Жанр: Научная фантастика
Здравствуй лето и прощай
...овек, но, боюсь, у меня нет времени. Мне
нужно идти. - Внезапно он с хитрецой посмотрел на меня. - Скучаешь?
- Возможно.
- Скоро сюда придет грум; такому парню, как ты, следовало бы иметь
лодку. С лодкой во время грума можно отлично развлечься. Ну ладно.
Надеюсь, встречу твоего отца на заводе, если потороплюсь. Пока. - Он ушел
подпрыгивающей походкой. Я смотрел ему вслед, не в состоянии решить,
понравился ли он мне в конце концов или нет.
Я вернулся в коттедж и остановился, глядя на карту, которую мать
повесила на стену. Маленькие флажки обозначали позиции войск Эрто в
соответствии с тем, что сообщалось ежедневно в газетах и постоянно
обсуждалось среди взрослых. Красные стрелки показывали основные
направления продвижения войск. Казалось, мы наступали по всей линии
фронта, но мой скептицизм по этому поводу достиг такой степени, что я
вовсе не удивился бы, если бы передовой отряд врага постучался к нам в
дверь. Я надел плавки и спустился на пляж.
Когда я вернулся в коттедж, то обнаружил, что отец с матерью уже
вернулись.
Они встретили меня с многозначительным видом. Было понятно, что они
только что говорили обо мне. Мы сели обедать.
Отец закончил есть спелый желтошар, вытер пальцы и откашлялся.
- Дроув... Я бы хотел с тобой кое о чем поговорить.
- Да? - Это звучало вполне серьезно.
- Как ты знаешь, у меня есть различные обязанности, связанные с моим
постом в правительстве, которые мне удобно исполнять, пока мы здесь, в
отпуске в Паллахакси. Обычно эти обязанности не отнимают у меня много
времени, но, к несчастью, в этом году, как я сегодня узнал, будет иначе.
- Я забыл сказать: тебя искал один человек. Его зовут Местлер.
- С Хорлокс-Местлером мы виделись. Надеюсь, ты был с ним достаточно
вежлив, Дроув. Он из тех людей, с кем следует считаться.
- Угу.
- По-видимому, с сегодняшнего дня я буду проводить большую часть
времени на новом заводе. Мы не сможем быть вместе, одной семьей, как я
надеялся. Ты будешь во многом предоставлен самому себе.
Я нахмурился, стараясь выглядеть разочарованным.
- И не стоит ожидать, что мама будет постоянно в твоем распоряжении.
Ты не из тех парней, кто готов подружиться с кем угодно, но я не вижу в
этом ничего плохого. Есть люди, которых нам не хотелось бы видеть среди
твоих друзей. Однако...
- Он сделал паузу, задумчиво глядя куда-то в точку в трех шагах позади
меня, стараясь восстановить нить своих рассуждений. - Не в моем обычае
покупать тебе подарки, - продолжал он,
- поскольку я считаю, что человек должен ценить то, что он и так
получает.
- Угу.
- Тем не менее я не могу позволить, чтобы ты болтался без дела. Того и
гляди, угодишь в какую-нибудь переделку. Я собираюсь купить тебе лодку.
- Мерзло здорово, папа! - радостно воскликнул я. Он натянуто
улыбнулся, не обращая внимание на слово, сорвавшееся с моего языка.
- Я видел подходящую лодку в мастерской у Сильверджека. Небольшая
плоскодонка. Ты должен уметь с нею управляться, если в тебе вообще есть
хоть что-то от моряка.
Мать нежно улыбнулась мне.
- Какой хороший у нас папа, верно, Дроув?
- Спасибо, папа, - послушно сказал я.
- Можешь забрать лодку в любое время, - сказал он. - Просто скажи
Паллахакси-Сильверджеку, кто твой отец.
На следующее утро, позавтракав, я выглянул в окно; все та же заря
окрашивала небо в розовый цвет, все те же животные паслись за оградой; но
сегодня все было по-другому. Сегодня я должен был идти в мастерскую
Сильверджека, чтобы забрать лодку. Туманное море заманчиво простиралось до
черных бугров суши на дальнем краю залива; сегодня я смогу поближе с ним
познакомиться. Я быстро натянул куртку.
