Жанр: Научная фантастика
Бес Адольф 3. Бес специального назначения
...аты для конструирования три миллиона
марок? Я пытался выкрасть чертежи, но не преуспел в этом деле по одной простой причине -
никаких чертежей нет! Вообще ничего нет! Кроме одного-единственного идиотского рисунка!
Никакой Машины смерти нет и быть не может! Ты, Штирлиц, глупая шпионская собака,
строчишь насквозь лживые доклады, специально тянешь время, чтобы советские успели войти в
Берлин!
- Я ничего такого не строчу! - закричал Степан Федорович. - Вы не понимаете! Не
было никакого проекта! Это Михалыч виноват! Я слышал, как ему в дирекции говорили: зачем
сразу три пьесы вести и одну постановку для подшефной школы, если можно вести
одну-единственную пьесу, но хорошо! Вы ничего не знаете!
- Я все знаю! - бушевал рейхсфюрер. - Я знаю, больше, чем ты думаешь! Я за тобой
следил, шпионская поганка! Я знаю, что ты наладил контакт с племенем охотников за головами
и тайно руководил их вредительской деятельностью! Я знаю, что ты завербовал дружину
Златича и даже принял ратников в большевистскую партию, а воеводу назначил парторгом! Я
знаю, что ты обещал рейху в скором времени закончить проект "Машина смерти", переломить
ход войны и сделать фюрера властелином мира! А Златичу кто обещал мировое господство?
Ты! А зулусам? Ты! Мне все известно! Обо всем этом я представил развернутый доклад - и
что же? Заклеймен как завистник и предатель и брошен в темницу! Вместе с обломками моего
гениального времеатрона! И никто, никто, кроме меня, даже и не догадывается об истинной
твоей сущности! Солдаты! Сейчас на ваших глазах правосудие нако-нец-то свершится! Подлый
шпион Штирлиц, посмотри на меня! Посмотри в лицо своей смерти!
- Пожалуйста, не надо! Уберите пистолет! Подождите... Ну, хотите, я выдам вам
какую-нибудь советскую военную тайну?
- Попробуй! - рыкнул Гиммлер, щелчком снимая рычажок предохранителя.
Степан Федорович скривился от чудовищного умственного напряжения.
- Скорее, иуда! - взмахнул пистолетом рейхсфюрер.
- Иосиф Сталин - женщина! - выпалил мой клиент. - И усы у него накладные!
- Опять издеваешься, предатель? Молчать! Стой прямо! Прямо! Где три миллиона
марок?! Где золото партии?
- Дайте мне минутку подумать, и я вам...
- Пропиты с растратчиком Борманом, до которого я тоже доберусь! Где твоя хваленая
Машина смерти?! Ну хотя бы экспериментальная модель? Ну хотя бы чертежи? Ну хотя бы
винтик от нее покажи, бездарь! Что? Нет у тебя никакой Машины! Ничего, кроме дурацкого
рисунка механического человека с рожками! Слушай меня, гнилая душонка! Я мог бы простить
тебе издевательство над собой лично! Я бы простил и то, что ты своими пакостями и интригами
разлагаешь рейх, наносишь родной Германии непоправимый вред - в конце концов, это твоя
работа! Но одно я тебе никогда не прощу. Именно за это ты получишь сейчас пулю в свой
враждебный большевистский лоб!
- За что?..
- За то, что ты свою кретинскую несуществующую Машину смерти издевательски
назвал в честь величайшего человека всех времен и народов! - Голос Гиммлера сгустился до
громовых раскатов. - Меня просто корежит от ненависти, когда я слышу - Машина смерти
Адольф!
- Адольф!!! - завопил Степан Федорович, рванувшись из рук мертвецов. - Адольф!!!
Вспомнил обо мне наконец. Я и сам ждал удобного момента для наиболее эффектного
появления. Честно признаться, я надеялся, что герр Генрих отправит отряд зомби куда-нибудь
подальше на исходные позиции, чтобы никто не мешал ему в полной мере насладиться местью.
