Жанр: Научная фантастика
Акорна 4. Мир акорны
...подалеку от нашего старого дома. Мы надеялись, что наши мальчики -
Ари и ...
- Ларье умер, мама, когда я был в плену у кхлеви, - прервал ее Ари. - Мне очень
жаль. Я не смог спасти его.
- Да, - просто сказала Мири. - Я чувствовала это.
- "А меняты тоже чувствовала, мама? Ты чувствовала мои страдания?"
Под потрясенным взглядом матери маска отстраненности с тенью презрения сползла с
лица Ари, сейчас он тоже выглядел потрясенным.
- Я не говорил ничего, - сказал он Акорне, в его голосе слышались просительные
нотки. Девушка вздохнула, только сейчас осознав, что с того момента, как Ари
заговорил со своей матерью, она сидела, задержав дыхание.
- "Ты использовал мысленную речь, так же, как и когда кхлеви напал на меня".
- "Я... я не думал, что кто-нибудь услышит меня. Я не понимал..."
- Я слышала тебя, - сказала Акорна. - Я слышала тебя сегодня днем, когда эта
тварь атаковала меня. И знание того, что ты идешь на помощь, придало мне
храбрости".
- Я тоже слышала тебя, сынок, - откликнулась мать Ари. Свет в гидропонных фермах
сейчас был тусклым - имитация ночного времени, дающая растениям время отдохнуть.
Здесь воздух был свеж и сладок. В остальном корабле царил резкий и весьма
неприятный запах. Несмотря на то что Мак перетащил тела кхлеви во внешний трюм и
отчистил лифт и палубу от жижи и крови кхлеви, "Кондор" вонял. Конечно, при
помощи своих рогов линьяри очищали воздух - но все равно казалось, что кхлеви
способны отравлять вонью воздух в помещениях быстрее, чем линьяри - очищать его.
Эта часть корабля была чем-то вроде образцово-показательного отсека. Акорна и
Ари долго работали, чтобы сделать его таким. Драпировки на потолке напоминали
плывущие в небе облака, рассеивавшие и смягчавшие искусственный свет. Все
шестеро линьяри сидели, собравшись в круг и глядя друг на друга; свет
искусственной "луны" отражался в их мерцающих глазах. Вода в маленьком закрытом
прудике, который Акорна создала для того, чтобы это место было еще приятнее, а
равно и для поддержания влажности, необходимой для создания оптимальных условий
роста трав, отбрасывала на рукотворные облака колышущиеся блики-зайчики.
- Я слышала тебя сквозь пространство и галактики, сынок. Я слышала смерть твоего
брата и слышала твои крики, - проговорила мать. - Как ты думаешь, почему мы
оставили Мати с Надиной и вернулись?
- Чтобы присоединиться ко мне в камере пыток кхлеви? - с горькой насмешкой
проговорил Ари, Он не мог скрыть горечи, и Акорна поняла, что это отголосок
какой-то глубоко похороненной в его душе боли, которую она не могла обнаружить -
и не могла исцелить.
- Это было бы попросту нелепо. Гораздо разумнее было остаться на нархи-Вилиньяре
и стать хорошими родителями для Мати, даже если бы и не плюнули на нас с Ларье.
- Прочти мои мысли, - проговорила мать. - Я слышала тебя. Мы пришли тогда, когда
смогли.
- Она слышала тебя, - повторил отец; его лицо было сурово, а глаза переполняла
печаль. - Она кричала по ночам вместе с тобой. Она потеряла сон и аппетит,
перенося вместе с тобой то, что перенес ты. Разве ты не слышал ее, когда наши
враги убили не только твоего брата Ларье, но и двойняшек, которых она потеряла
до того, как родила Мати?
Акорна внимательнее посмотрела на Мири. Женщина казалась очень тонкой и стройной
- но, с другой стороны, линьяри в основном были достаточно стройными по
сложению. Ее глаза имели замечательный медный цвет, но были очень глубоко
посажены. Кожа ее была не слишком здорового цвета; женщина не выглядела
болезненной - иначе ее спутник, несомненно, вылечил бы ее; но что-то мешало
назвать ее здоровой. Душевное напряжение отпечаталось на ее лице глубокими
морщинами.
