Жанр: Научная фантастика
Бес Адольф 3. Бес специального назначения
...Минутку внимания! Смотрите: вдох-выдох, вдох-выдох, маленькая веревочка, морской узел -
и получился превосходный баскетбольный мяч!
Мы подлезли под колючей проволокой, короткими перебежками достигли ближайшего
подъезда, где и укрылись до поры. Гиммлер, тяжело дыша, снял фуражку. Пока он проветривал
вспотевшую лысину, я думал о том. что мы могли бы, в общем-то, и не спешить. Все равно
охрана и думать забыла о прямых своих обязанностях.
- Поистине бесовская прозорливость, - заметил рейхсфюрер, глядя, как десяток воинов
уна-уму рез-вится невдалеке от сложенных шалашиком ассагаев, - Кто бы мог подумать, что
эта варварская игра так умечет чернокожих? Им и правила-то объяснять не надо было. Все на
лету схватывают. А я думал, что в баскетбол играют только англичане.
- Не вздумай заикнуться об этом в НБА, - предупредил я. - Оскандалишься!
- Где заикнуться?
- Ладно, проехали... Ну что, предводитель, двинули на рейхстаг? Показывайте дорогу...
- Прекрати называть меня предводителем! У меня и своих званий и титулов хватает!
- Договорились, Киса. Хватит разговоров, пошли уже!
- Постой... - вдруг напрягся Гиммлер, - хочу прояснить ситуацию. Ты ведь бес, да?
Представители твоего племени просто так, скуки ради среди людей не гуляют. Ты ведь по делу
здесь?
- Ну, почему обязательно по делу? - попытался уклониться я. - А если в гости к
кому-нибудь пожаловал? Может бес иметь намерение погостить? Что, я не человек, что ли?
- И появился ты не где-нибудь, а рядом с мерзким шпионом Штирлицем, - закончил
свою мысль Гиммлер. - Не значит ли это...
- Не твое дело, - огрызнулся я. - Разглашать тайны клиентов мне профессиональный
кодекс запрещает. Могу одно сказать - лично я против Германии вообще и
национал-социалистической партии в частности ничего не имею. Очередной линии
Сопротивления открывать не намерен. Даже, напротив, заинтересован в сохранении
исторической достоверности.
Минуту Генрих переваривал услышанное.
- Тогда такое предложение, - сказал он наконец. - Раз уж мы вдвоем остались...
Перемирие? Дадим взаимное обещание не гадить друг другу до тех пор, пока не найдем тех,
кого ищем. Ты - поганца Штирлица, а я - великого фюрера. Я намерен устранить весь этот
бедлам и вернуть все на круги своя. Главное - спасти фюрера!
- Я тоже намерен бедлам устранить, - заявил я. - Ничего другого мне не остается,
надо же спасать цивилизацию... Главное - спасти Штирлица!
- Ну, насчет Штирлица... Хотя, пока ладно. Итак - договорились?
- По рукам, - согласился я.
- Значит, план такой, - сообщил мне Генрих, когда запас темных закоулков на нашем
пути иссяк, а впереди угрожающе замаячило открытое пространство площади, - сейчас
дожидаемся мало-мальски объемной группки прохожих и смешиваемся с толпой. Нам пройти
осталось - всего ничего! А у самого рейхстага уна-уму не появляются. Как я понял из их
безграмотного бормотания, они считают это место вместилищем тьмы и смерти... Черная Тьма!
- Неплохо, - оценил я, - значит, вливаемся в группку прохожих. А по дороге
руководим движением. "Налево, господа! Направо, господа! А теперь сворачиваем в этот
переулок и не забываем прикрывать нас своими спинами. А еще можно прикинуться слепыми
туристами и попросить довести под руки до рейхстага, основной городской
достопримечательности.
- Не идиотничай! Где ты видел слепых туристов? И вообще - я в своей родной стране!
Где хочу, там и хожу, и никто не смеет мне указывать!.. Откуда этим гориллам-недоросткам
знать, что я сбежал из концлагеря? Может быть, я - мирное гражданское население?
- Особенно красноречиво говорит об этом китель с погонами и прочими знаками
отличия.
- Попрошу! Эти кресты я зарабатывал кровью! Не сниму ни за что!
