Жанр: Научная фантастика
Здравствуй лето и прощай
..., который поставил ловушку.
Она слегка всхлипнула, потом сказала:
- Извини, Дроув. Ты прав. Это не твоя вина. Это я застряла здесь.
Виновата я сама и этот дурак Вольф. Ракс! Если я только выберусь отсюда, я
скажу этому мерзляку все, что я думаю о нем и о его глупом длинном носе!
- Лента! - упрекнул я ее. - Это ничем не поможет, не злись. - Но
она была права: у Вольфа действительно был длинный нос. - Ты когда-нибудь
замечала, как близко друг к другу посажены его глаза? - с интересом
спросил я.
- Часто. - Она даже захихикала, но затем ее глаза снова затуманились,
когда невольное движение снова причинило боль.
- Лента, - быстро сказал я, - я думаю, ты очень красивая. Ты права,
ты мне не слишком понравилась, когда я в первый раз тебя встретил, но
теперь, когда знаю тебя лучше, я думаю, что ты очень симпатичная и...
красивая, - неуклюже закончил я, думая о том, как у меня хватило смелости
это сказать, но потом понял, что просто не слишком думал о том, какое
произведу впечатление.
- Ты нормальный парень, если не обращать внимания на твои заскоки. -
У нее были голубые глаза. Она долго думала, потом сказала: - Если только
я выберусь отсюда, ты знаешь, я... я постараюсь быть лучше. Может быть...
Может быть, если больше людей будут знать, какая я на самом деле, они
станут лучше ко мне относиться. Я знаю, что произвожу плохое впечатление,
так же, как и ты.
Я был уверен, что она говорит искренне, и мы поговорили еще немного,
прижавшись друг к другу и время от времени вздрагивая. Иногда она пыталась
смеяться; значительно больше она плакала, но тихо, от боли, потому что не
могла ничего с собой поделать. Я подумал, что она очень отважно ведет
себя. Она была слишком хороша для Вольфа.
Потом, наконец, пришли лорины.
Я не видел их приближения, но постепенно осознавал, что они наблюдают
за нами с другой стороны озера. Их было, похоже, по крайней мере восемь,
неподвижно стоявших в тени невысокого дерева, но в отношении лоринов этого
никогда нельзя точно сказать; у них настолько мохнатые фигуры, что на
расстоянии они сливаются друг с другом.
Меня беспокоила возможная неприязнь к ним Ленты.
- Лента, - спокойно сказал я, - там несколько лоринов, и я думаю,
что они собираются помочь нам. Вот чего я ждал. Ты не будешь плакать или
сопротивляться, если они придут и дотронутся до тебя, правда?
Она сглотнула, неуверенно глядя на туманные очертания.
- Сколько их там? Кажется, очень много. Они не опасны? Что они
собираются делать?
- Спокойно. Они до тебя только дотронутся, вот и все. Расслабься и
жди, когда они придут.
Я крепче обнял ее, чтобы унять ее дрожь, и она зарылась головой в мою
одежду. Лорины какое-то время наблюдали за нами, а потом все вместе начали
двигаться в нашу сторону по хрустальной поверхности озера. Они подходили
все ближе, и, думаю, Лента ощущала их близость, потому что почти перестала
дрожать и обняла меня, а я был достаточно спокоен, чтобы наслаждаться
этим.
- Дроув, они близко? - прошептала она. - Я уже не боюсь. Извини, что
вела себя как ребенок.
- Они здесь, - сказал я.
Я встал, и они подошли к Ленте.
Она смотрела на них, присевших вокруг нее, и в ее глазах не было
отвращения или ненависти. Когда они коснулись ее своими лапами, она даже
не вздрогнула. Она смотрела на меня с немым вопросом, пока они плотнее
окружали ее, убаюкивая странным пришептыванием.
- Они знают, что делают, - сказал я. - Расслабься и ни о чем не
беспокойся. Спи.
