли на поводке. Собака была как брутальный очаровательный
демон, которым мы с полным правом могли гордиться; великолепное шоу из оскаленных зубов
и пены, капающей с челюстей. А потом сквозь толпу продралась и Мэнди, ведя под руку Битла.
Его растущая рана гордо сияла цветами. Это было лучшее световое шоу из всех, что видели
завсегдатаи "Флэшпота", и они не могли удержаться и принялись танцевать под этим
излучением.
Я так думаю, что вышибалы все поняли. Нас никто не побеспокоил.
Толпа погрузилась в полную тишину, что было очень и очень кстати. Какая-то баба
завопила, но тут же умолкла - внезапно, как будто кто-то пихнул ее локтем, мол, заткни пасть.
Да, тишина была очень и очень кстати. Мне это нравилось. Все-таки я произвел впечатление.
Приятное ощущение. Похоже на бурный оргазм.
- Чего тебе нужно? - спросил Динго Клык.
Странный растянутый голос. Наполовину - собачий, наполовину - человеческий.
Впрочем, не важно; он был изрядно напуган в обоих своих ипостасях.
- Ты знаешь, чего, пес-козел, - выкрикнул я.
Возможно, ему не понравилось это ругательство. Возможно, ему не понравилось то, что
мой пистолет был прямо и твердо направлен ему в морду. Возможно, ему не понравилось, что я
его предал. Возможно, ему не понравился мой взгляд.
Ладно, мне тоже все это не нравилось. Но так уж оно получилось, и катись все к такой-то
матери. К чертям собачьим.
- Стрелять он собрался. Ты даже не знаешь, как с этой штуковиной обращаться,
малыш, - сказал он.
Кто-то в толпе закричал: "Точно!", - и затем все они присоединились к общему хору,
потешаясь над моей некомпетентностью, словно это был просто безумный номер из шоу, самый
свежий прикол Динго Клыка; попытка фальшивого шуточного убийства. Они все орали мне:
- Давай, парень, стреляй!
- Выстрели из этого мудозвона!
- Давай посмотрим, как у тебя получится!
- Мальчик-неудачник!
- Малыш не умеет стрелять...
И еще куча всего другого, и Динго их подстрекал. Подстрекал оскорблять меня. И тогда
что-то вдруг накатило, зажглось прямо в крови. И я понял, что я все знаю: знаю, как заряжать,
как взводить и целиться, как стрелять. Как убивать...
С наплывом темноты я оказался в Стрелке, в хорошем черном пере, но приход был
безперьевой.
- Чувак не может решиться! - раздался голос в толпе.
И тут у меня из рук вырвалась вспышка света. Свист рассекаемого воздуха, когда пуля
вылетела из ствола. Мне показалось, что раскололось и взорвалось само солнце. А это просто
взорвался зеркальный шар над головой Динго, и дождь из стекла обрушился на его
вздыбленную шерсть.
- Чего тебе нужно? - завопил он.
- Где Брид и Существо.
- Откуда я знаю?
- Пес-козел, - сказал я. - Где они?
Я увидел в его глазах нежелание говорить. Но у меня был пистолет, а у него не было. Я
полагаю, что это все-таки что-то значило.
- В Космических Осколках.
- Без шуток, Динго. Адрес.
- Это при киностудии, чистый мальчик.
Я нажал на курок.
Совсем не сильно, имейте в виду. Просто слабенькое нажатие Стрелка, и, тем не менее,
достаточное, чтобы активировать красную вспышку выстрела; чтобы толпа замерла в
изумлении, а Динго начал вопить; и этот вопль оборвался скомканными словами. Он все-таки
выдал мне адрес.
Я поставил пистолет на предохранитель; и красный свет померк до спокойного тусклого
уровня.
- Я бы сказал тебе по-любому, - выкрикнул Пес-звезда.
- Ну, я просто хотел быть уверенным, Динго.
Я просто хотел быть уверенным.
Потому что я знал, где находятся Космические Осколки. Я там бывал. Я там даже
затаривался. Именно там мы купили наш старый, изъеденный червями диван.
