Жанр: Научная фантастика
Бес Адольф 3. Бес специального назначения
...ий, а внутри
доспехов даже костей нет - только труха.
- Мы найдем вас... Мы найдем, - невнятно бормотал на ходу Гиммлер. - Мои расчеты
верны, а древние легенды не лгут... А как иначе? Вы еще спите, но самые сильные должны
проснуться. Где-то здесь Нерушимые Врата... Вот уже рядом.
Кто должен проснуться? Какие Врата? И как можно найти что-нибудь в этом тумане?
Кругом лишь трава, серая, будто присыпанная угольной пылью, кривобокие деревца, ямы,
колдобины, валуны. А почему покричать-поаукаться нельзя? Только я хотел возмутиться по
этому поводу, как мы наткнулись на появившуюся неожиданно из тумана высоченную башню.
Вернее, две башни. Одна из них сохранилась хорошо, а вторая была полностью разрушена.
Между башнями скособочились полусгнившие створки громаднейших ворот.
Завидев башни, Гиммлер аж взвизгнул от восторга:
- Нерушимые Врата!
От звуков его голоса хлипкие Врата дрогнули и рухнули наземь. Когда пыль рассеялась, к
нам шагнул с ног до головы закованный в железо воин с алебардой в руках.
- Смертным... сюда... нельзя... - проскрипел он через закрытое забрало.
- Что? - наморщился Гиммлер. - Куда?
- В вековечный... мрак... поглощающий все... и не возвращающий... ничего... нельзя...
- Посторонним вход запрещен, - перевел я и, осторожно приблизившись, похлопал
воина по плечу. - Понимаешь, брат, мы только туда и обратно. Здесь пара наших ребят
заплутала, вот найдем их и... Эй, куда!
Доспехи с грохотом обрушились. Алебарда, переломив древко, воткнулась в каменистую
почву. Рогатый шлем, рассыпая труху, откатился в сторону.
- Извини... - запоздало повинился я. - Предводитель, это кто был?
- Бессмертный Страж, - ответил Гиммлер несколько смущенно.
- Бессмертный? Он такой же бессмертный, как и твои Врата - нерушимы. Здесь и
располагается царство мощи арийского духа? По-моему, мы немного опоздали.
Гиммлер походил на помешанного.
- Всемогущий Вотан, - шептал он, - девы-валькирии... альвы и асы... Неужели моя
установка, оживляющее мертвое, погибла? Неужели пневмоакустический пространственный
регулятор разрушен окончательно? Неужели силы моих заклинаний Времени, возвращающих к
жизни ушедшее, не хватило?.. О, обожаемый фюрер, неужели и ты на самом деле мертв?..
"Царство мощи арийского духа... - закрутилось у меня в голове. - Вотан и валькирии...
Познавательная постановка для среднего школьного возраста "Легенды и мифы Древней
Германии"! Вот когда она проявилась! Или нет?.. "
- Где мы?! - заорал я. - Хватит загадок и страшных тайн! Я сыт ими по горло, как
гамбургерами из "Макдоналдса"! Меня уже от них тошнит... как от гамбургеров из
"Макдоналдса"! Хочу хоть какой-нибудь определенности! Где мы, предводитель?! Что это за
место?
- Нифльхейм, дурак! - рявкнул Гиммлер, очнувшись. - Разве непонятно? Мир хаоса и
мрака, из которого родились наши древние боги и воители, куда они и вернулись, перемолотые
жерновами Времени!
- Ниф... ниф... Что? А почему именно здесь? Под рейхстагом?
- Я тебе тысячу раз объяснял! Арийский дух вечен! Уходят одни воители, приходят
другие, но все вскормлено единым духом! Времена меняются, но главное - остается!
- Ага, принцип навоза и поганки, - догадался я. - Если следовать твоей логике, то под
Кремлем почивают в обнимку Илья Муромец, Алеша Попович и... кто там еще? Змей
Горыныч. А под лондонской брусчаткой король Артур спит вечным сном, так, что ли?
Рейхсфюрер неожиданно улыбнулся:
- Соображаешь... Когда рейхстаг рухнул от взрыва моей установки, я едва не повесился
от безысходности. Но чернокожие донесли до меня слухи о потусторонней активности на
развалинах и о яме, которую они сразу окрестили Черная Тьма! И. я понял - мои заклинания
Времени не рассеялись вместе с дымом, а благополучно ушли под землю! Заклинания Времени,
понимаешь? Время Вспять! Понимаешь? Другими словами - оживляющие заклинания, вот
как!
