Жанр: Научная фантастика
Иллюзион
...сарь спокойным чуть хрипловатым голосом. - Вы Шелест?
Тихон шагнул вперед. Вместе они смотрелись неплохо - одного роста, оба хорошо
одетые и с достоинством держащиеся. На Шелестове было довольно дорогое кашемировое
пальто и черные перчатки, непокрытую голову посыпал мелкий снег.
- Господин Шелест, можно вас на минутку? - спросил Кесарь.
- Стих, пошли, - кивнул мне Шелест. - Это мой компаньон, он должен быть в курсе
всего.
- Хорошо, - согласился Кесарь и символически отошел на два шага от машины. Мурло
растворился на заднем плане, равно как и охранники Кесаря.
- Хорошая работа требует согласованности, - заметил Кесарь. - Я не в курсе ваших
планов, молодые люди. Кто знает, для чего вы сейчас просите моей помощи? Вы обещаете
старику прибыльное, но одноразовое дело. Как говорят, срубил "капусты" - и в кусты. Но это
не мой стиль, я предпочитаю долговременные вложения. Это для вас, молодых, хорошо:
сегодня вы здесь, а завтра там. Но повторяю, кто знает, для чего вам эти деньги? Может быть,
вы собираетесь купить у хачиков пушки, нанять бойцов и вцепиться зубами в старика Кесаря?
Он бросил на Шелеста пронзительный взгляд. Тот смотрел холодно и спокойно.
- Вы же согласились, - сказал он. - Зачем было обещать нам помощь, если вы
передумали?
- Я не передумал. Я просто еще не решил окончательно, стоит ли вам доверять. В моем
возрасте становится трудно иметь дело с молодежью, которая не уважает стариков, не любит
стабильности, выкидывает всякие фокусы, - начал ворчливо перечислять Кесарь.
- Мы не собираемся выкидывать фокусов, - заверил Шелест. - Мы хотим вложить
деньги в дело.
- О, хорошо, - одобрил Кесарь. - А что за дело?
- Промышленный шпионаж, - ответил Шелест. - Очень прибыльный бизнес, при
продуманном подходе. Но вы должны понимать, что в сфере высоких технологий специалисты
и оборудование стоят очень дорого. Поэтому нам нужны солидные стартовые взносы.
Сегодняшняя операция - это задел на будущее и ключ к сверхприбылям, которыми мы не
забудем поделиться.
- Да, - вставил я. - Мы уважаем старших и готовы делиться, когда встанем на ноги.
- А вы дерзите, молодой человек, - спокойно заметил Кесарь. - Пока вы стоите на
ногах только потому, что я не дал команды своим бойцам положить вас. Положить в багажник с
дырками во лбах.
Я осторожно перевел дыхание.
- Но, с другой стороны, у вас интересные идеи, - продолжил Кесарь. - А я
консервативен. Ваш хайтек - не для меня. Так что я готов отдать вам на откуп этот бизнес... и
оказать услугу в соискании активов для развертывания дела.
Шелест вежливо наклонил голову в знак благодарности.
- Я же сам был молодым, - усмехнулся Кесарь. - Помню, в юности, когда щипачом
работал... Эх, времена!
Он похлопал меня по плечу и пожал руку Шелесту, потом вернулся к машине. Уже
садясь, подозвал движением пальца Мурло. Тот склонился у дверцы, выслушивая указания.
Затем автомобиль завелся и, прошелестев шинами, быстро набрал ход.
- Ну что, где ключ? - спросил Шелест.
- Держи, - Мурло протянул карточку. - Вы с шефом кореша, что ли?
- Вроде того, - вместо Шелеста ответил я. - Водителя и курьера отпустите через час.
И чтоб без самодеятельности.
Мурло выпучился на меня, но промолчал.
- Поехали, - сказал Шелест. - Кстати, твой пропуск.
Он сунул мне в руку карточку с фотографией, которую я носил в нагрудном кармане
куртки.
- Откуда она у тебя? - удивился я.
- От Кесаря, - хмыкнул Шелест. - Он же щипач. Ловкость рук, и никакого обмана.