- Подожди меня, если собираешься в город, Дроув. Мне нужно сделать коекакие
покупки. Мы можем пойти вместе. - Мать смотрела на меня, рассеянно
улыбаясь поверх чашки стувы.
Когда мы добрались до центра города, оказалось, что мать вовсе не
собирается меня отпускать. Мы вместе заходили в магазин за магазином, где
она размахивала своей парловской карточкой каждый раз, когда кто-либо
проявлял нежелание ее обслуживать, ссылаясь на нормированное
распределение. Вскоре я уже сгибался под тяжестью покупок и испытал ни с
чем не сравнимое облегчение, когда мать наняла запряженную локсами
повозку, чтобы отвезти все это добро домой.
- Ну я пошел, - сказал я, когда был погружен последний пакет.
- Подожди немного, дорогой. Я просто умираю от жажды. Неподалеку,
возле гавани, есть очень приятное местечко, но мне не хочется идти туда
одной; здесь порой встречаются очень странные типы.
По дороге к бару мы прошли мимо гостиницы "Золотой Груммет", и я
старался не смотреть слишком явно в сторону окон, поскольку мать знала,
кто там живет, и украдкой следила за мной. Я увидел Паллахакси-Эннли, мать
Кареглазки, но она меня не заметила.
Когда мы уже сидели в баре, мать помахала рукой кому-то в другом конце
зала. Если отца нет рядом, она приходит в неистовство и не хуже него
умудряется привлекать к себе внимание. Я пришел в крайнее замешательство,
когда из-за столика поднялись двое и подошли к нам - женщина одного роста
и возраста с моей матерью, а с Нею подросток, мой ровесник. Мать
представила их мне; женщину звали Дреба-Гвилда, а парня - Дреба-Вольф.
Она познакомилась с ними вчера.
Вольф выглядел пай-мальчиком, и я сразу понял, что, по мнению матери,
он подходящий друг для меня. Собственно, я подозревал, что встреча не была
случайной. Несомненно, муж Гвилды был парлом.
Вольф широко улыбался мне.
- Насколько я понял, Дроув, сегодня у тебя будет лодка.
- Угу.
- Я сам страшно люблю плавать. Дома у меня есть шлюпка, но я не могу
привезти ее сюда. Впрочем, это все равно не имеет смысла, это не для
грума. У тебя, как я понимаю, будет плоскодонка?
- Угу.
- Сейчас ты, конечно, не сможешь ею пользоваться. Могут быть
неприятности. Тебе придется дождаться грума. Я пойду с тобой и помогу
забрать лодку. Там надо все хорошенько проверить. С этим народом в
Паллахакси нужно быть поосторожнее. Они все поголовно воры. Ясное дело, их
испортили туристы.
В этот момент мать прервала свою безостановочную беседу с Гвилдой.
- Ты хороший мальчик, Вольф. Ты должен быть рад тому, что у тебя
появился столь полезный друг, Дроув. Ну, бегите.
Мы шли вместе по улице, и я почему-то чувствовал себя рядом с Вольфом
неряшливым малолеткой.
- Ты знаешь, что Паллахакси изначально был основан астонцами? -
спросил он. - Это самая близкая точка к Асте в этой части материка.
Паллахакси был колонизирован одним из астонских вождей еще в эпоху
Возрождения. Его звали Юбб-Габоа. Несколько веков спустя войска Эрто
спустились с Желтых Гор и оттеснили астонцев в море.
- Они что, не умели плавать?
- История - страшно увлекательная штука, Дроув. Оказывается, когда
узнаешь о делах наших предков, понимаешь больше и о себе, и об окружающем
мире. Согласен?
- Угу.
- Мы пришли. Это мастерская Сильверджека. Ну, кто здесь главный? Где
твоя лодка?
- Слушай, я не знаю. Я никогда здесь раньше не был.