- Тихо! Тихо! Не нервничай. Действуем по плану - спокойно дожидаемся толпы.
Через полчаса (на протяжении этого времени мы напряженно оглядывали окрестности) я
понял, что план рейхсфюрера провалился с той же легкостью, что и блицкриг его
непосредственного начальника и моего венценосного тезки. На совершенной пустой площади
разыскать толпу было труднее, чем вошь на безнадежной лысине. Не было там толпы. Патрули
уна-уму циркулировали туда-сюда с завидной регулярностью, а толпы не было. Время от
времени крысиной побежкой площадь пересекали какие-то личности в лохмотьях и отрепьях,
но личности были вполне чернокожи. Что такое? В Берлине не осталось ни одного белого
гражданина? Или племя уна-уму способно плодиться с неистовым трудолюбием, как будто у
них других дел нет, кроме альковных развлечений?
- Вот оно! - воскликнул вдруг Гиммлер. - Смотри!
Я посмотрел. По площади голубиными шажками ковыляли двое стариков: на нем
пиджачная пара и кепка с коротким козырьком, на ней - длинное темное платье и шляпка с
вуалью.
- Не ори ты! Сам вижу, что не дикари. Блин, ты бы свой китель хоть наизнанку вывернул
в порядке конспирации. Пристраиваемся следом, пока патруля поблизости нет...
Зря я так сказал. Видимо, невезение моего клиента ко мне все-таки прилипло; как только
мы ступили на матово блестевшую под тусклыми лучами заходящего солнца брусчатку, только
пристроились старикам в затылок, раздался гортанный вскрик:
- Стоять, презренные!
Старики застыли на месте. Мы - соответственно - тоже.
- Поднять руки и не шевелиться, негодяи! Прежде чем подчиниться последнему приказу,
я обернулся. Так и есть - двое из уна-уму с ассагаями наперевес спешно семенили к нам.
- Прорываться с боем! - выдохнул Гиммлер.
- Включи мозги! Сам же знаешь, что охотников за головами здесь как милиционеров на
праздновании дня МВД. Один свистнет - сотня прибежит.
Нет, мне все-таки надо было молчать в тряпочку и не искушать судьбу. Не успел я
договорить, как один из подбежавших нацелил на нас широкое лезвие ассагая, а второй
пронзительно свистнул в два пальца.
- А в чем, собственно, дело? - закричал Неистовый Дикий Кот, явно
придерживающийся мнения, что лучшая защита - это нападение. - Гуляем по вечернему
Берлину. Ко мне приятель приехал с далекой периферии, я ему город показываю!
- Уганка! - в один голос завопили уна-уму.
- Кто из концлагеря сбежал?! - перешел в наступление Гиммлер. - Я из концлагеря
сбежал?! Я простой обыватель, мне ваша политика до лампочки. Я невоеннообязанный по
плоскостопию, а этот мундир обменял на рынке на десяток яиц и две булочки! Я буду вашему
командованию жаловаться!
- Уганка! - пять ассагаев уперлись Генриху в грудь, и он тут же заткнулся.
Нас быстро окружили. "Лучше бы мы прорывались с боем", - тоскливо подумал я,
увидев, как через кольцо оцепления пробился здоровенный негр, на две головы
возвышающийся над своими товарищами.
- Уганка! - повторил он, тыча в нас пальцем.
- Скажите, пожалуйста, что значит эта ваша "уганка"? - смиренно спросил я.
- Грех, - перевел Гиммлер. - Или вообще любое нарушение общепринятых правил.
- Белые свиньи нарушили приказ Ука-Шлаки! - прорычал в подтверждение черный
здоровяк. - За это нет прощения!
- Я ничего не нарушал! - категорически заявил Гиммлер. - Кстати, что за приказ?
- Белые свиньи не имеют права появляться на улицах нашего города! - тут же
просветил нас верзила. - Видите знак? - Он указал на стену ближайшего здания,
размалеванную диковатого вида пиктограммами, и сразу расшифровал: - Здесь написано:
"Только для черных! "
Гиммлер со стоном схватился за голову:
О, какой позор!
А я поинтересовался, кивнув на стариковскую пару:
- А они как же?
