Жанр: Научная фантастика
Вирт
...рали. Почтальон уже направлялся дальше по улице к следующему почтовому ящику,
насвистывая свою мелодию. Ощущение праздника, как в день рождения. Но чей это был день
рождения? Я раскрыл открытку и прочитал надпись, нацарапанную кроваво-густыми
чернилами.
Я слышал ее голос, зовущий сквозь чернила:
- Счастливого Дня Рождения, Скриббл! Ручаюсь, что ты про него забыл. Ты всегда
забываешь. А я вот помню. Извини, что не смогла передать тебе подарок, но подарок
обязательно будет. Когда мы опять будем вместе. Ведь мы будем вместе, правда? Не прекращай
поисков, Скрибб. Я по-прежнему жду. Когда-нибудь мы опять будем вместе. Обещаешь? Твоя
любящая сестра, Дез.
Мне на глаза навернулись слезы. Наверное, это первые слезы в Наслажденьевилле. Там
никто никогда не плачет. Я хотел сохранить открытку, и потянулся в карман за чем-нибудь, что
сгодилось бы на обмен.
Я вытащил табакерку Битла. С щелчком открыл ее и вытащил перо Ленточного Червя. Его
я сунул обратно в карман. Потом закрыл табакерку и положил ее на ближайшую уличную
скамейку.
Я взглянул на вишневое дерево. Ягоды были спелые и лоснящиеся под бесконечным
солнечным светом, и тогда наслажденье встало у меня комом в горле, словно обломанная
цыплячья кость, и я дернулся обратно, сыграв аккорд выброса.
Когда я пришел в себя в третий раз, я сидел за столом, за завтраком. Я вернулся к себе
домой, в мою новую квартиру. Сидел, нагребал из чашки хлопья "Джей Эф Кей" и отправлял
их в рот. Я очнулся как раз в тот момент, когда ложка была у меня во рту, и хруст хлопьев и
вкус холодного молока - это было божественно, как будто я - король, и жизнь действительно
стоит того, чтобы жить. Эти славные-славные хлопья.
Напротив меня за столом сидела Твинкль.
- С днем рождения, Скрибб, - сказала она.
- Откуда ты знаешь про мой день рождения? - спросил я.
- Битл мне сказал.
- Битл!
- Успокойся, партнер, - усмехнулась она.
Но я уже вскочил на ноги; чашка с хлопьями опрокинулась и залила молоком всю
скатерть.
- Где он? - выпалил я, и тут память вернулась. Я на секунду опять оказался в аллее,
слышал выстрелы, слышал, как воют собаки, видел, как взрывается плечо Битла, чувствовал,
как стена царапает мои локти, когда я упал... когда я упал...
- Где он, твою мать?!
Я вопил, явно дискредитируя всякое собственное достоинство.
Ладно, слушай; на хуй собственное достоинство. Ебись оно конем, это достоинство.
- Он в твоей комнате, - сообщила Твинкль.
- Что он там делает?
- Ждет тебя.
Это история про любовь. Вы уже уловили?
А я вот въезжал очень долго; все эти подарки, которые я получал.
Сколько рядом с тобой есть людей, которые готовы многое потерять, просто чтобы ты
смог протянуть еще хоть чуть-чуть?
Сосчитай их.
Вульгарно, да?
Но, послушайте, я в этом эксперт.
Я отправился к себе в спальню и нашел там Битла. С ним была Мэнди. Она сидела рядом с
кроватью, на старом плетеном стуле, выкрашенном в зеленый; красил не я. Я переехал в эти
комнаты на Уэлли-Рэндж только три недели назад, спасаясь от копов и от Райдеров. Здесь мы
обрели себя.
Я любил этот стул.
Битл лежал на кровати - на этой старой, отсыревшей и оборванной кровати с матрасом,
полным клопов, и проржавевшими пружинами, выскочившими наружу.
Как я любил эту кровать. И те кратковременные передышки, которые она мне давала.
Битл лежал на моей кровати с закрытыми глазами, и у него изо рта торчало какое-то
наполовину заглоченное перо.
- На чем он, Мэнди? - спросил я.
- На Ленточном Черве. На чем же еще? - ее голос звучал удрученно. - В последнее
время он только и делает, что закидывается этим пером. И это так скучно, Скриббл... для
продвинутой девушки.
Да, надо думать, что скучно.
