Жанр: Научная фантастика
Акорна 4. Мир акорны
... она
была так невинна, и у нее были такие прекрасные влажные глаза... Я почувствовал,
что обязан защищать ее, и мне хотелось дать понять остальным мужчинам, что они
должны... воспринимать ее превосходные достоинства... правильно. Нет, теперь,
когда я лучше знаю ее, я понимаю - она не для меня.
- Нет? А почему же? - спросил Ари, внезапно сам ощутивший потребность защитить
девушку; удивительно, но сам факт того, что Таринье отвергал Кхорнью, кажется,
выводил его из себя. Разве может быть во всех мирах хоть кто-то, кто не будет
желать Кхорнью?
- Честно? - сказал Таринье. - Она слишком умна для меня. И, э-э, немножко
слишком идеалистична. А также немножко слишком чужая - все-таки ее воспитывали
люди, ну, и все такое. У нее своеобразные идеи, и поэтому я не знаю, чего от нее
ожидать в следующую минуту. Это нервирует меня.
- Да, признаю, я тоже нервничаю рядом с ней, - задумчиво подтвердил Ари.
- Я заметил. Но ты-то по ней с ума сходишь, а? - с явным намеком проговорил
Таринье, в глазах его плясали хитрые искорки. - Ты ведь хочешь ее, разве нет?
- Я... я не имею права. Она заслуживает супруга со здравым умом и телом... и
рогом, - с некоторой жесткостью закончил Ари. Впрочем, на его взгляд, Таринье и
сам был жесток и бесцеремонен.
- Ох. Боюсь, я заслужил это. Но мне говорили, что мой со временем вырастет.
Ари промолчал. На жестокость Таринье ответил жестокостью. Это была одна из
причин, почему линьяри обычно старательно избегали жестокости. В подобных
разговорах собеседники словно бы нисходят по спирали на низший уровень эмоций:
это не только недобро по отношению к собеседнику и себе самому - это просто
неразумно.
- Извини, - снова заговорил Таринье. - Я хотел тебе кое-что сказать, а продолжаю
раздражать тебя. Ты слишком чувствителен, тебе это известно? Прямо недотрога
какой-то!
- Быть может, это оттого, что очень долгое время каждый, кто пытался меня
трогать, делал это, чтобы причинить мне боль, - процедил Ари, стиснув зубы,
потом усилием воли он заставил себя успокоиться. - Я тоже виноват. Я начал
думать о тебе как о друге. Прародительница говорит, друзья встречаются, чтобы
учить друг друга. Я чувствую, ты хочешь меня чему-то научить. Продолжай.
- Я, собственно, говорил вот что, - продолжил Таринье. - Вне зависимости от
того, чего женщина заслуживает по твоему мнению, сама она считает, что
заслуживает именно того, чего желает ее сердце. По крайней мере, так было со
всеми женщинами, которых я встречал. Мне кажется совершенно ясным, что Кхорнья
хочет тебя.
- Нет, - возразил Ари. - Она просто добрая и любящая натура. Она сочувствует мне
- из-за моей раны, из-за того, что случилось у кхлеви... Когда она будет
уверена, что я поправился, насколько это возможно - ведь в первую очередь она
лекарь, - она вернется к своим людям. Например, нашим послом. Иногда будет
заглядывать на нархи-Вилиньяр, чтобы провести какие-нибудь переговоры с нашим
правительством. Но к тому времени мы с Йо будем далеко, так что...
"Так что мне не придется снова видеть, как она уходит", - закончил он про себя.
- Это только твое предположение! - не согласился с ним Таринье. - Почему ты не
спросишь ее саму? Не поговоришь с ней? Не принесешь ей этих замечательных,
вкусных цветов? Не почитаешь ей какой-нибудь лирики линьяри? Она никогда не
слышала наших стихов, ты же знаешь. Я сам собирался опробовать это на ней, но
могу точно сказать, что мне она не поверит.
- Что она подумает, если я принесу ей цветов с луга, на котором она и так может
пастись? - тряхнув гривой, спросил Ари.
