Жанр: Научная фантастика
Иллюзион
...венным слитным движением, осуществленным с
помощью концентрированной силы, текучей гибкости и филигранно отточенной техники, он
обратил реальность в ее зеркальное отражение, сместив сущности в неизменной функции
отношений, и поменялся позицией с обладателем оранжевых штанов, убежденном в своем
всесилии. Одно-единственное движение, извлеченное телом, мышцами и суставами из укрытой
сумраком отстранившегося сознания памяти, полной неясных секретов, - и уже не Странник, а
администратор стоит, пригнувшись к полу, с вывернутой в захвате рукой.
Сколько бы лет ни было Авессалому, большую их часть он провел в тренировках тела и
духа, ибо сумел среагировать на контратаку Странника быстрее, чем собственное сознание
администратора захлебнулось волной ошеломления от неожиданной смены ролей. Словно
завернутый в тряпицу апельсин, который упал и катится по полу, разматывая обмотку,
Авессалом кувырнулся через голову, перекатился колобком возле Странника и оказался на
ногах, оставив в руках у правдоискателя свою просторную рубаху-балахон цвета недозрелого
лимона. И лишь после того, как ноги и руки заняли привычную позицию боевой стойки
техно-дзюцу, по лицу администратора, начиная с глаз, заскользила тень недоумения и
настороженности.
Но Странник и сам был удивлен. Он не знал, что проснулось в глубинах его памяти,
заставив тело сработать как боевой автомат, молниеносно и эффективно. Не знал, но ощущал в
себе силу, способную противостоять боевому искусству клирика, неосознанную и
бесконтрольную, но надежно защищающую от любой физической атаки. И поэтому чувствовал
себя в безопасности.
Авессалом не стал тратить время на разговоры, разведку словами и обмен угрозами. Он
бросился в бой, соединив, как учили наставники техно-дзен, тело и душу в единую неделимую
струю однополярных зарядов, воплощенное намерение и одухотворенную силу, в поток прямой
и чистый, как оптоволокно, быстрый, как кондуктор из сверхпроводников, точный, как
лазерный целеуказатель. Только отрешившись от ненужных мыслей и эмоций, можно
сохранить информационный массив в чистоте, и только управление лишенной искажений
информацией позволит осуществить намерение превзойти противника. Конечно, в том случае,
если информационное поле последнего не свободно от посторонних возмущений.
Поле Странника было свободно не только от возмущений, но и от информации. Он
ожидал, что знание само придет к нему, а этого не случилось. И когда кулаки администратора
врубились в грудь Странника, словно отбойные молотки, взбивающие в крошащееся месиво
асфальтовую ткань дороги, а удар ноги в брюшину едва не выбил внутренности сквозь
диафрагму прямо к горлу, новорожденный пользователь локальной библиотеки осознал свое
бессилие пред гневом системного администратора. Осознал и ужаснулся.
Упав на бок и откатившись в сторону, Странник спасся от окончательного разгрома, но и
без этого он чувствовал себя как комар, попавший в вентилятор системного блока, или как
файл, нарезанный в хаотичную россыпь блоков тотальной фрагментацией файловой системы
жесткого диска. Лишь случайно Страннику удалось коснуться своего противника в момент,
когда тот наносил удары, - рука скользнула по левому бицепсу Авессалома, а колено чуть
задело голень в неудачной попытке защититься от удара.
И ещё лежа на полу, Странник понял, что его информационные массивы пополнены
свежими данными. Сознание не имело доступа к лишенным идентификации файлам, но
двигательные центры гитовы были исполнить инструкции, поступающие из обновленных
блоков памяти. Странник не стал препятствовать этому, даже не задумавшись о том, каким
образом в его мышечную память проникли навыки профессионального бойца.
Он взлетел с пола, разметав полы одежды фасона "пижама белая для упражнений по
достижению дуального счастья" в воздухе, застывшем липким студнем от дискретных в своей
скорости движений тела. Он устремился к оранжевопорточному администратору вихрем
антивирусной процедуры, заметившей в области системных данных полиморфный вирусный
модуль, - жестко и напролом. Он налетел порывом рвущего занавески с окон и кактусы из
горшков урагана, вызванного десятисантиметровым падением столбика давления. Он ударил.
