Жанр: Научная фантастика
Иллюзион
...-таки был послан мне, чтобы освободить меня, - сказал Джек.
И Странник превратился в смерч, столбом протянувшийся от усыпанного желтым песком
пола до раскрашенного в голубые тона потолка странной комнаты, казавшейся целой
реальностью. Он разметал смешные барьеры, сдерживавшие мир изнутри одной лишь идеей
барьера, - и мир разлетелся, как лоскуты разбросанного ветром тряпья.
В тот последний миг, когда исчезал мир-тюрьма, созданный для единственного узника,
смуглый человек с орлиным носом, черными, как смола, глазами и шрамом на щеке сказал,
давая поглотить себя набегающей тени:
- Спасибо тебе, брат, - и исчез вместе с очередным разрушающимся миром, впервые не
им самим сокрушенным.
Но Странник не услышал слов Джека. Ибо он перешагнул границы материального мира
- он изменил идею самого себя, то, что принадлежит миру абстрактных сущностей. И
изменился сам.
\Out-of-life
• Open file 'deadman.jazz'
• Deadman - file is packed. Open with zip/rar/grave?
В начале марта, незадолго до того, как мы с Шелестом легли на дно, произошел этот
эпизод, о котором пойдет речь ниже. Сама сцена была настолько тяжелой, что я небезуспешно
пытался ее забыть; в результате остались лишь символы - символические видения,
символические слова, символические слезы.
...Шелест шел, привычно раздвигая плечом невидящих людей; я поспевал за ним с трудом
- еще не освоился с тем, что для окружающих я неотличим от пустого места. Меня всякий раз
коробило, когда по мне проскальзывал очередной безразличный взгляд. Люди-привидения шли
через толпу, незамеченные и неузнанные. Это были мы с Шелестом.
- Куда ты меня ведешь? - спросил я в который раз и получил привычный ответ:
"Увидишь".
Мы шли по каким-то помещениям, где сновали люди; мы шли по коридорам с чистыми
стенами и рядами пластмассовых сидений возле дверей, оснащенных табличками; это была
городская больница. Шелест уверенно шагал, не теряясь в бесконечных переходах, а я спешил
за ним, снедаемый смутной и мучительной догадкой. Наконец мы спустились в подвал, где
было меньше народа и больше дверей, которые приходилось открывать, прислонив к
электронному замку коробочку магнитного взломщика, оснащенного программой подбора
кодов.
За одной из дверей оказалась небольшая чистая палата с одной-единственной кроватью. У
стены стояла аппаратура жизнеобеспечения; человек в больничном халате, лежащий на
кровати, находился полностью во власти приборов, и с жизнью его связывало не больше, чем
связывает опавший лист, зацепившийся за выступ коры, с породившим его деревом.
На кровати лежала Виктория. В белом чепчике, под который были убраны волосы, с
россыпью угрей на подурневшем, бледном и осунувшемся, но сохраняющем следы былой
красоты лице. Ее руки лежали вдоль туловища, тонкие белые пальцы были неестественно ровно
расположены поверх простыни. Рядом с головой стоял прибор, по экрану которого ползла
нарушаемая редкими всплесками линия сердцебиения.
- Она уже два года находится в коме, - сказал Шелест. - Хорошие врачи не берутся ее
вывести, а другим я не доверяю. В этой больнице ее содержат на средства, которые я перевел
анонимно с помощью Кэти.
- Но... - пробормотал я, - но ведь я встречался с ней буквально месяц назад! Как же
так?..
- Ты встречался в Иллюзионе. Ты же видел модули Омнисенса, которые способны
взаимодействовать с Иллюзионом, включая в картину псевдореальности виртуальные предметы
и персонажей так, что ты не замечаешь подмены. Ваши встречи проходили именно в таких
модулях.
- Она... Она живет в виртуальном пространстве?
Шелест пожал плечами.
- Существует. Не уверен, что мне удалось захватить ее сознание или хотя бы часть его,
но если так, то она живет там. Возможно даже, что она нашла себе занятие по вкусу.