- А ты, отец? - спросил Ари. - Ты ничего не чувствовал?
- Ты прекрасно знаешь, что у меня очень слабые способности к эмпатии; а твоя
мама - сильный эмпат, и этот дар стал для нее одновременно благословением и
проклятием. Я концентрировался на передаче данных. Я посылал тебе указания, как
найти наш новый мир, подсказывал пути спасения и молился, чтобы тебе удалось
спастись. Чтобы Вилиньяр сам, без помощи со стороны смог отразить нападение
захватчиков и сохранить моих сыновей.
Ари был явно ошеломлен услышанным.
- Но... да, я знал, как добраться до нархи-Вилиньяра; но разве все мы не
запрограммированы на это?
Карлье покачал головой, его грива колыхнулась, плеснула серебром в свете ламп;
он тихонько фыркнул:
- Конечно, нет. Я сильный... передатчик.
Ари на мгновение смутился, но затем снова принял вызывающий вид. Он коротко
кивнул головой в знак признательности.
- Но у вас была я, - сказала Мати, едва не плача.
- Да, девочка моя, - сказала мать, погладив ее щеку кончиками пальцев. - У нас
была ты. Именно твое рождение задержало нас. Надина не позволяла мне лететь, она
держала меня в состоянии покоя с помощью добрых трав, пела по ночам
успокоительные песни, а круг женщин возлагал на меня рога в дневные часы, пока
ты не появилась на свет. Но затем, о Мати, дитя мое, мы должны были лететь.
Теперь, когда ты могла остаться в безопасности с Надиной, когда ты стала
наследницей имени нашего клана, мы должны были отправиться на поиски твоего
брата. С тех пор, как ты родилась, я больше не слышала его. Однако я не
чувствовала и его смерти. Я чувствовала, каким ужасным пыткам он подвергался; но
пока это продолжалось, я знала, что Ари жив и чувствует и что я нахожусь в
контакте с ним. Но затем эта связь между нами исчезла, и я не знала, что мне
думать. Я больше не могла чувствовать его, не могла...
- Мой рог, - сказал Ари, касаясь неровного рубчатого шва на лбу. - Они отпилили
мне рог. Это чуть не убило меня. Несомненно, эта потеря также... уменьшила...
мои способности передавать тебе свои мысли, мама.
- Да, - откликнулся на это отец. Мать не могла говорить: ее душили слезы Акорна
тоже плакала. Мати шмыгала и хлюпала носом; Таринье, необычайно тихий, обнял
девочку за плечи. Акорна положила одну ладонь на колено Мати, другую - Ари. Он
поднял ее руку, на мгновение прижавшись к ней щекой. Его лицо было влажным, но
Акорне подумалось, что это скорее была испарина, чем слезы. Для нее очень
болезненным было противостояние Ари и его родных, но она надеялась, что это та
боль, за которой идет исцеление. В нервных окончаниях Ари снова жарко
пульсировала жизнь.
- Потерять ребенка, - это одно из самых страшных испытаний для родителей. Но
знать, что ребенка медленно и ужасно пытают, - еще страшнее. Когда я теряла
тебя, когда я не знала, где ты и что с тобой творится, когда я знала, что ты
жив, но не чувствовала тебя - это было невыносимо. Если бы не близнецы, а затем
Мати, мы бы отправились на поиски тебя намного раньше.