Странник нападал; Авессалом защищался. С каждым движением удары становились
точнее, быстрее, внезапнее; с каждым мгновением схватки вырисовывалось все яснее равенство
сил. Если вначале Странник действовал как полный задора ученик, не овладевший еще
мастерством концентрации усилий, то спустя два десятка комбинаций он сравнялся с
администратором в умении предсказать и упредить намерение противника. Только выверенные
до автоматизма исполнения приемы и натасканная в сотнях спаррингов интуиция могли
обеспечить тот уровень взаимопроникновения, когда удары парируются до их нанесения, а
каждое движение, будучи выполненным с феноменальной скоростью, все равно запаздывает
против контрвыпада.
Они сражались так, будто читали мысли друг друга.
Мониторы информатория скользили вдоль стен тонкими фресками
жидкокристаллических дисплеев; высокий потолок собирал под свои своды колебания воздуха,
несущие скрип и шуршание подошв, взмахи и тугие удары кулаков, шипящие выдохи бойцов и
бесшумные, но физически ощутимые импульсы их воли, не уступавшие один другому в
скорости, прямоте и твердости. И чем дольше длился бой, тем яснее слышал и видел Странник
и другое: потоки цветущего преломленными красками света, струящиеся сквозь витражи
стрельчатых окон; спокойные и проникнутые мудростью лет лица на иконах; тонкий звон
колокольчика дисканта, вплетенного в ясный, как звук акустической волны, бегущей по
кристаллу горного хрусталя, хор возвышенных мужских голосов.
Странник будто ощущал себя присутствующим на занятии адептов дзен-кибернетики: и
столпы света, и готические своды храма, и хорал ангельски чистых безупречных голосов - все
это он чувствовал сам глазами, ушами, кожей администратора Авессалома.
Они разошлись через минуту после начала боя, когда упакованные в череду
безостановочного движения сто с лишним боевых приемов истощили запасы кислорода в крови
и наполнили жгучей ломотой перенапряженные мышцы. Силы бойцов оказались равны;
бессмысленно было пытаться превзойти друг друга, и каждый это понимал.
Странник вспомнил, как в одном из движений ему удалось коснуться затылка противника
- пальцы лишь скользнули по гладкой, как яйцо, голове Авессалома, не сумев за что-либо
уцепиться, и только бугорок на затылке вызвал вспышку в тактильных ощущениях своей
неестественной фактурой. "Затылочный разъем для программных модулей, как у того
парня-хакера, - подумал Странник. - Так вот почему администратору не приходится садиться
за монитор, чтобы получить информацию. Радиомодем в голове, плюс внешняя память, плюс
кремниевый сопроцессор - дзен остается дзеном, но и приставка "кибер = " образовалась не
просто так. А говорил как красиво - "контролирую интернальный поток информации" - я не
сразу и сообразил, что он имеет в виду".
- Я не могу не отметить твою великолепную подготовку, - сказал, с трудом усмиряя
частое дыхание, Авессалом. - До сегодняшнего дня я был абсолютно убежден, что подобный
уровень может быть достигнут только адептом техно-дзюцу. Это значит, что ты один из
клириков нашей церкви. Но среди клириков не бывает отступников - это аксиома,
обусловленная методами нашей подготовки. Откуда ты появился и кто ты такой?
- Хотел бы я знать ответ на этот вопрос, - задумчиво ответил Странник. - На данный
момент поиск ответа практически составляет смысл моей жизни. Но знаешь, я удивлен.
Удивлен тем, что вы, клирики, остаетесь больше буддистами, чем кибердемонами, какими вам
следовало бы быть согласно вашему статусу. Я бы не удивился, встретив в лице
администратора недалекого и простого, как программа на бейсике, сторожевого пса,
напичканного боевыми имплантатами.
- Сторожевого пса легче обмануть, - чуть усмехнулся Авессалом. - К тому же
неограниченный доступ к информации порождает соблазны, которых можно избежать, только
владея в совершенстве философией дзен. Администратор должен сохранять хладнокровие и
беспристрастие среди моря подконтрольной информации. Но разговор сейчас не об этом. Я
проанализировал наш бой и пришел к выводу, что ты способен на дистанционный перехват
информации. Я не ощущаю в тебе кремниевых чипов; глупо предполагать, что ты раскроешь
свой секрет, но я спрошу: каким образом ты это делаешь?
- Я и сам не знаю этого, - засмеялся Странник. - Перехват не дистанционный, а скорее
через физический контакт, и никакие чипы здесь ни при чем. Полагаю, что это врожденная
способность. Я изучал приемы, просто прикасаясь к тебе, мгновенно усваивая информацию.
Видишь, я совершенно откровенен перед тобой. Как думаешь, это слишком опрометчиво с моей
стороны?