Вскоре ее глаза закрылись, и тело обмякло на руках лоринов. Я отступил
назад, на покрытый травой островок, и стоял там в полной безопасности,
чувствуя одурманивающий туман мыслей лоринов, так что меня тоже начало
клонить в сон. Лорины теперь были неподвижны, опустив головы на свои
мохнатые груди, собравшись вокруг Ленты - немая картина на фоне
сверкающего озера. Я сел...
Следующее, что я помню: озеро, ставшее жидким, плескалось у моих ног, а
лорины бежали по воде ко мне, неся неподвижное тело Ленты, в то время как
позади них отчаянно размахивало в воздухе гибкое щупальце. Они положили ее
рядом со мной, и самый крупный из них долго смотрел мне в глаза. Потом они
ушли.
Я повернулся к Ленте. Она лежала неподвижно, лицо ее было бледным, но
спокойным. Быстро оглядевшись по сторонам, я положил руку на ее мягкую
грудь, но не почувствовал ни сердцебиения, ни дыхания. Я не чувствовал
даже тепла...
Может быть, я держал там руку несколько дольше, чем следовало; во
всяком случае, вскоре ее грудь вздрогнула и тело быстро порозовело по мере
того как восстановилось сердцебиение, и она снова начала дышать. Я быстро
отдернул руку - как раз в тот момент, когда она открыла глаза.
- Ох... - Она посмотрела на меня с легкой улыбкой и быстро ощупала
себя, словно что-то вспоминая, и я почувствовал, как жар приливает к моему
лицу. - Что случилось, Дроув? Как я сюда попала?
- Лорины усыпили тебя и вытащили из озера, - коротко сказал я и
встал. Период нашей близости закончился; мы приобрели нечто общее и в
итоге лучше знали теперь друг друга.
- Пойдем найдем остальных, - предложил я.
Она вскочила, полностью придя в себя. Только голубой след вокруг
лодыжки напоминал о драке. Лорины способны и не на такое.
- Как долго я спала?
- Ты проснулась почти сразу же, как только они положили тебя на землю.
- Угу... Спасибо, Дроув. - Она взяла меня за руку. - Будем дружить?
- Она была очень серьезна.
- Угу, - застенчиво улыбнулся я.
Мы пошли через болото, стараясь держаться сухих мест.
Вскоре мы увидели Кареглазку и Вольфа, стоявших возле берега реки, и я
отпустил руку Ленты, словно она была раскалена докрасна.
После объяснений и нескольких вопросительных взглядов Кареглазки,
которая явно была возмущена нашей вынужденной близостью с Лентой, мы
продолжили наш путь вдоль берега реки. Был конец дня, и солнце опускалось
все ниже, так что мы сократили наши планы, чтобы добраться в Паллахакси до
темноты.
Вдруг Вольф остановился и сказал:
- Посмотрите туда. Что это за штуки, как вы думаете?
Штук было несколько, и их покрывал брезент. Они находились на равных
расстояниях друг от друга вдоль берега реки; повернувшись, я увидел, что
ряд тянется почти до самого мыса. Ничего не зная об этих предметах, я
чувствовал в них что-то зловещее; было нечто неумолимое в том, как они
уходили вдаль.
- Я узнаю у отца, - неуверенно пообещал я. И тут же представил
бесстрастное выражение его лица, с каким он будет спрашивать о якобы
неизвестных ему вещах. Ведь если бы нам полагалось об этом знать, то эти
предметы не были бы столь хорошо спрятаны.
Мы обсуждали эту загадку всю дорогу в Паллахакси, покуда ее не
вытеснила новость о том, что Сквинт до сих пор не вернулся домой.
Глава 10.
Дом Ленты находился в северной части города, за гаванью. Пока мы шагали
через предместья, она пригласила нас зайти к ней выпить чаю; было жарко,
все мы хотели пить, а ее дом стоял ближе всего. Думаю, Вольфа несколько
раздражало, что Кареглазка и я оказались в числе приглашенных. Дом был
очень маленьким, и, несомненно, это нанесло удар по его гордости -
оказывается, его избранница оказалась всего-навсего дочерью рыбака, хоть и
с "положением в обществе". Отец Ленты встретил нас в крохотной гостиной.