Мы сели в машину и не спеша поехали. Бандиты провожали нас взглядами. Шелест
набрал скорость и завернул за угол, но не успели мы отъехать на полкилометра, как в зеркалах
заднего вида засверкали огни фар. Через некоторое время Шелест остановил машину.
- Они едут за нами, а мы не можем привести в банк такой эскорт.
Две "бэшки" остановились, одна впереди нас, другая сзади. Я вышел из машины вслед за
Шелестом, чувствуя, как накатывает дурное предчувствие.
- Короче, такое дело, пацаны, - сказал Мурло. - Нужны деньги. Мы для вас
горбатились, значит, вам башлять.
- Вам Кесарь заплатит.
- Кесарю - евонное бабло, кесарево. Но мы-то для вас работали, значит, с вас еще
бакшиш. Вы в банке отгребете гору бабок. Сто тыщ - наши.
- Хорошо, через час будут деньги, - сказал я и понял, что поторопился.
- Сейчас, - отрезал Мурло. - Сто тыщ сейчас, или мы сами пойдем в банк.
- У нас нет денег, - сказал Шелест. - Мы заплатим вам, как только переведем платеж.
- Не, пацаны, так не пойдет. Тогда гоните карточку и код. Мы сами бабки получим.
- Ты думаешь, это так просто? - спросил Шелест.
- А чего там? - удивился Мурло. - Карточку вставил куда надо, код набрал - и все.
Как хрен в молоке обмочить! Это ж банкомат!
- Болван, - пробормотал Шелест.
- Эй, пацаны, они не хотят делиться! - заявил Мурло, и его товарищи окружили нас
кольцом развязных ухмылок и жующих жвачку тяжелых каннибальских челюстей.
- Стих, в машину! - скомандовал Шелест.
Я не сразу его понял; когда сообразил, что приказ адресован мне, то поспешно отступил к
борту "десятки". Еще не зная, что будет делать Шелест, я чувствовал, что произойдет что-то
необычное. Шелест остался один в круге, образованном шестью крутыми парнями.
- Никаких денег вы не получите, - сказал Шелест с оттенком глухой ненависти. -
Убирайтесь отсюда!
- Ты че сказал, урод? - полез вперед наглый Мурло и первый получил ответ.
Шелест скользнул на передней ноге навстречу бандиту и коротко ударил ладонью в
солнечное сплетение. Такими ударами можно свечи гасить на расстоянии; Мурло согнулся и
попятился назад, хрипя и прижав локти к бокам. Шелест повернулся вполоборота и шагнул
навстречу второму бандиту, красномордому здоровяку - тот успел замахнуться на шаге, но
удар Шелеста ребром ладони, пройдя между руками противника, врезался в основание шеи,
дробя ключицу. Вслед за этим Шелест коротким рывком заставил соперника потерять
равновесие и бросил через бедро - верзила рухнул на асфальт с грохотом мешка,
наполненного елочными игрушками, ломая все оставшиеся кости.
Шелест пошел по кругу, деловито собирая бандитов в центр, словно наматывая нитку на
катушку. Его движения были быстры, порой едва заметны и лаконичны; бандиты размахивали
руками, бестолково дергались, топали и натужно выкрикивали, но ничто из этого не помогало
одолеть неуязвимого бойца. Один из парней, худосочный щетинистый субъект, отчаянно
бросился на Шелеста, предваряя атаку другого, вооруженного дубинкой. Шелест чуть
посторонился, схватив первого за отвороты куртки, и рванул парня, придавая ускорение, с
которым тот не смог справиться, - пробежав несколько гигантских шагов, бандит споткнулся
об одного из лежащих товарищей и растянулся в полный рост.
Тем временем Шелест расправился со вторым. Тот ударил так быстро, как только мог, но
Шелест был быстрее. Он нырнул под бьющую руку и врезал кулак под ребра с короткого
замаха, но с огромной силой; бандит буквально позеленел от боли и начал оседать на землю
бесформенной грудой модных тряпок. Шелест подхватил обладателя замшевой куртки и
пестрого шарфа за воротник и отправил в общую свалку, где уже лежали четверо.