Я осторожно присел на кровать, обнажив его рану. Его плечо было растекшимся месивом:
лоскутья плоти были стянуты и перевязаны какой-то паутиной. Похоже на собачью шерсть.
Под ней запеклась кровь. Может быть, рана уже заживала. Я не знаю. В глазах у меня были
слезы. Я не смог разглядеть как следует.
- Что это за хрень у него?
- Песиголовцы чего-то там намудрили, - сказала Мэнди. - Говорят, помогает.
Я пригляделся. Его рана была крепко стянута по краям прядями шерсти, крест-накрест,
создавая препятствие для кровотечения. Шерсть была смазана собачьей слюной. От этого
зрелища меня замутило, хотя умом я понимал, что эта гадость его спасет. Во всяком случае,
будем надеяться, что спасет.
- Почему, Мэнди? - спросил я. - Почему собаки ему помогли? Он ненавидит собак!
Мэнди просто пожала плечами.
Я пригляделся внимательнее к ране Битла и увидел там шевелящихся крошечных змей,
радугу червей, змеенышей. Я отшатнулся, и тут мне вспомнились пригоршни безногих личинок
мухи, которых мы с Би покупали, когда были еще детьми, собираясь отправиться на рыбалку. Я
снова придвинулся к Битлу.
- Боже, Би...
Он не издал ни звука.
Я повернулся к новенькой.
- Мэнди? Что это?
- Где?
- У него в ране.
Она наклонилась.
- Там ничего нет, Скриббл. Что-то не так?
И когда я снова взглянул туда, рана была абсолютно чистой под повязкой из шерсти.
- Битл... Битл...
Я звал его очень настойчиво, по-моему, Битл меня услышал, во тьме, потому что он что-то
такое пробормотал, невзирая на перо во рту. Слова выходили заглушенные Виртом, так что я
выдернул перо, вырвав Битла из сна. Прямо как раньше он проделывал это со мной, когда я
отправлялся туда в одиночку. Игра сломалась, и я знал, как плохо это сказывается на
ощущениях, когда тебя так вот выдергивают из сна - или сон выдергивают из тебя, у тебя изо
рта.
Он вернулся к нам, медленно пробуждаясь, как будто теперь он привык, что его насильно
вытаскивают наружу... Возможно, Мэнди так уже делала, и у меня создалось впечатление, что в
последнее время он уходил в свои трипы легко и просто.
- Что такое, мой друг? - протянул он.
Я попытался ответить, но вышло как-то неуклюже.
- Будет ли конец нашим бедам, Би? - спросил я срывающимся голосом.
- Никакого конца... Скриббл... - небрежно ответил Битл, из глубин своей боли. Он даже
не потрудился открыть глаза. - Как началось еще в школе, так и поехало. Помнишь?
Его глаза были прищурены, замутнены, и только проблеск зрачков показался между двумя
слоями раздутой кожи.
- Я помню, Би. Как ты меня изводил всякой гадостью.
- Ага. Добрые старые времена. Добрые старые времена...
Его опять уносило.
- Битл?
Он приподнял веки.
- Как там Мердок, Скрибб? - спросил он. - Она уже мертвая, я надеюсь?
- Не знаю, - ответил я.
- Наверное, мертвая. Наверное, мы ее прикончили.
- Нет, еще нет, - вмешалась Мэнди. - Я не видела.
- А что ты вообще видела? - спросил я.
- Там был какой-то отвратительный театр.
- А на чем ты была, Мэнди? - снова спросил я.
- А тебя это волнует? - ответила она в тон.
- Меня все волнует.
- Не прекращай бороться, Скриббл, - сказал голос. Это был голос Битла.
- Как я могу прекратить? - отозвался я.
- Продолжай их искать. Брид и сестру. И Существо. Не сдавайся из-за меня.
- Бриджит была в "Сливи Тув", - сказал я.
- В смысле?
- Бриджит была в "Сливи Тув". Я ее видел.
Я ожидал, что он скажет, что я, дескать, вообще слетел с нарезки, что у меня был лишком
сильный приход, приход от Ленточного червя. Который, похоже, вызывает к жизни прошлое.
Чувак должен знать. Он на это подсел.
Но я получил ответ, которого абсолютно не ожидал.
- Поговори насчет этого с Динго.
- При чем тут Динго, Би? - озадаченно спросил я. - Неужели он...