Но Гиммлер что-то не спешил оставаться наедине со своим пленником. В чем-то я его
понимаю. Посидишь полгода в подземелье, живых людей не видя, и обществу мертвецов рад
будешь. А уж зомби - какая благодарная аудитория! Пламенные речи слушают внимательно,
не хихикают, не шушукаются, даже не мигают. Аплодируют бурно и по команде. Идеальные
слушатели для настоящего оратора.
Только вот сражаться с мертвецами, скажу вам серьезно, вовсе не интересно.
Нечувствительные к боли, не поддающиеся страху, они всегда прут напролом и предпочитают
лечь костьми, но не сдаться в плен и не отступить. Тяжко мне будет.
Но делать нечего; подписал договор - изволь выполнять условия. Вон - господин
рейхсфюрер уже, облизываясь, наводит пистолет на Степана Федоровича, медленно, со вкусом
передергивает затвор, явно наслаждаясь неторопливыми своими действиями, взводит курок,
прищуривается, отступает на шаг. А несчастного Степана Федоровича как заклинило. Обвиснув
в руках мертвецов, словно белье на просушке, он орал что было сил:
- Адольф! Адольф! Адольф!
Обломки стола, ножки стульев, разбитые вдрызг Колбы и переломанные штативы
разлетелись в разные стороны, когда я вскочил с пола и предстал перед присутствующими во
всей своей бесовской красе с криком:
- А вот он я!
Зомби, как того и следовало ожидать, на мое появление никак не прореагировали. Но
Гиммлер-то был вполне живым человеком! Реакция герра Генриха превзошла все мои
ожидания. Пистолет дрогнул в его руке, очки перекосились, кустистые брови поползли вверх и,
вопреки законам анатомии, остановились только высоко на лбу, почти под головным
волосяным покровом. Нижняя челюсть отвалилась до кадыка.
- Этого не может быть... - пролепетал он, зацепившись взглядом за мои рожки. -
Этого... тебя же нет... Машина смерти!
Я едва не расхохотался. Вот он за кого меня принял!
- Адольф! Адольф! Адольф! - надрывно визжал Степан Федорович.
- Машина смерти Адольф... - выдохнул рейхсфюрер.
Надо отдать должное Гиммлеру. Несмотря на остолбенение, он кое-как справился с собой,
повернул в мою сторону дуло пистолета...
- Полегче! - забеспокоился я. - Убери пушку! От моего восклицания рейхсфюрера
передернуло.
Оружие выпало из его рук, звякнуло, подпрыгнув на каменном полу подвала, почти
неслышно щелкнул взведенный курок - и тут же громыхнул выстрел. Пуля мышкой
шмыгнула у меня между ног, тонко цвиркнула о стену и отрикошетила точнехонько...
- Адовы глубины!!! - взвыл я, подпрыгнув так, что рожками царапнул потолок.
... прямо мне под хвост!
От моего рева с потолка посыпались осколки камня. Я сразу вспомнил сражение
Филимона с гуннами, но даже это приятное воспоминание ничуть меня не успокоила. Зад жгло
огнем. Боль толчками распространялась по всему телу, которое категорически отказалось меня
слушаться, враз обретя собственную волю.
Честно говоря, я вряд ли соображал, что делаю. Феномен бесовского зада управлял мною
по своему усмотрению. Очаг жуткой боли превратился в подобие мощного реактивного
двигателя и швырнул меня по направлению к человеку, из чьих рук выпал поразивший меня
пулей пистолет.
Герр рейхсфюрер действовал, как и полагается настоящему солдату. То есть, не тратя
времени на раздумья, мигом оценил силы противника и без всяких попыток к сопротивлению
рванул прочь - в пролом.
Меня потащило за ним с такой скоростью, что я даже не успел пригнуться - и пролом
стал намного шире и выше, чем был минуту назад. Зомби, оставив в покое бедного Степана
Федоровича, конечно, бросились на выручку своему командиру, но куда там!.. Я крутнулся на
месте, разбрасывая врагов, и восставшие мертвецы влепились в стену, превратившись в глупо
хлопающие глазами барельефы.
Гиммлер, не останавливаясь и не оглядываясь, бежал вперед по узким подземным
коридорам. Тут бы мне и предоставить ему возможность спокойно спастись бегством, но что я
мог поделать со своим реактивным тылом? Я летел за улепетывающим рейхсфюрером, рыча от
туманившей мне мозги ярости, летел с огромной скоростью, и не поручусь, что не оставлял за
собой клубы выхлопных газов.