- То есть ты хочешь сказать, что дальше нас, возможно, ожидают восставшие от долгого
сна одноглазый разбойник Вотан со всей своей бандой, драконы, черные карлики, валькирии? Э
нет, я обратно пошел. Ищи своего фюрера сам. Тем более что его давно уже с косточками
съели! Хоть убей, я не согласен.
- Был договор о перемирии и взаимном сотрудничестве, - заметил Генрих. - Тем
более ты, кажется, хотел и Штирлица найти? Погоди... слышишь? В башне кто-то есть...
- Кто там может быть? Какое-нибудь ископаемое страшилище? Тебе же сказали -
смертным за Врата нельзя!
- Врата охраняют валькирии, так говорится в древних преданиях. Ха! Мне нечего их
бояться! Истинные арийцы по крови и духу не нападают друг на друга! Мы всегда найдем
общий язык. Здесь - земли моих предков, и если кого-то здесь и сожрут с косточками, то
никак не Гитлера и не меня! Понял?!
И он резво побежал в башню. А я последовал за ним.
Ничего там интересного не было. Лестницы, каменные угрюмые стены, пустые
комнатушки, заваленные рухлядью, среди которой попадались, между прочим, солидных
размеров мечи, топоры и щиты. При виде исполинского оружия рейхсфюрер и вовсе
помешался. Он крякал, потирал руки, всхлипывал и глупо смеялся, а когда мы добрались до
самого верха и оказались в комнате с тремя массивными деревянными кроватями, расхохотался
и от избытка чувств принялся лупить себя кулаками по макушке.
- Кроватушки! - смеялся и рыдал Гиммлер, перебегая из одного угла комнаты в
другой. - Большие, крепкие... И простыни смяты... И, кажется, еще теплые... А вот ленточки
для волос лежат... А вот гребни роговые... Бусики! Юбочка смятая, старая... - Он припал
носом к грубым простыням и глубоко вдохнул. - Пахнет! Еще ощущается неповторимый дух
живого женского тела... Они проснулись! И не рассыпались во прах! Они снова живы! О,
проклятые завоеватели, битва еще не проиграна!
- Да вы, уважаемый рейхсфюрер, знатный эротоман, как выясняется, - озадаченно
выговорил я. - Я надеюсь, шарить под подушками в поисках несвежих трусиков не будете?
- Они пробудились! - не слушая меня, завывал Гиммлер. - Они только что
пробудились и, значит, где-то рядом... Вниз! На поиски!
- Успокойтесь, Киса, не роняйте слюну на пол, смотреть неприятно. Вниз так вниз.
Может, свежий воздух тебе поможет опомниться. Хотя какой тут свежий воздух...
Мы спустились к подножию башни, причем Гиммлера приходилось то и дело удерживать
за поясной ремень, он так спешил, что норовил для скорости прыгнуть в лестничный пролет.
Оказавшись на земной тверди, рейхсфюрер вырвался и пал на колени, по-собачьи
принюхиваясь к серой траве.
- Совсем недавно... - бормотал он. - Да, да... недавно! Были... И - нет, нет! Кто-то
еще! Много... Лошади... Это плохо...
- Лошади! - вскрикнул я, услышав отчетливое кобылье ржание где-то в тумане.
- Воины...
- Воины! - ахнул я, отметив бряцанье оружия и смешанный запах пота и мокрого
металла.
- Враги? - озадаченно предположил Гиммлер. - Здесь нет врагов, здесь одни друзья!
- Именно поэтому ты запрещал мне аукаться, да?.. Враги! - завопил я, пригибаясь к
земле, чтобы вылетевшая из тумана стрела не пробила мне череп.
- Вот и я говорю... Враги - там, наверху - еще заплачут кровавыми слезами! У нас
есть шанс...
Как показала последующая минута, шансов у нас не было никаких. Туман вокруг нас
взорвался клочьями, лошадиное ржание оглушило меня, а в глазах зарябило от множества
мечей и секир, направленных в мою собственную грудь.