- Да.
- Что?
- Он наверняка кое-что знает.
- То есть, Брид все-таки жива?
- Может быть, и жива. Я уловил кое-что в фургоне. Они думали, что я был на чистяке. -
Он улыбнулся. Но это была болезненная улыбка. - Ты же меня знаешь, Скрибб. Я, может, и
вырубаюсь, но никогда - до конца.
- Я уже собирался сдаться, Би. Для меня это уже перебор.
- Неужто такова жизнь? - спросил Битл.
- Похоже на то. И похоже, что я к ней не приспособлен, - отозвался я, ненавидя каждое
слово, но зная, что каждое слово - правда.
- Тристану нужна твоя помощь, Скрибб.
- Тристану-то что?
Кого-то зацепило шальной пулей.
- Помоги мужику.
Его глаза закрылись. Губы сжались. Битл заснул, и мне было пора уходить.
Я вставил Ленточного червя обратно ему в рот, осторожно-осторожно. Ладно, почему бы
и нет? Пусть чуваку будет кайф. Я наблюдал, как он улыбается фальшивым воспоминаниям.
- Хорошая штука, - объявила вдруг Мэнди. Я повернулся к ней и увидел, что она
сжимает в руках пистолет Битла, нацелив его в теневые часы на дальней стене. - Клево.
Видишь, как он самонаводится.
Я наблюдал за тем, как патронник скользящим движением вращается, закрываясь.
- Ты разбираешься в пистолетах, Мэнди?
- Немного. Би до фига мне всего рассказывал. Ну что, снова за дело, Скрибб? Уже
скоро?
Она набрала из банки, стоявшей у изголовья кровати, немного Ваза и принялась втирать
его в стреляющий механизм.
- Ага, скоро. Завтра утром и двинемся.
- Хорошо.
- Не думал, что ты так беспокоишься насчет Дез.
- Я беспокоюсь за тебя, Скрибб.
- Правда?
Она положила пистолет обратно на ночной столик и взглянула на Битла. Он улыбался.
Пусть улыбается. Улыбаться осталось недолго.
- Знаешь, Скриббл, - сказала она, - мне в голову иногда лезут совершено безумные
мысли.
- Да?
- Ну... о том, как ты меня затащил сюда, к Райдерам. Я ведь тут из-за тебя.
- Хочешь уйти?
- Что?
- Я все понимаю. Ситуация с каждым днем все хуже. Если хочешь уйти, уходи.
Она на мгновение замолчала.
- Скриббл...
- Просто скажи, что уходишь.
- Но мне в жизни не было так весело, как теперь.
Весело?!
- Что-то я не врубаюсь, Мэнди. Что ты несешь?
- Я понимаю, что вы меня взяли, просто чтобы заменить твою сестру. Но я не в обиде.
Это не самое худшее, что со мной приключалось. Но я всегда искала что-то такое... что-то
лучшее, чем я сама... ты понимаешь, о чем я?
- Вроде бы.
- Такой постоянный поиск человека... мужчины... который был бы круче меня. Я никогда
не встречала такого, конечно. И поэтому, когда я увидела Би... Ну... ты понимаешь, что я
испытала?
Я понимал.
- У вас с Дез, наверное, то же самое было? - спросила она.
Слишком она была проницательная, эта девушка, и мне это очень не нравилось.
- Можешь не отвечать, если не хочешь, - добавила Мэнди и повернулась, чтобы снова
взглянуть на Битла. Он все еще улыбался, и его рана как будто дрожала, переливаясь разными
цветами. - Я ненавижу, когда он в таком состоянии. Вся эта энергия пропадает. Посмотри на
него! Он почти смеется. А мне очень грустно. Такой человек, как он... и живет в прошлом.
Заебал уже этот Ленточный червь. Я-то - не прошлое... Я - будущее. Ты меня понимаешь,
Скриббл?
Я кивнул.
- Я так думаю, я хочу убить Мердок.
Она снова взяла пистолет, и у нее в руках эта угроза смотрелась такой сексуальной... мне
вдруг стало жалко, что мне так и не довелось поучаствовать в крутых разборках, где все
поставлено на карту, чтобы хоть как-то, но соответствовать ее образу крутого мужика.
- Это плохо? - спросила она.
- Нет. Не плохо. Это реально.