- Что ты принес ей завтрак в постель, - предположил Таринье. - Нет, нет.
Возвращайся к своей книге. Забудь о том, что я говорил.
На следующее утро Таринье еще спал, когда Ари отправился посмотреть, не может ли
он помочь чем-нибудь своим родителям в лаборатории, где они анализировали сок
растений, убивший кхлеви. Проснувшись, Таринье увидел книгу, оставленную Ари. То
путешествие, которое он предпринял вместе с Невой, Кхари и Мелиреньей, чтобы
забрать Акорну у ее человеческих родителей, дало ему, как он полагал,
превосходное знание стандартного. С помощью ЛАНЬЕ, который он взял с собой с
"Никаври", Таринье сумел перевести одну из историй, хотя слова в этом переводе и
оказались в самых неожиданных местах. Эта история, написанная человеком по имени
Ростан, повествовала о человеке с безобразно длинным носом - что, с точки зрения
Таринье, было свидетельством чрезвычайной привлекательности, поскольку среди
линьяри длинные носы считались изящными. Этот длинноносый парень любил девушку,
которую, в свою очередь, любил более привлекательный молодой человек, друг
носатого. Поскольку длинноносый был добрым парнем и любил обоих, он желал видеть
и друга, и девушку счастливыми; а поскольку это давало ему возможность высказать
девушке, как он ее любит, длинноносый спрятался и начал произносить слова любви,
пока его красавчик-приятель только открывал рот, притворяясь, что говорит.
Таринье понимал, что это никак не может сработать. Конечно, у героев этой
истории были определенные общие черты с реальными существами, а у всей этой
истории - нечто общее с реальной ситуацией, в которой все они оказались, однако
для того чтобы воспользоваться рекомендациями книги для разрешения ситуации,
следовало сперва все обдумать и весьма серьезно переработать...
Мати была очень молода, но, поскольку с самого детства она работала посланницей
при визаре Лирили, ей удалось приобрести весьма разнообразный опыт. Однако
единственными женщинами, с кем еще можно было обсудить ситуацию, были, к
сожалению, сама Кхорнья и мать Ари. Кхорнья, разумеется, отпадала - а мать Ари
была слишком занята, да, кроме того, Таринье и не знал ее. Придется поручить
дело Мати.
Мати была очень возбуждена, оказавшись среди человеческих детей примерно ее
возраста. То есть жили-то они, разумеется, гораздо дольше нее: дети линьяри
развивались очень быстро, хотя и сохраняли молодость и здоровье долгие годы; а
самые младшие из этих людских детей прожили больше восьми лет, что было намного
больше единственного ганьи, прожитого Мати. Ганьи примерно равнялся полутора
годам, по стандартному времени.
Однако эти дети в начале своей жизни очень долгое время оставались почти
неразумными, так что их, хотя и совсем иной, жизненный опыт был немногим больше
жизненного опыта Мати. Безусловно, никто из них никогда не был курьером при
главе своего государства, хотя Лакшми, одна из девочек, с необычайным искусством
умела управлять коммуникационными устройствами. Никто из них не сбивал корабля
кхлеви и не дрался с кхлеви в рукопашную - но, как выяснилось к ужасу и горю
Мати, детям с Маганоса пришлось вытерпеть ужасные испытания: все они были
бывшими рабами. Молодые Странники с "Прибежища" видели, как их родители погибают
от рук космических пиратов, однако затем им удалось хитростью победить
захватчиков и расправиться с ними: теперь эти дети сами были командой своего
родного корабля, получая лишь небольшую помощь от нескольких взрослых.
Объединяло всех этих детей то, что все они любили и восторгались Кхорньей,
которую называли Акорна, Эпона или Госпожа Света и к которой относились с
преклонением, которое Мати находила странным.
- Она просто замечательная, но она такая же, как и все мы, только немного
старше, - говорила им Мати.
- Такая же, как ты, ты хочешь сказать, - поправляла ее Яна. Яна была очень
хорошей девочкой и задавала Мати множество вопросов о лечении. Поначалу Мати не
хотела отвечать.