Мири потянулась к Ари, но он чуть отстранился, избегая ее прикосновения. Женщина
отдернула руку и бессильно уронила ее на колено. Стиснув зубы, она продолжила
свою повесть:
- Мы полетели обратно на Вилиньяр, как только смогли. Мы соблюдали
радиомолчание, чтобы кхлеви не засекли нас. Но наша родная планета подверглась
жестоким изменениям, и казалось, что теперь она за это мстит. С низкой орбиты мы
могли видеть, что прекрасная зелень, синь и пурпур нашего мира превратились в
серость и черноту с яростными красными разломами и кратерами повсюду. Моря
высохли, осталась лишь разломанная и потрескавшаяся земля. Где раньше через
горные долины текли реки, теперь по пустынным руслам текла магма с
изнасилованных гор. Многие горы расстреливали небо сгустками лавы и обломками
камня, содрогаясь в жестоких извержениях. Одно из таких извержений уничтожило
наш корабль прежде, чем мы успели включить защитное поле. Все произошло слишком
внезапно. Мы получили тяжелые повреждения. Зная, что корабль может развалиться в
любой момент, мы направились к ближайшей пригодной для жизни планете. Когда мы
приближались к границе атмосферы этого мира, нам едва хватило времени
проскользнуть в спасательную капсулу и отстрелить ее, покидая разваливающийся
корабль. Мы приземлились практически так же, как Мати и Таринье, сенсоры модуля
обеспечили безопасную посадку. Здесь была вода, пища и пригодный для дыхания
воздух. Мы выжили и ждали помощи, чтобы потом продолжить поиски потерянного
сына, - голос Мири становился все слабее и тише. Наконец, она умолкла и отвела
глаза от Ари, сплетая и расплетая пальцы рук, лежавших на коленях.
Ари все еще держал Акорну за руку; свободной рукой девушка взяла за руку Мири и
заставила соприкоснуться руки этих двоих: ее и ее сына. Мири снова подняла
глаза, ища взглядом глаза Ари.
Карлье подвел итог рассказу:
- Мы мало что могли здесь, кроме как стараться выжить, и ждать, и надеяться, что
ты как-нибудь освободишься из плена. И вот ты здесь.
Он потрепал гриву Мати:
- И ты тоже здесь, наша замечательная дочка. И ты так повзрослела...
Теперь Ари сжимал руку матери в своей, и Акорна незаметно удалилась, оставив
воссоединившуюся семью. Таринье сидел и смотрел на них непривычно тихо: Акорна
никогда бы не подумала, что заносчивый и шумный Таринье способен вести себя так.
Акорна присоединилась к Беккеру на вахте. Мак выключил себя для экономии
батарей; РК тщательно и вдумчиво вылизывался. Пийи, чье сообщение постоянно
проигрывалось на коммуникационном экране, был, к счастью, временно выключен.
Когда Акорна села в кресло позади него, Беккер оглянулся.
- Воссоединение семьи и все такое, а?
Акорна кивнула. Она ощущала себя счастливой, но одновременно подавленной и
утомленной. Пустота в душе Ари заполнялась, как заполняется сухое русло реки
после того, как вода разрушит дамбу. То же самое, только в меньшей степени,
происходило и с Мати. Наблюдавшая за этим Акорна также невольно начинала
тосковать и мечтать о том, чтобы и ее родители оказались живы, чтобы они сумели
спастись и когда-нибудь воссоединились с ней Но нет: она не чувствовала, что это
может случиться на самом деле. Она не знала своих родителей, потеряв их, еще
будучи ребенком, настолько давно, что даже не помнила своего детского имени. Ее
новыми родителями стали дорогие Гилл, Калум и Рафик; она была окружена заботой и
любовью трех людей, которые стали ей настоящими отцами, любовью всех ее новых
друзей, которые стали для нее настоящей семьей. Теперь у нее была тетя, и своя
планета, и много чего еще, поэтому она не завидовала тому, что Ари нашел своих
родителей и узнал об их непреходящей любви к нему и Мати. И все же...
Беккер перегнулся к ней и похлопал ее по плечу:
- Задумалась о своих, а, принцесса?
- Что? - переспросила Акорна. Беккер, оказывается, читал мысли гораздо лучше,
чем она полагала.