- Я не хочу потерять его. Никогда.
Ее глаза заблестели от слез, и я обнял ее и прижал к себе.
- Ты его не потеряешь. Поверь мне.
Динго Клык ждал меня в коридоре.
Он только что вышел из комнаты Твинкль, и в руках у него была Карли, рободог. Вот
именно, в руках. Он держал ее в своих получеловеческих лапах. Карли отчаянно молотила
хвостом, ее слюнявый язык болтался, и из ее пасти вырывался низкий и жалобный вой на одной
сплошной ноте. Голубой свет от лампы на маленьком столике выхватил из темноты лицо
Динго: его знаменитые щеки и вытянутую морду, образчик совершенной красоты. Он выглядел
великолепно. Признаюсь, я раньше даже жалел, что во мне нет ничего от собаки. Если бы во
мне что-то такое было, тогда я бы был настоящим красавцем, и меня бы любили женщины.
Раньше - да. Но теперь - нет. Я человек. Только человек. И по-прежнему очень
надеюсь, что это так.
- Карли очень расстроена, - прошептал Динго.
- Она просто собака.
О, черт! Это надо же было такое сморозить!
- Я прощаю тебя за столь явную невоспитанность.
- Битл сказал, что ты, может быть, кое-что знаешь про Брид и Существо. Например, где
они.
- Почему я должен что-то знать?
- Я просто повторяю, что сказал Битл. Так ты что-нибудь знаешь?
- Я знаю, хорошая музыка или плохая. Когда я слышу хорошую, я говорю: это хорошая.
Что, по твоему мнению, я знаю? Я, мать твою, поп-звезда. И если ты не возражаешь, у меня
сегодня ночная репетиция. Меня уже ждут.
- Я не знаю, кому верить.
- Я думаю, тебе не мешало бы научиться хорошим манерам, когда говоришь с
Псом-звездой. Который, кстати, только что спас жизнь твоему другу. Никчемную жизнь, я бы
добавил.
- Ты бы лучше не лгал мне, Динго.
- О! Заебись. Это круто, - он одарил меня своей знаменитой улыбкой, той, при которой
все зубы наружу.
Срань господня!
- Ты еще передо мной выдрючиваешься. Да я тебя скушаю - не подавлюсь, мой
мальчик.
Я открыл дверь в спальню Твинкль. Тристан сидел на кровати. У него на руках лежала
Сьюз, его единственная любовь.
Их волосы были подобны попутному потоку.
Они были спутаны.
Спутаны в запекшейся крови.
Тристан взглянул на меня. Его глаза были как пара мокрых алмазов.
- Поможешь мне? - сказал он.
- Что происходит? - спросил я.
- Сьюз, - сказал он, и больше - ни слова.
Кого-то зацепила шальная пуля.
- Сьюз ранена? - уточнил я.
- Да, - сказал он. Так просто, так удручающе и жестоко.
- Тяжело?
Тристан не ответил. Вместо ответа он вытянул руку, предлагая мне ножницы.
- Я хочу, чтобы ты это сделал, - сказал он.
Я взглянул на бездыханное тело Сьюз у него на коленях. Я хотел, чтобы мой голос звучал
просто, но рот словно был обожжен, и слова выходили как дым.
- Тристан... неужели ты... это правда?
Я не знал, что сказать.
- Просто обрежешь их, пожалуйста, а?! - его глаза горели свирепым огнем. - Не
заставляй меня ждать.
- Я не думаю, что смогу, Трист.
- Никто, кроме тебя, не может.
Глаза Тристана...
И я взял ножницы. Руки у меня дрожали.
Есть только две части тела, которые не чувствуют боли. Одна - волосы, другая - ногти.
Обе сделаны из кератина, волокнистого серосодержащего протеина. Он присутствует на
открытой поверхности кожи, в волосах, ногтях, перьях, копытах и т.д. Кератин. От греческого
keras, что значит "рог" - то, что можно отрезать без слез.
Но вот что я вам скажу.
Это неправда.
Потому что я видел слезы во время стрижки.
Карли проскользнула в приоткрытую дверь.
Я держал в пальцах веревку густых волос. Веревку, которая связывала Тристана и Сьюз,
так что уже невозможно было разобрать, где чьи волосы. Эти волосы были живыми.
Наномикробы молили о пощаде. Я клянусь, так оно и было. Я слышал их вопли у себя в мозгу.