Коридор то и дело петлял, превращался в низкий лаз или расширялся до обширного
туннеля; разбегался на несколько ответвлений... Гиммлер, за время заключения давно
изучивший здесь каждый закоулок, вовсю пользовался этим преимуществом, пытаясь
ото-рваться от меня - правда, безуспешно. Его хватало только на то, чтобы сохранять
мало-мальски приемлемую дистанцию. А бесконечные повороты, тупики и прочие ловушки
меня не смущали. Я плечами выламывал из стен громадные куски, пробивал себе проход
собственным лбом. Больно, ребята, больно! Да, нашим ученым еще изучать и изучать
уникальные свойства бесовской задницы: в нормальном своем состоянии после нескольких
подобных ударов я бы давно уже свалился без чувств, а теперь - вот поди-ка!
- Отстань от меня, Машина смерти! - орал на бегу рейхсфюрер. - Я не представляю
никакой опасности для великой Германии! Я без памяти обожаю фюрера и предан арийской
нации! Я...
Окончание фразы я не расслышал - Гиммлер проворно нырнул в узкую сводчатую нору
и захлопнул за собой окованную железом дверцу. Я взвыл. Ай! Шарах! Больно! Почему у этой
проклятой, обуреваемой местью части тела не предусмотрен ручной тормоз?
Словно противотанковый снаряд, я пробил собой дверцу, размолотил свод и кувырком
полетел вдоль по норе.
Погоня продолжалась. Гиммлер с небольшим отрывом пыхтел впереди, я катился следом.
После нескольких особенно ощутимых столкновений с каменными стенками ярость из моей
головы вышибло полностью - теперь я мечтал только о том, чтобы спокойно умереть. Или
хотя бы настичь своего врага - пусть побыстрее эта мука закончится.
- Отстань от меня, Машина смерти!
- Я здесь ни при чем! Ох! Это все она!
- Кто - она?
- Она!.. Чтоб ей ни дна ни покрышки... Чтоб ее, сволочь такую, ампутировали... Да стой
же! Я больше не могу! Ай! На мне живого места нет, одни синяки...
А может, если обидчик просто извинится, мой зад-мучитель успокоится? Я несколько раз
прокричал в спину Генриху:
- Проси пощады у моей задницы! - Но он даже не оглянулся, должно быть, счел мое
вполне разумное предложение гнусным оскорблением.
Впереди выросла еще одна дверь, сплошь исписанная замысловатыми знаками, в которых
я успел признать защитные заклинания.
- Стой! Только не в дверь... Гад! Хотя бы не закрывай ее за собой!
- Я еще и запрусь! Бах!
Кажется, на несколько минут я потерял сознание. По крайней мере, тот блаженный
момент, когда задница наконец-то выдохлась, я не засек. Когда я пришел в себя, рейхсфюрер
стоял в углу комнаты, распластавшись по стенке, и, открыв рот, смотрел на меня... Вернее, не
на меня, а на полыхавшие пламенем останки какой-то несуразной конструкции, валявшейся в
пределах начерченной на полу пентаграммы, в центре которой сидел я.
- Что же ты наделала, идиотская Машина... - с трудом выговорил Гиммлер.
- Во-первых, я не Машина, - с достоинством поправил я герра Генриха, силясь оторвать
от пола зловеще притихшую задницу, - а во-вторых, нечего раскидывать где попало свое
имущество... Что это такое я поломал?
- Не поломал! А разбил, расколол, уничтожил! Мой времеатрон! Долгими одинокими
ночами я его восстанавливал, почти уже восстановил... По крайней мере, пневмоакустический
пространственный регулятор был приведен в рабочее состояние. С его помощью нельзя
полноценно изменить время, но он прекрасно концентрирует в себе заклинания Времени. В
частности, заклинание Время Вспять, заставляющее хрупкие кости снова обрастать плотью!
Каким еще способом, по-твоему, я бы набрал себе в подземельях, переполненных
человеческими останками, целую армию мертвецов?