Вольф уверенно направился в сторону здания, и я последовал за ним. Это
было огромное, напоминавшее сарай сооружение, пропахшее опилками и смолой,
заполненное лодками на разных стадиях изготовления. Всюду работали люди,
склонившись над верстаками и ползая под лодками. В ушах эхом отдавался
стук молотков, шум пил и морские ругательства. Никто не обращал на нас
внимания.
Затем мы оказались в небольшом кабинете.
Дверь позади захлопнулась, внезапно отрезав шум. Человек, сидевший за
столом, при виде нас поднялся и неуклюжей походкой направился к нам; весь
его вид выражал некую первобытную угрозу. Сначала мне показалось, что на
нем меховая куртка, но потом я понял, что он голый по пояс. Он был самым
волосатым мужчиной из всех, кого я когда-либо видел, и у него было
странное выпуклое лицо; подбородок поднимался вверх к носу, а лоб - вниз,
как у рыбы. Пока я таращился на него, Вольф спокойно произнес:
- Вы, вероятно, Паллахакси-Сильверджек. Лодка для Алика-Дроува уже
готова?
Чудовище, которое, казалось, готово было разорвать нас на куски,
остановилось. Где-то под волосами появился широкий рот.
- Ну да, парни. Конечно, готова. Никто никогда не посмеет сказать, что
Сильверджек опаздывает с лодкой. Идите за мной.
Он повел нас через двор к берегу. Там в нескольких шагах от мягко
плескавшихся волн лежала самая прекрасная лодка из всех, какие мне
приходилось видеть. Снаружи она была покрашена в голубой цвет, а внутри
покрыта лаком. В ранних летних сумерках она, казалось, блестела. Лодка
была с плоским дном, высокой мачтой и выглядела быстрой, специально
рассчитанной на то, чтобы скользить по водной поверхности грума. Она
была около четырех шагов в длину, достаточно маленькой для того, чтобы я
мог управляться с нею в одиночку, но достаточно большой, чтобы взять на
борт по крайней мере трех пассажиров, если бы мне этого захотелось.
- Выглядит неплохо, - оценил Вольф.
- Самая лучшая лодка в Паллахакси, - прогудел Сильверджек. - Я
покажу вам, как ставить паруса.
- Все в порядке, - запротестовал Вольф. - Я уже имел дело с лодками.
- Многие парни говорят так, а потом нарываются на неприятности, -
снисходительно проворчал Сильверджек, вращая лебедку. Я начал испытывать к
нему теплые чувства; мне показалось, что и Вольф нашел в нем родственную
душу. Голубой парус плескался на легком ветру; жаль, что мы вынуждены были
ждать грума.
Сильверджек продолжал:
- Все-таки не сочти за труд и послушай, когда тебе объясняют. Эта
лодка сделана для грума. Если ты выйдешь на ней в море сегодня, у тебя
будут большие неприятности, парень. - Он сжал плечо Вольфа, рыча от
смеха, и я втайне благословил его.
- Сегодня очень небольшое волнение, - холодно заметил Вольф, бросая
взгляд на спокойную зеленую водную гладь залива. - У нее достаточно
высокие борта для такой погоды. Я думаю, мы можем сегодня поплавать,
Дроув.
- Слушай, Вольф, может быть, все-таки стоит подождать? - слабо
спросил я. Сильверджек уставился на нас.
- Чья это лодка, парни? Мне говорили, что она для Дроува, но, похоже,
всем заправляет Вольф.
Вольф надменно разглядывал меня.
- Хочешь сказать, что ты струсил?
У меня горели щеки, когда я наклонился и взялся за планшир. Вольф
поднял лодку с другой стороны, и мы столкнули ее в воду. Мы забрались
внутрь; легкий ветерок шевелил парус, лодка удалялась от берега. Я
заметил, как волосатая спина Сильверджека исчезает за большой перевернутой
яхтой; он не оглядывался.