- Не будь такой скрытной, - сказала Яна, когда Мати попыталась сделать вид, что
ей ничего не известно. - Мы прекрасно знаем, как вы можете лечить людей. Акорна
лечила всех нас, когда мы были в шахтах и других плохих местах. Если бы не она,
многие из нас давно стали бы калеками. Я не знаю, почему вы не хотите, чтобы
люди знали о ваших возможностях и способностях. Это ведь так чудесно! Как бы я
хотела сама уметь так. Я ведь хочу стать доктором.
- А я хочу создавать голограммы, как мистер Харакамян, - вступила в разговор
Аннела, рыжеволосая девочка с "Прибежища". - Он показал мне многое из того, что
для этого нужно. И это не так сложно, как можно подумать. Но он сказал, что у
меня врожденный талант к этому...
Тут Аннела осознала, что разговор шел не о возможных карьерах детей, а о
целительских способностях Акорны, и добавила:
- Но это должно быть просто чудесно - уметь лечить так, как умеете это вы.
Мати поморщилась:
- Это может оказаться очень удобным - например, когда на тебя нападут кхлеви.
Таринье получил совершенно ужасные раны, когда пытался спасти нас с Кхорньей.
Он, может быть, даже умер бы, не будь он линьяри. И не будь нас рядом. Как
минимум, он потерял бы руку.
- Он очень храбрый, - сказала Яна. - Кети такая же смелая. И Акорна тоже.
- Но мой брат храбрее.
- А кто твой брат, Таринье? - спросила Аннела.
- О нет. Таринье - что-то вроде моего друга, конечно, когда он не ведет себя как
бинье.
- Я не знаю, что это слово значит, - заметила Яна, - но могу поспорить - ничего
хорошего.
- Да уж... Но теперь он уже не такой. Мой брат - это тот, у которого нету рога.
Кхлеви... - Мати обнаружила, что она с трудом может сказать это даже сейчас, -
когда они взяли его в плен, они пытали его, вы знаете...
- Мы поняли, - торопливо пришла к ней на помощь Яна: в голосе Мати слышалась
боль. - Твой брат, должно быть, очень храбрый. Мы слышали, он голыми руками убил
того монстра...
- Да. Но монстр почти добрался до Кхорньи. Это была его фатальная ошибка, - с
довольно странным для представителя не признающей насилия расы удовлетворением
сказала Мати.
- Я видела, как Госпожа Эпона смотрит на него, - со вздохом сказала Яна.
- Все видят, кроме него! - сказала Мати. - Он такой умный и храбрый, но он
думает, что раз у него нету рога, то он не подходит для Кхорньи - что она не
примет его, хотя все видят, что она и правда любит его.
- А почему она сама не скажет ему? - спросила Аннела.
- Потому что она боится, что, несмотря на то что он ее любит, он все равно,
возможно, отвергнет ее, и, я думаю, что... ну, на самом деле, я вроде как
подсмотрела... Она боится, что, отвергнув ее, он причинит себе еще больше боли,
а она не хочет этого. Взрослые иногда та-а-а-а-ак все усложняют!
- Просто удивительно, почему они не хотят понимать, - жизнь слишком коротка,
чтобы отвергать такие хорошие вещи, - задумчиво и тоскливо проговорила Яна. -
Все они так осторожны с чувствами друг друга, что могут никогда не быть вместе.
- И Таринье о том же говорит, - согласилась Мати, глубоко и тяжело вздохнув. -
Он рассказывал о каком-то мужчине с большим носом, который говорил за другого
мужчину слова любви женщине, которую они оба любили. А что, мужчины с длинными
носами играют роль посредников в вашем обществе? Может быть, у вас и здесь есть
один из них, который мог бы пойти к Кхорнье за Ари... или наоборот?
- Не-ет... - протянула Яна. Остальные дети тоже покачали головами. Их обучение
на Маганосе касалось в основном практических и технических дисциплин, в ущерб
искусствам.
Однако оказалось, что мать Аннелы, которую пираты выбросили в открытый космос,
очень любила театр.