- Думаю, да, - медленно ответил Авессалом, внимательно глядя на Странника. -
Отсчет твоего времени начался четыре минуты назад, еще до начала схватки, а в твоем
положении каждая минута может стать роковой. Твой пеленг взяли Артификсы, которых я
вызвал одновременно с тем, как послал запрос по твоему происхождению в Центральный
Информаторий. Если они найдут тебя раньше, чем администратор в Цинфе обработает
запрос, - ты умрешь. Только санкция Первого Исполнителя может отменить вызов
аннигиляторной команды.
- То есть ты сделал то, что положено по инструкции, и умываешь руки? - усмехнулся
Странник. - И мне придется играть роль дичи и уходить от погони, пока ваша бюрократия
раскручивает свои заржавевшие шестеренки?
- Полчаса, не больше, - сказал Авессалом. - Но Артификсы найдут тебя раньше. Вот
уж настоящие цепные псы. А я... выполняю свой долг.
- Я понимаю, - криво улыбнулся Странник. - И тянешь время, заговаривая мне зубы.
Авессалом глубоко вдохнул, будто хотел возразить, но промолчал. Вместо этого шагнул к
Страннику и протянул руку:
- Клирик первой ступени - как я - смог бы уйти от Артификсов.
Странник посмотрел на администратора, на его раскрытую ладонь. И протянул руку в
ответ. Лавина информации окатила Странника, завитками водоворотов взвихряясь где-то в
уголках сознания. Авессалом передал ему достаточное количество данных, чтобы заполнить
дисковые накопители целого сетевото сегмента. Наверное, он отдал все, что было вложено в
клирика за годы тренировок. Мягко убрал свою руку из вспотевшей ладони Странника и
отступил в сторону.
- Дорогу в Цинф ты найдешь легко. До выхода из сегмента я буду вести тебя
указателями. Торопись, не теряй времени.
Молча, не тратя слов, Странник вышел из библиотеки и зашагал по наклонно идущему
вниз коридору к выходу из здания локального сегмента, а затем побежал. В руке его остался
смятый и влажный древесный лист.
\ Tranquilium
• Open file ' tranquility . net '
• Warning: this is property of Necrosoft Corporation
• Execution mortally aborted
Улицы города счастливых байтов немногим отличались от локальных сегментов - те же
коридоры и залы, только более просторные, с прозрачными потолками из тонированного стекла
в десятки метров высотой, опирающимися на железные фермы; с потоками людей, чинно
направляющихся в разные стороны по эскалаторным дорожкам. Стекло, сталь и шлифованный
камень, информационные жидкокристаллические табло и расклеенные на сотнях квадратных
метров экраны из оптической пленки, демонстрирующие научно-популярные и
информационно-просветительные видеоролики; торжество модерна, рационализма и высоких
технологий - и множество людей, несущих улыбки на окаменевших лицах.
И среди сотен дежурных застывших физиономий встречаются то и дело детские
восторженные или девичьи умиленные, или стариковские, полные внутренней,
просачивающейся наружу лишь в лучиках морщинок вокруг глаз радости - эти лица и
захватывают сильнее всего, и ранят сердце как алмазные иглы на гранях подшипника. Не будь
их, можно было бы со спокойным презрением отречься от мира запрограммированных людей.
Но они есть - неподдельно счастливые, безмятежные - а в катакомбах подземных туннелей
есть другие, обездоленные и озлобленные, а на электрических столах аннигиляторских цехов
умирают третьи, не сумевшие скрыть следы хакерского входа в сеть или попавшиеся на
покупке контрабандных имплантатов.
Этот мир был подобен другим человеческим мирам - несчастье и мучения одних
перемежались со счастьем и невинностью других, и этот диссонанс заставлял Странника
морщиться как от зубной боли, шагая по транспортным лентам, ведущим к центру города. Он
ломал голову над этической дилеммой киберобщества, забывая о собственных проблемах, -
либо смерть от рук неумолимых Артификсов, либо арест в Цинфе и расследование касты
администраторов, которые в лучшем случае изолируют его для наблюдений за феноменом
человека, прошедшего Точку Схождения.
"Как разрешить противоречия этого мира? - думал Странник, переставляя ноги в том
направлении, куда вели его электронные указатели. - Как сделать всех счастливыми? Всех
вместе? Не какое-то усредненное одинаковое для всех счастье, доступное большинству, в
комплекте с гонением, которому подвергается меньшая часть, а разнообразное счастье,
каждому по потребностям? Возможно ли это в принципе? Если запрограммировать
общественную структуру с самого верха и обеспечить идеальное управление - можно ли тогда
осчастливить все население? Или человеческая природа настолько многообразна, что решение
подобной задачи невозможно в силу взаимоисключающих условий?"