- Ратники-партизаны! - выдохнул я, не зная, печалиться или радоваться неожиданному
появлению в этом странном месте старых знакомых.
Впрочем, длиннобородый воевода Златич, кольнув меня острием меча в живот, сразу
расставил все на свои места:
- Скрутите этого нечистого! Он и князя Штирлица украл, он, наверное, и нас в эту дыру
загнал! Огнем и сталью выпытаем у него дорогу обратно!
Два десятка воинов, подчиняясь воплю длиннобородого воеводы, набросились на меня,
как стая псов на сахарную косточку. Я дрался! Я размахивал кулаками, лягался, кусался и даже
плевался. От отчаяния я громогласно призывал на помощь Гиммлера, но ловкий рейхсфюрер,
быстро разобравшись в ситуации, предательски нырнул в туман.
- Нашли крайнего! - орал я. - Я и сам пострадавший, меня негры-оккупанты сюда
законопатили! Пустите! Пустите!
В общем, кричал я до тех пор, пока торжествующе ухмыляющийся длиннобородый не.
заткнул мне рот кляпом, в качестве которого использовалась кольчужная рукавица. Теперь мне
оставалось только умоляюще скрежетать зубами. Шевельнуться я не мог - мое тело туго
связали массивными цепями.
Убить меня, конечно, не убили, и это меня несколько воодушевило. Правда, церемониться
со мной тоже не стали. Тащили по серой траве, по каким-то хлюпающим грязным лужам
волоком, нимало не заботясь о том, чтобы, например, выбирать дорогу посуше или поровнее.
Когда меня, одуревшего и нахлебавшегося вонючей жижи, выбросили на относительно ровную
земную поверхность, я уже и соображать мог только с большим трудом. Сил хватало
исключительно на простые односложные мысли типа: "лежу... ноги затекли... голова болит...
проходящий мимо ратник, гад такой, пнул по заднице... хорошо еще, не в живот или по
почкам... " Осмыслить все произошедшее как-то не получалось. Итак, меня похитили.
Хорошенькое положеньице, хотя и не оригинальное! Паскудный рейхсфюрер все же
спасся от длиннобородого воеводы с его дуболомами! И не без моей помощи спасся, между
прочим! Это я на себя основной удар отвлек.
- Ну? - наклонился ко мне длиннобородый. - Внял ли ты, погань болотная, мощи
нашей?
Что я мог ответить?
- М-м-м...
- У, гад... - проскрипел воевода-парторг, - признавайся, идолище, гидра
империализма, в какое смрадное место мы провалились?
У меня спрашиваете? У Гиммлера, вот у кого надо было спрашивать. Его бы и хватали. А
я при чем? Нашли козла отпущения...
- Где князь Штирлиц?
Еще один хороший вопрос. Сам его ищу!
- Ладно, - задумчиво обронил Златич, - возиться с тобой некогда... Друже, проверили
башню?
- Так точно, - ответил подскочивший ратник. - Ничего нет, только три кровати
девичьих. Товарищ батюшка воевода, прикажете начинать пытки пленного?
Вокруг меня засуетились. Кто-то наступил мне на ногу, кто-то едва не отдавил голову.
Какой-то очень неаккуратный воин, перескакивая через мое неподвижное тело, задел меня
грубым сапогом - я перевернулся на живот и ткнулся носом в землю. И больше ничего не
видел, кроме травяного леса, через который невозмутимый муравей тащил похожую На сбитый
вертолет дохлую стрекозу.
- Пытки? Нет времени. Надо скорее возвращаться на поверхность. Эти странные
мужички с черными харями и здоровенными топорами, наверное, уже хватились своих
лошадей... Вот отъедем подальше, тогда уж...
Ого, а ратники-то тут времени зря не теряли... Уже с местным населением навели
контакты. Ну, на то они и партизаны... Все-таки заклинания Гиммлера работают... Древние
народы, погруженные во мрак хаоса, возрождаются целыми деревнями. Муравьи опять же
восстали из мрака. А местность изменилась... Какое-то болото вокруг... И возрожденные жабы
квакают.
- Все ли тут, друже? - гремел в ушах зычный бас воеводы.
- Все, батюшка!
- Та-ак, посчитаем. Один, два...