Я почти сразу же забыл о Сильверджеке, захваченный медленным
скольжением среди стоящих на якоре рыбацких лодок, прогулочных яхт и
шлюпок, заполнявших внутреннюю гавань, глядя на Паллахакси с новой точки
зрения. С вершин мачт за нами наблюдали птицы-снежники; люди, работавшие
на западном берегу, махали нам, каким-то странным образом чувствуя, что
это наш первый выход в море. На восточном берегу рыбацкие лодки поменьше
разгружали свой улов прямо на открытом рынке, и сотни снежников ссорились
за место на плоской крыше.
Мы миновали высокую каменную дамбу и мягко выплыли в глубокую голубизну
внешней гавани.
Послышался голос Вольфа.
- Похоже, в этой лодке полно воды, - сказал он.
Глава 4.
Я сидел на кормовой банке, держа румпель, а Вольф - посредине,
удерживая парус. Мы были уже во внешней гавани и как раз выходили из-под
прикрытия скал; дул свежий бриз, подгоняя нас в сторону маяка на конце
волнолома. Вода здесь была немного неспокойной, и время от времени волна
перехлестывала через невысокий планшир.
- Значит, вычерпывай ее, Вольф, - скомандовал я, пытаясь поддержать
свой авторитет шкипера.
Он беспокойно огляделся вокруг.
- У нас нет ничего подходящего, чтобы вычерпывать воду.
- Тут всего несколько капель.
- Хуже. Лодка протекает. Вода просто фонтаном бьет. Смотри!
Когда я приподнялся с места, поток ледяной воды залил щиколотки, и я
почувствовал, как вверх по ноге поднимается холодный страх. Мы
погружались. Вода была ужасно холодной. Я лихорадочно огляделся вокруг в
поисках помощи. До ближайшего судна было страшно далеко, и мы были
обречены на смерть от истощения, которой предшествовало медленно
надвигающееся безумие, по мере того как вода постепенно охлаждала бы наши
тела и замораживала наш разум.
Перед лицом наихудшего я все же сумел переключить свое внимание на
более практические проблемы.
- Мы никогда не доберемся до волнолома, - сказал я. Слева от нас
нависала высокая черная скала. - Может быть, нам удастся выгрести к
берегу, против ветра. Смотри, там пляж. Мы могли бы добраться до берега.
Это недалеко.
- Чем мы будем грести? - беспомощно сказал Вольф. Всю его
напыщенность как ветром сдуло, он, казалось, уменьшился в размерах,
сжавшись на центральной банке, обхватив себя руками и дрожа, в то время
как вода дошла ему уже до пояса.
Лодка наполнилась с пугающей внезапностью. Вскоре она почти с краями
оказалась под водой. Единственным, что выступало над поверхностью, были мы
с Вольфом от груди и выше, а также мачта.
- Вольф, - осторожно сказал я, - не делай резких движений, а то все
рухнет. Просто вынь из-под себя сиденье и будем грести им к пляжу. Ладно?
В то же время я нащупал под водой рукоятку румпеля и взялся за нее.
Вдвоем, отчаянно дрожа, мы принялись продвигать лодку в сторону берега.
Ситуация была крайне необычной, и у меня возникали сомнения, нет ли какойлибо
ошибки в моей теории, но судя по тому, как оставался сзади плавающий
на поверхности мусор, мы, похоже, двигались. Наконец, мы достигли берега,
выбрались из лодки и вытащили ее на пляж.
- Тебе придется придумать какое-то объяснение, - сказал Вольф. -
Твой отец наверняка захочет знать, зачем ты спустил лодку на воду.
Я промолчал и критически оценил наше положение. Мы стояли на очень
маленьком галечном пляже длиной шагов в тридцать. Шагах в пятнадцати от
воды возвышалась отвесная скала. Карабкаться по ней вверх было бесполезно.
И тут я заметил большое круглое отверстие метрах в двух вверх по скале.
Оттуда сочилась бурая жижа.
- Что это? - спросил я.
- Это сточная труба, - поморщился Вольф.
- Великовата для сточной трубы, а? Достаточно большая, чтобы в нее
залезть.
- Да, но лучше забудь об этом. Я не собираюсь лазить ни по каким
сточным трубам, Алика-Дроув.