- Невероятно, - прошептал я, осторожно касаясь руки - белой, высохшей,
неподвижной. - Так значит, все это было неправдой - наши встречи, разговоры,
прикосновения, слова, любовь! Все оказалось обманом!
- Для нее тот мир настоящий! - резко возразил Шелест. - Да и ты верил в реальность
ваших встреч. И теперь ты готов так просто отказаться от нее - только потому, что в
действительности она такая? Да ты законченный эгоист!
- Но кто устраивал нам встречи? - спросил я. - Уж не ты ли, Шелест? Зачем?! Для
чего тебе это было нужно?
- Я заботился о ней, - глухо ответил Шелест. - Я хотел, чтобы ей было хорошо, чтобы
она жила - хотя бы так. Понимаешь, она была... моей подругой.
Я ошеломленно замолчал. Потом спросил:
- Так она была твоей девушкой? И, наверное, любила тебя? Что же с ней произошло?
Несчастный случай, катастрофа? Автомобильная авария?
Шелест нехотя кивнул. Слова обвинения сами собой полились из меня.
- И ты выбросил ее в виртуальность и подкинул мне? Виртуальный сводник! А почему
ты не остался с ней, здесь, у этой постели? Ты, обвиняющий меня в эгоизме! Почему не
посвятил свою жизнь ей, а? В память о вашей нетленной любви не остался разделить ее судьбу?
Или не такой уж она была нетленной?
- После того, что произошло, - тихо ответил Шелест. - После того, что случилось, я
уже не смог с ней встречаться... там. Я ведь помнил, какой она была здесь... живой. А приковать
себя к постели безнадежного человека - это, поверь, не лучший способ чтить его память.
Я распалился и уже не мог контролировать себя; слова сами просились наружу.
- Да ты просто подонок, Шелест! Тебе нравилось ее использовать, но когда она
оказалась вне твоей игры, ты приспособил ее для других целей, как свою игрушку. Соблазнить
меня, например! Завлечь в твои сети. Так вот какова цена твоей любви! Да и способен ли ты
любить, проклятый фанатик!
- А ты?! - не выдержал Шелест. - Ты-то сам кто? Ведь ты любил ее, наверное, не
меньше, чем я. И стоило тебе увидеть неподвижное тело, быстро же ты переменился! Вместо
того чтобы, как ты сказал, приковать себя к ее постели, увековечив тем самым вашу любовь, ты
набрасываешься с обвинениями на меня! А я ведь сделал для нее все, что мог. Спроси себя,
способен ли ты еще любить ее, спроси!
Я повернулся к Виктории. Она слушала наши слова, слушала и не слышала их, за
закрытыми веками плутая в электронных лабиринтах компьютерных сетей, куда спряталось ее
лишившееся тела сознание. Да и кто знает, осталось ли у нее вообще сознание или перед нами
лежит человекообразное растение, живой сосуд жалости окружающих, безразличный к их
стенаниям.
- К черту! - прошептал я, давясь слезами отчаяния. - К черту этот мир, к черту тебя,
Шелест! Ты несешь одну лишь боль. Уж лучше бы ты просто убивал, проклятый ублюдок!
Почему ты наказываешь меня ею?! Зачем ты свел нас?! Чтобы повесить камень своего
несчастья на мою шею? Предатель! Ты предал ее и распял меня! Потому что я не смогу
простить себе эту любовь, которую я так легко променял на бесполезную горькую жалость! Не
смогу простить себе и тебе!
Я плакал, сжимая в руках пальцы Вики; но это не приносило облегчения, наоборот,
иссушающий зной самобичевания проникал все глубже внутрь меня, скручивая внутренности.
И в тот момент, когда я не смог больше это выносить, я вскочил и, едва различая окружающее
сквозь пелену выедающих глаза жгучих слез, бросился на Шелеста. И напоролся на руку,
железной хваткой сжавшую мое горло.