- Как только вы могли его потерять? Он же еще ребенок. Вы несли за
него ответственность!
Отца Ленты звали Паллахакси-Стронгарм, и его имя - Сильная Рука -
очень хорошо ему подходило; его грозная фигура, казалось, в гневе
заполняла всю комнату.
- Ты же знаешь, какой он непоседливый, - добавила мать, ПаллахаксиУна.
- Ты же знаешь, что за ним все время нужен глаз да глаз!
- Мама, он просто ушел, - беспомощно сказала Лента.
- Это ты так говоришь. Я одного не могу понять, почему ты за ним не
следила? Почему ты вернулась без него?
Лента плакала, а Вольф в замешательстве молча стоял рядом. Нужно было
что-то делать.
- Ленту схватил ледяной дьявол! - в отчаянии выпалил я. - Нам
потребовалась куча времени, чтобы ее освободить, и мы в самом деле думали,
что Сквинт ушел вперед!
- Ее... что? - в лице громадного мужчины произошла разительная
перемена, он уставился на дочь. - Где он тебя схватил, девочка? С тобой
все в порядке? Как это случилось?
- Он... он схватил меня за ногу, - всхлипнула она. - Сейчас уже все
в порядке, в самом деле в порядке.
Стронгарм опустился на колени, нежно ощупывая оцарапанную ногу Ленты
своими грубыми руками.
- Бедная моя девочка, - пробормотал он. - Тебе больно, милая?
Извини... извини, что я на тебя кричал. - Он снял с ее ноги туфлю. -
Сядь, милая, - сказал он. Он поднял голову, и я увидел слезы в его
глазах. - Уна, принеси, пожалуйста, горячей воды.
Они обмыли ногу Ленты, намазали ее мазью, стали утешать дочь и вообще
начали суетиться вокруг нее. Мне стало ясно, почему Лента такая. Когда
тебе постоянно твердят о том, какая ты красивая и умная, нетрудно поверить
в это самой.
Потом Стронгарм, ставший совсем другим человеком, многократно
поблагодарил меня за участие в спасении дочери и обещал все, что я только
захочу. Несмотря на то, что я, как он сказал, сын дармоеда из
правительства. Наконец мы вернулись к проблеме Сквинта, который все еще не
вернулся, но уже более спокойно.
- Этот маленький мерзляк, вероятно, забавляется где-нибудь в
мастерской с этим бездельником Сильверджеком, - предположил Стронгарм. -
Я всегда говорил, что он проводит там слишком много времени. Схожу
посмотрю. Ты, Кареглазка, загляни в "Груммет". Дроув и ты, как там тебя
зовут... Вольф, сходите к себе домой и проверьте там. Встретимся снова
здесь. Ладно?
Как я и ожидал, дома у нас его не было. Родители сидели в гостиной. Мне
порой было интересно, чем занимаются взрослые, когда они одни. Они были
крайне неподходящей компанией друг для друга.
- Мы уже думали, что с тобой что-то случилось, - вскипела мать. - Ты
же знаешь, мы беспокоимся о тебе, Дроув.
- Я только зашел на минутку посмотреть, не было ли здесь ПаллахаксиСквинта,
- объяснил я. - Он потерялся. Я пойду обратно, помогать его
искать.
- Ты никуда не пойдешь, - голос отца приобрел хорошо знакомый мне
непреклонный тон.
- Я не позволю своему сыну болтаться ночью по окрестностям в поисках
отродья какого-то рыбака. Ты останешься здесь, мой мальчик, и пойдешь
спать.
- Что плохого в рыбаках? - горячо спросил я. - Что бы ты делал на
своем мерзлом консервном заводе, если бы не было рыбаков?
Мать встревоженно привстала, с опозданием почуяв нарастающий скандал.