Старики обернулись. Он сдернул кепку, она сняла шляпу с вуалью. Чернокожие! То есть
не совсем чернокожие... Лица стариков густо были измазаны ваксой.
- Лишь в таком виде белым недочеловекам разрешено показываться в публичных
местах.
А я еще удивлялся, что на улицах города ни одного белого!
Уна-уму зашумели:
- Содрать кожу живьем!
- Разрубить на куски!
- Затравить собаками!
- В общий котел! - предложил кто-то наиболее прагматичный.
- Уна-уму - не дикари, а цивилизованная раса, - строго прервал прения здоровяк. -
Казнь пройдет по инструкции. Просто вспорем животы, набьем их птичьим пометом, отрежем
головы, а тела утопим в нечистотах. Смерть белым недочеловекам!
- Постойте! Давайте уладим все миром, ладно? Посмотрите на рейхсфюрера! Какой же
он белый? Он весь позеленел, как кузнечик, от страха.
- Не от страха, а от праведного гнева, - с достоинством поправил Гиммлер.
- А я? Разве я вообще человек? Обратите внимание - рожки!
- Ну и что? - хмыкнул верзила-главарь. - Рожки, ножки... Все белые на одно лицо.
- У меня и хвост есть! Хотите, спущу штаны?
- Животное бесстыдство белых не знает границ.
- Вы меня не запугаете, зверюги! - снова взорвался Генрих. - Я вам не какая-то
обезьяна, чтобы из меня чучело делать! Требую обращения с военнопленными, оговоренного в
условиях Женевской конвенции!
- Между прочим, он прав!
- И вообще! - вовсю раздухарился рейхсфюрер. - Уберите свои копья! Нечего тут
глазами на меня сверкать! Я на вас на всех плюю, понятно? И на тебя, и на тебя... И на тебя! И
на вашего Ука-Шлаки - тоже!
- Вот это правильно! - опять поддакнул я и тут же осекся, придавленный зловещей
тишиной.
Воины уна-уму в благоговейном страхе рухнули на колени. Лишь главарь остался стоять,
да и то - пошатываясь.
- Видал, как я их срезал? - горделиво осведомился Гиммлер. ' - Будут знать теперь,
как с рейхсфюрером шутить!
- Оскорбление высшего существа... - побледневшими губами выговорил главарь. -
Белая собака посмела гавкать на великого Ука-Шлаки...
- Достоин самой ужасной смерти! - прошелестело по рядам чернокожих.
- Пусть их души пожрет Ука-Шлаки! - громыхнул главарь.
- Погодите! - закричал я, стряхивая со лба капли пота. - Не будьте же дикарями! Где
ваш цивилизованный гуманизм? Разве так можно с пленными обратиться? Мы не какие-нибудь
рядовые, мы... Между прочим, вот этот бородатый тип - знаете, кто такой? Сам рейхсфюрер!
И его без суда и следствия казнить? Требую аудиенции с Ука-Шлаки!
- Никому из смертных не разрешено видеть Ука-Шлаки! Один вид его способен...
- Да-да, я и забыл... Нам бы только поговорить. А смотреть - уж ладно, не будем.
Лично я могу зажмуриться.
- Великому Ука-Шлаки нет дела до мелких нарушителей, - подбоченился главарь. -
Великий Ука-Шлаки... Великий Ука-Шлаки...
Гиммлер охнул. Я заозирался, стараясь понять, почему чернокожего воина заклинило,
словно старую грампластинку.
- На колени, смертные! - раскатилось по площади. - Великий Ука-Шлаки идет!
Четыре мускулистых черных воина подволокли к нам большой паланкин, поставили на
брусчатку и рухнули ниц, уткнув лица в ладони. Все присутствующие тотчас последовали их
примеру, причем здоровенный главарь, упав сам, пригнул за загривок и слабо
затрепыхавшегося Гиммлера. Все это было настолько устрашающе, что даже природное
любопытство не заставило меня остаться стоять, когда занавесь паланкина отодвинулась...
- А бес может подняться! - самодовольно прозвучал знакомый голос.
Опасливо я приподнял голову. И тут же воскликнул:
- Хранитель!