- Запомни то, что ты увидел, как следует запомни, - сказал Шелест. - Потому что я
даю тебе причину бороться. Генная вакцина сможет вернуть ее к жизни, перестроив полностью
ее тело и мозг. Будет ли она прежней - не знаю, но она будет жить. Ради любви, твоей и моей,
верни ее к жизни. И если для тебя это недостаточный повод сражаться не на жизнь, а на смерть,
значит, ублюдок здесь не я, а ты.
Я долго стоял на коленях, пытаясь отдышаться. Горло першило от удушья, слезы
выкатывались из глаз крупными каплями. Наконец я смог подняться и взглянуть в глаза
Шелесту.
- Я ненавижу тебя, - произнес я, размеряя каждый слог. - Но ты действительно дал
мне повод бороться. Только я скажу тебе: из нас двоих ты - настоящий монстр. Потому что
человеческие страдания для тебя - ничто. Потому что ты способен взвешивать на весах
рассудка боль и слезы так же легко, как золотую пыль и соленую воду. Я ненавижу тебя; но я
буду тебе помогать.
С этими словами я обернулся к Виктории и долго смотрел на ее бледное спокойное лицо,
стараясь запечатлеть его в памяти. А потом вышел из больничного бокса, чувствуя спиной
взгляд закрытых глаз.
\Stoneage
Странник не удивился, увидев перед собой высокие каменные столбы, несущие на резных
пилонах массивную арку, чей серый гладко отесанный камень источал прохладу и спокойствие,
свойственное рукотворным исполинам минувших времен, одно существование которых
напоминает о том, что дела сегодняшние - лишь суета и мельтешение пред лицом столетий,
заключенных в незыблемую каменную плоть. Не удивился, ведь так естественно было ожидать
появления чего-то фундаментального посреди безлюдных земель, через которые шел теперь
Странник, так естественно было найти если не человека, то свидетельство его присутствия.
Между тем солнце начинало пригревать, словно нетерпеливая кухарка приоткрыла
газовый вентиль, спеша подрумянить домашнюю выпечку. Странник, утомленный
однообразием травянистой равнины, по которой он шагал со вчерашнего дня, свернул к
подножию арки, туда, где лежала на кочковатой земле короткая тень - ни дать ни взять,
клочок ночи, забытый кем-то посреди бела дня. Забравшись в тень и прислонившись спиной к
холодному камню, Странник передохнул и сел, вытянув натруженные ноги.
Арка была вторым рукотворным сооружением после украшенных барельефами ворот,
через которые Странник вошел в этот мир. То, что эта равнина отделена от других миров не
просто километрами и географическими координатами, а барьером ирреальности, который
обычному человеку не то что преодолеть - почувствовать не удастся, - Странник понял с
первых шагов. Но его мало волновало, что это за барьер такой и где же расположены те миры,
которые ему довелось посещать. В конце концов, человека, заходящего на сайты бесплатной
почты и новостей, мало волнует, что один из серверов находится в Москве, а другой - в
Лос-Анджелесе. Самое интересное не "как?", а "почему?".
Странник еще раз огляделся вокруг, отмечая темную полоску предполагаемого леса, к
которой он направлялся. Встретить людей было первым и единственным желанием путника -
ведь скоро желудок слипнется от голода, ноги сотрутся, а горло пересохнет, как арык в
пустыне. Найти людей и понять, что за ребус ему придется разгадывать на этот раз. То, что без
загадок не обойдется, что ему не удастся просто выйти в те же ворота, в которые он вошел,
Странник чувствовал интуитивно. На то он и Странник.
Сидеть на земле надоело быстрее, чем по ней шагать, в силу твердости покрытия.
Странник подумал, что утоптанная земля - явный признак того, что за последнюю сотню лет
не он один наведывается к арке. Он оглядел арку, пару раз прошел под ней, похлопал ладонью
по испещренному крошечными отверстиями, словно поры кожи, столбу. И собирался уже уйти,
когда что-то вокруг начало меняться.