- Твой отец считает рыбаков достойными уважения людьми, Дроув, -
прощебетала она. - И я тоже. Но это не значит, дорогой, что мы считаем их
детей подходящими товарищами для тебя.
Отец не был склонен к увещеваниям
- Иди к себе в комнату и оставайся там. Увидимся позже, - отрезал он.
Я знал, что нет никакого смысла спорить с отцом, потому что физически
он был сильнее меня. Я пошел к себе в комнату с чувством, что очень долго
оттуда не выйду. Открыв окно, я выглянул наружу. У меня было искушение
выбраться и убежать, но меня удержала мысль о том, что это ничего не
решит. Я увидел свет фар у ворот, и на лужайку медленно въехал мотокар.
Сначала я подумал, что это приехал за мной отец Ленты, но потом понял,
что у него не могло быть мотокара. Вероятно, это прибыл один из папиных
мерзлых сотрудников с завода. Машина остановилась у самого коттеджа и
быстро, коротко прогудела. Я отступил за занавески, услышав, как
открывается входная дверь. Отец быстро подошел к мотокару, навстречу ему
вышел человек. Я узнал Хорлокс-Местлера.
В их поведении было что-то таинственное.
- Ты, конечно, знаешь, что ищут мальчика, Сквинта, - говорил Местлер.
- Мой сын мне сказал, - так же тихо ответил отец. - Он хотел
присоединиться к поискам, но я его не отпустил.
- Почему?
- Ну... - отец смутился. - Я имею в виду, это могло бы показаться
странным... Сын Парламентария...
- Берт, ты дурак и не понимаешь детей, - к моему удовольствию бросил
Местлер. - Будет странно, если он не станет участвовать в поисках.
Отношения между нами и городом и так уже порядком натянуты; так пусть твой
сын покажет, что и мы не стоим в стороне от жизни и нужд простого народа.
- Это не так просто... - пробормотал отец. - Он вел себя нестерпимо
грубо!
- Это твоя проблема. Впрочем, я пришел не за этим. Боюсь, плохие
новости. "Изабель" задерживается.
- Опять? Ракс, с такими темпами она вряд ли успеет до грума!
- Этого-то я и боюсь. Теперь, возможно, придется разгружаться у новой
пристани, чего нам не слишком хотелось бы. Так или иначе, я хочу, чтобы
завтра ты первым делом организовал все, что требуется. Обеспечь, чтобы
дорога в скале была закончена как. можно скорее.
- Конечно, конечно. Местлер внезапно усмехнулся.
- Не стоит так волноваться, Берт. Все будет в порядке, вот увидишь. -
Он забрался обратно в мотокар и уехал.
Чуть позже отец вошел в мою комнату. Я вежливо взглянул на него.
- Я немного подумал о причинах твоей отвратительной грубости, -
деревянным тоном произнес он, - и пришел к выводу, что, возможно, это
простительно в подобных обстоятельствах. Беспокоясь за своего друга, ты
просто сорвался. Ты молод, а подростки легко теряют контроль над собой...
- Послушай, ты что, хочешь сказать, что разрешаешь мне участвовать в
поисках мальчишки, который, может быть, лежит сейчас в темноте и холоде со
сломанной ногой?
Он тяжело сглотнул, открыл рот и снова его закрыл. Наконец, он обрел
дар речи:
- Катись отсюда!
Помню, тогда мне пришла в голову мысль, что Сквинту повезло с отцом:
никто не смог бы лучше него организовать поиски - не просто из-за того,
что это касалось его лично; казалось, он был прирожденным руководителем,
умевшим подчинять людей своей воле силой убеждения и, может быть, лишь
изредка физическими угрозами. Позже Кареглазка сказала мне, что, хотя
Стронгарм не занимал никакого официального поста в городе, тем не менее к
нему относились с уважением, и он считался лидером в местных делах.