Он вошел в большой зал, служивший, судя по всему, парком или сквером для
прогулок, - выложенные шуршащей галькой узкие дорожки извивались среди залитых
расплавленным кварцем прогалин, на которых росли гигантские, в рост человека, одуванчики с
изгибающимися стеблями из хромированных металлических трубок и пушистыми белыми
головами из пучков стекловолокна. Собственно, это были и не одуванчики вовсе, а какое-то
порождение декоративно-техногенного искусства, вполне заменившее в урбанистически
рафинированном мегаполисе живую природу, которая выродилась в музейный раритет или
стала безликим набором байтов электронной библиотеки.
Странник шагал по дорожкам, стараясь держаться направления на видневшийся вдалеке
указатель Цинфа. Он заметил, что дышит как-то по-особенному и что утробная боль отбитых
кулаками администратора органов почти стихла, - наверное, это было частью знания, которое
он получил от Авессалома. А еще он заметил, что в сквере заметно тише, чем в других секторах
города, и почти нет электронных экранов, а те, что есть, показывают лишь переливчатый
цветной фон.
Он бы не удивился, услышав псевдомузыку живой природы - пение птиц, жужжание
пчел, шорох мышей в траве, звучащую из динамиков, укрытых за свисающими с купола,
бликующего отблесками солнца, гирляндами из отрезков металла и начиненной активными
диодами светопленки. Но вместо этого он услышал, дойдя до небольшой площадки в центре
парка, усиленный громкоговорителем голос, чей бесполый металлический тембр пробуждал
воспоминания о наполненных запахом сырости подземельях, где шаги гулко отражаются от
стен, а ржавые трубы сочатся канализационной жижей.
- Гражданин, остановитесь! Вы нарушили законы Транквиль-сити и подлежите
наказанию! За ваши преступные деяния, направленные против общества, определена мера
пресечения: аннигиляция. Сдайтесь представителям власти, и вы сможете воспользоваться
всеми правами осужденного, включая право на предсмертный смех. В случае сопротивления вы
будете уничтожены на месте. Гражданин, не пытайтесь бежать! Зона оцеплена. Сдавайтесь!
"А я всего лишь сказал пару ласковых слов админу, - подумал с грустью Странник. - А
со мной как с убийцей каким-нибудь. Несправедливо". Он оглянулся, инстинктивно присев,
чтобы спрятаться среди псевдоодуванчиков, - по периметру парка мелькали фигуры в черном,
и кто-то уже пробирался по дорожкам.
Оперативно сработали, да и с умом - не стали брать среди толпы, дождались, пока он
выйдет в безлюдное место, хотя вели, наверное, давно, может быть, от самого первого сектора.
А до Цинфа близко, уже даже видна сквозь прозрачные стенки купола высокая коническая
башня с огромными ЖК-экранами на верхних ярусах. Странник скрипнул зубами. Неужели ему
не удастся задать вопросы Первому Исполнителю, неужели так вот глупо и бессмысленно
придется погибнуть, не узнав ответов? Или он все-таки сумеет вырваться и уйти из объятий
смерти навстречу знанию, просветлению, счастью? Адепт техно-дзюцу уровня администратора
Авессалома сумел бы...
Странник подошел к ближайшему растению и чиркнул ладонью, как ножом, по стеблю,
вспарывая воздух и разрубая трубку из металлизированного пластика. Подхватил срубленный
стебель и окунул его пушистое соцветие в жидкий кварц, мгновенно твердеющий на воздухе, -
но раньше, чем расплав застыл, Странник сыпанул на растение галькой, подобранной с
дорожки. Камешки держались еле-еле, готовые отвалиться в любой момент. Странник еще раз
оглянулся.
Шестеро Артификсов приближались полукругом, неторопливые черные фигуры,
скрывшие лица за серебристо блестящими забралами шлемов, отражающих белые шарики
одуванчиков и голубое небо над куполом, с обманчиво-неподвижными смарт-пулеметами на
прикрепленных к поясу подвесках - электронные прицелы готовы были в любой момент
зафиксировать цель и не выпускать ее в пределах поля шириной в тридцать градусов, позволяя
превратить любое живое существо в мясной фарш. Они приближались с трех сторон - с
четвертой чуть запоздали. Это было похоже на Артификсов - их отличала циничная
небрежность, свойственная, наверное, самой смерти, которая знает, что жертва рано или поздно
попадет под удар наточенного до синевы лезвия косы.