Ветер, дунувший в спину, сбросил горячее покрывало солнечного жара и взъерошил
волосы на затылке Странника. Из-под пальцев, коснувшихся поверхности столба, закурилась
невесомая каменная пыль, тонкими ручейками стекая к основанию арки, а вслед за этим
затрещало, закрошилось, осыпаясь сеткой трещин, все вокруг Странника; он лишь успел
отпрыгнуть в сторону, как арка рухнула на землю десятью тоннами мраморного порошка со
звуком, похожим на тот, с которым насыпают зерно в трюмы сухогруза. Пыль, невообразимое
количество пыли взлетело в воздух, и Странник едва успел закрыть глаза и зажать рукой нос и
рот, как его окатило волной удушливой и слепящей каменной пыльцы, мгновенно забившей все
поры кожи.
Осторожно переставляя ноги, утопавшие по щиколотку в чем-то сыпучем и мягком,
Странник отошел от того места, где стояла арка, и попытался открыть глаза. Он стоял в густом
тумане грязно-желтого цвета, причиной чему было неугомонное солнце, усердно прижимавшее
пыль к земле своими горячими лучами. Странник со всеми предосторожностями приоткрыл рот
и вдохнул - и надолго зашелся в спазматическом кашле. Прочистив горло и продолжая
выходить из постепенно оседавшего пыльного облака, он заметил невдалеке фигуру, очертания
которой едва угадывались, но несомненно выдавали человека.
Переборов мгновенное побуждение скрыться от незнакомца, Странник шагнул вперед. В
конце концов, он стремился найти людей, хотя и не ожидал, что это произойдет при столь
необычных обстоятельствах.
- Не думал, что она такая хрупкая, - сипло прокричал Странник, пытаясь справиться с
голосом, севшим от жары и пыли. - Я только ладонью провел, а она - пшик! - и
рассыпалась.
Незнакомец не ответил и не сделал шага навстречу. Странник подошел ближе и увидел
перед собой невысокого человечка в легкой накидке и шароварах неопределенного цвета. Лицо
коротышки, покрытое налетом пыли, словно пепельным макияжем, хранило отсутствующее
выражение, но черты его не казались законченными, возможно, оттого, что постоянно
находились в движении - то бровь выгнется, то дрогнет уголок губ, то дернется щека.
Казалось, человечек непроизвольно играл лицевыми мышцами, в то время как общее
выражение лица говорило о полнейшей отрешенности.
Страннику пришлось подождать, пока незнакомец обдумывал какие-то свои мысли.
Наконец он обернулся к Страннику и окинул того быстрым безразличным взглядом. Очевидно,
вид белого, как извалявшаяся в муке кошка-альбинос, Странника не пробудил в человечке ни
малейшего удивления, потому что он по-деловому коротко спросил:
- Который тенг? Сможешь собрать что-нибудь поинтереснее этой загогулины?
Пока Странник разевал рот, изображая рыбу на свежем воздухе, маленький человечек
начал что-то делать руками, одновременно продолжая мимическую подтанцовку лицом и
ушами. Странник понял, что отвечать не обязательно, а вот смотреть на то, что делает
незнакомец, просто необходимо.
Порыв ветра рванул пылевое облако, обнажая груду каменной крошки, из которой
взметнулись вверх колонны новой конструкции. Столбы вихрящейся пыли застывали на глазах,
затекали, словно струи стеарина, образуя нечто изысканное, витое, как рождественский
серпантин. На шести закрученных винтом колоннах высотой метров десять выросла ажурная
беседка, поражающая легкостью форм и воздушностью. Продолжая выполнять пассы руками,
незнакомец чуть отступил в сторону, любуясь своим шедевром, и метнул быстрый взгляд на
Странника. Тот едва сдерживал восхищение.
- Так это вы ее... ту, предыдущую, а потом эту... вот как, оказывается... ух, здорово!
- То-то, - кивнул человечек. - Восьмой тенг, это тебе не хрен собачий. У кого
учишься? Наверное, у этого выскочки Фаранухара. Ладно, пошли к нему, заодно посмотрим,
чем так хвастаются местные маги. Давно я в ваших краях не был.