Кареглазку, Ленту, Вольфа и меня поставили в середине цепочки и велели
отправляться туда, где мы в последний раз видели Сквинта. Посмотрев
налево, я мог увидеть факелы на расстоянии почти до самого Пальца; направо
линия уходила далеко в глубь материка. Пока организовывались поисковые
группы, приехали еще добровольцы из города, и к этому времени нас было уже
более сотни. Внизу, в долине реки, двигались огни повозок, экипажи которых
вели поиски наугад.
Мы медленно направились вниз по склону холма, держа факелы над головой,
пока у нас не устали руки. Время от времени Кареглазка и я видели
сжавшуюся в комок фигуру в кустах, но, когда мы подходили ближе, это
всегда оказывался спящий лорин или локс, или даже просто колючие заросли.
Я обнаружил, что думаю о лоринах. Если кто-то и мог найти Сквинта, то они,
с их сверхъестественной способностью ощущать эмоции попавшего в беду
человека.
Вдруг я услышал восклицание Вольфа. Он наклонился, показывая что-то
Ленте.
- Что там? - крикнул я. Он повернулся ко мне.
- Это кожура желтошара. Это... - Он снова повернулся к Ленте, и они
начали что-то обсуждать, показывая на землю. - Идите сюда! - крикнул он.
Мы подошли к ним, и Вольф показал на речной ил. Постепенный отлив
обнажил широкую полосу черной грязи между берегом и рекой, и в этом месте
я мог различить следы, отпечатки в иле. Я подошел ближе, оскальзываясь и
держа факел высоко над головой. Я увидел длинную одиночную борозду,
уходившую в темную воду, и параллельно борозде ряд маленьких глубоких
следов. Очевидно, кто-то в этом месте столкнул в устье реки лодку,
забрался в нее и поплыл... куда? Его целью мог быть только консервный
завод.
- Это могут быть следы Сквинта, - заключила Лента. - Они достаточно
маленькие. И это очень похоже на него - отправиться исследовать завод,
поскольку он знает, что ему туда не положено.
- Что вы нашли? - послышался крик с берега. Колонна покачивающихся
огней двигалась в нашем направлении. Поисковики собирались вместе, чтобы
обсудить дальнейший план действий. Вскоре вокруг нас собралась большая
толпа. Подошел Стронгарм, протолкавшись через толпу и воинственно глядя на
следы, словно требуя от них раскрыть свой секрет.
- Он должен быть на заводе, - наконец сказал рыбак. - Он нашел здесь
лодку, ему стало любопытно, и он отправился туда. Ладно. - Отец Ленты
направился вверх по течению. - Идем на этот мерзлый завод! - Крикнул он,
и колонна горящих факелов последовала за ним вдоль берега.
Наконец огонь факелов осветил высокое проволочное заграждение и
таблички, обозначавшие запретную зону. Мы остановились, и Стронгарм
постучал дубиной в высокие ворота.
- Эй, там!
Из маленькой будки за ограждением вышел охранник. Он уставился на нас,
прищурив глаза от яркого света.
- Что вам надо?
- Не делай удивленное лицо, парень! - крикнул Стронгарм. - Ты должен
был слышать, как мы подходили. Теперь открой ворота и впусти нас, ладно?
Там мой мальчик.
- Здесь нет никакого мальчика, - бесстрастно ответил охранник. -
Здесь запретная зона. У меня приказ никого не пускать.
- Послушай, ты! - заорал Стронгарм. - Открой ворота и впусти нас,
пока я не разнес это мерзлое место! Ты меня слышишь?
Последовала пауза, и я почувствовал, как Вольф толкает меня под локоть.
- Не нравится мне это, - пробормотал он. - Мой отец парл и работает
- Правительство. Я не хочу ввязываться в эти дела. Тебе я тоже
посоветовал бы быть благоразумнее. Увидимся завтра, может быть...
Он крадучись ушел прочь, и я с отвращением посмотрел ему вслед. Лента
вряд ли заметила его уход: она с тревогой смотрела на отца.