И теперь нам придется туда вернуться. В поисках какой-то дымно-ущербной теневой
девушки и сэкондхэнд Существа-из-Открытого-Космоса.
- Тайные Райдеры! Валим отсюда!
Сказать по правде, мне это даже понравилось.
Воскресенье, пять часов утра. У них есть гараж, где продают подержанные машины, на
берегу канала, у "Флэшпота", вниз от доков Олд Траффорд. В такую рань встают все
нелегальные дилеры, толкающие дешевые перья и Дымок. Наряду с различными бытовыми
предметами. Торговля была в самом разгаре, когда мы выскочили из клуба водителей
грузовиков. На берегу было полно людей - столпотворение лиц и шума. Машины, забитые под
завязку. Сюда приезжают целыми семьями - покупать и продавать. Такое ощущение, словно
смотришь в калейдоскоп, разыскивая один единственный кристал. Вихрь цветов. Крики и
шутки со всех углов, оклики торговцев, обращенные ко мне, когда я вел Тайных Райдеров
сквозь эту толпу обратно к фургону.
Я пихался локтями, отталкивал в сторону каких-то людей, но для этого даже не
требовалось особых усилий. С цветами Битла, дробовиком Тристана, клыками и рыком Карли, я
полагаю, мы производили достойное впечатление. Толпа очистила нам путь - к тому месту,
где был припаркован фургон.
Я направился к задней двери, готовый впустить внутрь всю команду, но на меня вдруг
накатило это скверное ощущение: как будто там было что-то не так с номером фургона, или
что-то не так с моими глазами. Я не понимал, в чем дело. Но что-то было не так. Я смотрел на
номер, и цифры на нем мерцали. Словно они были живыми. Ни хрена не понятно.
И тут я просек.
Теневой коп!
Инфо-луч, направленный прямо на номер. Я оглянулся и увидел Шаку.
Что теперь, большой босс?
- Тайные Райдеры! - заорал я. - Уходим!
Я первым рванулся сквозь толпу, прочь от фургона, прокладывая дорогу. Люди орали на
меня, но я не слушал - просто бежал. Твинкль и Карли - в двух шагах сзади, совсем-совсем
рядом. И цвета Битла - тоже.
А где Тристан?
Не бери в голову.
Я не знал, куда бежать.
Я знал только, что солнце где-то сверкает на воде, там, за плотным заслоном
пришвартованных лодок. Вот куда я и вел Райдеров, даже не знаю - почему.
В утреннем воздухе ревели сирены.
Сирены копов.
Десятки лодок стояли у пристани вдоль берега; лодки торговцев, которые собирались
здесь каждое утро и толкали товар, просто, чтобы обеспечить себе необходимый прожиточный
минимум. Здесь продавали еду прямо из лодок. И еще здесь продавали любовь, по ценам,
значительно ниже рыночных; дешевые потаскушки и отъявленные хуесоски на палубе. И лодка
цветов - целый плавучий сад.
Я высматривал пути для отхода, надеясь все-таки выбраться. Сирены копов ревели свою
мелодию - самую нелюбимую музыку всех времен и народов.
Я уловил неровную тень, танцующую на краю моего поля зрения, и повернулся, чтобы
посмотреть повнимательнее. Это был Шака, плывущий над рынком, и рядом с ним была
Мердок с пистолетом в руке.
Чувак, похоже, в мою систему проникли Гадюки.
Они пробивались сквозь толпу, и взгляд Мердок был чистым и яростным; словно она
стремилась к цели всей своей жизни.
- Ежик! - раздался возглас с одной из лодок. - Давай сюда! Угощайся!
Я повернулся к воде.
- Ежик, детка! Сюда!
Я искал этот голос, пронзительный голос в месиве лодок. А потом взгляд сам наткнулся
на вывеску на топ-мачте: "Еда О"Джунипер. Шеф-повар Барни".
Я утремился туда, увлекая за собой всю команду. Повар Барни стоял на палубе и махал
нам руками, приглашая на борт. Там же была молоденькая девочка, совсем ребенок; она уже
отвязывала трос.