Последний, молодой брюнет с модельной стрижкой и серьгой в носу, одетый в желтый
кожаный плащ, все время пятился от Шелеста и пытался вытащить пистолет; я заметил это, еще
когда Шелест находился в середине цепочки, но мой компаньон действовал с такой скоростью
и эффективностью, что я не успел предупредить его, а брюнет - вытащить оружие. Когда
бандит справился с этим, между ним и Шелестом было около двух метров - расстояние,
которое Шелест покрыл одним прыжком.
Рука с пистолетом так и не успела повернуться в сторону Тихона. Сначала он увел ее в
сторону одной рукой, сблизившись с противником, одновременно ударив бандита в ухо, затем
повернулся на каблуках, оказавшись спиной к спине с желтым плащом, и уже двумя руками
рванул запястье противника вниз, к своему поясу. Одновременно с хрустом сломанного о плечо
Шелеста локтя и истошным криком брюнета пистолет выпал из его руки и стукнулся об
асфальт. Шелест чуть присел и бросил бандита через спину; тот рухнул на землю плашмя,
лицом вниз, и остался лежать неподвижно.
Из шести бандитов ни одного не осталось стоявшего; те, кому досталось не сильно, только
начинали подниматься, когда Шелест навел на них пистолет.
- Одно движение - и я стреляю, - предупредил он холодным голосом.
Все замерли, кроме тех, кто со стонами пытался оправиться от сокрушительных ударов.
- Я даю вам второй шанс, - сказал Шелест. - Если бы я хотел, вы все уже были бы
мертвы. Сейчас мы уедем. Не вздумайте преследовать нас, если хотите остаться в живых.
- Да ты знаешь, гад, с кем связался? - загнусавил Мурло, стоя на коленях. - Да мы ж
тебя, падла, на куски порежем! Ты же блеять будешь, как курва, перед смертью, когда мы тебя
через яйцекрутку пропустим...
Выстрел ударил по ушам плотной волной звука и глухо зазвенел уходящим эхом,
отразившимся от стен ближайших домов. Мурло заткнулся на полуслове, завороженно
наблюдая отметку на асфальте, появившуюся у него между ногами. Через мгновение у бандита
намокли штаны.
- В машину! - бросил мне Шелест, садясь за руль.
Мы хлопнули дверцами; мотор взвыл, но с места "десятка" ушла спокойно и с
достоинством, не портя резину. Тем не менее Шелест быстро набрал скорость; я глянул назад и
увидел, как стартуют "бэшки".
- Надо было стрелять по колесам, - удрученно сказал я.
- Зачем? - беззаботно спросил Шелест, выбрасывая пистолет в окно.
- У них же "БМВ"! - простонал я. - Они нас сделают в два счета!
- Ну, допустим, не в два, - возразил Шелест. - Ты думаешь, у меня под капотом
простой движок? Форсированный двухлитровый "Пэжэ", в багажнике баллон с закисью азота.
Так что мы еще потягаемся.
Он тронул рычаг передачи, и двигатель взревел на перегазовке.
- И все-таки нельзя было так их отпускать, - вздохнул я. - Это же звери, они не
понимают, что такое благодарность, снисхождение...
- А что, по-твоему, я должен был перестрелять их? - спросил Шелест. - Тогда чем мы
будем отличаться от этих, как ты сказал, зверей?
- Но почему надо давать им фору? - я уперся руками в стенки салона во время крутого
поворота.
- Потому что я сильнее, - сказал Шелест. - Скажешь, нет?
- Да, ты крут, - согласился я. - Как это у тебя получается?
- Восемь лет ежедневных тренировок, - пожал плечами Шелест. - Любой сможет.
Я промолчал. Любой человек сможет стать супербойцом с мускулами из кевлара и
электрическими рефлексами - если он обладает железной волей.
- Сейчас ты видел меня в деле - а представь, что я могу показать под действием
специальных препаратов, изменяющих структуру мышц и обменные процессы. Время реакции
улучшается в два раза, скоростно-силовые характеристики втрое, общая выносливость в шесть
раз, - спокойно перечислил Шелест.
- Страшно представить, - сказал я. - Идеальный убийца.
- Что? - обернулся Шелест. - Почему именно убийца? А супермены - защитники
детишек и зверюшек - уже не в моде?