Я продолжал обследовать нашу территорию. Дойдя до ее восточного конца,
я забрался на большой валун, выступавший в море, подумав, что, может быть,
есть обходной путь, но обнаружил лишь нагромождение камней с глубокой
лужей среди них.
Я спустился к краю лужи и заглянул в глубину. Она была чистой и
зеленой; казалось, там было пусто, и я уже собирался повернуться и уйти,
когда мне почудилось какое-то движение у дна, среди покачивавшихся зеленых
зарослей. Похоже, мое любопытство разделил снежник. Промчавшись мимо меня,
он врезался в лужу. Однако я не услышал всплеска.
Когда я повернулся, озерцо среди камней сделалось непрозрачным и
искрилось; над твердой поверхностью торчала задняя часть птицы. Ее
перепончатые лапы беспомощно трепыхались, а потом замерли. Я содрогнулся.
Секунду назад я собирался сунуть в эту лужу руку. Я подобрал камень и
бросил: подпрыгивая, он пронесся вдоль твердой мерцающей поверхности и
упал в море. Краем уха я услышал, как Вольф зовет меня, но продолжал
зачарованно смотреть на лужу. Я собирался уходить, когда странная
кристаллическая структура вновь растворилась в прозрачной воде. На
поверхности плавал мертвый снежник. Затем тонкая прядь серебристо-голубых
нитей поднялась со дна лужи и мягко обвила птицу, увлекая на дно.
Потрясенный, я слез с валуна и вернулся к Вольфу. Он стоял вместе с
группой детей, которые, казалось, материализовались из камня; они
разглядывали лодку.
- Там ледяной дьявол, - сказал я вместо приветствия, а потом
замолчал, когда они повернулись ко мне. Кроме Вольфа, на пляже стояли
мальчишка и две девочки.
Одной из девочек была Паллахакси-Кареглазка.
Она нерешительно посмотрела на меня, похоже, узнав, потом снова отвела
взгляд. Она ничего не сказала, и мне на ум тоже не шли никакие слова; я
лишь пробормотал что-то вместо приветствия всем троим. Другая, уже почти
девушка, была выше ростом и явно о себе высокого мнения - копия Вольфа в
женском варианте. Их спутником оказался паршивый грязный мальчишка, полное
ничтожество.
Он заговорил первым.
- С чего вы решили, что лодка поплывет, если вы не вставили затычки?
Я опустил голову. Сопляк оказался прав. В транце было два отверстия,
куда следовало вставить пробки. Я укоризненно посмотрел на Вольфа. Он
глядел прямо перед собой, слегка покраснев.
- Ведь это ты шкипер, - холодно сказал он. - Ты должен был проверить
свою собственную лодку, прежде чем выходить в море, Алика-Дроув.
- Сразу видно, невежественные туристы, которые пытаются строить из
себя моряков, - сказала высокая девочка с презрением.
- Моряков, потерпевших кораблекрушение, - добавил мальчишка.
- Заткнись, Сквинт. Что ж, вам повезло, что мы оказались рядом,
правда, Кареглазка? Как видите, мы знаем здешние места. Мы живем здесь
круглый год. Верно, Кареглазка?
- Верно, - немедленно отозвался Сквинт, что-то жуя.
- Послушай, может быть, придержишь свой язык, Сквинт? Теперь... -
Высокая девочка торжествующе разглядывала нас. - Полагаю, вы
рассчитываете, что мы вытащим вас из того дерьма, в которое вы сами же и
вляпались.
- Они вылезли из этой сточной трубы, Дроув, - устало сказал Вольф. -
Словно бегунчики.
- Еще что-либо подобное, и мы оставим вас здесь подыхать с голоду или
сходить с ума от холода. А если бы вы забрались в этот штормовой водосток,
вы бы никогда оттуда не выбрались без нашей помощи - там настоящие
катакомбы.
- Один мой знакомый там как-то раз заблудился, - пропищал с набитым
ртом неугомонный Сквинт. - Он блуждал там много дней и сошел с ума, и,
когда его нашли, от него остался один скелет, и птицы выклевали его глаза.