Странник улыбнулся - смерть предоставляла ему шанс, пусть и один из тысячи. Шанс
почти невероятный, но Странник оказался у той черты, когда, чтобы выжить, нужно отбросить
все сомнения и страхи - ты либо веришь в то, что можешь совершить невозможное, либо
ложишься и задираешь лапки. И он представил себе, как выходит из сквера, отряхивая пылинки
с белой пижамы, а десяток Артификсов и сотня полицейских остаются позади, бессильные и
побежденные. "Так и будет!" - подумал Странник.
В момент, когда шлемы боевиков показались среди одуванчиков, Странник перехватил
стебель срубленного растения двумя руками, левую, державшую ближе к соцветию, отвел за
левое бедро, а правую, сжимавшую противоположный конец стебля, поднял к подбородку;
голову он опустил так, чтобы исподлобья видеть врагов, а ноги вдавил босыми подошвами
(тапочки он скинул у входа в сквер) в колкий гравий, перенеся вес тела на носки. Он глубоко
вздохнул и очистил свои мысли. Все остальное должен был сделать дух кибер-дзен, вселенный
в него Авессаломом.
Артификсы начали появляться среди стеблей, поводя из стороны в сторону прицелами
пулеметов, и тогда Странник рванулся с места, стремительным, почти бесшумным шагом
скользя над дорожкой, а не по ней. Его руки молниеносно поменялись местами - левая
взлетела вверх и вперед, а правая отскочила к бедру; головка одуванчика облегченно
встрепенулась, освобождаясь от налипшего гравия, который дождем каменных брызг осыпался
на головы Артификсов, дробно стуча по полиуглеродной броне; продолжая движение,
Странник вскинул правую руку на уровень виска, зажав уже не весь стебель, а его прямой
фрагмент - чтобы соединяющим пространство на уровне квантового перехода стремительным
броском вогнать серебристую стрелу в лопнувшее, как молочная пленка под уколом соломинки
для коктейля, забрало крайнего из противников.
И пока Артификс падал, задрав пронзенную в чакре голову и подогнув колени, пока
взлетали фонтанами камней исполосованные очередями пулеметов дорожки, по которым
ступал Странник, пока прицелы оружия искали среди колеблющихся стеблей скользящую
белую фигуру, едва различимую в искусственном ландшафте, - за сотню метров от этого
места в симфоническом сегменте играл оркестр, извлекая из натурального дерева и конского
волоса чистые, нежные звуки, и акустически безупречно настроенная скрипка тонкими и
волнующими трелями вызывала слезы на глазах слушателей. Последний аккорд, погасший в
шепоте взволнованных голосов, почти остановил время - звук перестал быть волной,
равномерно распространяющейся во всех направлениях, а остался под сводами консерватории,
словно часть интерьера, остановившийся, замерший в бесконечности. Наконец зал взорвался
аплодисментами, маэстро склонился с улыбкой на губах, а Странник добежал.
Он подхватил падающего Артификса под мышки и вырвал из сыпучего гравия, как
вырывают кустарник с корнями, и проволок по дорожке, так что с ботинок убитого,
оторвавшихся от земли, полетели осколки камня; смарт-пулеметы захлебнулись кашлем,
шинкуя тело Артификса, послужившее Страннику щитом, и когда оно продолжило
полет-падение среди раздробленных пулями стеблей одуванчиков, хищные прицелы с системой
захвата цели продолжали вести изрешеченный труп, не обращая внимания на застывшего
статуей человека с лишенным прицела пулеметом в руках. Доля секунды понадобилась
Артификсам, чтобы вручную скорректировать прицелы оружия - но этого времени Странник
им не оставил.
Бешеным темпом вибрирующих почти в инфразвуке электронных басов зарокотал
динамик в каморке хакера-одиночки, извергая поток инфернального рок-драйва рычащих гитар
и грохочущих барабанов сквозь адское горло многоголосого синтезатора. Под эту музыку
отбойных молотков и электронных водопадов вонзился в сеть хакерский модуль, взламывая
доступ в локальную библиотеку; под этот ритм акустического апокалипсиса замолотил пулемет
Странника, рубя в кровавые лоскуты черные фигуры Артификсов. Они падали среди тумана из
облаков взлохмаченных до белого пуха стекловолокнистых головок одуванчиков, среди
разбитых в щепки стеблей, брызг твердеющего в воздухе кварца и осколков гравия; один
рухнул прямо в лужу расплава, и серая жидкость, радостно чавкнув, облила тело, словно
клейкая патока, превратив Артификса в глазированный мякиш.