- Сюда, Ежик! Сюда!
Мы взобрались на лодку, раскачивающуюся на воде. Я был почти уверен, что никто из
наших не отстал. Твинкль? Да. Карли с ней? Да. Мэнди? Да. Тристан?
Тристан? Ты здесь, дружище?
Похоже, что нет.
Похоже, что даже и не собирался.
Молоденькая девчонка обрезала трос.
- Подождите! - закричал я.
Но поздно.
И когда мы уже отчалили, я увидел, как Тристан вырвался из толпы с ружьем в руках,
заряженным и готовым к бою.
- Тристан! - завопил я.
Чувак как будто меня и не слышал. Он не сводил глаз с полицейской. Он жаждал мести -
расплаты за свою утрату.
Тристан разрядил дробовик.
Яркая вспышка в бледном утреннем свете.
Толкачи машин с воплями бросились, кто куда. Кипа домашней рухляди взорвалась на
самодельном столе на подпорках, когда в него врезалась пуля. Мердок юркнула за семейный
автомобиль с закрытым кузовом, спрятавшись от огня. Приближались другие копы. Тристан
уже передергивал механизм ружья, готовясь выстрелить еще раз. Но поздно. Слишком поздно.
Я наблюдал за всем этим с безбрежной водной глади.
Да, поздно. Слишком поздно и слишком медленно. Для нас обоих.
Копы схватили Тристана и повалили его на землю, заломив ему руки за спину. Наша
лодка была уже далеко от берега. А на берегу копы избивали Тристана ногами, дубинками и,
вообще, всем, что попадалось под руку.
Я не мог ничего сделать - только смотреть.
Я отвернулся. Барни стоял на мостике, со штурвалом в руке, и держал курс по течению. Я
изучал его скулы, наверное, больше минуты.
- Куда ты везешь нас, шеф-повар? - спросил я.
- Домой, - сказал он.
Домой? Да где же теперь этот дом?
И река была вскрытой веной под солнцем.
ИДЕАЛ БЫТИЯ
Глаза открылись на вспышку.
Цвета, очертания лиц... люди смеются.
Телевизор работал.
Я сидел в глубоком бархатном кресле, в углу маленькой гостиной. Телевизор был матово
черным, с хромовым ободком. Находка для настоящего коллекционера.
Дети возились на ковре - вопили и веселились.
Собака виляла хвостом.
На экране возник Ноэль Эдмондс, с его всклокоченными волосами, и этой скуластой
усмешкой. Он задавал вопросы какой-то счастливой семье. Каждый раз, когда они отвечали на
вопрос неправильно, раздавался резкий свисток, и яркий красный указатель двигался ближе к
символу проигрыша. Над семьей нависало гигантское ведро. От него исходил пар. Внизу, под
ведром, огромными синими и красными буквами были выведены слова: "Бак с блевотиной
Ноэля". Даже когда телевизионная семья отвечала на вопросы неправильно, они все равно
смеялись. Трое детей на ковре и собака смеялись тоже. Собака смеялась, виляя хвостом. И я
смеялся вместе с ними. Мой бог! Я не видел этой игры со времен моего детства. Что
происходит?
Я пытался осмыслить все это. Эту комнату, этот дом, эти обои в цветочек, и людей,
которые здесь собрались. Все это было мне хорошо знакомо; словно воспоминание. Словно я
уже был здесь раньше.
Старшая из ребят была девочка-подросток. Ее звали Мэнди. Собаку звали Карли, и
вторую девочку звали Твинкль. Я не знал имя самой молоденькой. И до меня вдруг дошло; они
никогда раньше не видели этого шоу! Не видели совершенно безумных волос Ноэля, сигары
Сэвилля, волшебства Дэниэлса.
Дверь в гостиную открылась, и в комнату вошел Барни. С ним была женщина. Она несла
поднос с едой, а Барни - бутылку вина и стаканы. Волосы женщины были зелеными,
изумрудно зелеными, и они достигали ее пятого позвонка; она возбудила во мне какие-то
чувства, похожие на смутные воспоминания, как будто я знал ее раньше, и очень близко. А
теперь напрочь забыл. Она поставила поднос передо мной, на маленький стеклянный кофейный
столик. Мясо и рыба, тушеные овощи, свежие салаты, имбирные и чесночные приправы,
фрукты и орехи, крошащиеся сыры, яблочный пирог со сладким коричным кремом.