- Он говорил о человеке по имени Сирано, Мати. Это из старой земной сказки.
- Понимаю, - мудро и рассудительно кивнула Мати, хотя на самом деле не понимала
ничего.
- Я думаю, он кое-что правильно сообразил, - продолжила Аннела. - Быть может, им
и правда нужен посредник.
- Сват, - вставил Маркель - один из подростков "Прибежища", внимательно
слушавший девочек на протяжении всего разговора. Он считал себя особенным другом
Акорны, поскольку именно с его помощью она смогла спасти доктора Хоа, Калума
Бэрда, спастись сама и помочь Странникам победить пиратов. - Правда, из того,
что ты говоришь, Мати, я сделал вывод, что уже многие пытались сыграть эту
роль...
- Да, - подтвердила Мати. - Опекуны Кхорньи пытались побеседовать с ней, но она
не захотела говорить об этом. Карина не может читать ее мысли. Таринье говорит,
что он знает, что она не будет с ним разговаривать. А про меня она думает, что я
просто ребенок и нечего не понимаю. И зря. Я прекрасно понимаю, что они ведут
себя как дураки, не решаясь поговорить друг с другом. На самом деле им
совершенно не нужно говорить с кем-то третьим, поскольку они все равно никому
другому не поверят. Им надо говорить друг с другом. Ари должен говорить с
Кхорньей, а Кхорнья должна говорить с Ари: иначе ничего не выйдет, - она пожала
плечами. - И даже длинноносый человек не поможет.
- Возможно, существует какой-то способ сделать так, чтобы это случилось, -
медленно проговорила Аннела. - Чтобы они поговорили друг с другом.
- Ты думаешь о том же, о чем и я? - спросил Маркель.
- Наверное, да. Как ты полагаешь, можем мы это устроить?
- В любом случае попытка - не пытка. А Хафизу беспокоиться не о чем. Он, может
быть, даже найдет импотом какое-нибудь применение.
- Что?.. - удивленно спросила Мати. Остальные дети также вопросительно
уставились на двух Странников.
- Пойдем в голографическую лабораторию. Мы попробуем тебе показать то, что
придумали. Правда, это займет некоторое время...
Глава 15
В последующие дни Беккер шатался вокруг корабля, напевая походные песни. Когда
Надари была на дежурстве, РК оставался на корабле. Она часто дежурила, но все же
почти каждый день находила время хотя бы для недолгого визита. Беккер не
переставал удивляться, что ей, кажется, действительно нравится и он, и "Кондор".
Сам Беккер тоже был очень занят. Мак под его руководством почти разобрался с
"шаттлом" кхлеви. Теперь он мог получать сигналы от их главной флотилии, хотя
еще не мог посылать ответные. Пока Мак работал, Беккер потчевал его пикантными
историями о Надари. Капитан вел себя так, словно помешался на этой женщине, и
андроид был прекрасной компанией, чтобы выслушивать его болтовню. Таким образом
он не выставит себя дураком перед тем, кто захотел бы посплетничать.
Он как раз подошел к тому моменту, когда Надари в приступе страсти случайно
заново знакомила его с кувырками и сальто, когда пришла Акорна. Она выглядела
потрясенной и смущенной, но, как обычно, была полна решимости быть полезной.
- Есть успехи с коммуникатором, Мак-Кенз? - спросила она.
- Мне удалось связаться с главной флотилией. Они интересуются, где этот
разведывательный "шаттл". По-видимому, они получили какое-то сообщение перед
аварией на голубой планете. Однако эти существа не беспокоятся из-за отдельных
членов роя и даже за корабли, судя по тому, что я узнал от нашего пленника, а
также из того, что Ари смог рассказать мне по своему опыту.
- Где они? Что они делают? - настойчиво спросила Акорна, садясь на корточки
рядом с изрядно обессиленными Беккером и Маком.
Акорна посмотрела на коммуникатор, все еще стоящий на панели управления, и на
беспорядочно сваленную кучу "железа" с "шаттла".
- Что вы сделали с остатками "шаттла"? - спросила она.