Пронзительно зазвучал гудок машины бандитов, поджимавших сзади. Черная "бэха" на
большой скорости пыталась обойти нас сбоку и прижать к обочине, тогда как вторая машина
мигала фарами, норовя ослепить через зеркало заднего вида. Шелест повернул какой-то рычаг,
и мотор захлебнулся диким ревом, пожирая топливо на форсаже. Изрыгая снопы пламени и
искр, отчетливо видные в зеркала, машина рванулась вперед, обставляя "бэшек". И началась
гонка.
Никогда я не участвовал в стрит-рейсинге, но, думаю, так все это и происходит: бешеный
рев моторов на прямых и визг шин на поворотах, вжимающее в спинку сиденья ускорение,
раллийный занос четырех колес в "шпильке", ослепляющий свет фар в зеркалах и размазанные
пятна фонарей по обочинам. Немногочисленные встречные машины испуганно шарахаются в
стороны или провожают обиженным бибиканьем. Многоглазые громады домов таращатся
сквозь тьму, исчезая из виду раньше, чем успевают приглядеться к нарушителям ночного
спокойствия.
Шелест вел машину, как профессиональный гонщик; руки в перчатках вращали руль
точными и выверенными движениями. Мы мчались на скоростях, при которых одна ошибка
могла стоить жизни: стены порой мелькали в каком-то метре от салона, и я намертво вцеплялся
в обивку сиденья при каждом торможении, которое грозило размазать нас по бетону или
кирпичной кладке. Неописуемая смесь восхищения и ужаса - наверно, это и есть наркотик
скорости, вкусив которого, люди начинают сходить с ума по ревущим железным монстрам. Я
чувствовал, что мы балансируем на грани жизни и смерти, и в то же время испытывал
необъяснимый восторг, почти эйфорию. Радость пополам со страхом - вот что такое
опьянение скоростью, чувство, приносящее дикий кайф, но при этом опустошающее организм,
как термоядерный пожар.
На одной из прямых улиц обе "бэхи" сильно прибавили и поравнялись с нами; я увидел,
что люди в них направляют на нас пистолеты, и толкнул Шелеста. Тот снова включил форсаж,
и многострадальная "десятка" выскользнула из зажима.
- Пора прощаться с этими ребятами, - заметил Шелест.
Он надавил на газ, и я с ужасом увидел, что мы несёмся прямо в глухую стену. Я открыл
рот, но ничего не сказал - мне вдруг пришло в голову, что любая обычная фраза будет звучать
глупо перед смертью. Стена, вырванная из темноты светом фар, прыгнула к самому носу
машины. В последний момент Шелест рванул руль вправо - мы ворвались в темный проход
между двумя домами, обдирая краску об сыплющие искрами углы. Сзади раздался истошный
визг тормозов и оглушительный удар, который был ясно слышен даже сквозь рокот мотора.
- Ты... знал? Знал, что тут есть проход? - пробормотал я.
Шелест повернулся ко мне и слегка улыбнулся, но ничего не ответил. Он продолжал вести
машину на предельной скорости. Когда мы вынырнули на более широкую и ярко освещенную
улицу, сзади появилась вторая "бэшка". Но в этот же момент навстречу показалась патрульная
машина с проблесковым маячком. Шелест круто повернул руль и сорвал ручной тормоз.
На обледеневшей трассе машина завертелась, как в танце; уличные огни понеслись за
окном сплошной светящейся полосой.
- Резина шипованная, однако, - чуть озадаченно сказал Шелест.
Он выждал какое-то время и резко ударил по тормозам. "Десятка" прекратила вращение,
и теперь патруль оказался сзади, а машина бандитов мчалась прямо на нас. Шелест утопил газ и
включил фары; водитель "БМВ", видимо, ослепленный, метнулся в сторону, и мы проскочили
мимо. Сзади нас "бэшка" резко затормозила, разворачиваясь, и в этот момент ей в бок влетел
сине-белый "Форд". Спустя несколько секунд до нас долетели обрывки автоматной дробной
переклички.
- Ты это специально? - ошарашенно спросил я. - Ничего себе расчет...