- Проснулся, Ежик? - спросил Барни.
- Да. Я...
- Ты вообще отрубился. Вы все отрубились. Когда ты последний раз спал?
Когда я спал? Я не смог вспомнить.
- Сколько времени?
Ответила женщина:
- Полтретьего.
И тут я вскочил, резко выпрямившись, вырвавшись из мягких объятий кресла.
- Полтретьего?! Это дня или утра?
Женщина засмеялась.
- Дня, Скрибб, дня. Ты, кретин!
Это сказала старшая из детей на полу. Мэнди.
- Ты не хочешь поесть, Ежик? - спросил Барни.
Я хотел. Очень хотел. Я не помню, когда я в последний раз ел.
- Где Битл? - спросил я.
- Битл в спальне, - сказал Барни. - Это наш дом, а это моя жена... Люсинда.
Женщина улыбнулась. Ее рот был широким и сочным.
- А это наша дочка, Кристал, - сказал Барни, и самая младшая девочка на секунду
оторвалась от экрана и повернулась ко мне, одарив меня улыбкой.
Я набросился на еду, заливаясь слюной. Я чувствовал, как пряный соус течет у меня по
подбородку, и, полагаю, я выглядел, как подобие помойки. Но я был слишком голоден.
- Я не могу долго здесь оставаться, - пробормотал я с набитым ртом. - Я тороплюсь.
Какое-то масло стекало у меня по подбородку. Мне нужно добраться, добраться до Брид и
Существа. Только это имело значение. Но я даже не знал, где сейчас нахожусь.
- Ты заснул в кресле, Ежик, - сказал Барни. - Мы не хотели тебя беспокоить.
- Это наш дом, - добавила Люсинда. - И ты у нас - самый желанный гость.
- Мы с тобой не встречались раньше? - спросил я ее.
- О, очень даже возможно.
Она опять улыбнулась. У нее было прекрасное, совершенное лицо. И у Барни тоже. И у
ребенка. Они улыбались все вместе. Комната, где они жили, была оазисом, улеем комфорта.
Картины на стене: полуобнаженная женщина бросает застенчивый взгляд, лошади, скачущие по
волнам, лебеди, плывущие по рекам из золота, большеглазые щенки, жующие украденные
тапочки. Комната была вся пропитана древними красками.
Семья в телевизоре в очередной раз ответила неправильно, и "Бак с блевотиной Ноэля"
качнулся и медленно опрокинулся. Он облил их отбросами, но им это понравилось. Зрители в
студии хлопали и смеялись. Дети на ковре - тоже.
И тут до меня вдруг дошло, что я тоже никогда раньше не видел этого шоу "в живую"; ни
Ноэля, ни Сэвилля, ни Дэниэлса. Все это было значительно раньше меня - я тогда еще и не
родился. Я просто видел повторы в записи. Так что же тут все-таки происходит? И что
происходит конкретно со мной?
Дежа-Вирт. Наверняка.
Дежа-Вирт - так называется ощущение, которое иногда на тебя находит в Вирте, то же
самое дежа-вю, только в Вирте. Но ты уверен, что это реально. Получается такой замкнутый
круг - своего рода Призрачный Зов. Воспоминания из предыдущих трипов всплывают в
перьевых грезах и выбрасывают их из фазы, как волны обратной связи.
Возможно, это и был ответ. Я сейчас в Вирте, и меня настигает Призрачный Зов.
- Это не передача, - сказал Барни. - Просто видеозапись.
- Это не реально! - заорал я. - Не реально!
- Ну да, - сказал он, будто гордился этим, а потом протянул руку, так, чтобы мне было
видно, и второй рукой содрал кусок плоти, демонстрируя мне механизмы, скрытые под кожей.
- Вот, кто я есть, - сказал он.