Адовы глубины, как голова болит! И хвост под джинсовой тканью, передавленный
цепями, ломит. Пока воевода пересчитывал свое войско, я ощущал себя нокаутированным
боксером, на ушибленную макушку которого падают безжалостные цифры десятичного счета.
- Трижды десять! - закончил длиннобородый пересчитывать дружинников. - Потерь
нет. Это хорошо.
- И еще один! - бодро откликнулись из строя.
- Это очень хорошо... То есть как это - и еще один? Было ровно трижды по десять!
Ошибся, должно быть... Начнем снова: один, два, три...
Муравей, отпустив стрекозу, решил, видимо, во время передышки исследовать мою
ноздрю. А я даже плеваться не мог! Длиннобородый во второй раз закончил пересчитывать
дружину и на минуту глубоко задумался над полученным результатом. Мне было не легче, чем
воеводе. Сволочное насекомое вознамерилось устроить в моем носу перевалочную базу и
деловито втаскивало в ноздрю стрекозиное тельце. Не выдержав муки, я чихнул - да так, что
перевернулся на бок.
Воевода бегал взад-вперед перед открывшимся моему взору строем, размахивал руками.
- Вот что, друже! - прокричал он наконец. - Садитесь на коней! Ежели среди нас
чужой лазутчик есть, то ему коня не достанется!
Ратники, обрадовавшись мудрому решению, с шумом и лязгом оседлывали скакунов.
Когда ржание поутихло, выяснилось, что кони действительно достались не всем, причем
безлошадным оказался сам воевода. Воины зароптали, прощупывая предводителя
подозрительными взглядами.
- Молчать! - дергая себя за бороду, заорал побагровевший воевода. - Я вот вам, псы!..
Это неверный способ! А ну, слезайте, будем заново считать!
Ратники посыпались с коней. Длиннобородый начал счет заново, немедленно сбился и
совсем озверел.
- Голову мне морочите, разрази вас центральный комитет!!!
- Не гневайся, товарищ батюшка воевода! - вышел из строя один из ратников,
немолодой уже, вислоусый дружинник, коричневый и сморщенный, как леший. - Выслушай!
- Ну?!
- Я, почитай, с самого рождения в дружине. Многих помню и всех знаю... А вот этого
вот отрока ни разу еще не видел. Так я подумал, что лазутчик...
- Давайте его сюда! - возликовал воевода.
К нему вытолкнули невысокого парнишку. Я удивился - даже странно, как такой мог
оказаться в дружине. Подросток, совсем почти еще ребенок, сгибающийся под тяжестью
кольчуги, доходящей ему до пят. Из оружия - только кинжал на боку. И на хитроумного
коварного лазутчика он тоже не похож.
- Кто таков? - грозно нахмурился на парнишку длиннобородый.
- Не вели казнить, дяденька, вели миловать, - захныкал отрок. - Сирота я. Небесами
да людьми злыми обиженный. Хотел ратному делу приобщиться, чтобы верою и правдою
служить этому... как его... делу партии!..
- Делу партии? - смягчился воевода. - Когда же ты, болезный, затаился посреди нас?
- Больно уж хлипкий, - высказался старый ратник, - на такого-то и наступишь - не
заметишь, а уж посреди лютой сечи вовсе не виден... Давно, видать, затаился. И зачем он нам
нужен?
- Не гоните, дяденьки! - зарыдал парнишка, да так жалобно, что у меня в носу
защипало. - Пропаду я один. Сирота ведь. Пусть я буду сын дружины, а?
- Я не нянька, чтобы малолетних пестовать, - снова нахмурился воевода.
- И коняка у меня своя есть, - отметил парнишка. - И кинжальчик булатный. Я вам в
тягость не буду.
Он шагнул в сторону и похлопал по тощим бокам куцехвостую клячу, выглядевшую не
менее жалко, чем ее хозяин.
- Коняка... - зашумели ратники, - кинжальчик... Пущай малый остается!
- Ну, ежели со своей конякой... - дрогнул было голосом длиннобородый, но вдруг
встрепенулся:
- Друже! Ежели отрок со своей конякой, то где же тогда моя?!
Отрок слышно крякнул и шлепнул себя кулаком по лбу. Мгновенно кольнувшее
предчувствие того, что сейчас случится нечто из ряда вон выходящее, меня не обмануло.