- Вдохновение снизошло, - пояснил Шелест.
Он слегка расслабился и сбросил газ.
- Со всеми этими гонками мы чуть не забыли о наших деньгах, - сказал он. - Через
пять минут мы будем в банке. Твоя задача - выполнить перевод платежа, как это должен был
сделать курьер. Ключ и код у тебя есть; что делать, я сейчас объясню. Ты сделаешь перевод
точно так, как это сделал бы курьер компании, но только укажешь другой счет.
- Но ведь они засекут, куда ушли средства, - возразил я.
- Мы по-прежнему взаимодействуем с Кэти, - напомнил Шелест. - Ты сообщишь ей
номер счета, как только выйдешь из банка. Она разобьет сумму на тысячу мелких платежей,
которые пойдут гулять по всему свету. Через сотню транзакций эти деньги придут на наши
счета в Амстердаме чистыми, как пожертвования верующих в Деву Просто-Марию. А оттуда
мы перечислим их на счета наших поставщиков.
- Каких поставщиков? - спросил я.
- У которых мы покупаем оборудование и материалы для биологической лаборатории.
Нашей маленькой подпольной лаборатории, в которой, как в кузнице, мы куем будущее
человечества.
- Ну и маньяк же ты, Шелест, - сказал я со смесью неприязни и восхищения. -
Настоящий фанатик. Восемь миллионов евро, а ты хочешь их потратить на какие-то опыты?
Остановив машину в сотне метров от ярко освещенной автостоянки банка, Шелест
повернулся ко мне.
- Скажи, как ты собираешься распорядиться деньгами? Оставить их себе? Переехать на
Карибы, валяться на пляже и ухлестывать за девочками? И ни о чем не думать? Как хочешь.
Пятьсот тысяч твои. Я скажу, с какого счета ты их сможешь получить. Только ответь, прежде
чем мы расстанемся навсегда, на один вопрос. Зачем ты пришел ко мне после смерти Ершова?
Я ответил, отмеривая каждое слово:
- После смерти Олега, который покончил с собой, потому что не захотел жить в мире,
который ты ему подсунул; после его самоубийства, которое остановило меня от того, чтобы
самому свести счеты... после этого я пришел к тебе, чтобы отомстить. За все то зло, что ты
причинил Олегу и мне.
- Так почему же ты меня не убил? - спросил Шелест.
- Потому что... - я запнулся. - Потому что ты делаешь то, что я никогда не мог
представить. Я не знаю, оправдывает ли это тебя... ты не похож на героя, но... я дам тебе шанс
сделать то, что ты задумал.
Произнеся эти слова, я смутился собственного пафоса. Шелест хмыкнул.
- Спасибо, друг, - сказал он насмешливо. - Я постараюсь оправдать оказанное
высокое доверие. А ты, если ты со мной, будь добренький, сбегай в банк и сделай перевод.
Он хлопнул меня по плечу.
- Деньги тебе все равно не помогут - на них ты купишь тот же Иллюзион, только в
другой упаковке. Лучше помоги мне разбудить это сонное царство.
Я кивнул.
- Помогу. Но помни, Шелест, я выдал тебе аванс, не зная твоих истинных замыслов. Не
держи меня за "шестерку" - расскажи, что ты задумал.
- Обязательно, - сказал Шелест. - Как только ты сделаешь то, о чем я тебя прошу.
Уже подходя к банку, я вдруг подумал, что идеально подхожу для подставы: Шелестов
может сдать меня полиции, и я буду арестован прямо в банке, после того как сделаю перевод.
Но я не остановился; правильно это было или нет, но я доверился Шелесту.
\Overdrive
• Open file 'overdrive.full'
• Attention: full overdrive cannot be performed without 'Monaliza' application
• Executing file 'overdrive.lite'
Ночь, звезды, редкие фонари, светящиеся индикаторы приборной панели, урчанье мотора
и негромкий блюз. Ночь, фонари, приборы, музыка. Фонари, музыка, звезды. Счастье.