Я так думаю, дорогие друзья, вы никогда не испытывали ничего подобного?
Я щелкал ножницами, кромсая дреды. Это требовало некоторых усилий, так что я даже
был горд, что у меня получается. И времени это заняло достаточно. Потому что волосы были
густыми, и в них было полно всякого хлама: использованные спички, драгоценности, заколки,
собачья шерсть. И это только за три недели с последней промывки. Я прикарманил одну из
заколок. Почему? Так велел голос. Какой голос? Тот, который никогда не умолкает.
Эти волосы-дреды были такими густыми, что стрижка проходила примерно так, как если
бы я прогрызался сквозь ночь.
Наверное, мне придется все срезать, под ежик.
И вот, наконец, я их разъединил - Тристана и Сьюз. Карли, робосука, лизала лицо
мертвой Сьюз, пытаясь ее разбудить.
Но ее ничто уже не разбудит.
Мои первые слова
Я вернулся из Наслажденьевилла в два или, может быть, в три часа дня. Я посидел у
постели больного, моего лучшего или худшего друга - как посмотреть. Я состриг волосы двум
хорошим людям. Разрезал двух людей напополам. Ну, в общем, самый обычный день. Теперь я
устал, мне хотелось спать - только спать, - хотя я понимал, что нам надо сматываться
отсюда, причем, как можно скорее, потому что у копов есть твой номер, Скриббл, и, вероятно,
ты числишься в их списке смертников. В списке Мердок.
Но знаешь что, Мердок? Я в твоем списке, а ты - в моем.
В общем, столько всего навалилось, и я, не раздумывая, завалился, полностью одетый, на
диван. Глаза закрывались, отяжелевшие от этого мира. А я думал о том, как началась эта
история: Мэнди вывалилась из круглосуточного "Вирта на любой вкус", таща на хвосте псов и
копов.
Боже! Я уже проигрывал все обратно.
Я внезапно поднялся и свистнул Карли, которая играла с Твинкль.
- Подгони мне немного бумаги, ребенок, - сказал я, пока рылся в карманах в поисках
ручки. Достал целую гору какого-то хлама, оставшегося от трипа, и разложил все это на столе.
Открытка на День Рождения, перо Ленточного червя, которое дал мне Битл. Карта с дураком.
Положил на стол и ее тоже. И долго и пристально вглядывался в эту коллекцию.
Мое сознание было как незнакомец.
Твинкль положила передо мной старую школьную тетрадь и потянулась к
поздравительной открытке.
- Ах! Скрибб! Ты получил открытку на день рождения! От кого? Давай-ка посмотрим...
Я отвесил ей тяжелую оплеуху.
Черт...
Она отшатнулась, держась за щеку, ее глаза заблестели от слез.
О Боже... нельзя было этого делать... что же со мной происходит...
- Мистер Скриббл... - голос Твинкль.
Изо всех сил стараясь не думать о том, что я только что сделал, я взял ручку, раскрыл
тетрадь и нацарапал несколько слов - первое, что я написал за последние несколько недель. И,
помнится, я тогда подумал, что если когда-нибудь выберусь из всего этого с душой в теле, а не
холодным трупом, тогда я обязательно расскажу всю эту историю, и вот как она будет
начинаться:
Мэнди вывалилась из круглосуточного "Вирта на любой вкус", сжимая в руке желанную
упаковку.
Ладно, прошло уже двадцать лет, а я только-только подбираюсь к самому главному.
Впрочем, кто их считает, годы?
Я закрыл тетрадь, отложил ручку, взял поздравительную открытку, прочитал послание
Дездемоны, положил открытку на место, поднял перо и карту таро. Я двигался как какой-то
дешевый робо, "мэйд-ин-Тайвань".
Я вернулся к дивану, прилег. В одной руке - перо, в другой - карта дурака. Голосок
Твинкль:
- Мистер Скриббл...
Я даже не взглянул на нее.
- Что ты делаешь?
- Ухожу.
Я бросил последний взгляд на карту дурака: молодой человек шагает на всех парах по
направлению к пропасти, весь его мир сконцентрировался в рюкзаке на плече, собака хватает
его за пятки, пытаясь остановить падение. Теперь я въезжаю в картинку, мертвая Сьюз.