Он зашагал вперед, не ожидая, что Странник станет показывать ему дорогу, и
обрадованный Странник поспешил следом, пытаясь как-то успокоить сумбурно роящиеся в
голове мысли, среди которых преобладала одна, панически-восхищенная: "Волшебство, итить
его так! Настоящее волшебство!"
Дорогой им попадались разные монументы, всякие там стелы, колонны и просто кучки
камней, стилизованные под Стоунхедж. Человечек ворчал себе под нос, но переделывать
каждый встречный памятник архитектуры (а может, и не архитектуры вовсе, а другого
искусства) не спешил. Видимо, не так это было просто - обращать камни в пыль и лепить из
пыли снова камни.
Ближе к лесу и к вечеру показалась деревня, местоположение которой можно было
угадать по резкому возрастанию концентрации псевдомонументов на единицу площади.
Окруженная разномастными башнями и статуями, деревня представляла собой нечто среднее
между развалинами Парфенона и пчелиными сотами; в ее планировке принимали участие,
несомненно, люди широких взглядов на градостроительство.
Каждая группа развалин была окружена неким барьером из торчащих, словно обломанные
зубья, колонн, а общность соседним ячейкам придавали террасы из массивного пласта породы,
которые наслаивались одна на другую, образуя некое подобие пирамиды, по склонам которой
расположились садово-каменные участки обитателей деревни. Самым же примечательным
было то, что пирамида эта не возносилась в небо, а опускалась ступенчатой впадиной ниже
уровня земли.
По террасам, словно по огромной лестнице, Странник и его спутник начали спускаться в
глубь котлована. Странник заметил, что большинство людей сидят на своих участках, нежась
на солнце или подремывая в тени; кое-кто грызет початок кукурузы, кто-то флегматично лепит
новый барельеф на своем портике, разминая мрамор пальцами, как податливую глину. Из
центра деревни доносился шум и громыхание, на что местные жители не обращали никакого
внимания.
Достигнув центра, Странник увидел, что грохот идет из большой ямы посреди деревни; по
старой памяти он бы сказал, что там работает экскаватор. Но ничего подобного - у пластов
вывороченной земли, обнажавших скальную породу, стоял бритоголовый человек в сером
балахоне и монотонно вращал кистями рук перед собой, словно крутил рукоятки мельницы;
синхронно его движениям ворочался в яме плотный шар, состоявший из мельчайших частиц
камня, которые осыпались с разлома в земле. Разлом ширился на глазах.
Вскоре шар достиг, по-видимому, нужного размера, и человек, работавший таким
образом, слепил несколькими короткими движениями каменный куб неправильной формы и
уложил его неподалеку в груду таких же заготовок. Затем протер лоб тыльной стороной ладони
и обернулся к подошедшим людям.
- Третий тенг Абеляр приветствует вас, - поклонился он, придерживая свое долгополое
одеяние, лишенное каких-либо украшений.
- Где Фаранухар? - спросил коротышка в шароварах.
- Досточтимый магистр Фаранухар проводит урок с учениками четвертого тенга, -
ответил бритоголовый.
Коротышка проследовал в направлении, которое указал "каменотес". Проводив его
глазами, работник уставился на Странника, но тот, ни слова не говоря, пошел за коротышкой.
Позади них снова раздался грохот и дребезжание раскалываемой породы.
Обойдя вокруг груды камней, извлеченных из импровизированной каменоломни,
Странник увидел нескольких человек, одетых по одной моде с Абеляром, которые стояли
кружком на площадке утрамбованной земли и перебрасывались каменными кубиками, словно
играли в волейбол, причем не касаясь их руками. Кубиков было явно больше, чем участников
игры; когда они сталкивались в воздухе, то раскалывались на части, тем самым увеличивая
число летающих предметов. Неожиданно самый крупный из кубов упал на землю; игра тут же
прервалась, и один из участников сконфуженно почесал в затылке, тогда как другие начали над
ним смеяться.