Бесформенные обломки зашевелились... Закопошились, словно черви, разрубленные
садовой лопатой,
- Что я говорил! - воскликнул Гиммлер. - Прошу тебя, Машина, не шевелись!
Заклинания действуют! О, мою установку не так-то просто разрушить!
- Легко сказать - не шевелись... - пробормотал я, глядя, как надвигаются на меня со
всех сторон, собираясь в единую конструкцию, острые осколки стекла, обломки обточенных
камней и покореженные железяки. - Меня же раздавит!
- Ничего с тобой не случится - ты же Машина смерти! Посиди спокойненько, когда
заклинания иссякнут, я тебя осторожно выну...
- Повторяю для чересчур одаренных - я не Машина! Я живой... ну, и не совсем человек
тоже.
- Все равно - не шевелись! - логично рассудил Генрих. - Если ты не Машина, то
грош тебе цена. Пускай давит. Небольшая плата за то, что ты гонялся за рейхсфюрером, как за
каким-то зайцем. Древние арийские заклинания - очень мощная вещь, нельзя им мешать, не то
произойдет ужасная катастрофа! Сиди смирно!
- Нашел чем напугать! За последние два часа я этих катастроф пережил больше, чем ты
за всю жизнь венских сосисок съел! Одной больше, одной меньше, .. Ох...
Два плоских камня чуть не превратили меня в блинчик. Я едва успел выскользнуть и тут
же получил изогнутой железкой по затылку. Что-то тяжелое, словно башмак великана,
опустилось на поясницу, прочно придавив меня к полу. Стеклянные копья ползли к моей груди,
а я даже не мог пошевелиться, не то что покинуть пределы пентаграммы. И всюду пылал огонь,
явно магического происхождения - горело даже стекло и железо, горело и не сгорало, и не
плавилось...
- Еще немного! - умолял рейхсфюрер.
Ну, что мне оставалось делать? Правильно, единственно только - подставить корму под
острое стекло... как ставят двигатель на подзарядку... Адовы глубины, как больно! Но
необходимо.
- Не-эт! - вцепившись обеими руками в бороду, завопил Гиммлер, когда одним
движением размолотив конструкцию в еще более мелкие куски, я с воем взлетел к потолку.
Вокруг полыхнуло так, что я на какое-то время ослеп и оглох. Чудовищный грохот сотряс
подземелье, по стенам которого черными молниями полетели глубокие трещины. Внизу, под
собой, я увидел, словно оскаленные зубы, торчком стоящие стеклянные и металлические
осколки.
"Больно будет падать", - успел подумать я.
А потом мое сознание сострадательно отключилось.
Часть вторая
ЦИВИЛЬНЫЙ ЦИРЮЛЬНИК
ГЛАВА 1
Вот представьте: вы просыпаетесь и видите рядом с собой рейхсфюрера Генриха
Гиммлера, методично и угрюмо ощипывающего громадную ворону... Я тут же закрыл глаза и
мысленно попытался припомнить, где нахожусь - уже в психиатрической клинике или все еще
на работе? Ответ на первый же вопрос, который я сам себе задал, говорил больше в пользу
клиники: "Что последнее я помню? " - "Как меня приплюснуло к потолку".
- Очухался? - мрачно осведомился Генрих. - Вставай, вставай, хватит валяться. Я
видел, как ты моргнул.
Я приподнялся на кровати и понял, что никакой кровати в помине нет. Лежу я в грязной
луже под открытым серым небом. Справа - полуразрушенное кирпичное здание, еще
дымящееся изнутри, слева - кусок мостовой, перегороженной забором из колючей проволоки.
Рядом сидит рейхсфюрер и помешивает веточкой в кипящем на огне котелке. На коленях
Гиммлера лежит дохлая ворона.
Как же мне надоел этот проклятый вопрос! Но деваться некуда - каждый раз после того,
как я тем или иным способом теряю сознание, а потом благополучно прихожу в себя,
приходится спрашивать у того, кто ближе:
- Где я?
Гиммлер тоже не стал оригинальничать.
- Там же, где и я, - буркнул он.
- А ты где?
- Там же, где и все остальные... военнопленные. Я оглянулся. Забор из колючей
проволоки тянулся поперек мостовой, через подворотню - и все дальше и дальше - по
пепелищам, по разрушенным улицам и осыпавшимся домам. Такое ощущение, что пол-Берлина
колючкой огородили. Очень похоже на...