Высокая девочка какое-то время молчала, переваривая эту живую, хотя и
неполную картину; затем утвердительно кивнула.
- Я помню эту историю. Помнишь, Кареглазка? Кареглазка оторвала взгляд
от моря.
- Оставь их в покое, Лента, разве ты не видишь, что они промокли и
замерзли, и, если мы не заберем их отсюда, они скоро умрут, а если ты
хочешь именно этого, то я не хочу. - Она выпалила все это на едином
дыхании, и ее лицо стало ярко-красным.
Лента хмуро посмотрела на нее, потом пожала плечами.
- Сквинт, забей дырки водорослями и отведи лодку назад. А вы следуйте
за мной. - Она влезла в сточную трубу и скрылась из виду.
Вольф двинулся следом, за ним я, а Кареглазка держалась позади. Мы не
могли идти по туннелю в полный рост, но медленно продвигались вперед,
полусогнувшись, чем-то напоминая лоринов. Впереди отдающийся эхом голос
Ленты постоянно предупреждал нас о жутких последствиях поворота не в ту
сторону, а прямо под ногами я слышал, или мне казалось, что слышал, какойто
шум и визг.
Кроме Ленты, все молчали; она взяла на себя роль лидера и наконец
остановилась там, где сверху просачивался дневной свет. Вонь в этом месте
была особенно сильной.
- Мы находимся под главным рыбным комбинатом города, - объявила
Лента. - К счастью для вас, они сейчас не моют полы, и вся провонявшая
рыбой вода не хлещет прямо сюда. Теперь пойдем по этому туннелю направо.
Если вы пойдете налево, у вас могут быть большие неприятности.
Я врезался в Вольфа, который внезапно остановился; он раздраженно ткнул
меня локтем в живот.
- Дальше некуда, - бросил он. Нервы его были на пределе.
- Здесь я вас покину, - объявила Лента без какого-либо сожаления. -
Я живу дальше и предложила бы вам пойти ко мне и там привести себя в
порядок, но моим родителям это не понравится. Они приличные люди, если вы
понимаете, что я имею в виду.
Сзади послышался спокойный голос Кареглазки.
- Вы вполне можете пойти к нам и там помыться, если хотите.
- Спасибо, - сказал я. Вольф промолчал.
Она протиснулась мимо нас и взобралась по железным скобам, вделанным в
стену вертикальной шахты. Несколько секунд она возилась наверху, затем
полоска света над нами резко расширилась, превратившись в яркий
прямоугольник. Кареглазка выбралась из отверстия и взглянула сверху.
- Поднимайтесь, - позвала она.
Я оказался в одном из самых чудесных помещений, которые когда-либо
видел. Оно было невысоким и длинным. Вдоль каменных стен рядами
выстроились громадные деревянные бочки, чаны и кадки, древние,
таинственные и запретные, словно иллюстрация из книги моей матери. В углу
я заметил несколько канистр, показавшихся мне знакомыми; я внимательно
изучил их - естественно, они содержали спирт. Но не для машин, а для
опустившихся типов, спивавшихся в баре "Золотого Груммета". Так говорила
моя мать. В воздухе стоял очаровывавший меня густой запах спиртного.
- Пивной подвал, - спокойно отметил Вольф, для которого, по-видимому,
это не представляло никакой романтики. - Зачем здесь выход в сточную
трубу?
- Чтобы мыть бочки, - объяснила Кареглазка.
- Больше похоже на лазейку для контрабандистов. Должен тебе сказать,
что мой отец работает на таможне, занимается всей этой контрабандой,
которая пошла с тех пор, как началась война. Где вы взяли этот спирт? Он
произведен в Асте!
- Оставь ее в покое, - я сердито одернул парня. - Где твои мерзлые
манеры, Вольф? Мы здесь гости. Этот спирт был здесь за годы до того, как
началась война. Все этим занимаются. И мой отец занимался. А ведь он парл.
Вольф сразу смутился.
Глаза Кареглазки светились благодарностью.