- Ты что, глухой? - крикнул Стронгарм, потом, не получив ответа: -
Ладно. Ты сам этого хотел, парень. Где локсы? Мы привяжем их к воротам и
свалим эту мерзлую штуковину. - В задней части толпы произошло какое-то
движение; толпа расступилась, пропуская людей, которые вели животных.
- Что случилось с лоринами? - спросил я у Кареглазки, испытывая
дурное предчувствие. Если Сквинт был там, следовало ожидать, что лорины
его почуют. Однако их не было нигде поблизости. Локсы беспокойно
переступали с ноги на ногу у ворот.
- Ладно, хватит! - крикнул охранник. Внутри комплекса появилась
шеренга людей в форме. Они держали в руках арбалеты, нацеленные на толпу.
- Следующий, кто сделает хоть шаг к воротам, получит стрелу, -
бесстрастно изрек охранник. - Позабавились - и хватит; теперь ступайте
по домам.
Я думал, Стронгарм сейчас кинется к воротам и попытается свалить их
голыми руками, так вздулись вены у него на шее и сжались кулаки. Жена
схватила его за руку, к ним подбежала Лента, встав между родителями и
воротами.
В течение долгих секунд он стоял неподвижно, глядя поверх их голов на
охранника. Потом он расслабился, пожал плечами, повернулся и пошел прочь.
Я увидел в свете факела его лицо, когда он проходил мимо меня: рот его был
приоткрыт, а в глазах стояла жуткая пустота.
В последовавшие за этим дни чувство единства среди жителей Паллахакси
росло. Возможно, оно существовало всегда, и лишь теперь, познакомившись с
некоторыми местными жителями, я почувствовал это сам. В предыдущие годы
родители всегда были вместе со мной, и мы ездили по окрестностям на
мотокаре, посещая пляжи, отправляясь на лодочные прогулки, редко общаясь с
кем-либо, кроме обитателей соседних коттеджей - все они, как и мы,
приезжали сюда на каникулы.
Тем не менее я был почти уверен, что люди тянулись друг к другу почти
инстинктивно, так, словно они пострадали, и, зная, что могут пострадать
еще больше, нуждались в обществе друг друга. Посещение храма Фу резко
возросло - не потому, что люди вдруг стали религиозны, но из-за того, что
они хотели быть вместе. Местная газета, вместо того чтобы просто печатать
поступающие с почты новости, начала давать отчеты о местных собраниях и
публиковать мнения, касающиеся отношения Парламента к местным делам. Люди
крепко пожимали друг другу руки при встрече, перестали ругать лавочников
за нормированное распределение и стали им, напротив, сочувствовать.
Вечерами они сидели перед своими домами и беседовали с соседями, забыв о
многолетних ссорах.
Я слышал, что во времена бедствий люди тянутся друг к другу, как
сейчас, так что в определенной степени это было понятно. Единственно, что
не давало мне покоя, была мысль: против кого мы объединяемся? Логичным
ответом было - против врага, Асты, однако я почти не слышал, чтобы кто-то
упоминал о войне. Асту не обвиняли в нормированном распределении -
обвиняли Правительство. Нехватка топлива, разрастание запретных зон,
пропажа судна в море, любая катастрофа, любые трудности - все вменялось в
вину Правительству.
Во время периода вооруженного нейтралитета, существовавшего между моими
родителями и мной, я упомянул об этом отцу.
Он задумчиво посмотрел на меня.
- Народ испытывает вынужденные трудности и потому, естественно, ищет
козла отпущения. Аста далеко за горизонтом, а Правительство прямо под
рукой, и потому во всем винят Правительство. Это достойно сожаления, но
так уж думают люди.
Я с некоторым удивлением смотрел на него; впервые он разговаривал со
мной, как со взрослым. Это было приятно.
- Может быть, если бы на заводе хоть как-то помогли в поисках Сквинта,
люди были бы более дружелюбны, - заметил я.