- Ну да, - без труда угадал мои мысли Генрих. - Концентрационный лагерь.
- В центре Берлина?!
- Почему это в центре? На окраине. В центре - резиденция нового правительства.
- В рейхстаге?
- Он еще спрашивает! В городском зоопарке - вот где! В рейхстаге... Нет больше
рейхстага! Сам же и взорвал его. Вместе с тем, что там было...
Я рывком сел, протер глаза, ощупал голову. Голова на месте, рожки на месте, бейсболки
вот только не хватает... Ну, да тут, кажется, не до бейсболки.
- Правительство какое? - поинтересовался я. - Уже советское?
Рейхсфюрер выщипнул из хвоста вороны последнее перышко и запустил птичку в
котелок, понюхал варево и сглотнул слюну. И только потом ответил на мой вопрос:
- Отвали.
- Но-но! - вяло завозмущался я. - Ты не очень-то хами. Забыл, как по подземным
коридорам от меня скакал? Я - Машина смерти!
- Никакая ты не машина. Ты бес обыкновенный. Думаешь, я об этом не догадался за двое
суток, пока тебе рану под хвостом заговаривал? Тьфу, до сих пор тошнит... Рожки еще
туда-сюда, а какой у машины хвост может быть?..
Двое суток! Огненные вихри преисподней, неужели я двое суток в отключке провалялся?
Так, эта несуразная бандура в пентаграмме, конечно, взорвалась. Это я еще худо-бедно помню.
Судя по всему - с такой силой громыхнула, что весь рейхстаг разнесла...
- Спасибо, конечно, за заботу... - осторожно начал я, - но зачем ты меня выхаживал,
если я, как выясняется, невольно такую поганку всему рейху завернул?
- Затем, что, кроме тебя, ни одного дельного воина не осталось! - зарычал Гиммлер и
пинком опрокинул котелок. - Все, все пропало! Берлин пал! Рейхсканцелярия обрушилась в
подвал, а подвал обрушился... черт знает куда под землю! Все, кто на тот момент находился в
рейхстаге, пропали под каменными обломками! Гитлер! Мой обожаемый фюрер исчез!
Неужели я больше его не увижу? Геринг, Борман... Все! Личная охрана фюрера, отборные
бойцы - все пропало! Весь гарнизон рейхстага! Все оружие! Под землю! Только нас с тобой
взрывной волной вышвырнуло из эпицентра! Правда, не может не радовать то, что и Штирлиц,
и плененный после отбитого нападения отряд красных партизан Златича, с которыми как раз
непринужденно беседовали в пыточной, тоже ухнули под землю, но разве это хоть немного
облегчает положение?
- Штирлиц погиб? Степана Федоровича больше нет? - Я схватился за голову.
- Ему просто не повезло, - пожав плечами, констатировал Гиммлер. - Плевать на
твоего Штирлица! Туда ему и дорога! Гадина...
- А как же твоя армия мертвецов?
- Вышла из-под контроля, - злобно сплюнул Гиммлер. - После катастрофы они
выбрались на поверхность - им-то никакие ушибы и ссадины не страшны - и разбежались по
городу, где их и перехватил... новый хозяин.
- Какой?
- Ука-Шлаки! - скривился Гиммлер.
- Охотники за головами! - вспомнил я именной ассагай на стене кабинета Штирлица.
- Колдун племени уна-уму, - подтвердил Генрих. - Ука-Шлаки. Бездарный дикарь!
Первобытный шарлатан! Он даже не колдун, он... он... просто козел! Дорого бы я дал за то,
чтобы набить ему морду! Но он скрывается даже от своих сородичей, которые утверждают, что
Ука-Шлаки настолько велик и страшен, что даже вид его опасен для смертного... Никто
никогда не видел Ука-Шлаки... Даже Штирлиц. Тьфу, неграмотный шаманишко! Для того
чтобы создать собственных зомби, у него, видите ли, образования не хватает, а вот завладеть
чужой армией - пожалуйста! Теоретических знаний у него нет, но кровь потомственного
вудуиста сделала свое дело. Зомби наверняка подчиняются ему с восторгом и радостью. А у
меня они только и знали, что пьянствовать да развратничать... Зомби деморализовали и
обратили в бегство гарнизон Берлина и большую часть мирных жителей... Даже противник в
недоумении медлит... Предатели! Вокруг одно предательство!