- Каковы были твои собственные родные, как оно было бы вместе с ними - ну, ты
понимаешь... Я очень плохо знал свою мать - она была ученой, я не помню где. Мне
было около трех, когда там случилась куча взрывов и пальбы. Она погибла, а я
стал рабом на ферме. На Кездете. Может быть, потому, что мне было только три
года, самым ярким моим воспоминанием о матери было то, что с мамой было ужасно
скучно. А об отце - о папе Беккере, я имею в виду, - я лучше всего запомнил то,
что с ним никогда не было скучно. Мне не кажется, что в моей жизни чего-то не
хватало из-за того, что я так плохо знал их в детстве. Подумай и ты об этом.
Но она видела, что, хотя Беккер и верит в свои слова, в его сердце остается не
заполненная ничем пустота. И еще она знала, что, несмотря на всех ее друзей, и
приемных родителей, и настоящих родственников-линьяри, в ее душе есть такой же
пустой, не заполненный ничем уголок.
Однако жить такими вещами не имеет смысла. А потому Акорна посмотрела на звезды
и спросила:
- Куда теперь, капитан?
Глава 12
Для такого корабля, как "Балакире", отследить сигнал, ведущий их к голубой
планете, не составляло труда. Координаты были заложены в пийи, да и ионный след
"Никаври" вел прямо к ней. Однако никто из команды не был готов к тому, что,
когда "Балакире" приземлится на берегу, где совсем недавно было место посадки
"Кондора", линьяри обнаружат искореженный корпус "Никаври", расколотый, как
скорлупа огромного яйца, из которого уже успел вылупиться чудовищных размеров
птенец.
Кроме этих печальных останков, линьяри увидели качавшиеся на волнах и
выброшенные на берег прибоем обломки, в которых Нева после более внимательного
исследования опознала все, что осталось от корабля кхлеви. Линьяри немедленно
вернулись на корабль и проверили показания датчиков, однако никаких указаний на
присутствие кхлеви на планете в данный момент не обнаружили. С этого момента
прибывшим на планету линьяри оставалось лишь выяснять, что же здесь произошло.
Начав с заваленной обломками воронки в песчаных дюнах, они проследовали по
застывшему слизистому следу кхлеви. Лирили была предоставлена честь идти первой;
как и ожидала Нева, сомнительную эту честь бывшая визар приняла с большой
неохотой. Сломанные деревья, целый пруд свернувшейся крови, окруженный
запятнанными кровью папоротниками, сломанными деревьями и истоптанными
листьями... Это зрелище исторгло у линьяри долгий, полный боли низкий стон. Они
пошли по следу дальше - вверх по холму, пока не дошли до места, где дерево было
окружено грудами обломков затвердевшего навоза; продолжив поиски, обнаружили,
что позади этого последнего холма лес снова становится реже, переходя в болото,
заросшее тростником, а за болотом снова начинаются лазурные дюны и море. Только
несколько обломков плавало здесь у берега; но за деревьями, на маленькой
полянке, на которой, судя по всему, еще недавно кто-то жил, было обнаружено
яйцеобразное судно, покрытое символической раскраской. Лирили издала вздох,
полный удивления: казалось, эта находка была для нее полной неожиданностью -
что, конечно, не соответствовало правде.
Линьяри подошли к "шаттлу" и внимательно осмотрели его.
- Эта раскраска зарегистрирована для... корабля, который Карлье и Мири взяли,
отправившись на поиски сыновей? - спросила Нева.
Лирили неохотно кивнула.
- Ты уверена?
Глаза Лирили покраснели и слегка запали; она сильно переменилась внешне со
времени ее отстранения от должности. Она не была приятным товарищем в полете.
Никакого количества рогов линьяри не хватило бы, чтобы очистить атмосферу,
создаваемую ее энергетическим полем; атмосфера эта была настолько не сходной с
привычной для корабля, что вносила диссонанс в гармонию даже такой спаянной
компании, как команда "Балакире".
- Я знаю точно, - глухо сказала она. - Я несколько раз просматривала ту передачу
и сверялась с информацией, которую Таринье собрал из файлов. Мне тоже было не
так легко принять решение, как ты полагаешь. Я поступила так, как поступала
всегда, - думая лишь о благе нашего народа; и это...