- Сам ты хранитель, болван, - отозвался, усмехнувшись носом, из открытого паланкина
циклоп, завернутый в оранжевую тогу. - Честное слово, никогда такого глупого беса не
видывал. - Хранитель! Надо же было на такую ерунду купиться...
- Ерунду?..
Наверное, я очень потешно закрякал, растерянно разводя руками, потому что циклоп от
души расхохотался:
- А еще говорят, что завоевание мира - процесс опасный и трудоемкий. Да ничего
сложного! Достаточно выстроить более-менее правдоподобную инсценировку, подтасовать
события и погрузить в них в качестве магического катализатора тупоголового беса.
- Пользуясь случаем... - прохрипел я, - хочу принести свои извинения за то
заклинание Убойного Толчка, которым я, поверьте, совершенно нечаянно, изволил повредить
вам... ваш...
Циклоп юмористически хрюкнул.
- Вот уж за что не следует извиняться, - сказал он, - так это за всплеск магической
энергии, которым ты завершил дело, успешно начатое Нарушителем Вселенского Равновесия.
- Успешно начатое... Нарушитель...
- Ой, только не надо удивляться, рвать на себе волосы и обвинять меня в бесстыжем
обмане. Да, наврал немного, было такое... Хранитель! Как только нашу расу не называли -
Извергами, Разрушителями, Ненавистниками, но - Хранителями!.. Спасители че-ловечества!
Мы - циклопы - издавна презирали и ненавидели проклятое человечество! - голос
одноглазого уродца возвысился. - Мы - самая древняя раса на этой идиотской планете! Мы
- могущественные повелители, представители просвещеннейшей цивилизации - и должны
были уйти в небытие из-за того, что жалкие людишки, вдруг расплодившиеся на Земле, просто
вытеснили нас с нашей исторической родины! Мы пытались бороться, но нас было слишком
мало. На каждого циклопа приходилось по сто тысяч первобытных кретинов с каменными
топорами. Но мы бы все равно одолели ворога, если б не этот закон Вселенского Равновесия.
Про то, что периодически среди людей появляется сволочь, подобная твоему Степану
Федоровичу, я не соврал. О, как бы я хотел, чтобы это оказалось ложью! Гигантский метеорит,
разрушивший великую цивилизацию циклопов, положил конец борьбе за место на планете.
Людишки, как доисторические блохи, приспособились к новым условиям жизни, а наша раса...
Остались считаные единицы циклопов, и люди не щадили нас. Циклопам грозило полное
уничтожение! И тогда мы приняли решение. Все, кто мог сражаться, ушли на Юг. Все, кроме
меня. Я никогда не отличался ростом, зато был самым хитроумным из всех циклопов. Меня мои
сородичи силой древних заклинаний погрузили в сон и оставили среди мертвого холода
Ледникового периода, с тем чтобы я проснулся, когда появится очередной Нарушитель
Равновесия, когда вторая Космическая Кара обрушится на Землю, сметет гнусных
человечишек, расчистив место для нового рождения великой расы!
Циклоп хоботом смахнул слезинку с единственного глаза:
- Вся моя раса погибла! Предпоследнего циклопа умертвил древний грек, которого вы
знаете как Одиссея... будь проклято его имя. А я... - Он выдержал внушительную паузу и
закончил: - А я - последний! Мне удалось затаиться в глубине веков, в холодном сумраке
арктических льдов и - выжить! Приближение Космической Кары вырвало меня из древнего
айсберга. Время моего величия близится! Трепещите!
Тут я немного пришел в себя. Вот так всегда - в какую историю ни влезу, обязательно
найдется мерзкий упырь с манией величия, который сначала наврет с три короба,
притворившись овечкой, потом всласть покатается на загривке, а потом объявит о намерении
завоевать весь мир. Почему нельзя сначала исповедоваться, а потом уже и пакостить?
Обязательно надо загнать беса в угол под угрозой лютой смерти и уже после этого подробно и
со вкусом распространяться о своих параноидальных планах?
- Этого вашего несчастного Нарушителя Вселенского Равновесия Степана я ожидал
многие века, - продолжал вещать циклоп. - Многие века ледяного заточения я вынашивал
свой гениальный план. И тебя, бес, вызвал для обеспечения наибольшего энергетического
выплеска. Мои-то магические навыки поослабли...