- Молчал бы про коняку, дурак, - вдруг басом проговорила кляча. - Все дело
испортил, недомерок!
Воины замерли в ужасе.
- Колдовство! - прохрипел воевода, выдирая из рук ближайшего воина здоровенную
булаву. - Скотина говорящая!
- Сам ты скотина! - бодро отбрехалась кляча. "У меня бред начинается, - с
облегчением подумал я. - От перевозбуждения и побоев. Теперь можно и забыться в
горячечном сне... "
- Бей колдунов! - рыкнул воевода. - Цеди кровь поганую! За Родину! За Штирлица!
- За Штирлица... - не совсем уверенно откликнулись ратники.
- Сейчас я их одним молодецким ударом!.. - решил личным примером поднять боевой
дух войска воевода и размахнулся булавой, целя в морду клячи.
Никакого молодецкого удара не получилось: во-первых, кляча, проворно вскинув
костлявые ноги, отпрыгнула в сторону, а во-вторых, булава в руках длиннобородого
превратилась в отвратительного жирного змееподобного червяка с неожиданно крупной и
зубастой головой.
- Мама! - заорал воевода, отбиваясь ослабевшими от испуга руками от червяка,
щелкающего зубами в непосредственной близости от воеводиного носа.
Отрок в кольчуге разбежался, сшиб с ног ударом головы в живот ближайшего ратника и,
схватив его за ноги, закрутился в убийственном вихре. Кое-кто, правда, пытался
сопротивляться, но кляча оглушительно проигогокала какое-то ужасное лошадиное
ругательство - и кони дружинников, мигом взбесившись, встали на дыбы, круша копытами
несчастных своих хозяев. Червеобразная змеюка, то и дело пружиной взвивавшаяся над
свалкой, угрожающе шипела и клацала акульими клыками, норовя отхватить кому-нибудь
голову. Почему-то в рядах красных партизан не оказалось давешнего богатыря Микулы. Если
бы он включился в бой, то, возможно, завершилось бы все совсем по-другому. А так...
В общем, лишиться чувств я не успел. Очень быстро все закончилось. Перепуганные кони
разбежались, ратники - кто еще мог более-менее сносно передвигаться - поспешно
ретировались в туман.
- Будете знать, как у честных цвергов воровать коней! - проорал им вслед, грозя
костистым кулаком, старикан.
Воевода с наполовину отгрызенной бородой, стеная, отполз к болотным кочкам и
попытался скрыться в зарослях камыша. На полянке остались несколько тел разной степени
помятости, брошенная впопыхах амуниция и, конечно, утомившиеся, но гордые победители.
- Устал как собака, - констатировала кляча, шлепнувшись на задницу и утираясь
правым копытом.
- Ага, - поддакнул отрок.
Он ладонями мазнул по лицу, будто смахивая пыль, и - я удивленно моргнул - стер с
себя лицо, как стирают театральный грим. Не малолетний парнишка стоял теперь передо мной,
а древний старикан, лысый и беззубый, с лицом очень темным, почти черным, на котором
блестели маленькие и юркие, как тараканы, глазенки.
- А где Зигфрид? - покрутив мордой, осведомилась кляча.
- Врагов добивает, - прошамкал, бряцая кольчугой, старик, - огневой наш соратник...
- Зигфрид! - позвала кляча, обернувшись к камышовым зарослям, откуда раздавались
смачные удары и жалобный голос воеводы:
- Не бейте меня, я больше не буду!..
- Ась? - возникла над коричневыми головками камыша змеиная голова.
- Ну их в Етунхейм, малахольных... Давай сюда! Змеюка вполне по-человечески
вздохнула, глянув вниз с сожалением... но все же послушно приползла на полянку, где кляча,
судя по всему, являвшаяся предводителем странной компании, ожесточенно распекала
престарелого отрока:
- Лазутчик из тебя, как из дырявого валенка расписной драккар! Какого рожна языком
молол, ежели ума нет? И помалкивал бы в тряпочку!
- Так оно само собой... - смущенно мялся распекаемый. - Как-то оно... так.
- Все дело испортил, дубина стоеросовая!
- А кто жеребца воеводиного пришиб? - вдруг поднял голову старикан.
- Жеребца?..
- Сам виноват, а на меня сваливает! Ежели бы всем ратникам по коняшке досталось,
никто ничего...