- Пахнет как кхлеви, - сказал Беккер. - Без тебя и остальных на борту, запаха
было достаточно, чтобы стошнило и личинку. Может быть, это и есть запах личинок.
Насколько мы знаем, кхлеви - это жуки. У них могут быть личинки.
- Да-а, - протянула Акорна. - Мы действительно должны исследовать их жизненный
цикл. Узнав о них больше, мы сможем понять, как с ними бороться.
- Точно, - сказал Беккер. - Интересно, есть ли у Хафиза в компании поселенцев,
которых он ввез, какие-нибудь энтомологи.
- Насколько я могу судить, Кхорнья, - сказал Мак, - флотилия кхлеви может быть
на пути к миру нириан - тому, откуда появился пийи.
Акорна кивнула:
- Нириан уже предупредили, что их корабль перехвачен и что кхлеви находятся в
этой зоне. Уверена, они приняли меры по защите.
- В том случае, если они этого не сделали, - заметил Беккер, - Надари собиралась
попросить Хафиза отправить беспилотный аппарат с записанным заранее сообщением,
чтобы вещать из космоса - достаточно далеко отсюда. Мы пока еще не получили
вестей с нархи-Вилиньяра, принцесса, но, похоже, жуки туда не добрались.
- Нам нужна технология, которая не позволяла бы прослеживать источники передач,
по крайней мере, устройствами кхлеви, - сказала Акорна. - Как вы полагаете, мы
могли бы, используя этот коммуникатор, разработать что-то подобное?
- Да, пожалуй, - сказал Беккер. - Как бы то ни было, можно об этом поговорить с
Хафизом.
- Потом такие аппараты будут пользоваться большим спросом, а это даст моему
любимому дядюшке экономический стимул, - сказала Акорна. - Он просто не в
состоянии пройти мимо того, от чего можно получить выгоду.
- Ты знаешь, я тоже, - сказал Беккер. - У меня с твоим дядюшкой много общего.
Акорна озорно улыбнулась ему:
- Я знаю.
Беккер посмотрел на нее искоса из-под густых бровей.
- Ты часто видела Ари в последнее время? - спросил он невинно.
- Не очень, - ответила она с притворным легкомыслием. - Он помогает своим
родителям в лаборатории, насколько я знаю. Они установили, что та жижа - сок
лиан с зеленой планеты - содержит споры, которые для панцирей насекомых являются
чем-то вроде грибковой инфекции.
- Я знал, что это окажется чем-то в этом роде, - сказал Беккер. Он сделал вид,
что не заметил, как она сменила тему после упоминания об Ари. - Значит, нам
всего-навсего нужно заманить их туда, где есть этот сок, и сказать им, чтобы они
съели достаточную порцию.
Он хихикнул:
- Мне хорошо удаются ловушки. Мы обманули Гануша так, чтобы он думал, что
Представительство Федерации - это родной мир линьяри, а теперь нам надо всего
лишь убедить флотилию кхлеви, что тот зеленый мир полон вкусной жучиной еды, и
позволить им и растениям выяснить в бою, кто кого съест. Ничего проще и быть не
может.
- Во-первых, тем не менее, - сказал Мак, - я должен починить передатчик этого
коммуникатора. Так как у меня нет проблем с концентрацией или отвлечением
внимания, капитан, не могу не отметить, что вы совершенно случайно сидите
напротив панели доступа. Возможно, вы будете так любезны и подвинетесь?
- Это бунт! - проворчал Беккер. - Пойдем, Акорна, я угощу тебя букетом или
какой-нибудь зеленью там, в полях.
Они поели вместе в одном из маленьких бистро, которые Хафиз устроил в каждом
строении - для тех случаев, когда люди не хотели встречаться в одном из
нескольких больших обеденных залов. Те бистро, которые находились в главном
здании, предназначенном для линьяри, выходили в живописные сады, где росли
растения - как с планет Федерации, так и из миров линьяри.
- Ты пробовала чем-нибудь здесь заниматься? - вскользь спросил Беккер Акорну. -
Мы с Надари собираемся взять комнату в одном из "фантазийных" номеров в отеле.