Я ахнул:
- Ты вызвал? Но... Циклоп только посмеялся.
Огненные вихри преисподней! А мне-то ведь сразу показалось странным поведение
Степана Федоровича, как только я появился в его квартире. Я еще подумал-перенервничал,
бедный, истерика у него... Никакая не истерика, он меня на самом деле не вызывал! Но.
наверное, сидя двое суток под столом, не раз об этом подумывал, а тут - хоп - и я появляюсь
по приглашению гнусного одноглазого узурпатора. Как будто так оно и надо. Гад этот циклоп!
Все рассчитал!
- Ну, ничего... - важно заметил гад циклоп. - Теперь-то я наверстаю упущенное.
Космическая Кара однажды погубила мою расу, Космическая Кара и станет причиной ее
возрождения. Так предначертано! Слом исторической реальности - это, конечно, не
гигантский метеорит, но мне вполне подойдет. Как раз и народец доверчивый подвернулся для
порабощения и эксплуатации... Верно я говорю, мои преданные псы?
- Воистину, великий Ука-Шлаки... - не поднимая голов, подвыли негры.
- Пустите меня, обезьяны! - хрипел приплюснутый к брусчатке Гиммлер. - Дайте
посмотреть на этого самозванца! Кто тут циклоп? Кто древнейшая раса? Это арийцы -
древнейшая раса на планете, а может быть, даже и во всей Вселенной! Никогда чернокожие не
будут править миром!
- Утихомирьте этого оголтелого расиста! - приказал циклоп Ука-Шлаки.
- Герма-ания! - запел Генрих. - Герма-а-а... Ох! - И, ткнувшись носом в булыжники,
замолчал.
- На чем я остановился? - наморщился циклоп. - А впрочем, неважно... Не буду я
напоследок тебе раскрывать свои карты, как злодей из мультика. Все равно ты уже покойник.
Как и большая часть населения Земли. Вторая мировая окажется и Последней мировой. Кто
сможет противостоять армии зомби? Вот то-то... Пусть только попробуют войти в Берлин, я их
здесь так ошпарю... И в конце концов воцарится Эра Циклопа!
- А вот хрен тебе! - похолодев от собственной наглости, закричал я. - Пошел ты
знаешь куда? Сам сказал, что последний представитель своей расы! Как ты размножаться-то
собираешься? Почкованием? За тебя, за такого урода, ни одна земная женщина даже за
миллион не пойдет!
- Ну, это мы еще посмотрим... - надулся Ука-Шлаки. - Не с лица воду пить, как
говорится... Зато у меня характер мягкий и положение в обществе - выше некуда.
- Урод! Урод!
- Самозванец! - поддержал меня очнувшийся Гиммлер из-под задниц навалившихся на
него воинов уна-уму. - Думаешь, ты Третий рейх уничтожил? Ха!
- Шарлатан! - крикнул я еще. - Да кто ты такой, чтобы поработить всю планету? С
помощью кучки чернокожих дикарей и сотни-другой зомби? Не смеши мои копыта!
- При чем здесь дикари и зомби? - хмыкнул циклоп. - Это так... на первое время. Для
обеспечения личной безопасности. Главное мое оружие - Степан Федорович. Слом
исторической реальности...
- Слом реальности произошел, но планета еще жива!
- До поры до времени. Думаешь, период невезения у твоего клиента благополучно
завершился? Хе-хе... Пусть первый удар оказался в какой-то мере предупредительным, но
последуют второй и третий... Даже я не могу представить, каким образом Космос через
бедного Степана Федоровича покарает Землю. Метеорит, очередной слом реальности или
что-то еще... Неважно! Космическая Кара не знает жалости, и будет бить и бить до тех пор,
пока длится черная полоса в жизни Нарушителя Равновесия. И вот, когда на планете останутся
только пепелища, трупы и горстка перепуганных людишек, я легко и свободно воцарю!
Сопротивляться восстановлению Эры Циклопа будет некому!
- Гиена! - с чувством сказал я. - Бродящая вокруг издыхаюшего слона и ждущая
момента, когда безнаказанно можно будет впиться в ногу исполина.