Спасибо за карту. Так ты считала, что я дурак? Очень хорошо. Буду действовать, как таковой. Я
буду тем, кем ты хотела, Сьюз.
- Можно, я тоже с тобой? Можно, я тоже? - взмолилась Твинкль.
- Это личное, - отрезал я и засунул перо себе в рот - по-настоящему глубоко, вплоть
до самого древка. Я знаю свои времена и места. И теперь пришло время выбраться. Прочь из
этого времени, прочь из этого места.
Перо Ленточного червя было уже наполовину у меня в глотке, и я чувствовал, как
приближаются волны с нарастанием центральной музыкальной темы, разбавленной титрами.
Но потом волны отхлынули, забрав с собой музыку, и я поплыл, я начал растворяться, и тут
музыка грохнула снова, и я ощущал удар каждой ноты, и вдруг оказался там - где-то, - теряя
ощущение беды, ощущение настоящего времени.
Меня словно вывернули наизнанку.
Мэнди вывалилась из круглосуточного "Вирта на любой вкус", сжимая в руке желанную
упаковку.
Это все хорошо. Просто иной раз нам хочется чуть-чуть изменить то, что есть. Мы хотим,
чтобы все было чуть лучше. Так, как должно быть.
Это же не преступление?
Просто момент вопиющей глупости. Вот и все.
Я имею в виду: каждый из нас хоть раз в жизни хотел этого, правда? Почувствовать, как
музыка затихает, а потом ударяет по-новой?
Я сунул перо еще глубже и улетел на прекрасной волне, уносясь обратно домой, когда
центральная тема и титры оборвались...
Ленточный червь
Дездемона вывалилась из круглосуточного "Вирта на любой вкус", сжимая в руке
желанную упаковку.
Никаких неприятностей, милое и безпроблемное затаривание продуктом. Дез в этом деле
- эксперт, и мы любили ее за это.
Мы повезли товар на квартиру, наша бесстрашная четверка: Битл и Бриджит, Дездемона и
я. Битл, наш бессменный водила, сидел за рулем, смазанным Вазом для экстраперфоманса. Я
примостился в кузове слева, Брид была справа. Она задремала, что, впрочем, не ново.
Дездемона сидела между нами, наклонившись вперед, с рюкзаком на коленях - с рюкзаком,
полным сокровищ. Дорога была ровная, и мы катили как по маслу.
- Что в сумке, сестренка? - спросил я.
- Прелесть, - сказала она. - Желтый.
Ее голос заставил меня поежиться.
Прямо как...
- Давай-ка посмотрим, - сказал я.
Дездемона вытащила перо, чистое золотое перо, щекочущее нервные окончания.
- Ого!
- Что там, Скриббл? - закричал Битл с водительского сиденья. - Она хорошо
справилась?
- О Господи! Как нельзя лучше!
- Что там у нее, Скрибб? Спроси ее от моего имени.
- Что там у тебя, дорогая сестренка?
Она вертела в руках солнечное перо, глядя на него, как на святые мощи.
Да это и были святые мощи.
Бога солнца.
Осколки света от проносящихся мимо уличных фонарей проникали в салон, меняясь на
черные всполохи в зеркальных окнах фургона, и застывали, пойманные на секунду, в миллионе
пушинок пера. Они отражались в частицах золота, прыгая по стенкам фургона, словно
солнечные зайчики.
Когда Дездемона заговорила - с таким милым лицом в блеске пера, - ее голос был
инкрустирован золотом, и отшлифован до "выеби меня, пожалуйста" сияния.
Прямо как... словно она...
- Желтое Такшака, - сказала она, тихо-тихо.
На миг мы все затаили дыхание, а потом выдохнули все разом; выдохнули и вдохнули -
все те запахи, все то предвкушение наслаждений.
- Такшака? - переспросил я, не веря своим ушам.
- Желтое Такшака, ебать-копать! - завопил Битл, на секунду выпустив руль. Я
почувствовал, как фургон накренился. Последовал резкий толчок, когда мобиль на скорости
залетел на край тротуара. На пару секунд все вмешалось в хаосе. И тут Битл заглотил Кортекс
Джэммерс, Мозговой Зажим, и схватил руль, как убийца - свой пистолет. И мы оказались
обратно на трассе, на дороге, на Королевском Хайвее, даже с перебором.
- Битл! Ты что, охренел?! Больше не надо так делать!