- Очень неприятная история. Охранники, которых это касалось, получили
строгий выговор. Мы провели тщательные поиски и в окрестностях завода
парнишку не нашли. - Казалось, он чуть ли не извиняется. - Однако это
лишь иллюстрирует мою точку зрения, Дроув. Здесь огромная территория, от
океана на западе до Желтых Гор на материке. Почему же народ решил, что
мальчик пропал где-то на заводе?
После конфликта у ворот завода Вольф, казалось, ушел на дно. Время от
времени я видел его вместе с матерью, гулявших по городу и делавших
покупки в таких количествах, что у меня не возникало никакого желания
демонстрировать наше знакомство публике. Я не мог понять, почему
Правительство не объяснит как следует своим чиновникам, что размахивать на
каждом шагу карточкой и игнорировать нормированное распределение - все
это не делает им чести.
Тем временем грузовики продолжали с грохотом проезжать через город и
дальше по уходящей в глубь материка дороге, увозя продукцию в города,
которым повезло меньше, чем нам. Я проводил большую часть времени в
обществе Кареглазки, и мы часто бывали дома у Ленты: сначала чтобы
выразить свое сочувствие и узнать о последних новостях насчет Сквинта;
потом, по мере того как шло время и надежда угасала, чтобы утешить и както
отвлечь их от горестных мыслей. Отношения в их семье были очень
близкими, и они тяжело переживали случившееся.
Вечерами, когда мы сидели в комнате Ленты, пытаясь приободрить ее, в
доме бывало много людей. Стронгарм принимал их в гостиной, плотно закрыв
дверь. Часто в этой комнате бывало человек по двенадцать и больше, а в
один из вечеров я насчитал больше двадцати. В тот вечер там побывали
родители Кареглазки, и позже она спросила у них, о чем шла речь, но не
получила вразумительного ответа.
Казалось, формируется группа для какой-то операции, но мы не могли
понять, в чем эта операция заключается.
Как-то вечером Стронгарм спросил нас:
- Пойдете сегодня в храм? - Они с Уной надевали пальто.
- Я никогда не хожу в храмы, - ответил я. Он рассмеялся.
- Нет, парень, ты ничего не услышишь о солнечном боге Фу или о Великом
Локсе, или о чем-то в этом роде. Это собрание жителей города. Там будет
представитель Правительства.
- Надеюсь, не мой отец.
- Нет. Не знаю, знаком ли ты с ним. Он довольно часто здесь появлялся
в последнее время, и, похоже, он вполне здравомыслящий человек. Его зовут
Хорлокс-Местлер.
Когда мы пришли к храму, там уже собралась порядочная толпа, и я увидел
много знакомых лиц. Более того, на возвышении стояли в основном те, кого я
видел приходившим в дом Стронгарма. Мы с Лентой и Кареглазкой сели вместе
с остальными, но Стронгарм поднялся на импровизированную сцену и некоторое
время спустя постучал молотком по столу, призывая к порядку.
- Народ Паллахакси, - крикнул он. - Мы собрались сегодня, потому что
нам не нравится многое из того, что делает Парламент. Хорлокс-Местлер,
депутат Парламента, согласился прийти к нам и выслушать нас. Я не умею
много говорить, так что предоставляю слово Местлеру.
Он сел под нестройные аплодисменты, а Хорлокс-Местлер поднялся,
задумчиво разглядывая аудиторию.
- Для начала я должен сказать, что это собрание не имеет официального
статуса...
Стронгарм вскочил на ноги, покраснев от ярости.
- Прекратите, Местлер! - рявкнул он. - Нас не интересует никакой
мерзлый статус и нас не интересуют ваши мерзлые отговорки. Мы позвали вас
сюда, чтобы вы объяснили нам положение дел. Вот и давайте! - Он сел, и на
этот раз аудитория разразилась бурными аплодисментами.
Местлер слабо улыбался.
- В Паллахакси сложилась критическая ситуация, но она находится под
нашим постоянным контролем, - начал Местлер. - Имели место сообщения о
вражеских агентах в окрестностях консервного завода, и, поскольку завод
жизненно необходим для нас, может возникнуть необхо
...Закладка в соц.сетях