Я тупо смотрел на комок мокрого пластика; нано-микробы пульсировали у него в венах,
синтетические кости легко сгибались, когда он опускал и поднимал руку.
- Вот, кто я есть, - повторил он, на этот раз - медленнее, с проблеском печали, словно
он что-то оставил в прошлом, оставил уже безвозвратно - что-то человеческое.
Робо! Барни был робо. Робоповар!
- Здесь внутри, - продолжил он, постучав себя пальцем по голове, - все лучшие
рецепты всех лучших в истории поваров. Я - их хранилище.
Как будто в ответ на это, ребенок, Кристал, оторвала лоскут кожи у себя на затылке. С
веселым смехом - как будто это была игра.
- Это Робовилль, Ежик, - сказал Барни. - Насколько я знаю, чистые называют его
Городом Игрушек, правильно?
- Не давай Барни тебя напугать, - сказала Люсинда, но совет несколько запоздал.
Меня конкретно тошнило.
Робочеловек шагнул ко мне.
- Забавно, правда? - сказал он. - То, как чистые реагируют на робо. Судя по их
реакции, мы вообще - грязь какая-то.
Об этом я ничего не знал, но одно я знал твердо: у меня не было времени там сидеть, мне
надо было искать Тень и Существо.
- Как нам отсюда выбраться? - спросил я. - У нас еще есть одно дело.
- Я думаю, вам не надо сейчас никуда идти, - сказал Барни. - Битл очень плох.
- Он не такой уж и чистый, - сказала Люсинда.
Я так и не понял, о ком она говорит: обо мне или о Битле.
И тут я увидел себя в лодке на воде: смотрю на берег, с бесполезным пистолет в руке,
смотрю, не в силах ничего сделать, как копы волокут Тристана к своей машине. И увозят в
участок. Где они так его измудохают, что он вообще перестанет чувствовать что бы то ни было.
Это был никакой не Вирт. Никакой не сон. Все это - реально, и слезы у меня в глазах - тоже
реальны.
Мне бы в жизни поменьше Ваза, и хотя бы мазок клея. Может, тогда бы я смог
прицепиться к кому-то. Крепко-накрепко, чтобы не оторвать.
Дети громко смеялись над неудачей телевизионной семьи, и я уже не понимал, что
реально, а что нереально.
Цепи и наручники, разложенные вдоль стен спальни. Коллекция кнутов - вразброс в
застекленном шкафчике.
Битл был привязан к кровати шестью крепкими веревками. Он лежал на спине, и цвета
сочились из его кожи в лезвиях света. Казалось, уже половина его тела была теперь поражена
живыми фракталами.
- Скриббл! Мой мальчик! - воскликнул он. - Рад тебя видеть живым и здоровым. Ты
меня не развяжешь? А то хотелось бы прогуляться.
- Думаю, что не стоит.
Вирус уже подбирался к мозгу, так что он себя чувствовал супергероем.
- Это для твоего же блага, Би. Не хочу, чтобы ты прыгал с высотных зданий.
- Да! На меня это похоже. Блистающий Человек. Этот Барни действительно хорошо
поработал. Слушай, а, может, он самый заправский фрик! Ты видел его жену, Скрибб?
- Видел.
- Вот сексуальная штучка! Помнишь?
- Что я должен помнить?
- Черт, детка, неужели ты все забыл? Как можно было забыть этот сон?! Может быть, ты
весь засох? Я читал, так иногда бывает, когда ты не пользуешься этой штуковиной в полной
мере.
- Ты знаешь, что происходит, Битл? - спросил я.
- Что происходит? Все происходит. Мир вокруг происходит. И я - главный игрок. И
если ты не развяжешь веревки, Скриббл... я все равно взлечу, даже с ними. Я улетаю, детка! Ты
просекаешь?
Да. Я все просекал.
- Я знаю финальный счет, малыш, - продолжил он, и его голос менялся, становился
спокойным, серьезным. - Эта полицейская сука что-то в меня всадила. Я так думаю, что мне
скоро пиздец. Но, черт, детка, мне так хорошо! Вот парадокс.