Полные голографические ландшафты в каждом номере... - он вздохнул. - Надари -
изумительная женщина.
- Она действительно тебе нравится, да?
- Это мягко сказано. Я имею в виду, есть мало женщин, которым я разрешил бы
взять РК с собой, когда они работают, но он сказал, что хочет видеть, что она
делает. Она - первая из макахомиан, с которой он встретился с момента крушения.
Ему нравится, когда перед ним преклоняются. Я думаю, каждый должен это
попробовать хотя бы однажды. Я имею в виду, чтобы ему поклонялись.
Беккеру не нужен был РК. Он сам выглядел как кошка из поговорки, которая
проглотила несчастную канарейку.
- Я рада за тебя, капитан. У вас двоих уже есть какие-то долговременные планы? -
спросила Акорна.
- Еще немного рано, - самодовольно сказал Беккер. - Но я предполагаю, после того
как мы спасем вселенную, что нам несомненно удастся - с ее мускулами и моими
мозгами...
Акорна не стала предупреждать Беккера о том, что в это время Надари, одетая в
зеленую униформу службы безопасности, прокралась через сад и оказалась прямо у
него за спиной. Мгновение - и Беккер уже ощущал на своей шее жесткий боевой
захват бывшей наемницы.
- И что же будет после того, о мозг всей компании? - спросила она. РК,
проскользнув через кусты позади нее, остановился у ног женщины и потерся о них.
- Все, что ты захочешь, малышка, - сказал Беккер, без труда освобождаясь из
захвата и целуя ее руку.
Надари сморщила свой красивый, несмотря на несколько переломов, нос и посмотрела
на Акорну.
- Ну, разве это не мило? Он называет меня малышкой. Никто никогда меня так не
называл. Если бы кто-нибудь попытался это сделать, я бы сломала ему по меньшей
мере палец. Но Йонас говорит это не от недостатка уважения, а из желания
защитить меня.
Она обняла капитана за шею и полушутя звонко чмокнула его. А затем исчезла в
саду, словно бы растворившись среди растений или превратившись в одно из них.
Вскоре исчез и мохнатый хвост кота, последнее свидетельство их присутствия.
Беккер сидел с глупой улыбкой на лице. Акорна вспомнила нужное слово:
"ослепленный". Беккер и Надари были ослеплены друг другом, и Акорна была рада за
них.
Но ей пришлось извиниться, потому что она подавилась.
Мати заставила Таринье закрыть глаза, когда провела его за руку в
голографическую лабораторию. Открыв их, он увидел несколько юнцов со станции,
собравшихся вокруг Ари и Акорны.
Он выглядел смущенным.
- Это какая-то учебная встреча? Где Беккер, и кот, и твои родители?
- Посмотри внимательнее, - сказала ему Мати, отпуская его руку и подходя к
группе детей. - Нет ли в них чего-то странного?
Теперь он заметил, что стоявшие в небольших кругах света Ари и Акорна его даже
не поприветствовали - а, кроме того, их фигуры по временам словно бы слегка
мигали.
- Голограммы? - спросил он.
Аннела Картер радостно улыбнулась ему:
- Да! Что ты об этом думаешь?
Таринье поскреб подбородок и обошел вокруг две знакомые фигуры:
- Ну, иногда они мигают. Что это такое? Аттракцион для туристов?
- Не-ет, - Мати слегка толкнула его под локоть. - Конечно, нет. Они должны быть,
ну, посредниками для настоящих людей.
- Посредниками для чего? - переспросил Таринье.
- Что с тобой случилось? - возмутилась Мати. - Мозги размягчились от спокойной
жизни? Друг для друга, естественно!
Таринье застонал:
- Я этого боялся. Вы же не думаете, что это действительно сработает, правда? Эти
штуки не обманут никого из них больше чем на секунду, если они не совсем сошли с
ума.
- Вот поэтому мы и хотели, чтобы ты помог нам, - сказала Мати. - Именно ты
заставил меня задуматься над этим. Как нам сделать, чтобы это сработало?