- Постой! - закричал я. - Так ты хочешь сказать, что это новое правительство вовсе не
советское?..
- Встать, белокожие свиньи!!! - пронзил мои барабанные перепонки истошный вопль.
Я поспешно поднялся. Гиммлер отчаянно заскрипел зубами, но встал на ноги тоже.
За оградой из колючей проволоки остановились два черных парня. Курчавые и полуголые,
они были босы, на широких плечах держали могучие ассагаи; у набедренных повязок болтались
большие серповидные ножи, наверняка очень удобные для мгновенного отрезания головы. В
приплюснутых носах покачивались толстые серьги.
- Это проклятый шпион Штирлиц снабжал их оружием, - захрипел Гиммлер. - Это он
навел их на мысль о мировом господстве. Сволочь! Хотел, видимо, на крайний случай
сколотить себе личную гвардию! Мало того, что он принял в большевистскую партию
дружинников, драл с них себе в карман партвзносы, воеводу Златича назначил парторгом и
обязал проводить ежедневные ликбезы на тему: "Майор Исаев - славный сталинский орел"...
- Молчать, белые недочеловеки, когда с вами разговаривают представители
господствующей негроидной расы!
- ... он еще и этим обезьянам привил идеи расизма!
- Не разговаривать, помет шакала! - разъярился один из племени уна-уму. - Почему
сидите и не трудитесь? Возводите для нас многоэтажные каменные хижины, или ваши вонючие
головы слетят с ваших вонючих плеч!
Гиммлер побагровел. Секунду стоял он неподвижно, сжимая кулаки и скрежеща зубами, а
потом заорал, выбросив вперед и вверх правую руку:
- Хайль Гитлер! Всемогущий Вотан, будь милосерден к германскому народу! Ибо
Германия превыше всего! - Треснувшие стекла в очечках гневно блистали.
Охотники за головами схватились за свои ножи:
- Белым свиньям разрешено возносить молитвы только великому Ука-Шлаки!
- Ука-Шлаки - форева! - с готовностью поддержал я, оттирая взбеленившегося
рейхсфюрера в сторону. - Простите этого неотесанного мужлана, доблестные воины уна-уму.
Мы немедленно начинаем работать.
- Хайль Гитлер! - долдонил свое Гиммлер. - Свободу нибелунгам! Вы знаете,
неотесанные скотины, что рабский труд экономически невыгоден?
- Заткнись! - пнул я его коленом. - Надоело голову носить? Откуда им знать о
недостатках рабовладельческого строя? Они еще по уши в первобытнообщинном сидят...
Заткнись, кому говорят! На твои вопли сейчас все племя сбежится.
И впрямь - по ту сторону ограды наметилось некое оживление. Не менее пяти десятков
чернокожих оккупантов, размахивая ассагаями, бежали к нам.
- Свободу!..
Этот удар у нас в преисподней называется: "Папа, я не хочу сестренку". Я себе даже
копыто ушиб. Зато Гиммлер прекратил ораторствовать и опрокинулся навзничь, закатив глаза,
зажав ладони между ног.
- Работайте! - смягчились уна-уму, увидев, как я бодро утихомирил буяна. - А то
свободы захотели... Труд сделает вас свободными...
Гиммлер заскулил, утирая локтями бессильные слезы. Я кое-как поднял его с земли и
подтолкнул к ближайшей куче кирпичей.
- Не могу я так... - бормотал рейхсфюрер, сгибаясь над кроваво-красным силикатным
обломком, - не могу больше... Я лучше повешусь... Я - правая рука Гитлера! Член
национал-социалистической партии с двадцать пятого года! Автор проекта "Черный легион"!
- Слушай, предводитель дворянства, помолчи лучше, дай сосредоточиться!
- И мне кирпичи таскать? Подчиняться вшивым обезьянам?! Мне, кого за боевую хватку
и непримиримость прозвали Неистовым Диким Котом?! Для вшивых обезьян строить
многоэтажные хижины?.. Нет! Лучше я последую за обожаемым фюрером в бездонную яму!