Чуть в стороне сидел в каменном кресле под легким навесом человек в красном халате,
расшитом золотом. Судя по богатству наряда и сложно уложенной прическе, это был глава
поселения. Когда он встал из кресла, приветствуя коротышку, то оказалось, что местный
староста высок и худощав, а вытянутое лицо его прорезали глубокие морщины,
свидетельствовавшие не столько о преклонном возрасте, сколько о твердости характера.
Волосы на голове и в бороде были черными и прямыми, глаза светились, словно угли, на
пепельно-бледном лице.
- Приветствую, восьмой тенг Фаранухар, - сказал коротышка, коротко поклонившись.
- Приветствую, восьмой тенг Лиисол, - церемонно ответил Фаранухар. - Чему обязан
вашим визитом?
- Да брось, Фар, - отмахнулся коротышка. - Расскажи, как дела? По-моему, у тебя
здесь замок был какой-то, а сейчас только эта яма с обломками?
- Лето, - пожал плечами Фаранухар. - Замок я разобрал с учениками. Ближе к зиме
построю здесь большой купол, чтобы весь котлован накрыть. Есть идея сделать
централизованное отопление, Мастер Огня обещал с этим помочь.
- А воду где берешь? - спросил Лиисол.
- Тебе для фокусов нужно или просто интересуешься? - спросил Фаранухар. - Вон
видишь, ребята стоят.
Он указал на цепочку людей, стоявших вдоль по склону котлована. От одного к другому
ползли дрожащие, как студенистое желе, комки шарообразной формы, играющие
преломленными лучами солнца. Искрящиеся радугой полупрозрачные шары доползали к
выточенному в скале бассейну, где вливались в небольшое озерцо воды, откуда местные
жители черпали живительную влагу.
- Река в двух лигах отсюда, - пояснил Фаранухар. - Вторые тенги практикуются.
- Я бы так не смог, - покачал головой Лиисол. - Жить вдалеке от воды...
Он потянулся к бассейну, и водная гладь качнулась ему навстречу, выгибаясь из водоема
прозрачной дугой.
- Не трогай! - запротестовал Фаранухар. - Водоносы целый день работали, чтобы
наполнить бассейн.
- Ладно, ладно, - усмехнулся Лиисол. - Сам понимаешь, как же Мастеру Воды без
этой самой воды обойтись?
- Так все-таки у тебя ко мне какое-то дело? - спросил Фаранухар.
- И нет, и да, и нет, и да - течет вода, течет вода, - пропел себе под нос коротышка. -
Я хотел напомнить, что на Совете Мастеров будет решаться вопрос планирования экономики на
следующий год. Без тебя, Мастер Камня, мы никак не обойдемся.
- Не обойдетесь, как же, - вздохнул высокий. - Вот без Мастеров Земли точно не
обойдетесь. Они нас всех едой снабжают. Кстати, эта кукуруза уже поперек горла стоит.
Неужели они ничего другого не могут вырастить?
- Вот заодно на Совете и обсудим, почему в общине земледелов растут сады невиданной
красы и деревья чуть не до неба поднимаются, а на экспорт одна кукуруза идет. Обсудим.
- Ясно. То есть ты шел мимо со своим учеником и заодно ко мне заглянул насчет Совета
напомнить?
- Каким это учеником? - удивился Мастер Воды. - Этот-то? Я думал, он твой ученик.
Увязался за мной и молчит всю дорогу, точно воды в рот набрал. Типичный каменщик.
Лиисол рассмеялся собственной шутке.
- Это не мой ученик, - поморщился Фаранухар. - По крайней мере, не из
Посвященных.
Две пары глаз взяли Странника в перекрестный захват, отчего он почувствовал себя
тающим на сковороде куском масла.
- Неужто один из Недостойных пробрался сюда, чтобы мешать утонченной работе
Посвященных? - грозно вздымая брови, произнес Мастер Камня. - Разве ты не знаешь,
презренный, что ты не смеешь вступать в пределы мест, где обитают Мастера? Если ты хочешь
постигать возвышенное искусство магии, ты должен пасть в ноги ученику первого тенга и
молить, чтобы он сделал тебя подмастерьем. И лишь после пяти лет усердной работы на благо
общины ты будешь допущен к таинству магии. А сейчас прочь отсюда, пока я не уложил тебя в
фундамент моего нового замка!