- Да, да, конечно, - прервала ее Кхари. - Корабль Таринье и Мати разбит
вдребезги, и мы нашли следы, указывающие на то, что неподалеку от "Кондора" с
Ари и Кхорньей на борту находился вооруженный корабль кхлеви, который и
уничтожил "Никаври". Тут повсюду дерьмо кхлеви, и тут же находится спасательная
капсула, принадлежавшая Карлье и Мири. Но ситуация в целом все равно упирается в
то, насколько неправильно мы поняли тебя.
Лирили мрачно посмотрела на нее и чихнула.
- Однако... Если все, кого ты тут поминала, за исключением кхлеви, который
оставил эти следы, несомненно, мертвы, может быть, нам стоит завершить эту
бесполезную миссию и вернуться домой?
- Я удивлена, - заметила Нева. - На твоем месте я бы старалась придумать для
себя миссию подлиннее, ту, которая увела бы тебя на край самой далекой
галактики, которую только можно себе представить. И желательно такой, где о тебе
никто ничего не слышал бы.
- Это в твоем стиле, - ответила Лирили. - Не в моем. Я не принадлежу к
космическим путешественникам.
- Теперь уже принадлежишь, - поправила ее Мелиренья. - Но я не могу поверить,
что ты смотришь на все то, что мы увидели тут, без малейшего чувства сожаления,
грусти... может быть, даже раскаяния по отношению к Мати и Таринье.
- Если ты думаешь, что решение Совета, принятое под влиянием козней моих врагов,
заставит меня чувствовать себя виноватой, ты сильно ошибаешься. Я сделала то,
что считала наилучшим для планеты. Если из-за моего решения кто-либо пострадает,
то виноваты в этом будут кхлеви, а не я.
Кхари залез в спасательную капсулу и вернулся с маленьким кристаллом,
содержавшим запись полета.
"Шаттл" линьяри сделал круг по низкой орбите, почти в атмосфере планеты - однако
хотя они и смотрели очень внимательно, но не нашли ни одного двуногого существа
на поверхности планеты: ни живого, ни мертвого.
Вернувшись снова в космос, линьяри принялись обсуждать свои дальнейшие действия.
- Мы должны предупредить наших союзников о надвигающейся угрозе кхлеви, -
сказала Нева.
- Так же, как они предупредили нас о фальшивых войсках Федерации? -
поинтересовалась Кхари, очевидно было, что горечь предательства оставила след в
ее душе.
- Те враги были всего лишь людьми, - парировала Нева. - Плохими парнями,
признаю, но всего лишь людьми. И они обманули наших союзников. В результате,
конечно, ничего хорошего с нашими людьми не случилось. Но дать кхлеви без
предупреждения завоевать любую цивилизацию - это... ка-линьяри.
- Да уж, это точно. Начать передачу?
- Нет! - остановила его Лирили. - Ты приведешь их прямо к нам, а от нас - на
нархи-Вилиньяр!
Нева вздохнула:
- Боюсь, на этот раз я вынуждена согласиться с тобой, Лирили. Нет, радиомолчание
необходимо, пока мы настолько близко от места, где успели побывать кхлеви. Я
думаю, мы должны доставить как минимум первое наше предупреждение лично.
Они вернулись на корабль, пришвартовали "шаттл" и принялись прокладывать курс,
который должен был привести их к ближайшим от родного мира обитаемым планетам.
"Кондор" передал сообщения на всех каналах всем мирам и космическим кораблям об
угрозе нападения кхлеви. Реакция линьяри и их союзников оказалась абсолютно
предсказуемой - ни одного ответа не пришло ни с одной планеты. Но через три дня
и два гиперпрыжка от синего мира Акорна с испугом и радостью увидела на экране
коммуникатора лицо Калума Бэрда и услышала:
- Это "Акадецки", "Кондор". Слышу вас ясно и отчетливо. Акорна, во имя Космоса,
куда теперь ты направляешься на этой куче мусора, по недоразумению называющейся
кораблем? Неужели мы не научили тебя ничему лучше, чем игры с кхлеви? Они - не
лучшие партнеры!