- Помолчи! Думаешь, легко в кобылином обличье бегать? То верзила какой-нибудь на
хребет взгромоздится, то жеребец сзади подкрадется. Правильно я ему, охальнику, вломил
копытами! Перестарался, конечно, чуток... Ну, да ладно... Что делать будем, братья?
Змеюка с именем Зигфрид, свернувшись на траве толстым колбасным колесом,
промолчала. Старикан нахмурился, поскреб пятерней лысую голову. Несколько минут на
полянке было совсем тихо. Я бы, конечно, предпочел отлежаться в сторонке, пока эти
малосимпатичные типы со своими тайными разговорами не отвалят подальше; я уж понадеялся
на то, что обо мне забыли... Не мое это дело! Мне даже Штирлица, то есть Степана
Федоровича, расхотелось разыскивать. А эта троица хоть и вытащила меня невольно из
безвыходного, казалось бы, положения, но доверия что-то не внушает. Вот и славно, вот и
разойдемся. Как говорится, война окончена, всем спасибо... Только бы меня не заметили, не
вспомнили про меня. Лучше уж с тридцатью дружинниками сражаться, чем с этими...
непонятно с кем...
Случайно скосив глаза вниз, на траву, я задрожал всем телом. Давешний коварный
муравей, невесть где благополучно переждавший драку, топтался в сантиметре от моего лица,
пошевеливал усиками, словно спрашивая:
- Я тут стрекозу свою нечаянно потерял... Вы не видели?
По понятным причинам не дождавшись ответа, насекомое заинтересованно сунулось мне
в ноздрю. Адовы глубины! Хвост Люцифера! Как тут было удержаться? Я и не удержался -
снова чихнул.
- Тихо! - вскинулась кляча. - Нас подслушивают!
Я затаил дыхание.
- Послышалось... - помолчав, определил старикан. - Нет никого, тихо. Хотя... Чую я:
сопит кто-то поблизости. Никак схоронился кто рядом?
Адово пламя... Ничего я не соплю. Попробуйте бесшумно дышать, когда вам рот
заткнули металлической перчаткой!
- Подслушивают! - грозно оскалилась кляча. - Самолично растерзаю! Где здесь
проклятый вражеский лазутчик?
ГЛАВА 3
- Я не подслушивал, - объявил я сразу после того, как старикан вытащил кляп из моего
рта. - Я ничего не видел. Ничего не слышал. Я слабослышащий. И слабовидящий. И вообще
слабоумный. Мое дело - сторона, знать ничего не знаю, ведать ничего не ведаю. Отпустите
меня, уважаемые колдуны, а?
- Ой, а кто это? - поинтересовался старикан. - На тех чужеземцев не похож. С
рожками... Какой отвратительный... Лодур, глянь-ка, кто это такой-то?
Надо мной воздвигся лошадиный круп. Глубокомысленно мотнув гривой, кляча медленно
выговорила:
- Ничего не отвратительный. Подумаешь, рожки... Рыжий. На кого он похож-то? Похож
на кого-то... Фьяльни!
- Ась? - откликнулся чернолицый старикан.
- Ермунганда в пасть! Отвратительный! На себя посмотри! Этот парень на меня похож!
Вот на кого!
- Ничего себе! - не выдержал я. - Как это - похож? Я, конечно, тоже парнокопытный,
но не до такой же степени!
Кобыла с чернолицым переглянулись и заржали одновременно. Вот типы - шутя
распугали дружинников и рейхсфюреров и продолжают веселье.
- Смешной паренек! - всхлипнула, вытираясь хвостом, кобыла.
- Да, не врубается, - поддержал старикан. - Зигфрид, иди глянь!
Змеюка с шуршанием подползла ко мне, приподнялась из травы и внезапно совсем
по-человечески охнула:
- Господин Адольф!
- Вы знакомы? - удивилась кобыла Лодур.
- Никогда раньше не видел, - на всякий случай открестился я. - Я с ползучими вообще
дел никаких не имею. Как-то встречался с одной летучей одноглазой змейкой - но только один
раз. Она мне голову хотела отгрызть, а я ее в духовке запек... - Тут я запнулся, поняв, что
наболтал лишнего. - Я надеюсь, э - э... уважаемое пресмыкающееся, у вас родственников в
России нет?