- Скажи мне, почему, малыш! - завопил он. - Ауууууу!!!!! Рок-н-ролл! - он вел
фургон в стиле "все на хуй" в пламени желтого великолепия.
- Потому что надо стремиться к совершенству, Би, - ответил я. - Вот почему.
- На хуй совершенство! Давайте-ка газанем по полной на этом ублюдке!
Бриджит все еще дремала. Дездемона, предвосхищая события, игралась с пером, заводя
себя.
- Это мой трип, Битл! - воскликнул я. - Позволь мне одному.
Почему я это сказал? Это так на меня непохоже. Тем более, что я не хотел отправляться
один. Я хотел, чтобы компания была со мной.
- Никто не ходит туда в одиночку, Скрибб, - ответил он. - Никто не ходит туда в
одиночку.
- Это личное!
Это личное?
Я слышу голоса. Голоса извне. Вот только, откуда извне, мать их? Я обнаружил у себя в
руках игральную карту - молодой человек, рюкзак с барахлом на плече, лающая собака
цепляется ему за пятки, обрыв манит к себе.
Откуда она у меня, эта карта?
- Это великолепно, - прошептала Дездемона. - Такшака Желтое. Маринад Бога.
Ее голос был насыщен шафраном.
- Ты читал про него у Кота, Скрибб?
- Ну, что-то читал, - отозвался я.
- Утанка был молодым студентом... - начала Дездемона.
- Что она говорит, Скрибб? - закричал Битл. - Я ее толком не слышу!
- Она рассказывает историю, Би.
- Вау! И какую историю?!
- Историю Такшаки.
- Вау! Пусть продолжает! - завопил Битл, продираясь сквозь пробку на Керри-Пэфс.
Все ароматы Индии атаковали нас со всех сторон, когда мы проезжали эту жасминовую горку.
Дездемона говорила так, словно ее язык был из шафрана, и мне хотелось поцеловать голос моей
сестры, потому что это было прекрасно. Она рассказывала историю молодого Утанки,
азиатского студента, который отправился в королевство змей, чтобы выкрасть обратно серьги
королевы. Король Англии выковал эти серьги из самой благородной руды, которая только
существовала в природе, и подарил их на день рождения своей прекрасной жене. Утанке было
поручено доставить эти серьги королеве. К несчастью, на пути в королевскую опочивальню,
серьги были украдены коварным Такшакой, королем змей, который был длинным, как река -
фиолетовая с зеленым река. Его укус был смертелен для человеческой плоти и распространял
по венам отравленные сны, пока сознание полностью не заражалось насилием.
Такшака унес драгоценности в свое царство, в мир Нагас, змей снов.
- И что было дальше, Дез? - спросил я.
- Твоя миссия, Скриббл Утанка, не знаю только, пожелаешь ли ты принять ее и
исполнить, заключается в том, чтобы пройти через жасминовую долину змей снов,
вооруженным лишь плотницким молотком, соком змеиной травы и вилкообразной веткой, и
вернуть серьги обратно. Ты принимаешь это задание, о великий воин, Скриббл Утанка?
- Я не уверен...
Остальные Райдеры рассмеялись, но я воспринял это буквально.
- Просто сделай это, брат, - сказала Дездемона.
- Я не знаю, смогу ли, - ответил я. - Кот говорит, что в Желтом можно умереть ...
по-настоящему.
Тогда она подалась ко мне, чтобы поцеловать.
Сестра поцеловала меня, и я ощутил, как на меня падают какие-то лепестки, прямо внутри
фургона - падают, падают, у меня в голове, из какого-то невообразимого Вирта.
Цветы опадали.
Опадали цветы жасмина, а я потягивал соки Бога, правя этой колесницей в страну
Такшаки, и лучшие губы на свете крепко прильнули к моим губам, ее язык проник мне в рот,
словно перо. Так хорошо.
Не дай мне ее потерять.
Что?
О чем я сейчас подумал?
- Давайте закинемся этим красавцем, - пропел Битл, и я упустил свой шанс разрешить
сомнения. Мы уже прибыли в порт, в порт на Расхолм Гарденз, с квартирами, напоминавшими
пчелиный улей, и мы предвкушали оргазм удовольствий - удовольствий, пропитанных
шафраном.
Скрипнули ржавые ворота.
Ржавчина
...Закладка в соц.сетях