- Принято, Калум, - ответила Акорна, широко улыбнувшись при виде своего любимого
приемного отца, который ответил ей такой же радостной улыбкой. Однако прежде,
чем они успели сказать друг другу что-либо еще, лицо Калума исчезло, сменившись
другими лицами: "Кондор" принимал все новые и новые сигналы.
Услышав непривычные голоса, Беккер немедленно прибежал на мостик. За ним
появился Ари, затем - их гости-линьяри и Мак.
- Проклятье, мы что, уже вернулись в Федерацию? - прогремел Беккер. - Мы, должно
быть, не туда повернули во время последнего гиперпыжка. Я ж говорил, что нам
налево, Ари.
Ари, привыкший к шуткам Беккера и сам перенявший некоторые из них, ответил:
- Прошу прощения, Йо. Я ошибся, пытаясь понять, какой поворотник включить.
Мати, широко раскрыв глаза, смотрела на лица на экране. Карлье и Мири выглядели
настороженными, и Таринье, с которого слетела былая помпезность, начал
переводить им.
Таринье несколько изменил свои позиции с тех пор, как побывал в плену у кхлеви.
Сначала, как только он был освобожден, он ушел в себя, стал непривычно робким и
замкнутым. Ни попытки расшевелить его, предпринимаемые Мати, ни ругань Беккера,
ни доброта Акорны не помогали. Но Ари был ласков с ним, направляя и поддерживая
его бессловесной эмпатией, исходившей от первого и до сих пор единственного
линьяри, освобожденного из плена кхлеви, ко второму. Теперь Таринье на
собственном опыте знал, на что способны кхлеви, и не мог не представлять себе,
что пришлось испытать Ари. Эта связь, несомненно, была исцеляющей для обоих
молодых линьяри.
Ари постепенно начал говорить со своими родителями и Мати о тех временах, когда
он остался на Вилиньяре один на один с кхлеви. Кое-что из того, что он описывал,
было внове для Акорны и даже для Беккера. Теперь, когда они сами встретились с
кхлеви - "лицом к лицу", по выражению Беккера, все гораздо лучше понимали, что
пришлось пережить Ари. Конечно, его рассказы приводили их в ужас, однако их
реакция выражалась скорее в мрачном понимании: ни шока, ни желания отгородиться.
Ари смотрел на сменявшие друг друга лица на экране коммуникатора, ощущая новую
для него уверенность в себе и удивительное спокойствие, которого никогда прежде
в нем не было.
Поздоровавшись со всеми, вышедшими на связь, Акорна снова переключилась на
Калума.
- Хотя я и рада видеть тебя не меньше, чем ты меня, дядюшка Калум, не мог бы ты
мне сказать, что делают здесь все эти корабли? - поинтересовалась она.
- Мы движемся на соединение с Хафизом и его караваном на принадлежащей Дому
Харакамянов планете, которую романтичный шейх назвал Мечтой, - ответил Калум:
последнее слово он произнес, явно пародируя армянский акцент. - Это та самая
планета, на которой ты проводила операции по освобождению пленников Гануша и
Иквасквана.
Беккер усмехнулся. Безудержная предприимчивость Хафиза напомнила ему его
собственное отношение к "трофеям".
- Он мог бы выбрать времечко и получше, - заметил Беккер, обращаясь к Калуму. -
Если верить нашему, э-э, осведомителю, весь этот сектор скоро будет кишеть
кхлеви. С другой стороны, если старый пройдоха подождал бы подольше, возможно,
ему просто не с кем стало бы торговать. Так что, я полагаю, нам просто придется
принять ситуацию такой, какая она есть. Кстати, я думаю, ты не против того,
чтобы еще раз спасти галактику?
Караван Харакамянов прибыл к точке назначения, преодолев долгий путь через
просторы космоса. В дороге он останавливался у различных "колодцев" и "оазисов",
беря на борт позабытые в спешке сборов, но определенно необходимые товары,
экспертов в разных областях, бойцов или просто приторговывая. Их космические
"верблюды" к моменту прибытия на необитаемую планету были нагружены
прекраснейшими товарами, какие только можно было себе представить.