- К вашему сведению, - заметил циклоп, - я умею читать мысли. Вот ты, бес,
храбришься, а сам думаешь: "Пропала планета! Кранты! " Так ведь?
Я не нашелся что ответить. Действительно, эти страшные мысли, как лезвие циркулярной
пилы, крутились в моей голове.
- А твоему дружку-фашисту, - перевел взгляд на Гиммлера Ука-Шлаки, - надо бы
вежливости поучиться. Он про меня думает такое, от чего даже я краснею. Грубиян!
Предводитель дворянства с готовностью оформил свои злобные мысли в несколько фраз
крайне непристойного содержания.
- Все... - царственно сделал ручкой Ука-Шлаки. - надоели они мне... Боятся,
нервничают, грубят...
Он задернул занавесь и прогудел из нутра паланкина:
- Погрузить их в Черную Тьму! Это был приказ.
ГЛАВА 2
- Киса, вы очаровательны. Теперь я вижу, что вы прирожденный стратег, каждое
поражение способны обратить в победу. Только не говорите, что так оно все и
планировалось, - предупредил я, отряхиваясь.
- Моя нога... - простонал Гиммлер, не делая никаких попыток подняться. - Моя
рука... И все остальное... Я себя чувствую сервизом лиможского фарфора, увязанным в мешок
и сброшенным с пятого этажа.
- Это ерунда. Подумаешь, пара-тройка сложных переломов. По сравнению с
фаршировкой птичьим пометом и последующим утоплением в нечистотах - просто тьфу...
Кстати, ты обратил внимание? - Мы живы. А что это значит?
- Что нам еще мучиться и мучиться...
- Что обитатели рейхстага тоже не померли в результате перемещения здания в недра
земные: не видно растерзанных тел и разбросанных костей. Как ты и предполагал. Прямо не
знаю, что было бы, если б я заметил здесь трупик нашего дорогого Штирлица. Я бы, наверное,
упал духом.
Гиммлер на минутку забыл о своих болях и мечтательно закатил глаза, очевидно,
представляя себе прекрасное зрелище бездыханного тела великого шпиона и интригана.
А вокруг только камни, облепленные, как пластилином, плотным сумраком. Ничего
толком не видно, но ощущаются громадные пространства абсолютной пустоты слева и справа,
впереди и сзади... Где-то внизу тихо плещется, слабенько отливая холодным свинцом,
подземная река. А где, спрашивается, хоть какие-нибудь останки рейхстага? Сползли в реку?
Хорошо, ну, а люди? Красные партизаны-дружинники во главе с политруком Златичем?
Гарнизон? Личная охрана Гитлера? Сам фюрер и его команда? Где Штирлиц, наконец? Может
быть, они, устав бродить между валунами и аукаться, с отчаяния утопились? Или валяются
где-нибудь в изнеможении? Или перегрызлись друг с другом? Тогда должны остаться трупы...
А то получается - самоперегрызлись, самопожрались и самопереварились. И все это за двое
суток. Фу, бред какой-то...
- Встать сможешь? - спросил я.
- А? - встряхнулся рейхсфюрер. - Не знаю, не пробовал.
Я наскоро ощупал его арийские конечности. Переломов нет, ушибы, конечно, имеются, и
даже сильные, но в общем - ничего серьезного.
- Жить будете, предводитель дворянства, - сообщил я.
Рейхсфюрер поморщился и, с моей помощью поднявшись на ноги, задрал голову.
Далеко-далеко наверху, будто солнце, светило округлое отверстие выхода на земную
поверхность.
- Да... - проговорил он, - хорошо, что склон оказался покатым. Ухнули бы мы по
прямой, точно бы нас расплющило... Куда теперь?
- А я знаю? Если честно, Черную Тьму я не такой представлял. И где, спрашивается,
обещанные замогильный вой и зловещее клацанье?
- Да, Черная Тьма! - подтвердил гордо рейхсфюрер. - Но это наша Тьма! Исконная!
Арийская!
- Не понял?