Спокойное такое счастье, Радость мудрости и понимания. Ты вроде и не разгадываешь
вечные тайны, и не торжествуешь эпохальную победу; но ты причастен к этому, ты будто бы
стоишь за плечом у Всевышнего, создающего мир, - без права участия, но допущенный до
таинства. Век бы так ехать, плывя по волнам музыки и ночной трассы.
Ты, по большому счету, еще и не знаешь ничего. Может быть, и никогда не узнаешь. Но
это неважно. Ты спокоен, ты счастлив. Твой путь длится вечность - разве это не прекрасно?
Машина въехала во двор дома Шелеста. Оставшаяся позади улица сладко спала в
объятиях тумана и мелкой мороси. В туманной дымке огнями ночных светлячков были
развешаны уличные фонари, будто накиданные в молочный кисель желтые шарики сыра.
Тихон заглушил мотор и выключил фары. Какое-то время они с Мирославом сидели
молча в темноте. Славе не хотелось покидать салон "десятки", ведь пока длился путь, не
существовало прошлого, полного мучительных откровений, не было и будущего, готовящего
жесткие вопросы, на которые придется давать прямые ответы.
- Стих, поднимись ко мне, - попросил Шелест. - Вот ключи. Если не сложно,
приготовь каких-нибудь харчей, там в холодильнике найдешь.
- А ты?
- Машину в гараж загоню, - ответил Шелест.
Мирослав вылез из машины и зашагал по свежевыпавшему скрипучему снегу к подъезду.
В темноте нащупал перила лестницы, осторожно преодолел несколько ступеней. Кнопка лифта
чуть выделялась на стене в полосе белого света, падавшего из окна на лестничной клетке.
Мирослав нажал кнопку, слушая, как где-то наверху глухо лязгнул и заработал старый
механизм.
Звякнул лифт, двери открылись. В тесной кабине хотя бы был свет. В компании тусклой
лампочки, едва позволявшей читать неприличные надписи на стенках, Мирослав поднялся на
шестой этаж. Откуда-то задул сквозняк; дверь Шелестовой квартиры открылась с трудом -
замок заедало, хотя петли болтались. С минуту Мирослав постоял на пороге, слушая тишину,
царившую в доме. Ни единой живой души, казалось, не было в сотне квартир, как не было
никого в квартире Шелеста. Мирослав вошел и аккуратно притворил за собой дверь.
И получил удар чем-то тяжелым и мягким по затылку.
Искры, звездопадом белой окалины рассыпавшиеся по чернильной обложке
потускневшего зрения, не подожгли коврик в прихожей. Стоящим на четвереньках на этом
коврике себя обнаружил Мирослав, когда способность осознавать происходящее вернулась к
нему, медлительно и вяло, как пришедший домой после ночной смены смертельно уставший
человек ковыляет к постели.
- Один? Давайте на кухню его, - распорядился чей-то начальственный голос.
Двое крепких ребят подхватили Мирослава под руки, и в одно мгновение он оказался
сидящим на табуретке на кухне Шелеста. Обстановка едва угадывалась в отсутствие
электричества. Сквозь образованные оконным переплетом полосы призрачного уличного света
проступали бесцветные контуры стола, шкафчика с посудой и мойки, двух пустых табуреток и
по-холостяцки вместительного холодильника.
В комнате присутствовали еще двое людей. Один стоял у окна, прячась в тени, и
наблюдал за происходящим на улице. Второй, тот, что командовал, сел на свободный табурет.
Мирослав вдруг почувствовал обиду и неловкость, будто он присутствовал на каком-то
неприличном, унизительном событии вроде прилюдной порки; хотелось, чтобы оно побыстрее
закончилось. Он знал, что это сидение в тишине и молчании, похожее на увлекательную
детскую игру, на самом деле очень скучное и формальное действо, суть которого ожидание.
Вот сейчас произойдет то, что должно произойти, и включат яркий свет; все тени, дающие
намек на тайну, исчезнут, оставив голую и жесткую правду: они с Шелестом вляпались, как
сопливые мальчишки.
И обиднее всего даже не то, что он, Мирослав, попался просто за компанию, как
случайный и почти невольный сообщник Шелеста; а то, что когда Тихона возьмут, он будет
держать обиду на Стиха за то, что не предупредил.