- Это все из-за этой херни, - сказал я, также спокойно. И его цвета вспыхнули ярким
огнем, полыхнули мне прямо в лицо. Мои слезы были горячими. Они текли по щекам,
испаряясь в ослепительном блеске.
- Я знаю, Скрибб. Но знаешь, что еще? Я чувствую, что обязательно выкарабкаюсь.
Выкарабкаюсь и верну теневую девушку и инопланетянина. Я чувствую, что, когда все
закончится, я стану сильнее. В огне. Ты понимаешь?
- Я скоро приду, Битл, - прошептал я. - Правда, скоро приду.
Он отрешенно кивнул, словно был где-то не здесь.
- Не потеряй Мэнди, - сказал он напоследок.
- Не потеряю.
Когда я сжал его руку, его пальцы были горячими. Его цвета сияли, перетекая в меня.
Но я все равно убирал руку, вбирая в себя этот жар.
Такое чувство, будто держишь в руке солнечный спектр.
Я смыл с себя грязь этих дней, вытерся насухо и долго-долго вглядывался в зеркало - в
того человека, кем я стал за последнее время.
Я оттянул веко на левом глазу. Придвинулся ближе к зеркалу, прямо под свет лампы, и
уставился себе прямо в глаза, ища разгадку.
- Нашел что-нибудь?
Мягкий медовый голос раздался за спиной. Я резко обернулся и едва не налетел на нее.
Она была совсем рядом, и я снова почувствовал, как возвращаются воспоминания. Я пытался
их задержать, объяснить... но у меня ничего не вышло. Я только сумел убедить себя, что это -
воспоминания о том, чего не было.
- Мы тебе не нравимся? - спросила она.
- Ты мне нравишься, - я посмотрел ей в глаза, ожидая увидеть ответный блеск
холодного металла. Но вместо этого встретил пристальный человеческий взгляд.
- Я не робо, - сказала она. - Ты что, не понял?
- Я понял.
- Эта Твинкль - очаровательный ребенок. Может быть, тебе надо найти хорошую
женщину и, наконец, остепениться. С ребенком. На самом деле, это не так уж и плохо - так
жить.
- Что это за история с Барни? - спросил я.
- Он хороший человек.
- Я знаю.
- Он отрезал себе один палец, когда был молодым - случайно, когда чистил овощи.
Кафе заплатило за пересадку, ему поставили какой-то нано-пластик. Парень подсел. Так
бывает. Тебе пересаживают пластик, и тебе хочется больше. Мне так Барни сказал. Хочется
больше силы. Потому что она такая, какая есть. Сила. Сила, чтобы жить дальше; чтобы стоять
на своем. Разве ты никогда не чувствуешь, что проще сдаться или уступить, Скриббл?
- Чувствовую. Иногда.
- Тогда вживи в себя робо. И все это пройдет. Так они говорят.
- Я сейчас в Вирте? Да? - спросил я.
- Нет. Это реал.
- А тебе можно верить? Ощущения похожи на Вирт.
- Это из-за того, что во мне.
- И что именно?
- А ты не чувствуешь?
- У меня очень странное ощущение...
- Да?
- Как будто я знал тебя раньше.
- В каком смысле?
- Ну...это трудно вот так объяснить.
- Ты знаешь, что Барни мне изменяет?
- Неужели?
- Это нормально. Я тоже ему изменяю.
- И ты?
Я отстранился от нее.
- У него задвиг на теневых девушек. Может быть, потому что он робо. Он любит эту
текучую мягкость - против его твердости. Мягкий дым, твердый пластик. Получается хорошо.
И, разумеется, теневые девушки его тоже любят. Только робо или пес может сделать
счастливой теневую девушку.
Я подумал о Бриджит и о Битле. И вспомнил, как видел Бриджит, как она танцевала с
каким-то мужчиной в "Сливи Тув". Кто это был, интересно?
- Ты нашел что-нибудь? - спросила она.
- Что?
- У себя в глазах.
- Нет. Ничего.
- Дай-ка я посмотрю, - сказала она и шагнула ко мне, сл
...Закладка в соц.сетях