Быстрее, чем джинн построил дворец для Аладдина, Хафиз и его коллеги по торговле
возвели гигантский торговый центр. Хафиз придал зданиям-атмопузырям вид
гигантских павильонов линьяри, используя свою собственную магию -
голографическую. Внешний вид павильонов описали ему Акорна и Ари. Изнутри
"пузыри" представляли собой невероятно реалистичный пейзаж: небеса, водопады,
леса и далекие горы. Товары и предметы роскоши были разложены прямо на земле,
напоминая огромные цветники; здесь же предлагались различные услуги.
Коммерческий центр, который возвел Дом Харакамяна, служил одной лишь цели -
привлечь линьяри и их союзников, что, в свою очередь, как надеялся Хафиз,
поможет ему заключить эксклюзивный торговый договор с этими расами.
Калум Бэрд отвечал за вторую группу техников, оборудовавших станцию гиперсвязью
между новым и старым секторами, а именно Лябу и лунной базой Маганос.
Рафик, Гилл, Мерси, Джудит, Пол, Джонни и Зиана обеспечивали детям с Маганоса
прибежища и возможность учиться новым специальностям. Часть старших детей была
уже в студенческом возрасте. Тех, кто получил сильные психологические травмы,
сказавшиеся на умственном развитии, и тех, кто попал в рабство в раннем детстве,
а потому до сих пор еще не успел догнать своих сверстников в учебе, оставили на
Маганосе под опекой доверенных учителей и некоторых наиболее одаренных старших
детей. Они будут отправлять новые караваны, когда Хафизу понадобятся срочные
поставки, а также принимать заказы с Мечты.
Климатическая установка доктора Хоа обеспечивала стабильную погоду, которая
менялась каждые тридцать дней. Вместе с ботаниками доктор подобрал для торгового
центра такие растения, которым вполне подходили такие условия: несколько дней
теплого дождя, перемежающегося настоящим ливнем и теплыми солнечными днями,
заполненными сияющим светом. Затем следовали бодрящие осенние дни: деревья
одевались в багрянец и золото и сбрасывали листья еще до того, как выпадал
первый снег. Снег падал только на газоны - да еще в горах, в рекреационной зоне
луны, где постоянные жители базы и ее гости могли покататься на коньках, лыжах,
сноубордах, санях или выбрать для себя иные зимние развлечения в соответствии со
своими вкусами.
В другой части развлекательного комплекса специально выведенные пальмы
покачивали листьями над белопесчаным пляжем: здесь гулял ветер, вполне
подходящий для занятий парусным спортом, и о берег бились волны, так и манившие
заняться серфингом. В комплексе были также оборудованы места, пригодные для
отдыха инопланетных существ - по крайней мере, тех, которые были известны
Хафизу; среди этих экзотических развлечений числилось качание на лианах (для
обитателей лемурийских джунглей), грязекатание (для прокорнийцев из созвездия
Большой Медведицы) и, конечно, развлечения с повышенной и пониженной
гравитацией, среди которых были прыжки в длину и ныряние. Брошюра, изданная
Хафизом, обещала, что вскоре парк сможет предложить посетителям еще большее
количество развлечений.
Его голографическая магия также превратила отели в игровые площадки как для
детей, так и для взрослых, предлагая множество ориентированных на использование
фантазии развлечений - даже голографических гурий. Он был, правда, несколько
удивлен, когда Кетала, занимавшаяся реабилитацией и обучением детей, ранее
работавших в домах наслаждений, отправилась в один из таких голографических
гаремов. Как оказалось, девушка пыталась убедить обитательниц гаремов, что их
эксплуатируют и что они должны пойти на бухгалтерские или управленческие курсы,
чтобы достичь чего-нибудь большего в жизни.
Это стало первым сигналом того, что новое предприятие Хафиза начинает казаться
некоторым его сотрудникам излишне фривольным. Однако, безусловно, необходимо
было создать разнообразные места для отдыха гостей, с учетом всех возможных
вкусов - и сд
...Закладка в соц.сетях