Странник почувствовал, как на спину ему упало холодное покрывало тени, закрывшей
солнце, и поднял глаза. Прямо над ним, подчиняясь воле Мастера, висела огромная каменная
плита, точно мухобойка над комаром. Проглотив комок в горле, Странник поспешил отойти
прочь, пока плита не прихлопнула его. Мастера тотчас потеряли к нему интерес и продолжили
беседу, а плита улеглась чуть поодаль, словно пушинка.
- Не хочешь поупражняться в сооружении падающих башен? - предложил Фаранухар
своему коллеге.
- Ты знаешь, я не силен в магии камня, - уклончиво возразил Лиисол. - Мне бы
водицы чистой...
Он вновь покосился в сторону водоема, и каменщик шутливо погрозил ему пальцем.
Ученики Мастера, пользуясь перерывом в занятиях, продолжали играть "в кубики". Странник
пошел прочь, поминутно оглядываясь.
Лишь на окраине поселка он решился заговорить с людьми, выбрав наиболее безопасного
собеседника среди сидевших на нагретых солнцем камнях людей.
- Не подскажешь, что это за община? - спросил Странник, присев на корточки рядом с
пухленьким мальцом лет десяти, который рисовал палочкой в пыли.
- Известно, что за община, - отозвался тот. - Здесь каменщики живут. Ученики
Мастера Камня. Я тоже стану учеником, когда вырасту.
- А твои мама-папа где?
- Здесь, во дворе. Папа третий тенг, он на тренировке. А мама работает водоносом. Они
придут вечером, - ответил паренек.
- А где живут Недостойные?
- Не знаю, - пожал плечиками мальчик. - Где-то за городом. Их редко видят. Один
дядя, бывший папин знакомый, отказался стать учеником, когда вырос. Его назвали
Недостойным и изгнали. С тех пор его никто не видел. Папа всегда об этом рассказывает, когда
говорит, как важно научиться владеть магией.
- То есть магией может владеть каждый, кто здесь родился? - спросил Странник.
- Конечно. Есть дурачки, которые не хотят учиться, потому что они слишком ленивые.
Но им приходится жить самим по себе, а это очень тяжело. Легче стать учеником. Все
нормальные люди идут учиться. А если ты учишься всю жизнь и все делаешь правильно, то ты
можешь стать Мастером и войти в Совет, - мальчик мечтательно закатил глаза.
Странник встал и медленно пошел прочь из города, размышляя о своем положении.
Каждый человек в этом мире может научиться владеть магией, вступив в иерархическое
сообщество, руководимое Мастерами. Но есть еще Недостойные, те, кто не принял иерархию
магов. Странник вздохнул и прищурился против солнца. Полоса леса, манившая его до встречи
с Лиисолом, теперь была ближе и явственно темнела на горизонте. Странник направился к ней.
\Deep'forest
• Somewhere deep in the jungle are living some little men'
Ночью в лесу не очень-то уютно, и дело не в том, скрывается кто-то или нет за тающими в
трех шагах тенями, а в том, что темнота может обмануть, заставив поверить в то, чего нет на
самом деле. И впрямь, почему этот едва различимый силуэт должен принадлежать убийце,
замахнувшемуся саблей, а вон тот чуть выступающий из темноты столб - застывшая в позе
для броска гигантская кобра? Тени - это всего лишь тени, и только воображение порождает
страх там, где бояться нечего.
Так размышлял Странник, осторожно ступая по переплетенному узловатыми корнями
ковру опавших листьев и оглядываясь по сторонам, хотя уже в нескольких шагах невозможно
было что-либо различить, кроме мерещащихся силуэтов. Сумерки упали быстро; видимо, в этих
краях лето подходило к концу. Едва Странник заметил
...Закладка в соц.сетях