А как тут предупредишь - не в окно же высовываться с криком: "Шелест, не ходи сюда!"
Да и с какой стати Мирослав должен его предупреждать? Шелест не мальчик, прекрасно
понимает, что за игру он ведет. Как раз Стихееву впору обижаться - за то, что Шелестов его
все-таки подставил, пусть даже он сам попадется. Хотя попадется ли - еще вопрос, все-таки не
лапоть, а серьезный боец, всегда собранный и настороженный. Хоть капелька надежды.
- Кого ждете? - с попыткой взять легкомысленный тон напряженно спросил Мирослав.
- Приятеля твоего, - отозвался мягко, почти приветливо второй из мужчин, тот, что
сидел на табурете. В темноте не было видно черт лица, но зато просматривались солидное
брюшко и лишенная четких габаритов фигура привыкшего к рабочему столу и удобному креслу
человека.
- А почему вы уверены, что он придет? - спросил Мирослав. - Мы договорились об
условном знаке. Я его не подал, так что теперь он скроется. Облажались вы.
- Никуда он не скроется, - продолжал тот же спокойный голос. - Он сказал, что
поставит машину и придет, так ведь? И никакой условный знак вы не обговаривали.
Мирослав замолчал, подавленный. Если уж их вели и прослушивали, значит, возьмут
тепленькими. Скорей бы все это закончилось.
Из прихожей донесся звук открывающейся двери. Мирослав встрепенулся, пульс
моментально подскочил на сотню ударов - никогда в жизни он так не волновался. Надо
предупредить Шелеста - зачем? - просто надо! Он медлил, не решаясь; в прихожей что-то
загремело, послышались звуки борьбы.
- Шелест, здесь засада! - закричал Мирослав, почти физически чувствуя боль
разочарования - опоздал, все напрасно!
Крикнуть что-либо еще ему не дали - человек у окна метнулся к Стихееву и слегка
сдавил ему запястье. Мирослав перестал чувствовать руку, зато очень отчетливо почувствовал
желание грызть зубами доску стола и молить о пощаде из-за проснувшегося глубоко в плече,
почти в груди крохотного, но впивающегося в самое сердце буравчика ядовитой боли.
- Не надо сопротивляться, - одними губами сказал тот, кто здесь командовал.
"Все равно не поможет", - продолжали фразу несказанные слова, и Мирослав, к стыду
своему, был с этим согласен.
- Не двигаться! Руки за голову! - раздались крики в прихожей.
Свет зажгли, и электрическая белизна затопила глаза слезоточивой волной. Отовсюду
раздавалось шарканье подошв, суетливое движение множества человек. Толстый начальник
поднялся с табурета и вышел из кухни. Мирослав дернулся было следом, но рука второго
службиста сжала ему плечо.
- Сидеть!
Но Мирослав все же ухитрился развернуть табурет так, чтобы видеть висящее в коридоре
зеркало, в котором отражались искривленными черными свечами фигуры бойцов спецназа, - в
усыпанных карманами бронежилетах и переливающихся мультивизионных очках под
надвинутыми шлемами, - взявших в кольцо оружейных стволов стоящего с поднятыми
руками Шелеста. На полу лежали трое одетых в штатское сотрудников спецслужб, вышедших
из игры после контакта с Шелестом.
- Не двигаться! Встать на колени! - несколькими ударами оперативники добились от
Шелеста выполнения приказа.
Одни из них ткнул шоковым разрядником в шею Тихону, и тот упал лицом на пол.
Упершись коленом в спину лежащего, спецназовец застегнул наручники. В прихожей стало
тесно от лежащих тел, но все же Мирослав разглядел, что Шелест еще в сознании и через
зеркало ловит взгляд Стихеева. Славе стало больно и досадно - никому не нужны теперь эти
многозначительные взгляды.
- Ну что, ребятки, похоже, все? - спросил обладатель ласкового голоса.
Толстенький, как помидор, с красными лоснящимися щеками и цепким взглядом, не
соответствовавшим добродушной внешности, он стоял в коридоре, глядя то на сидящего
Мирослава, на плечах которого лежали руки стоящего рядом спеца,
...Закладка в соц.сетях