Мы с Вольфом сидели в мягких креслах с высокими спинками, завернутые в
одеяла, а Паллахакси-Эннли кормила нас супом. Мы находились в задней
комнате "Золотого Груммета", ожидая, когда наши родители нас заберут;
каждый раз, когда Эннли торопливо входила и выходила, из бара слышались
шум разговоров и взрывы смеха, и вскоре в воздухе повис слабый запах
спиртного и дыма.
Вошла Кареглазка, а за нею мать Вольфа и мужчина, который, видимо, был
его отцом, судя по его крайне подозрительному взгляду, свойственному
сотрудникам таможни.
- Дурак ты, Вольф, - с ходу бросил он. - Дураком был, дураком и
останешься.
- Подумать только, я обнаруживаю собственного сына в какой-то
забегаловке, - плакала его мать. Эннли, войдя, услышала эти слова. У
женщины был такой вид, словно ее ударили.
- Вот его одежда, - спокойно сказала она, протягивая вещи. - Я ее
постирала. Она чистая и сухая.
Мамаша сухо кивнула Эннли и вытолкала сына за дверь.
- Спасибо, что вы за ним присмотрели.
Кареглазка, Эннли и я неуверенно глядели друг на друга; казалось,
внезапно вокруг нас возникла пустота.
- Тебе удалось связаться с родителями Дроува, дорогая? - наконец
спросила Эннли.
- Они придут позже.
- Послушайте, если мои вещи высохли, я могу уйти, - поспешно сказал
я.
- Ни в коем случае, - твердо сказала Эннли. - Вы можете разминуться
по дороге. Оставайся пока здесь; в конце концов, еще не поздно. Мне нужно
заниматься своим делом, но я уверена, что Кареглазка останется и поговорит
с тобой. Да, дорогая?
Кареглазка кивнула, опустив глаза, и Эннли ушла, закрыв за собой дверь.
Кареглазка села в кресло, в котором до этого сидел Вольф, и посмотрела
прямо на меня, слегка улыбнувшись. На ней было белое платье с какими-то
розовыми и голубыми цветочками, из-за чего у нее был вид недосягаемо
красивого ангелочка; я бы предпочел потертые джинсы и свитер, которые были
на ней до этого. У нее обнаружились симпатичные коленки и на ногах -
аккуратные туфельки. За долгое время мы не произнесли ни слова, и, если бы
это продолжалось дальше, мы бы так никогда и не заговорили.
- Тебе нравится мое платье? - спросила она, давая мне шанс посмотреть
на нее более открыто.
- Да. Красивое.
Она улыбнулась, играя с чем-то, что висело на тонкой цепочке у нее на
шее. Оно блеснуло на свету, и я узнал его. Это был кристалл, возможно,
выращенный из ледяного гоблина, такого же, как тот, которого выбросила моя
мать, но, более вероятно, настоящий, вырубленный из уничтоженного ледяного
дьявола и символизировавший победу над злом. Вид этого кристалла смутил
меня; было нечто обескураживающее в религиозном символе, висевшем на
девичьей шее.
Она проследила за моим взглядом и слегка покраснела.
- Маме нравится, когда я ношу его, - объяснила она. Кареглазка
разгладила рукой перед платья, и тонкая ткань натянулась вокруг
обозначившейся груди. Я поспешно отвел взгляд, крайне смутившись. - Мама
очень набожный человек, - продолжала она.
- Моя мама точно такая же, - заверил я, чувствуя, что мне становится
ее жаль. - Она верит во все. Даже...
В этот момент открылась дверь, и грубый шум бара заполнил комнату.
Появилось пышущее здоровьем лицо, на котором все еще сохранялись остатки
профессиональной улыбки хозяина гостиницы; я узнал Паллахакси-Гирта, отца
Кареглазки.
- Привет, Алика-Дроув, - приветствовал он меня. - Надеюсь, я не
помешал? - он многозначительно подмигнул. - У нас здесь не хватает
рабочих рук, и мне придется забрать у теб
...Закладка в соц.сетях