Последний из шести оказался слишком близко к Страннику, почти подкравшись среди
зарослей искусственных цветов. И Странник прыгнул ему навстречу, мельницей стальных рук
дробя экзоскафандр, разбивая хрупкую слюдяную пластинку забрала и вырывая из креплений
шланги системы жизнеобеспечения. Артификсы не были людьми физически - это открылось
Страннику после контакта с Авессаломом - всего лишь жалкие клоны, неудавшиеся образцы
генетических экспериментов, почти лишенные человеческого облика и способные
функционировать лишь внутри поддерживающих скафандров и под контролем специальных
программ, комбинирующих психопрограммирование и биохимическое воздействие.
Странник завершил серию ударов мощным слитным движением ладони от бедра вверх в
лицо противника, превращая пространство внутри шлема в кашу из осколков стекла,
разорванных живых тканей и раздробленных костей. И шагнул за спину медленно оседающему
Артификсу, который еще двигался и пытался поднять руки, уже будучи полумертвым - в
момент касания противника Странник обрел еще одну сторону знания.
Артификсы не были людьми психически - их существование длилось непрерывной
пыткой, сплошной агонией существа, способного чувствовать лишь боль в различных ее
проявлениях. Они могли жить только жаждой мщения ко всему живому, безумной жестокостью
которого отчасти искупали мучение собственного существования. И обернувшись у выхода из
сквера, Странник увидел всех тех Артификсов, что оставались позади него, увидел их красные,
пульсирующие от гнева, злобы и боли сущности, скрытые под безликими скафандрами. И он,
как бесстрастное зеркало, послал им обратно их мстительную, нечеловечески безумную
жестокость, обратив острие ненависти внутрь их самих. Они умерли мгновенно, сгорели в огне
собственного эмоционального безумия. Так был подведен и сполна оплачен счет их жертв.
Странник вышел из разоренного сквера и направился к Цинфу. Позади остались обломки
городской эрзац-культуры и лохмотья мертвых палачей. Тонко скрипнула, сломавшись под
собственным весом, тростинка последнего уцелевшего одуванчика. Оседающая пыль и
волокнистый пух покрывали пепельным налетом стынущие трупы.
\Big'bro.win
• Open file 'big'bro'. Not enough memory
• COMMAND
• Kill user 'Bill' - are you sure this is good idea?
Лифт был бесшумен и нетороплив - внутри прозрачного колодца, открывавшего вид на
город, он полз с медлительной важностью хорошего водителя-гида, дающего возможность
иностранцу оглядеться по дороге в гостиницу. Город, необычный на взгляд Странника -
повсюду пузырились стеклянные купола, украшенные шпилями, арками, готическими
башенками вперемежку со спиральными модернистскими конструкциями, - грелся в лучах
солнца, сверкая полированными частями каркасов, бликами со стеклянных панелей, дымясь
кофейной пленкой тонированных стекол и играя радужными переливами прозрачных
поверхностей.
Странник даже удивился - при своей любви к свету и пространству жители города не
признавали отсутствия крыши над головой. Не иначе, с сапфирового неба над столицей
проливались порой кислотные дожди как напоминание о былых катастрофах либо
золотисто-пушистое всесветлое солнышко пригревало жестким ультрафиолетом сквозь
лишенную озонового слоя атмосферу.
Прозрачная башня, венчавшая пирамиду Цинфа, вздымалась над уровнем города почти на
километр, позволяя в безоблачную погоду оглядеть разом все бескрайнее покрывало куполов и
остекленных площадей. Избегая предположений о том, каким образом всевидящий купол
верхнего яруса, вознесенный сияющим диском над громадиной информатория, мог буквально
парить под небесами, точно пристегнутый прозрачным тросом к земле воздушный шар,
Странник вышел из лифта и оказался в холле, почти лишенном дневного света. Ощущения
человека, поневоле ставшего птицей, не были слишком приятными после целой жизни,
проведенной в тесной утробе жилца, - должно быть, посетители Первого Исполнителя
добирались до верхнего яруса раздавленные и трепещущие от давления километровой
вертикали.
Странник прошел через па
...Закладка в соц.сетях