- Есть! Есть! - взволновалась змея. - Господин Адольф, вы меня не узнаете?
- Ну, ладно, хватит! - крикнула кобыла и, подпрыгнув вдруг на задних копытах,
изобразила "свечку". - Смотри!
Кобыла исчезла в облаке розового тумана. Змеюку затрясло, словно в припадке.
Необычное было зрелище - будто сквозь батон докторской колбасы пропустили мощный
разряд тока. Змеиные глазки увлажнились, зубастая пасть плаксиво сморщилась, выпустив
нехилую струю плотного зеленого газа...
Продолжения я не увидел, потому что старикан Фьяльни, чтобы ловчей стащить с меня
цепи, перевернул меня лицом вниз. Но когда я получил возможность подняться на ноги,
никакой кобылы не было. Вместо нее стоял, подбоченившись, рыжий молодец в кожаной
одежде - действительно здорово похожий на меня, только повыше, без всяких признаков
рожек и с ожерельем из камешков на груди; а на том месте, где минуту назад перекатывалась
змеюка, мялся с ноги на ногу Степан Федорович - Штирлиц собственной персоной. Честное
слово, я обрадовался!
- Господин Адольф!
- Господин штандартенфюрер!
Мы обнялись, всласть похлопали друг друга по плечам, я трижды попытался уклониться
от страстных поцелуев (не люблю телячьих нежностей), но не пре-успел в своих попытках ни
разу; в конце концов Степан Федорович совсем раскис, прослезился и похохатывающий Лодур
отлепил его от меня. И предложил:
- Ну, почтенный Зигфрид, расскажи нам с Фьяльни, откуда ты знаешь этого почтенного
пленника?
- Зигфрид? - удивился я.
- Зигфрид, - подтвердил Лодур. - Повелитель Нотунга, Истребитель Великанов.
- Э-э... - немедленно смутился Степан Федорович. - Можно, я со старинным
приятелем тет-а-тет потолкую? Буквально на минуточку?
- Пожалуйста, уважаемый Зигфрид, без проблем, уважаемый Тет-а-тет.
- Вообще-то меня Адольфом зовут, но это неважно... Я погляжу, данные от рождения
имена теперь ничего не значат. Итак, Степан... то есть Штирлиц... то есть, тьфу, Зигфрид,
пошли!
Степан Федорович ухватил меня за локоток и оттащил в сторонку.
- Значит, такое дело, - зашептал он. - Меня теперь Зигфридом прозвали. Вы уж не это
самое... не разубеждайте мою новую компанию. Во-первых, неудобно, а во-вторых, они за
обман и превратить могут нас обоих в какую-нибудь гадость...
- Ну, это мы еще посмотрим. Я и сам не лыком шит... Хотя, насколько мне известно,
этот Лодур, он же Лофт, он же Локи, - довольно ушлый парень. Так что не расслабляемся.
Рассказывай!
- Тут такая история вышла... Когда вас немного ранило и вы решили пробежаться вслед
за этим бородатым...
- Гиммлером?
- Ага... Через некоторое время вдруг - бах! Шарах! Бум! И все полетело вверх дном.
Зомби в одну сторону, я - в другую. Ну, я очнулся и понял, что мне ради разнообразия повезло
- я остался жив. Иду, бреду, не узнаю местность... Туман вокруг, скелеты разбросаны.
Страшно... Набрел на какой-то замок, зашел попроситься на ночлег, а в замке никого. Только
сидит за столом перед пустым ведром детина и пучит на меня глаза. Я поздоровался вежливо, а
он как заорет: "О, как долго я спал! Аж гости все разошлись! " Посадил за стол с собой, хотел
вина налить, но вина не оказалось. Детина расстроился и снова заорал: "О; как долго я спал, все
бочки высохли! И все слуги передохли! " Надо, говорит, немедленно пару бочек приобрести. И
вот пошли мы с этим алкоголиком за опохмелкой...
- Алкоголика как звали? - осведомился я.
- Не знаю, он не представлялся. По дороге мы завернули в какую-то пещеру. Детина
опять как заорет! "Етун! - орет. - Где ты, лентяй? Так-то ты мой меч охраняешь? А ну,
подавай его сюда! " Из пеще
...Закладка в соц.сетях