- Сработало? - спросил он. - Почему вы спрашиваете меня? Я ничего не знаю о
голограммах.
- Нет, - согласилась Мати. - Но, по твоим словам, ты все знаешь про любовь, -
она насмешливо растянула это слово; Таринье воззрился на девочку так, что
девушка постарше и более впечатлительная немедленно убежала бы прочь в слезах.
Но Мати только рассмеялась в ответ, а вслед за ней захихикали и другие дети.
- Конечно, я знаю больше, чем куча малышни, - сказал он. - Что вы хотите узнать?
И какое это имеет отношение к вашим голографическим куклам? - он
пренебрежительно прищелкнул пальцами, словно перед ним действительно были
детские куколки высотой до колена, а не голограммы в натуральную величину.
- Мы хотим узнать, что Кхорнья должна сказать Ари и что Ари должен сказать
Кхорнье, чтобы они были вместе! - заявила Мати. Похоже, она не понимала, что
Таринье видит в ней только ребенка, которого следует поставить на место. Она
вела себя так, как будто это он чего-то не понимал. Не то чтобы его это сильно
заботило, конечно. Однако через несколько секунд до него все-таки дошло, что
пытаются сделать дети.
- Ох, - вздохнул он. - Ну, она должна сказать ему, что любит его и почему, а
он... гм, должен сделать то же самое.
- Но как им это сказать, чтобы это не звучало банально? - спросила Яна. Мати и
Таринье говорили на стандартном языке, чтобы их разговор был понятен всем. Мати
уже довольно хорошо владела этим языком, как заметил Таринье. Несомненно, это
было следствием длительного общения с другими детьми.
Мальчик, которого другие называли Маркель, нажал несколько кнопок на пульте;
фигура Ари качнулась к голограмме Акорны и сказала голосом, словно бы
пародирующим голос Ари:
- О, поцелуй меня, моя сладенькая, - при этом "Ари" издал звук, напоминающий
чавканье копыт по грязи.
- Немедленно прекратите это! - возмущенно воскликнул Таринье.
Маркель съежился и гневно сверкнул глазами.
- Он просто играл. Он хотел показать, как это работает, - мягко сказала Яна.
- Я знаю, но Ари - отважный человек, может быть, самый мужественный из моего
народа, и я не позволю никому, даже друзьям, смеяться над ним и Кхорньей!
- Вот поэтому мы и хотели, чтобы ты помог нам, - сказала Мати. - Чтобы они
делали и говорили правильные вещи.
- Какие правильные вещи? - спросил Таринье.
- Ну... правильные. Чтобы Ари и Кхорнья были вместе. Ты говоришь, что ты большой
эксперт в любви. Так что ты должен знать, верно?
Он пристально посмотрел на свою бывшую спутницу в путешествии на "Никаври".
- Я знаю, как увлечь девушку. Но, - он понизил голос и заговорил тихонько, так,
чтобы только Мати могла услышать его, - как ты помнишь, с Кхорньей это не
сработало.
- Может быть; но она уже увлечена Ари. Мы просто хотим, чтобы эта голограмма
придала ей решимости - и наоборот. Так что же они должны говорить?
- Во-первых, - начал Таринье, - вы должны сделать так, чтобы голограммы
появились перед ними сразу после их пробуждения, чтобы спросонья они не заметили
мерцания.
- Именно это мы и собираемся сделать, - сказала Аннела. - И, кроме того, эти
голограммы не так уж сильно мерцают.
Таринье не обратил внимания на ее слова. Он напряженно думал.
- Я знаю, - сказал он наконец. - Думаю, я смогу найти то, что нужно. Подождите
немного.
Он вернулся примерно через час с книгой древней европейской литературы, которую
читал Ари.
Следующие несколько часов Яна читала вслух, а остальные обсуждали использование
той или иной цитаты, пока Мати и Таринье с помощью ЛАНЬЕ пытались переводить
фразы, которые понравились всем, на язык линьяри. Когда они договорились о том,
что будут говорить голограммы, то занялись программированием движения.
- Они д
...Закладка в соц.сетях