- Рейхстаг - древнее мистическое здание. Пропитанный поднимающимися из-под земли
флюидами арийской мощи штандарт всегерманского духа! В нижних подземельях, куда много
лет не ступала нога человека, воздух просто пронизан древними заклинаниями. Уж я-то это
знаю... - он перешел на шепот. - Подземелья ведут вниз и вниз... Я не смог найти хода на
самые нижние ярусы, но теперь, когда катастрофа разрушила каменные своды...
- Опять не понял.
- Рейхстаг не мог возникнуть ни в каком другом месте, только здесь! Мощь произрастает
из мощи! Теперь ты понял, куда мы попали?
- Я только что выслушал откровения чудовища, которое с моей помощью успешно
завоевывает мир, у меня уже мозги пухнут. Может, хватит выпендриваться? Скажи прямо, а?
- Теперь понял, что, по моим расчетам, должно находиться под рейхстагом?
- Подземелья?
- Ниже!
- Фундамент?
- Ниже!
- Канализация?
- Дурак! Мощь произрастает из мощи! В этом секрет победоносной силы Германии!
Неужели трудно догадаться? Рейхстаг вырос именно на этом месте, как... как...
- Поганка на куче навоза? - предложил я сравнение. - Извини, вырвалось...
Гиммлер посмотрел на меня, как на законченного идиота.
- Предлагаю покричать, - сказал я. - Авось, кто-нибудь и откликнется. Штирлиц,
например...
- Не смей! - он схватил меня за руку.
- Чего ты так нервничаешь?
- Ты... не понимаешь... Хорошо, если откликнется кто-нибудь из славного германского
воинства! А если...
- Партизан опасаешься, Неистовый Дикий Кот?
- Да при чем здесь партизаны! - отмахнулся Гиммлер. - Возможно... Здесь... Ух! -
он даже передернул плечами. - Лучше двигаться молча, держать ухо востро и внимательно
смотреть по сторонам.
- Куда двигаться, позвольте осведомиться?
- В произвольном направлении! - ткнув пальцем вперед, определил герр Генрих с такой
железной твердостью, будто перед ним расстилалась широкая и удобная асфальтовая трасса,
снабженная неоновым указателем: "Произвольное направление. Добро пожаловать! "
Пожав плечами, я щелкнул пальцами. Когда между моими рогами зажегся довольно
симпатичный крохотный синий огонек, рейхсфюрер вздрогнул.
- А ты как хотел? Я ведь бес! Не один ты с прикладной магией знаком... Теперь хотя бы
не расшибемся в темноте. Пошли!
И мы пошли. Как выяснилось чуть позже, помимо эстетической ценности, мой фонарик
никакой другой не имел. Светил он слабее спички. Впрочем, необходимость в освещении
довольно скоро отпала. Тьма рассеялась, превратившись в тусклые сумерки, но даже и теперь
стен пещеры разглядеть я не мог - в какую бы сторону мы ни сворачивали, перед нами
слоился сумрачный туман, конца-краю которому не было видно. Сверху тяжко нависали
белесые клубы, и сквозь них пробивался далекий-далекий серый свет... Где мы? Под ногами
стала появляться чахлая травка, кое-где попадались скрюченные по-старушечьи деревца, с
полупрозрачными дряхлыми листиками. Движения воздуха не ощущалось, но завывал где-то
ветер жуткой музыкой пустоты.
Мне, бесу, для которого преисподняя - милый дом родной, давно уже было не по себе.
Все из головы не выходил паскудный циклоп, а тут еще и это странное подземелье... Это все
проклятый Степан Федорович виноват! Чтоб он провалился вместе со своим невезением!
Тьфу ты, он и так провалился. Прихватив вместе с невезением рейхстаг с Гитлером, да и
меня вдобавок...
А рейхсфюрер Генрих Гиммлер, наоборот, чувствовал себя вполне в своей тарелке и
радостно приплясывал на ходу, забыв о травмах. Зрелище, наверное, было дурацкое - понуро
плетется, путаясь в клубах тумана, бес, а впереди, гремя Железными крестами, скачет
низенький черный маг - рейхсфюрер в изорванном мундире. Вокруг какие-то развалины,
груды камней, в очертаниях которых с большим трудом можно признать останки крепостных
стен, башен... И поломанное оружие. И доспехи всевозможных конфигурац
...Закладка в соц.сетях