- Какую еще яму? - поинтересовался я, прерывая укладку основания кирпичной
пирамиды.
- Ту, которая на месте рейхстага образовалась!
- А я-то думал, там просто груда развалин... Интересно, под рейхстагом подземное озеро
было? Или другие какие-то пустоты? Куда-то ведь должна было деться эта громадина рейхстаг,
да еще со всей своей начинкой?
Гиммлер сверкнул на меня глазами.
- Не знаешь, так молчи! - с неожиданной злобой посоветовал он. - Уна-уму теперь
боятся к той яме подходить... Они говорят, что по ночам оттуда доносится замогильный вой и
зловещее клацанье оружия. Они назвали это место - Черная Тьма.
- И это тебя приободряет?
- И это меня приободряет!
Я выпрямился. Десяток уна-уму, скуки ради остановившиеся поглазеть на экономически
невыгодный рабский труд, недовольно заворчали.
- Значит, есть возможность, что Степан... то есть Штирлиц еще жив? В Черной Тьме?
- Надеюсь, что он мертв! - сварливо заявил Генрих. - Но фюрер... Если дело обстоит
так, как я предполагаю, то еще не все потеряно.
- Есть предложение, - не вникая в подробности, немедленно отозвался я. - Сгонять к
рейхстагу и заглянуть в твою бездонную яму. Может, она не очень уж и бездонная? Может, вой
оттуда не очень и замогильный? А клацанье не совсем зловещее? Милый Гиммлер, ты и
представить не можешь, как меня обрадовал! Ты и представить не можешь, насколько реально
прекратить этот кошмар, если Штирлиц все-таки выжил!
- Насколько реально? - с жадностью спросил Генрих.
- Ну... пока не знаю. Время покажет.
- Работайте, гнусные насекомые! - подстегнул нас окрик с той стороны колючей
проволоки. - Дворцы мы уже разрушили! Теперь победоносной нации уна-уму нужны
хижины! Желательно пятиэтажные.
- Надо бежать! - согнувшись снова над кирпичами, выдал Гиммлер.
- Здорово придумано. Конгениально, Киса!
- Как ты меня назвал? - дополнительно оскорбился рейхсфюрер.
- Сам же говорил - Неистовый Дикий Кот. Да ладно, забудь, предводитель дворянства,
не обращай внимания... Что ты там про бегство говорил?
- Бежать надо! Надо бежать!
- Ход твоих мыслей мне нравится. Вызывает интерес один небольшой нюанс: каким
образом? Вон здесь какая охрана, а я еще после тяжкого ранения не оправился. Если этих
гавриков-головорезов как-нибудь отвлечь...
- Как отвлечь? Я не зоолог, я повадками животных не интересуюсь. Да у них еще и
зомби на вооружении... Дьявольщина! Дело идет к тому, что чернокожие захватят весь мир! В
это просто отказывается верить мой арийский мозг! Небывало!
- Ну, как сказать... - я покосился на посмеивающихся уна-уму. - В том мире, который
невзначай похерил безмерно популярный в здешних широтах Штирлиц, завоевание
практически закончено. По крайней мере, в сфере музыки, моды и спорта. Куда ни плюнь,
всюду сплошной хип-хоп и баскетбол... Постой-ка! Кажется, нашел!.. - Что?
- Видишь вон тот перевернутый автомобиль? Сними-ка с колеса баллон.
- Зачем?
- И еще мне понадобятся две корзины - любые, лишь бы дно у них было выбито...
Выполнять! И побыстрее, предводитель дворянства, если не хотите остаток жизни ковыряться
на развалинах.
Гиммлер, недоверчиво хмыкая, потрусил в сторону груды металлолома, носившей некогда
гордое название "виллис", а я приступил к непростому делу спасения мира:
- Скучаете, ребята?
- О чем ты скулишь там, гиена с бледной шкурой?
- Я просто подумал, что вы захотите немного размяться. Сложно, наверное, целыми
днями присматривать за бестолковыми рабами? Эй, уберите ножи! Генрих, давай сюда баллон.
...Закладка в соц.сетях
